Фимэрия. Ⅱ. Ледяная цитадель

Подобный бред не мог посетить Герберта даже в стадии быстрого сна: Ванесса в образе Гардении вела его в кабинет директора, как провинившегося школьника. Когда они вошли, она села на кресло и задрала подбородок, пытаясь подражать Кхалисе. Выглядело это крайне неестественно хотя бы потому, что уверенный в себе человек не станет прятать глаза. Герберт предпочёл стоять. – При мне можешь не притворяться, – сказал он. – К тому же, этот образ тебе не идёт. – Сейчас так важен мой внешний вид? – Нет. Определённо, нет, – он покосился на дверь. – Я несколько тороплюсь донести до других дочерей кое-какую информацию. Потому, если тебе есть, что мне сказать… – Не болтай лишнего, – она хотела звучать жёстко, но голос сорвался. – Прости? Герберту было трудно не усмехаться. Вместо лица Гардении он представлял лицо совсем маленькой Ванессы: таким, какое оно было ещё до того, как Алая Роза научилась ходить. До того, как между ними возникло это скрипучее напряжение. – Ты услышал, – она хотела поправить причёску, но волосы Гардении оказались значительно короче собственных, и рука прошлась по воздуху. – Это твоё желание? – Кхалиса вел… просила передать, – призналась Ванесса. – Вот как? – На миг эта своенравная женщина вновь оказалась в его власти. – Боюсь, госпожа-ледышка не слишком богата, а моё молчание дорогого стоит. – Всего-то расположения твоей младшей дочери. – Не понял. Ванесса и сама не сразу поняла, насколько низок этот ход, но отступать было уже нельзя. – Одно неверное слово и её подруги, пока живые подруги, увидят тот свет. Их смерть будет на твоей совести. Полагаешь, Юля тебя простит? Создатель опешил, власть ускользнула из его рук. Ванесса добавила: – Нет. Она такое не прощает. Поверь… – Господи, Несс… Что с тобой стало? Ведь ты не была такой… – Закроем тему, – её нога дрожала под столом так сильно, что рисковала перевернуть его. – Решение за тобой. Можешь идти. Герберт хотел сказать ещё что-то, но понял, что это бесполезно. Прежде чем он вышел, Ванесса прочла в его глазах сочувствие. Хотя лучше бы он её презирал. Она раздражённо ударила кулаком по столу, уже не заботясь о том, что отец это услышит.

***

Некоторое время Герберт бродил по коридорам, решая, как поступить. Он не спешил возвращаться ещё и потому, что никак не мог избавиться от потерянного вида. Взрослый мужчина, могущественный маг загнан в угол. Унизительно. Когда оттягивать стало уже неприлично, он подошёл к двери Вайноны и дёрнул ручку, надеясь, что глаза не начнут бегать по всем углам. Оказавшись внутри, Герберт сразу услышал решительный голос. – Мы должны вернуться за девочками, – сказала Юля. Её волновало лишь одно. Но это и к лучшему – она потеряла нить разговора и не вспомнила последние слова Создателя. Но вспомнила Катя. – Так что за вещь? – она успела вылезти из-под одеяла и привести себя в порядок. – Что за вещь? – Герберт мысленно назвал себя идиотом. – Чай «Водный отшельник»! – воскликнула бывшая директриса. Минутой ранее она копалась в своих ящиках с экзотическими травами и сладостями. Теперь в её руках была маленькая герметичная упаковка. – Благородного коньячного цвета! – И градуса, – фыркнула Юля. – Вы сказали, – Катя не отводила глаз от Создателя. Это было сложно с учётом того, как хотелось поддержать госпожу Вайнону улыбкой. – что есть ещё одна вещь, которую хотите рассказать. Вероятно, это связанно с Кхалисой? – Ты знаешь её слабо место? – Юля подключилась к теме. – Я э-эм… – Чем дольше Герберт оттягивал, тем больше подозрений вызывал. Время на раздумья закончилось. – Нет. К сожалению, нет. – Тогда в чём дело? Что ты хотел сказать? – Я просто… – Очередное унижение для когда-то могущественного мага – врать младшей дочери прямо в глаза. – Я хотел сказать тебе лично. – Не скромничай, все свои, – Юля скептически подняла бровь. – И то верно. В общем я… Хоть мы встретились совсем недавно, но… ты моя дочь. И я… Я люблю тебя. Просто хотел, чтобы ты знала. Юля посмотрела на Катю. Обеим эти слова показались странными, но обижать создателя не хотелось. Обстановку разрядила растрогавшаяся госпожа Вайнона. – Ах, папочка, ты бываешь таким сентиментальным! – Да уж, – Юля сглотнула комок. – Ну это…взаимно. Наверное… – И ещё кое-что, – Герберт наконец придумал, как перевести тему. – По поводу твоих подруг. – Когда мы спасём их? – Вряд ли мы сможем сделать это сами. Как я сказал, мои силы уже не те. – И что тогда? – Совет желает видеть тебя. Встреча всё равно неизбежна, так почему бы не обратиться к ним с этим вопросом? Юля посмотрела на желтоватый конверт, который так не хотела открывать. – Предлагаешь молить о помощи? Герберт сбился со счёта собственных унижений. – Ну-у, я бы не назвал это так. Скорее «сообщить о преступлении против несовершеннолетних». – Наябедничать в надежде, что им вдруг станет не всё равно? – Вообще, – начала Катя. – в этом есть доля разумности. И потом, если ты настолько «важная персона», что они лично позвали тебя в свой штаб, то к тебе должны прислушаться. Юля помедлила. Она надеялась, что сможет придумать что-то получше, но, когда этого не произошло – сдалась. – Ладно. Когда мы отправимся к ним? Создатель облегчённо улыбнулся. – Чем скорее, тем лучше.

