Фимэрия. Ⅱ. Ледяная цитадель

Я пропустила момент, когда Соня научилась так бегать. Вспомнились уроки физкультуры, на которых девушка всегда числилась среди отстающих, она спокойно себе плелась в конце строя, явно не претендуя на статус спринтера. Однако теперь мне потребовалось сильно постараться, чтобы не потерять её из виду. Мне удалось удержать подругу, когда та дёрнулась в сторону моста, отделявшего нас от соседнего острова. Но стоило привлёкшим внимание Деевой молодым людям затушить окурки и скрыться за ледяными стенами, как она тут же сменила направление. Теперь Соня летела по школьному коридору, на последнем дыхании проговаривая что-то из разряда: – Она за это ответит. Кем являлась эта загадочная «она» догадаться было не трудно. Я успела смириться с привычкой подруги обвинять госпожу Вивьену во всех смертных грехах, но в отличие от разума Деевой мой не был затуманен. По крайней мере, он был достаточно чист для понимания, что наставница не имеет никакого отношения к прибыванию Сониных братьев на соседнем острове. Но разве это можно было объяснить человеку, охваченному эмоциями? – Да подожди же, – крикнула я, когда подруга уже подбегала к подсобке для спортивного инвентаря. – ты подписываешь себе смертный приговор. Но Соня не слушала. Мои дальнейшие слова заглушил яростный стук кулаков. – Вы всё знали! – кричала девушка сквозь закрытую дверь. – Про мою маму… И про братьев тоже знаете! Почему они там?! Почему вы оставили их в опасности?? Немедленно откройте! Я знаю, что вы там! Я слышу ваше холодное дыхание… – Чтоб тебя, – я схватила подругу за плечи и встряхнула так сильно, что мозги точно должны были встать на место. – приди в себя, слышишь? Её там нет. Она у себя в комнате или с сестрой… Или ещё бог знает где, но не здесь. Ты должна успокоиться. Карие глаза девушки были направлены на меня, но она смотрела насквозь, словно не замечая никого напротив. На миг показалось, что Соня вот-вот перенаправит на меня свою ярость, но она сделала глубокий вдох и заговорила спокойно. – Она знала. Она всегда всё знает. – Теперь ты делаешь ей комплименты? – попыталась улыбнуться я, но улыбку стёр тяжёлый взгляд исподлобья. – Молчу-молчу. – Мои братья там, в плену, совсем одни, а я… Я обязана им помочь. – Предлагаю обсудить это в более комфортной обстановке, – сказала я, намекая на нашу комнату. Всё ещё сомневаясь, Соня в последний раз взглянула на дверь злосчастной подсобки, а после вновь обратила взгляд ко мне и смиренно кивнула. – Ладно. Пошли, посоветуемся с девочками.

***

– … немедленно откройте! Я знаю, что вы там! Я слышу ваше холодное дыхание… Незадолго до того, как дверь потревожил оглушительный стук, Вивьена заперла её на все замки. Женщина сидела на табурете в самом дальнем углу тёмного помещения, настолько тёмного, что единственным источником света было её собственное мертвенно бледное лицо. Не моргающие глаза сосредоточились на сжатой в руках сабле, острый конец которой был направлен на торчащий из замка железный ключ. Утренняя Звезда не боялась, лишь делала то, что велит бессмысленная навязчивая идея. – Поговори с ней. Последствия воскрешения не заставили себя долго ждать. Женщина знала, что рано или поздно начнёт сходить с ума, но разве к подобному можно быть готовой? Обнадёживало лишь то, что махровые психотики не отделяют реальность от вымысла, Вивьена же, напротив, прекрасно осознавала, что преследовавший её голос – лишь галлюцинация, однако… Как раз это и было поводом для раздражения. – Уходи, – процедила наставница, когда удаляющиеся шаги совсем стихли. – Рано или поздно тебе всё равно придётся рассказать ей… – Прошло столько лет, – женщина уронила нервный смешок. – а ты по-прежнему продолжаешь толкать меня на исповеди. – Ты никогда не была искренна со священником, – говорил до боли знакомый голос ужасно чужой сухой интонацией. Речи Марты всегда блистали невероятной живостью, память Вивьены воспроизводила лишь их блеклую тень. – хотя бы будь искренна с моей дочерью. – Это нецелесообразно, да и твои слова – просто моя фантазия. – Тогда встаёт новый вопрос… Утренняя Звезда хотела было посмотреть вопросительно, но не знала, как направить взгляд на человека, что существует лишь в её голове. – …откуда у тебя такие фантазии?

