Фимэрия. Ⅱ. Ледяная цитадель

Прежде я думала, что дорога к небесам становится светлее с каждым шагом, ведь в раю всегда светит солнце. Поднявшись наверх, я ощутила атмосферу подземного чистилища. Третий этаж оказался самым тёмным. На стенах были багровые обои с едва заметными золотистыми узорами, а вместо лёгких занавесок на гардинах висели плотные шторы. Настолько плотные, что я подумала вернуться за фонариком, но быстро поняла, что в таком случае уже не рискну подняться обратно. К тому же делать тут было особо нечего, непреступные двери из красного дерева были надёжно заперты на ключ. Я прошлась до конца коридора и, поняв, что не смогу заглянуть в закрытые комнаты, направилась к лестнице. Но едва нога коснулась первой ступени, сзади послышался скрип. Я обернулась уже настроенная на встречу с агрессивным врагом или заплутавшей домработницей, но ничего не изменилось. Здесь абсолютно точно была только я, однако дверь в самом конце коридора теперь слегка покачивалась. Мерещится, – решила я, ведь буквально только что дёргала ручку. И всё-таки небольшое сомнение заставило вернуться и перепроверить. Дверь действительно была приоткрыта. А вдруг в одной из параллельных вселенных я героиня ужастика? И хрустящие попкорном зрители в кинозале сейчас нервно бормочут «Не ходи туда, дура…» Но фильм должен продолжаться. В конце концов, кто я, чтобы менять устоявшиеся каноны? В противном случае, как говорится, «кина» бы не было. Смирившись с участью погибнуть первой, я вошла внутрь. Это была поистине жуткая комната, оформленная в чёрных и, подобно коридору, багровых тонах. Я сравнивала спальню Ванессы с психиатрической клиникой, но, чтобы сойти с ума, вероятно, нужно было предварительно переночевать здесь. Готическая мрачность давила на мозг уже в первые секунды пребывания в комнате. На гардинах также висели шторы, отодвинув которые, я увидела, что окна заколочены досками. Из-под отклеившегося краешка тёмных обоев выглядывали другие, светлые с узоров в виде цветов. Видимо, последний владелец поменял весь дизайн по своему извращённому вкусу. Догадаться о личности этого самого последнего владельца комнаты не составило труда. Из всех когда-то живших в доме, только Кхалисе была свойственна подобная страсть ко всему демоническому, потому спальня «Злой Королевы» подходила ей как нельзя лучше. Но в дрожь бросала не пафосная готика, а факт того, что вблизи двуспальной кровати с пологом стояла детская колыбель. Подойдя ближе, я опасливо отодвинула полупрозрачную вуаль, ведь, зная Кхалису, было бы не удивительно обнаружить там что-то наподобие младенческого трупа. К счастью, колыбель пустовала, а до неестественного свежие пелёнки указывали на то, что в ней вовсе никогда никто не спал. Плюс одна здоровая психика, – подумала я, а после с ужасом осознала, что кроватка предназначалась мне. Отряхнувшись от этой мысли, я вновь осмотрелась вокруг. Ковры из шкур убитых животных, канделябры заместо обычных электрических ламп и бессчётное количество зеркал самых разных форм и размеров. Неужели это та самая комната, в которой Кхалиса обрабатывала рану на лице Ванессы? – Как здесь вообще можно уснуть? – пробормотала я, за миг до того, как глаза начали закрываться.