***

Мелани очнулась. Это был больше защитный механизм, чем естественное окончание сна. В противном случае она рисковала замёрзнуть насмерть. В первую секунду она подумала, что лежит на ледяном полу и, вероятно, уже примёрзла к нему. Но это был лишь холодный камень. Сильнее закутавшись в чёрное пальто, Мелани осмотрелась. Её окружали стены тесной камеры, примерно полтора на два метра. По углам стояли две узкие кровати, а из потолка торчала магическая ледышка в форме спелой груши, она же была единственным источником тусклого освещения. «Лучше бы провели электричество» Внимание быстро привлекла розовая куртка, надетая на Лизу, которая столь же беспомощно валялась на полу без сознания. Мелани тут же подскочила к подруге, дабы убедиться, что та ещё дышит. – Ли-и-из, – Кляйн принялась тормошить её, уже не понимая, делает ли это с целью разбудить или в попытке согреть. – эй, очнись. – А? Да, ещё пять минут… – Что ж ты такая толстокожая? Мелани искренне не понимала, как при таком холоде можно хотеть спать дальше. Хотя она слышала, что есть люди, которые могут уснуть при любых условиях и проснуться довольными. Но Карницкая довольной уже не проснётся. Мгновение спустя Кляйн зарядила ей по лицу. – Какого хрена?! – Лиза распахнула веки и тут же присела, поджав под себя покрасневшие под тонкими колготками ноги. – Бр-р-р. А здесь явно не Сочи. – Тоже заметила? Обе повторно оглянули помещение. – Где мы? – поморщилась Лиза. – Полагаю, в плену. – Оу… Так придуманные тобой «меры предосторожности» не сработали. – Я очень рада, что у тебя хватает энергии на злорадство. Мелани встала и начала ходить, чтобы разогнать кровь по организму, но из-за размеров камеры ей удавалось сделать всего по три маленьких шага в одну сторону. Вдруг из-за стены послышалось вымученное кряхтение. – Это ещё кто? – Девочки? Вы там? – А это та, на кого не хватило кровати, – догналась Лиза по голосу. – Хотя, нас всё равно бросили на пол. Соня, ты как? – Бывало и лучше. – Юля с тобой? Деева замешкалась, вероятно, осматривая окружение. – Нет, её здесь нет. – Что ж, будем надеяться, она вернулась в школу. Хоть кому-то повезёт. Предлагаю попробовать выбраться. Лиза посмотрела на Мелани в ожидании, что та достанет кулон волчьего зуба, но она не торопилась. – А если Юля всё-таки осталась? Вы же друзья и не бросите её, верно? Щёки Карницкой тут же согрелись от гнева. Ещё никогда ею не манипулировали настолько открыто. Она поднялась на ноги и прошептала так, чтобы Соня не услышала из-за стены: – Это же не связано с твоим желанием встретиться с Кхалисой? – вопрос был скорее провокацией. Мелани скрестила руки на груди. – Даже если так, это не отменяет того, что я сказала. – Девочки! – воскликнула Соня. – У вас всё хорошо? – Конечно, – процедила Лиза, не отрывая глаз от Мелани. – всё просто замечательно. Разгореться жаркой ссоре не позволили приближавшиеся шаги. Уже через секунду подруги забыли о напряжении и приготовились прижаться друг другу, подобно паре сурикатов. Поняв, что к ним идёт несколько человек и, судя грубым походкам, мужчин, Лиза выпрямилась. «Не чокнутая колдунья – уже хорошо» Камеру открыли два юноши разного роста и возраста. На них была тёмно-серая форма, а черты лица напоминали Сонины слишком явно, чтобы ошибиться, – это и есть её братья. Лиза сразу вспомнила, как Деева говорила, что старшего, напоминавшего сурового ФСБшника, зовут Руслан, а младшего, с забавными кудряшками, – Захар. – Руслан, Захар, вы нашлись. Супер. Ещё один повод убраться. Карницкая не задумалась о том, кто дал парням ключи от камеры. Она было дёрнулась к выходу, но Руслан загородил ей дорогу и сказал: – Одна из вас пойдёт к нашей госпоже. После он схватил Лизу за локоть, и она наконец обратила внимание на его стеклянный взгляд – взгляд зомби из фильмов про апокалипсис. Она хотела начать вырываться, но тут услышала голос Мелани. – Я пойду. Парням было всё равно, кого вести к Кхалисе. Руслан отпустил Карницкую и указал Кляйн следовать за ними. Лиза прошептала что-то невнятное из разряда «да ты спятила…», но Мелани не сомневалась – она знала, что делает. Кляйн согласилась пойти добровольно, потому её не держали. Прежде чем покинуть камеру, она всунула Лизе в руку что-то маленькое и острое. Когда дверь закрылась, Карницкая разжала кулак. В ладони лежал Катин кулон в виде волчьего зуба.