***

Мы сидели за пустым столом, роняя на него не менее пустые взгляды. Кроме Кати. Её скептический взгляд был направлен на Лизу, которая уже успела нацепить на себя перекрашенную в розовый цвет и не до конца высохшую школьную форму. – Не знала, что у тебя есть братья, – сказала Карницкая, поправляя липнувший к рубашке влажный галстук. – Единокровные, – тут же пояснила Соня. – у всех общий отец, но разные матери. Руслан, старший, от первого брака, а Захар от третьего. – Ты, соответственно, от второго? – Лиза дождалась короткого кивка от подруги. – А твой папочка тот ещё ловелас. Деева явно не поняла шутку. Об этом можно было догадаться по тому, как резко сжались её кулаки. – Брак с моей мамой должен был стать последним. Папа любил её, но… Её не стало. Так уж случилось. На секунду Лиза, соблюдая приличия, опустила глаза, и всё-таки она не чувствовала себя пристыжённой. – Напомни, сколько лет Захару? – Какое это имеет отношение к проблеме? – вмешалась Катя, почувствовав давление на соседку. – Самое прямое, – огрызнулась Карницкая, не отводя взгляда от Деевой. – Ну тринадцать, – выдохнула Соня. – и что с того? – А мама умерла, когда тебе было… – Стоп! – теперь уже мой сжатый кулак произвёл громкий стук по поверхности стола. – У тебя вообще есть чувство такта?? – Уж простите, что я не святая Варанда… как там кличка? – Я не называла себя святой. Да и не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понимать, какие вещи уместно спрашивать, а какие нет. – Рада, что ты всегда говоришь только то, что уместно и… – Заткнитесь обе! – рявкнула Соня, чьё обыкновенно бледное лицо побагровело, а лоб покрылся испариной. – Вы делаете только хуже. – Согласна, – поддержала Катя. – пока вы тут собачитесь, Сонины братья ждут помощи на соседнем острове. – Ну да, – Лиза оставила в покое галстук и принялась поправлять волосы. – в теории. – Что ты имеешь в виду? – насторожилась Деева. – Мы уже видели твоих братьев, и, объективно, они не выглядели несчастными. Может мы зря паникуем, и они только рады возможности обучиться крутым магическим штукам? – Даже если учителем будет Кхалиса? После моего вопроса комнату накрыла гробовая тишина. Не хотелось пугать Соню ещё сильнее, но нужен был веский аргумент, чтобы наконец осадить Карницкую. – К тому же, – я поспешно перевела тему. – откуда у Руслана с Захаром магические способности? – Достались от отца? – предположила Катя. – Как и Соне? – С учётом того, что мы выяснили… – я не успела договорить, как Деева пнула меня по ноге, давая понять, что пока не готова открывать всем тайну личности своей матери. – Впрочем, это сейчас не главное… Есть варианты, как помочь ребятам? – Дайте угадаю, – начала Лиза, – сейчас Катя предложит побежать за помощью к наставницам? – А у тебя есть идеи получше? – Фой поставила локоть на стол и упёрлась подбородком в ладонь, демонстрируя готовность выслушать. – Представь себе. – Мы все во внимании. Карницкая прикусила ноготь, взвешивая все «за» и «против». По лицу было понятно, что она и сама не до конца уверена в разумности своей затеи. – Ждите здесь, – только и бросила Лиза, направляясь к выходу из комнаты. Когда дверь наконец закрылась, все оставшиеся невольно переглянулись, буквально сдерживая себя, чтобы не начать обсуждать странное поведение подруги.

***

Бокал вина стал традиционным ужином для Мелани. Уже на третий день она начала замечать неприятные нотки тонкого вкуса, и её стало мерзко подташнивать. Алкоголь не помогал забыться, но девушке нравилось смотреть, как алая жидкость переливается в хрупком стекле. Это зрелище действовало буквально гипнотически. Кляйн вспоминала ретро-фильмы, в которых главные героини пили и курили сигары, но её всегда мутило от запаха табака, и подобную неприязнь она не могла бы стерпеть даже для создания подходящей под настроение атмосферы. «Четыре, восемь, шестнадцать, тридцать два…» Продолжение последовательности должно было помочь ей справиться с тревогой. По крайней мере, помогало прежде. Когда не удавалось занять разум, Мелани фокусировала внимание на руках. Она не умела рисовать или плести из бисера, потому выполняла более простые махинации, вроде заламывания костяшек или мелодичного стука ногтями по ближайшей твёрдой поверхности. На сей раз стук раздался без её участия. Предположив, что дело могло быть в неплановой проверке от наставниц, Кляйн поспешно спрятала бокал под кровать и натянуто беззаботным тоном произнесла: – Войдите. – Мелл. – Напугала. – Опасения оказались напрасны. Поняв, что на пороге стоит Лиза, девушка вновь достала вино и протянула его подруге. – Будешь? – Нет… Хотя, давай. Карницкая сделала всего пару глотков, но они были настолько большими, словно она пила обычную воду. – В горле пересохло, – пояснила девушка. – Так и поняла… – Мелл,… – Да? – Помнится, ты хотела проникнуть в соседнюю школу? Уже знаешь, как это сделать?