***

Веки опустились всего на секунду, но даже малейшего влияния этого неведомого сонного порошка хватило чтобы понять – пора валить отсюда. Я было хотела направиться к двери, но с ужасом осознала, что не могу пошевелить ни одной конечностью. Вдобавок, в самой комнате что-то изменилось. Деталей стало значительно меньше. Словно это была уже не спальня Кхалисы, а лишь мои смутные воспоминания о ней. Картинка, пропечатанная на роговице глаза некачественным принтером. Всё-таки уснула… – поняла я, когда стены начали растворяться. Вскоре на их месте возникли странные дымовые сгустки, медленно образующие массы, напоминающие грозовые облака. Опустив глаза, я увидела, что ноги больше не опираются о твёрдый пол, я стояла всё на тех же жутковатых облаках, – Стою в небе и… не падаю?? – Тебе нравится? – прошептал столь ненавистный голос. – Это мой личный рай. Тело вновь начало подчиняться. Я закусила губу, а после, постаравшись принять максимально равнодушный вид, обернулась. – С таким раем и ад не нужен. Кхалиса стояла в нескольких метрах, её лицо не покидала ухмылка. Она прекрасно знала, что моё спокойствие является напускным. Так же как я знала о реальности её присутствия. Женщина не была игрой моего воображения, её прогнившая душа действительно появилась здесь. Вот только непонятно, с какой целью? – У нас типо семейная встреча? Если так, можно уйти пораньше? – Куда-то спешишь? – Кхалиса продолжала шептать, но эхо, которое сопровождало этот шёпот, разлеталось на несколько километров. – Подальше от той, которая лишила меня матери, опозорила на всю страну, подослала шпиона и чуть не убила моих друзей. – Да, – ухмылка стала ещё шире. – звучит неприятно. – Правда что ли? – изо рта вырвался истерический смешок. – Не хотела поднимать эту тему, – Глаза утверждали обратное. Хотела. Ещё как хотела. – но раз ты сама заговорила о шпионах… Не желаешь узнать, как дела у Ванессы? Я вновь прикусила губу. На этот раз кончик языка уловил лёгкий металлический привкус. Где-то в левой стороне груди кольнуло острое лезвие. Мне плевать. Мне совершенно плевать. Абсолютно точно… Убеждать себя в равнодушии просто не было времени, но я всё ещё могла убедить в нём Кхалису. – Мне нет дела до твоих рабов. – В самом деле? – Коварный тон ясно дал понять, что слова звучали неубедительно. Возможно, меня выдала капля крови на нижней губе. – Хорошо, если так. Ведь судьба у них незавидная. Перед глазами возник образ бездыханного тела бывшей наставницы. Он был настолько чёткий, что мне захотелось зажмуриться, но я подавила это желание. – Я не настолько мягкосердечная, как могу показаться, – всё естество ликовало от возможности сменить тему. – потому можешь не тратить силу на мои сны. Я не проникнусь сочувствием, посмотрев на всаженную в тебя пулю. – Полагаешь, я жду сочувствия? Это удел жалких слабаков. Я лишь хотела сблизиться с тобой. Позволить узнать меня лучше. – Показывая несвязные отрывки артхаусного фильма? Могла хоть инопланетян добавить, а то совсем уныло выходит. – Всё, что я показываю, было на самом деле. Подумай. Не я ли рассказала тебе обо всём, что так долго скрывали твои обожаемые сестрёнки? Не хотелось признавать, но в этих словах была доля истины. – Они утаивали правду, – продолжала Кхалиса, – в то время как я делала всё возможное, чтобы ты наконец узнала её. И ты узнала. – Я отчаянно искала аргументы, чтобы поспорить, но мозг отказывался работать в полную силу. – Я тот самый человек, который всегда был честен с тобой. Основательниц заботит лишь их репутация. Когда-нибудь ты это поймёшь. И тогда. Ты сама придёшь ко мне. Последние слова прозвучали из пустоты. Кхалиса полностью растворилась в грозовых облаках, а следом за ней растворился и мой сон.