***

Её вели по коридору, где она и потеряла сознание перед тем, как оказалась в холодной камере. Предстоящая встреча должна была пугать, но Мелани чувствовала лишь нетерпеливое предвкушение. Она смотрела на ведущих её юношей и поражалась тем, какую преданность Кхасила сумела внушить им с помощью своей необъятной магии. «Она убила твою сестру», – напомнила себе девушка и всё же решила держаться достойно. Её завели в огромный зал с чёрной ковровой дорожкой, ведущей к ступенчатой возвышенности, на которой стоял величественный посеребрённый трон. За ним расположилось высокое окно с синеватым стеклом, свет от которого плавно ложился на сидящую на троне женщину. От чего-то Мелани принялась искать сходство между ней и своей одноклассницей. Однако с Юлей их объединял лишь цвет глаз и волос, в остальном Кхалиса сильно отличалась. Она была красивее, благороднее, опаснее. И это не только из-за возраста. Возможно, из-за колдовства? Угольно чёрные руки в тон длинного платья заставили содрогнуться – она сотворила немало зла. Но сейчас стоило ей улыбаться. Это было в интересах Кляйн. – Назови имя, – велела Кхалиса со скучающим видом. – Мелани Кляйн. Германия, Лейпциг… – Я спросила только об имени. Мелани сглотнула слюну. Держаться достойно оказалось труднее, чем она думала. К Кхалисе подошла девушка в такой же серой форме, что и Сонины братья и с таким же стеклянным взглядом. Она была ровесницей Мелани и, предположительно, одной из учениц этой школы. Волосы обесцвечены до такой степени, что отвалились до подбородка, чёлка выкрашена в зелёный, из носа торчало кольцо, а на открытых участках кожи виднелись татуировки. «Вот у кого весёлая юность…» Девушка передала что-то Кхалисе. Мелани ужаснулась, поняв, что это её каракурт. – Тебе знакома эта вещь? – Кхалиса держала его перевёрнутым, и лапки подёргивались, словно паук пытался вырваться. – Да, – призналась Мелани, стараясь звучать как можно спокойней. – Он мой. – В самом деле? – ухмыльнулась Кхалиса. – Тогда, пожалуй, мне стоит его вернуть? – Было бы неплохо. Кляйн не понимала, в какую игру ввязалась, но всё-таки старалась отгадывать и соблюдать предполагаемые правила. – Что ж. Подойди и возьми. Не медлив, дабы не показывать страх, Мелани подошла и потянулась к каракурту. При этом она старалась не касаться чёрных рук, опасаясь, что её собственные станут такими же. Кхалиса внимательно следила, её скука постепенно развеивалась. Забрав каракурта, Кляйн вернулась на место. – А ты смелая. Это достойно уважения. – Самое страшное, что могло со мной произойти, уже произошло, – Мелани отгоняла мысли о Хельге, ведь они делали её уязвимой. – Это чувство знакомо многим. Но оно делает нас сильнее. Кляйн сдержала смешок. Она поняла почему находится здесь. Кхалиса не собиралась казнить её за вторжение в замок. Она вербовала её – перетягивала учеников Сестёр Основательниц в собственные. – Мудрая философия. Кхалиса кивнула девушке с обесцвеченными волосами. Та отошла в угол зала, к столику, на котором стоял серебряный графин и несколько бокалов. Наполнив один из них багровой жидкостью, девушка вернулась и передала бокал своей госпоже. – Я знаю, к чему вы клоните, – выпалила Мелани. – Вот как? – Кхалиса сделала глоток, и её губы окрасились красным. Словно она пила кровь своих врагов. – Да. Но не хочу быть вашим зомби. Если у вас есть для меня задание – могу выполнить его добровольно. – Я и не надеялась на такую удачу, – теперь она смотрела в самую душу. Мелани почувствовала себя на детекторе лжи. – И какая же тебе с этого выгода? – Весьма значительная. «Взамен вы поможете мне связаться с убитой вами сестрой. А потом я сама убью вас» – Хм, обожаю заключать сделки. Особенно с теми, кто настолько отчаялся, что готов пойти на всё. Даже на предательство. – Кхалиса отставила бокал на подлокотник. – Какой бы ни была твоя просьба, уверена, что смогу удовлетворить её. – Прекрасно. Что я должна сделать взамен? – Это мы обговорим после, а пока… Эй вы, – она обратилась к Сониным братьям, всё это время ожидавшим у двери. – проводите Мелани в лучшую спальню. И приведите следующую.