***

Катя шла за стуком каблуков и шебаршением подола тёмного платья. Она не могла заставить себя поднять глаза на источник звука, ведь её одолевало сразу несколько тревог. Во-первых, она продолжала надеяться, что подруги откажутся от глупой затеи Карницкой проникнуть в обитель зла самостоятельно. Лиза предложила это лишь затем, чтобы в очередной раз выпендриться, ей не было дела до безопасности Сониных братьев, – так думала Фой, пытаясь отвлечься от второй тревоги. Госпожа Вайнона так и не объяснила, куда именно ведёт ученицу, но судя по количеству пройденных ступеней пунктом назначения был третий этаж. – Ты похожа на брошенного щенка, – заметила наставница, лишь слегка повернув голову на девушку. – Это плохо? – Вовсе нет. Брошенные щенки самые очаровательные, и их всегда хочется приютить. – Именно поэтому мы идём… Фой не успела закончить мысль, да она бы и не решилась её озвучить. Одного вида двери в комнату бывшей директрисы хвалило, чтобы щёки девушки запылали от неловкости. – В наш новый кабинет, – закончила наставница, вставляя позолоченный ключ в замок того же солнечного цвета. Когда дверь открылась, Катя не спешила двигаться с места. – Думаете, госпожа Гардения это одобрит? – Госпожа Гардения не одобрит даже мороженное после шести, поэтому я и не спрашиваю у неё, что и когда есть. Система понятна? – Более чем… Фой не могла привести в себя даже ободряющая улыбка бывшей директрисы. Её заставило сдвинуться с места лишь давящее осознание того, что госпожа Вайнона придерживает дверь уже слишком долго. Однако, когда девушка оказалась внутри, любопытство сделало своё дело. Катя ожидала многого – старинной резной мебели, приятного тёплого освещения, шёлковых штор и простыней… В принципе, всё это она и застала, а вдобавок жуткий, эстеты назвали бы это творческий, беспорядок. На рабочем столе, среди исписанных непонятным почерком бумаг, красовалось нечто фиолетовое и блестящее. Судя по мультфильмам, это был магический шар. Правда, Фой всё ещё не совсем понимала, для чего он нужен и как им пользоваться. Также Катя была крайне удивлена, увидев на полу огромное количество музыкальных инструментов, среди которых завалялась даже русская гармошка. – Умеете играть? – Фой кивнула в сторону акустической гитары. – Какую песню хочешь услышать? – Госпожа Вайнона с довольным видом взяла в руки инструмент и присела на край кровати. – Впрочем, не отвечай. Всё равно вся музыка на одну тему. – Это на какую? – Любовь. Катя и не думала, что её щёки способны покраснеть ещё сильнее, но это случилось. Ей срочно требовалось отшутиться. – Даже «В траве сидел кузнечик»? – Конечно, это же классика. Разве можно создать классическое произведение, не будучи подвергнутым прекрасному чувству? – Ну-у… Если рассуждать в таком ключе… – Пытаясь поправить волосы, Катя едва не обожглась о собственное лицо, а после невольно задалась вопросом, неужели госпожа Вайнона и вправду не замечает неловкости? «Она так свободно подогнула одну ногу под себя… Её совсем не беспокоит, что туфля касается постели…» – Так… какую песню будете играть? – Собственного сочинения. Наставница заявила об этом с такой гордостью, что Фой почти была готова отказаться. Она представила произведение столь невероятной красоты, что была недостойна её ушей. Но это чувство быстро развеялось, когда госпожа Вайнона, зажав несуществующий аккорд, принялась беспорядочно дёргать струны расстроенного инструмента. Она делала это с таким серьёзным лицом, что Катя едва сдерживала смех, а когда наставница закончила, девушка аплодировала ей больше как комедийному актёру, нежели как музыканту. – А ведь я самоучка. – Правда? – на сей раз Фой не сдержала смешок. – Никогда бы не подумала. – Просто очень люблю музыку. Семейная черта. – Которая обошла стороной госпожу Вивьену? – У вас в России есть шутка… Как там… – Женщина дважды щёлкнула пальцами, словно призывая магию памяти. – Ах, да! Она играет на нервах. – Бросьте! Эта шутка старше, чем вы! – Катя и не заметила, как смущение пропало с её лица. Возможно, так и было задумано бывшей директрисой. – Так я старая? – Что? Нет! Я совсем не то имела в виду… – Что ж, старая занудная училка начинает урок, – женщина отложила гитару, что было поводом отвернуться, дабы ученица не увидела её улыбку. – Вы… вы просто… – Сестра бы сказала «невыносимая». – Вовсе нет, – Катя знала, что не должна говорить этого, но вместе с тем знала, что просто не сможет жить если промолчит. – вы удивительная. В глазах наставницы блеснула какая-то новая эмоция. Хотя нет, Фой уже видела её, когда превратилась в оборотня на школьной дискотеке. Бывшую директрису словно отпустило сумасшествие. Она вновь вспомнила о своих обязанностях и кем приходится девочке напротив. – Что ж… Много удивляться вредно для нервной системы. Так что лучше приступим к занятию.