***

На утро госпожа Вивьена явилась за нами, как и обещала. К счастью, я вернулась на первый этаж значительно раньше. Подруги посчитали, что я вовсе не покидала гостевой. Перед началом занятий всех учениц собрали в библиотеке, дабы познакомить с новой директрисой. Столы раздвинули по углам, а стулья выстроили в несколько рядов. Мы поспешно заняли третий. Соня и Катя сидели по правую сторону от меня, Лиза же сидела слева и о чём-то активно перешёптывалась с Мелани Кляйн. Волосы немки спадали на плечи лёгкими волнами. Вероятно, такой эффект получился после того, как девушка распустила, уже ставшие её отличительной чертой, тугие косички. Но я обратила особое внимание на Кляйн не только из-за причёски. Прежде она настораживала меня, ведь при долгом рассмотрении производила эффект эдакой тёмной лошадки. К тому же оставался загадкой её психотип, – слишком уж быстро она отошла от потери сестры при том, что, как сама утверждала, любила её больше жизни. Теперь многое поменялось. Чем больше я осознавала, что окончательно и бесповоротно потеряла приёмную мать, тем лучше понимала Мелани. Или мне хотелось верить, что понимала. Я предположила два варианта. Первый заключался в том, что девушка всё ещё не отошла от шока и, возможно, поддерживает адекватное состояние благодаря психотропным лекарственным препаратам. Вторая гипотеза вновь давала повод насторожиться, ведь не исключено, что спокойствие Кляйн, подобно моему, являлось напускным, а сама ученица уже давно начала вынашивать план осуществления кровавой вендетты. Но это уже больше походило на теорию заговора. – Интересно посмотреть на неё вживую, – Фой безустанно вертелась, ожидая прихода госпожи Гардении. Или как её называть? Миссис попробуй не сломать язык де-Торпес? – Осторожно, – шепнула я подруге. – Ясное Солнце погаснет от ревности. Я и сама не могла дождаться начала мероприятия. Появление в школе нового человека весьма интриговало, а интрига была как нельзя кстати, ведь она помогала отвлечься от мыслей о словах Кхалисы. Она могла стать неплохим политиком. Не пройди я через весь ужас, который свалился на меня по её милости, в сердце бы закрались сомнения. Хотелось верить, что дар убеждения был у нас в крови. Двери распахнулись и в библиотеку вошли Сёстры-Основательницы. Следом за ними уверенной походной ступала женщина лет сорока пяти. Она была на порядок выше наставниц, хотя, возможно свою роль сыграли каблуки. Я не хотела демонстрировать излишнюю суету, потому внимательней рассмотрела Гардению, лишь когда она прошла в центр помещения и заняла место между Основательницами. На миг мне показалось, что Ясное Солнце действительно начало меркнуть. Настолько непривычно было видеть госпожу Вайнону не во главе «божественной тройки». Русые волосы новой директрисы были убраны в аккуратную причёску, подходящую для строгой женщины из бюрократической среды. Её худое тело покрывал белоснежный брючный костюм, крайне контрастирующий с около викторианскими нарядами Основательниц. На воротнике сверкали значки, выданные за какие-то достижения, но они были слишком маленькие, чтобы я сумела разглядеть изображения. – Госпожа Вайнона намного симпатичней. Комментарий Лизы показался мне неуместным, однако я не могла не отметить, что госпожа Гардения действительно обладала своеобразной внешностью. Она была далеко не уродлива, но её резкие черты опасно приближали к твой грани, после которой многие бестактные люди могли бы назвать её некрасивой. Её нос был слегка длинноват, но это придавало солидности. Гораздо труднее воспринимать всерьёз даму излишне смазливую. Многие женщины политики намеренно старят себя, дабы завоевать уважение у наполненных сексизмом коллег. – Мои дорогие девочки, – несмотря на понизившийся статус госпожа Вайнона заговорила первая. – я бесконечно рада вновь видеть вас в стенах этой школы. Смею надеяться, вы скучали по мне так же сильно, как я по вам? В помещении раздались утвердительные восклицания. – Благодарю. Я бы расстроилась, ответь вы иначе. Право слово, всю ночь бы проплакала, – бывшая директриса подмигнула не кому-то конкретному, а всем присутствующим. Полагаю, ей ничего не стоило с той же улыбкой пошутить про собственный суицид. – Я также рада возможности продолжать обучать вас под справедливым руководством новой директрисы, по совместительству нашей тёти, госпожи Гардении. – Класс. Всё-таки не придётся ломать язык, выговаривая её фамилию. – С вашего позволения, передаю ей слово. – Спасибо, – тут же кивнула женщина. – Первым делом хочу представиться. Моё полное имя Гардения Альба-де-Торпес. Но вы можете называть меня госпожа Гардения. Она и сама запнулась, произнося собственную фамилию. Так вот и выбирай мужа. Вскоре я обратила внимание на закрытую позу новой директрисы. Руки были сцеплены в прочный замок. Возможно, она была не настолько уверена в себе, как показалась на первый взгляд. Но это и удивительно, ведь у постоянно выступающей на публике активистки вряд ли вызывал замешательство выход к кучке школьниц. Неужто мы пугаем её больше, чем граждане Испании? Или Совет запугал её рассказами о непосильной ответственности? – Также хочу заверить, что буду стремиться выстраивать наши отношения на взаимном доверии. Однако, учитывая печальный опыт моих коллег, не могу не уделить особое внимание вопросам дисциплины. В ближайшее время каждая из вас получит копию документа, содержащего список введённых изменений. А пока не смею боле вас задерживать и попрошу всех в порядке очереди пройти на завтрак. Госпожа Вивьена пугающе зыркнула на новую директрису. Вряд ли её порадовал открытый упрёк в сторону дисциплины. Мы же с подругами недоумевающе переглянулись. Возвышенные ожидания сломались о сухую недосказанность.