***

Соня слышала братьев, когда те заходили в камеру подруг. Она не могла выбросить из головы голоса, принадлежавшие Руслану и Захару, но в то же время кому-то иному. Незнакомому. Лишённому души. Периодически она перекрикивалась с Лизой поверхностными фразами, которые должны были отвлечь, но делали только хуже. Деева снова и снова возвращалась в момент, когда осознала, что с братьями случилось то, чего она боялась. Кхалиса использовала чёрную магию, и теперь вытащить родных из-под её власти будет непросто. Если вообще возможно. Она мёрзла, но продолжала распускать рукава вязаного свитера, стараясь полностью сосредоточиться на этом занятии. Это длилось до тех пор, пока тяжёлая дверь не проскрипела и не открылась. Соня почти поверила, что сходит с ума. Помешалась настолько, что начала видеть галлюцинации. Или… Это чья-то злая шутка? Братья стояли у входа. В последний раз Деева видела Руслана и Захара ещё до того, как отец отправил их в военную академию. Они подросли, возмужали, особенно старший. От осознания, что всё происходит взаправду, Соня едва не расплакалась. Но пустые взгляды отогнали слёзы радости. – Мальчики… – она решила хотя бы попробовать достучаться до них. – Вы узнаёте меня? – Наша госпожа желает видеть тебя, – отчеканил Руслан. Глаза всё-таки намокли, но не от радости, а от отчаяния. Соня протирала их. Она должна быть сильной. Теперь она единственный член семьи, который ещё способен бороться. Братья смотрели сквозь неё. На миг зрачки Захара расширились, он показался более собранным, словно начал что-то понимать. Соня перестала плакать, в её сердце прокралась надежда. Но она разбилась, когда брат сказал: – Если не пойдёшь сама, нам придётся тащить тебя за руки. Деева шмыгнула, а после издала нервный смешок. – Не придётся, – Она знала, что не сможет сопротивляться. Не сможет причинить боль родным людям. А они ей – да. И это знание было самым паршивым. – я пойду. Она не видела куда идёт, не отличала коридоры от лестниц. Замечала лишь, как колышется ткань бездушно серой формы, столь подходящей её братьям в данный момент. Войдя в зал, Соня наконец заставила себя сфокусировать зрение. Теперь она видела Кхалису, которая внезапно перестала вгонять её в ужас. Видела стоящую рядом с троном зомбированную девушку неформальной внешности. Стоящий на подлокотнике бокал вина, крови или гранатового сока. Всё вдруг показалось таким фальшивым – фильмом ужасов, который за резкими пугалками и визгами пытается скрывать всё ту же непроглядную серость. – Назови имя. – Соня. Кхалиса продолжала ждать, постукивая острым ногтем по второму подлокотнику. – Деева София Владимировна. – Твоё лицо кажется мне знакомым, – она подалась вперёд и присмотрелась внимательней. – Верно. Ты одна из подруг Варанды, которой стоило перерезать горло, однако, я оказалась слишком милосердна. Соня сдерживала вертящуюся на языке дерзость, ведь за неё могли поплатиться братья. – Расскажи, как у неё дела? Вспоминает о матери? – О Татьяне? Разумеется. К сожалению, сдерживаться удавалось не всегда. Кхалиса не выглядела рассерженной. Более того, что-то в этих словах её крайне позабавило. Она отпила из бокала. – Родители и дети. Вечная тема, не правда ли? Соня молчала. – А может… Не-ет. Неужели? – Кхалиса открыто насмехалась, но Деева никак не могла понять, над чем именно. – Знаешь, этот разговор стоит продолжить втроём. Она щёлкнула пальцами руки не занятой бокалом. Сонины братья тут же отозвались на этот жест. – Приведите последнюю гостью. Ту, что в отдельном крыле. Парни вышли, и Соня принялась гадать, кого имела в виду Кхалиса. Лизу? Но Лиза сидела в том же крыле, что и все. Возможно, Юле всё-таки не удалось сбежать? – Эти двое тебе не родные? – уточнила Кхалиса, чем полностью выбила из колеи. «Какое ей дело до этого?» – Общий отец, но разные матери, – всё-таки ответила Соня. – Ну конечно… – Она прижала большой палец к губам, как бы предвкушая нечто приятное. Приятное для неё – отвратительное для всех остальных. Время тянулось невыносимо долго. В какой-то момент Деева почувствовала, что ей уже всё равно, что будет дальше. Наконец Руслан и Захар вернулись. Не одни – с пленницей. Руки госпожи Вивьены были без перчаток, но их сковывали светящиеся терновые браслеты, шипы от которых впивались в кожу, оставляя кровоточащие раны. Соня быстро догадалась, что эти браслеты сдерживали магию и не позволяли оказать сопротивление. Наставница выглядела измотанной и ослабевшей. Складывалось впечатление, что она не спала несколько суток. Деева не ожидала от себя, но ей стало жаль госпожу Вивьену. Это была не та жалость, с которой смотришь на больного или нищего. Но та жалость, которую испытываешь к врагу, внезапно оказавшемуся неспособным тебе навредить. – А вот и крошка Ви, – Кхалиса почти захлёбывалась собственным предвкушением. Госпожа Вивьена посмотрела на неё со всем возможным презрением, от чего Соня невольно поёжилась. Даже она не испытывала на себе этот взгляд. – Ну-у, не хмурься. Я привела тебе ученицу. Теперь наставница смотрела на Дееву. Та каким-то образом сумела интерпретировать её взгляд. «Всё будет хорошо» Удивительно. Даже будучи в столь плачевном положении, госпожа Вивьена демонстрировала контроль над ситуацией. – Оу, – усмехнулась Кхалиса. – Так у вас невербальное общение? Ментальная связь? Впрочем неудивительно. Ви, эта девочка так похожа на твою подругу. Напомни, как её звали?... – Лучше закрой свой поганый рот или… – наставница скорчилась от боли, терновые браслеты сжались теснее прежнего. На неё не действовала чёрная магия. Она обезопасила своё сознание, но не тело. – Так о чём это я? – продолжила Кхалиса. – Ах да. Марта. Сердце Сони сжалось до размеров младенческого. Имя матери буквально осквернялось устами этой ведьмы. – Забавная была дамочка. Самоуверенная. Люблю таких. Госпожа Вивьена излучала ненависть. Ненависть столь жгучую, что Соня понадеялась расплавить браслеты. – А ты, – Кхалиса обратилась к Соне. – Определённо. Мне знакомо не только твоё лицо. Повтори свою фамилию. – Деева. – Точно. Марта Деева. Она из выскочек, что пыталась мне помешать. – И помешала, – огрызнулась Соня, хотя госпожа Вивьена всем видом указывала ей молчать. – я читала про захват Ледяной цитадели. Мама победила тебя. Ценой своей жизни… Кхалиса практически зевала. – Да. Представим, что так и было. Вдруг она щёлкнула пальцами, призывая Сониных братьев. – Поселите наших гостей в одной камере. Пойми меня правильно, крошка Ви, я была бы рада убить тебя прямо сейчас, однако… Не могу лишить тебя возможности рассказать этой девочке увлекательную историю о том… …как ты убила её мать.