***

В столовой мы некоторое время молчали. Директриса вместе с Основательницами завтракала за столом наставниц, от чего создавалась напряжённая атмосфера. – Лицемерка, – наконец процедила Катя, косясь на наполненную яичницей тарелку госпожи Гардении. – По всем каналам говорила, что вегетарианка… – Взгляни на это с другой стороны, – Лиза взмахнула вилкой. – она излечилась, значит и у тебя не всё потеряно. Фой приняла такой грозный вид, на какой только была способна с учётом её по-детски милого лица. За прошедший месяц её внешность несколько изменилась. Волчья сущность становилась всё более заметна. Светло-карие глаза переменились на золотисто-жёлтые, а волосы стали в два раза гуще. Подобное случается с шерстью хищных животных в период похолодания. – Однако, вынуждена признать, – продолжила Карницкая. – что эта Альба-де-Тормоз не самая приятная особа. Слышали, как она сказала про «печальный опыт её коллег»? Дескать, госпожа Вайнона хреново справилась со своими обязанностями. – Люциферша не лучше, – фыркнула Соня. – Может перестанешь её так называть?? – психанула я. – С чего вдруг? Не ты ли придумала эту кличку? – Не помню… – соврала я. – Но если так, то я же её отменяю. А отвечая на твой первый вопрос… Да хотя бы с того, что она жизнью ради тебя пожертвовала. – Ради меня?? – Деева чуть не подавилась. – Ради всех нас. К тому же рискну напомнить, что госпожа Вивьена – моя сестра. А своих родственников я оскорблять не позволю. – Даже Кхалису? – усмехнулась Карникая. – Это… – Я не знала, что ответить. Вопрос был настолько неуместным, что поражал самим возникновением. – Это другое. Остаток завтрака мы молчали. От скуки я изредка поглядывала на новую директрису, но быстро отворачивалась, ловя ответный взгляд на себе. Все представительницы рода Создателей кроме меня имели этот небесно-голубой оттенок глаз. Но в её случае… Глаза показались особенно знакомыми. Вероятно, лишь показались.

***

Учебный день подошёл к концу, но время отдыха не наступило. Закончив внеочередные переговоры с Советом, Вивьена направилась в спальню сестры, которую теперь использовали для рабочего общения за отсутствием кабинета. – Идиот, – выругалась Утренняя Звезда, как только захлопнулась дверь. – При чём тут Достоевский? – внимание Вайноны было сосредоточено на стоящих на подоконнике цветах. Минутой ранее ей показалось, что оттенок лепестков недостаточно насыщенный, и растения требуют срочной поливки. – Я не о литературе, – женщина устало массировала виски. – Помнишь Хоббса? Из отдела безопасности. – С его-то мордашкой? Такого трудно забыть. В следующий раз порекомендуй ему попытать счастье в модельном бизнесе. – Я порекомендовала ему пойти далеко и надолго. На самом деле, Вивьена выразилась более ёмко, но решила не повторять ругательство, дабы не шокировать впечатлительную сестру. – Чтобы вызвать подобное недовольство, он должен был как минимум сделать тебе предложение. – Вдохновлённая собственной догадкой Вайнона отложила лейку. – Так я права?? – Нет, ведь он всё ещё жив, – под рукой не оказалось сигареты, и раздражение Утренней Звезды лишь усилилось. – Я битый час объясняла этому придурку, что Совет должен принять меры по усилению безопасности на острове. В ответ он заявил, что не видит в этом острой необходимости! – Он просто хотел, чтобы ты его поуламывала, – Вайнона прикусила язык. – Не воспринимай слишком буквально. Вивьена махнула левой рукой, в правой она крутила неприкаянную зажигалку. – А если серьёзно, – проложила бывшая директриса. – вероятно, они полагают, что Гардения наведёт здесь порядок. – Я бы не надеялась на родственничков… Вайнона прищурилась и слегка наклонила голову вбок. – Что ты скрываешь? – О чём ты? – притворно удивилась Вивьена, мысленно ругая себя за столь глупый прокол. – Не тяни интригу. – Ладно… – В конце концов это не было великой тайной, но челюсть женщины автоматически напряглась. – Отец приходил ко мне. Губы Вайноны растянулись сияющей улыбке. Она буквально подпрыгнула на месте, а после радостного хлопка в ладоши воскликнула: – Папочка! Когда?? Где ты его видела?? – Вчера вечером у стен школы, – ответ прозвучал без какой-либо интонации. – Ну и дела! Почему сразу не сказала? – сестра обиженно скрестила руки на груди. – Где он сейчас? Вивьена провела кончиками пальцев по царапине на подбородке. Взгляд устремился к окну, вдали виднелась крыша ненавистного соседа – ледяного дворца Кхалисы. – Лучше тебе не знать.

***

Герберт заглянул под кровать, пытаясь понять, куда же всё-таки он зашвырнул второй носок. Узкие брюки с трудом натянулись на его влажное тело, наклоняться было не очень удобно, потому мужчина решил, что ничего страшного не случится, если он один раз наденет ботинок на босую ногу. – Оставлю тебе в качестве сувенира, – Герберт всё ещё говорил о носке. Его отдышка была не менее сильная, чем после пробежки. Но прелюбодеяние было одним из его любимых грехов, потому мысли о возрасте и переживания о здоровье уходили на второй план. Он встал с кровати, демонстративно прочистил горло и принялся искать нечто отдалённо напоминающее дезодорант, но на туалетном столике было лишь несколько тюбиков с женскими духами. Взяв один из флаконов, мужчина театрально скривился. – А есть что-нибудь без «ноток ванильной свежести»?? – Грязный мужлан! – Сама-то руки давно в последний раз мыла? Герберт обернулся за миг до того, как в его лицо прилетела подушка. Он самодовольно улыбнулся, ведь считал это жестом заигрывания. Удивительно, что даже в такой грешной женщине оставалось что-то человеческое. Его любовница по-прежнему была обнажена. На её грудной клетке блестели капельки пота. Герберт полагал, что она не спешит одеваться, дабы позволить ему ощутить зависть. И почему он не родился женщиной с такой фигурой? Как-то Создатель гадал, рассматривают ли женщины себя в душе? И если рассматривают, получают ли от этого эстетическое удовольствие? Наверняка, получают. Он был слишком падок на прекрасный пол, чтобы поверить в обратное. А эта женщина была на вершине его слабостей. От того он ненавидел её больше всего на свете. – Знаешь, ты постарел, – Кхалиса рассматривала его, приложив указательный палец к горячим губам. – Конечно, – Герберт был бы дураком, если бы не предугадал, что она попытается его задеть. – не я же тринадцать лет просидел перед зеркалом. – У меня есть крем от морщин, могу поделиться. – Соскучилась по Изнанке? Женщина встала, накинула халат и плавной кошачьей походной приблизилась к Создателю. Чёрные руки легли на его щетину, а после переместились на плечи. – Чувствуешь? – прошептала Кхалиса, вероятно подразумевая эрекцию. – Да… – Герберт достойно отыграл глубокий взгляд, но надолго его не хватило. – Ужин был с чесноком? – Сукин сын. Блондинка уже настроилась вонзить ногти в мужскую грудь, но внезапно обоих ослепил свет, исходящий от огромного зеркала, стоящего в углу комнаты. В отражении показался силуэт, и вскоре в помещении появился третий человек – высокая женщина в белоснежном костюме. Герберт замялся, ему вновь захотелось прочистить горло. – Оу… Гардения? И ты тут? – Он не боялся младшей сестры, более того, старался сохранять безмятежность. И всё-таки её появление было неожиданным. Особенно здесь. – Ты опоздала, – только и сказала Кхалиса, взмахом руки облачая пришедшую. Черты заметно сгладились, а волосы потемнели. Тело тоже изменилось, теперь пиджак смотрелся слишком громоздким, а брючины были длинноваты, что не удивительно, ведь Ванесса была значительно ниже своей тёти. – Та-ак, – протянул Герберт. – теперь ещё интересней. Алая Роза сбросила каблуки, ведь туфли были велики для её ступней. Она поразилась отцу не меньше, чем он ей, но в ещё больший ступор её ввела претензия Кхалисы. «Опоздала»? Неужто она хотела, чтобы Ванесса застала процесс совокупления? В таком случае ей пришлось бы зажмурить глаза, как ребёнку, невовремя вошедшему в родительскую спальню. – Сёстры оставили зеркало в подвале, – принялась оправдываться женщина. – пришлось дожидаться, пока они уснут. – Ясно, – Кхалиса не стала сердиться, ведь в связи с недавним поступлением эндорфина, у неё было вполне сносное настроение. К тому же присутствие отца показалось ей достаточным наказанием. – Тогда поделись впечатлениями. Каков он – вкус власти? Понравилось ощущать себя в роли директора школы? – Если позволите, – Ванесса опасливо косилась на Герберта. Удивление быстро сменилось дискомфортом. – я рассказала бы обо всё чуть позже. Сейчас хочу немного отдохнуть в своей комнате. – Хорошо, – Кхалиса рассчитывала на такой ответ. Сцена, которую устроит Создатель, предназначалась лишь для неё. – свободна. Ванесса кивнула и вышла в коридор. Герберт повёл себя весьма предсказуемо. – Какого дьявола?! – рявкнул он, стоило закрыться входной двери. – Что ты сделала с моей сестрой?? – Успокойся, – Кхалиса легла на кровать, пытаясь утянуть любовника следом, но он отдёрнул руку. – она жива. Просто… слегка обездвижена. – Хотел бы сказать, что это уже слишком… – Герберт также хотел снять с себя запрет на применение физического насилия к женщинам. – Я отпущу её, как только Ванесса выполнит свою работу. – Это должно меня успокоить?? – Вот только не надо изображать примерного семьянина. Младшую дочь давно в последний раз видел? Мужчина нахмурился, наклонился к женщине и приложил ладонь к её лбу, как бы пытаясь проверить температуру. – Ещё называешь меня стариком. Знаешь, ведь деменция не лечится? Ванесса только что была здесь. – А я не про Ванессу, – Кхалиса внутренне ликовала. Наконец ей удалось выставить Создателя идиотом. – я про Варанду. Помнишь такую? – Главное, что ты не забыла, – не самая удачная попытка перевести стрелки. – я навещу её. В ближайшее время. – Не думаю, что она тебе обрадуется. – Разве? А я думаю, она будет в восторге. Особенно, когда я намекну ей и сёстрам о твоей уязвимости. Кхалиса взглянула на мужчину исподлобья. Она раздразнила его, что в принципе входило в её планы, и всё же она переборщила. – Я полагала, что ты предпочёл остаться сторонним наблюдателем. Выбрал политику невмешательства. – Выбрал, – кивнул Герберт, уже начиная растворяться в воздухе. – но я всегда могу передумать. После полного исчезновения мужчины, Кхалиса вскочила с кровати, крепче затянула пояс на халате и вышла в коридор. Обычно она не снисходила до того, чтобы самолично являться к Ванессе, но этот раз стал исключением. Завидев блондинку, Алая Роза насторожилась. – Вы чем-то огорчены? – Твой недо-отец возомнил, что может играть со мной. Пусть так. Но твои старшие сёстры не должны вмешаться в эту игру. Потому не оттягивай и как можно скорее… …избавься от них.