Фимэрия. Ⅱ. Ледяная цитадель

Нужно было что-то ответить, но слова не складывались в предложения. Весь рассказ я слушала молча и лишь мысленно убеждала себя: меня это не трогает, мне не жаль. Холодный от рождения взгляд помог сыграть безучастие, но госпожа Гардения выглядела настолько подавленной, что притворяться пришлось не долго. Сочувствие к судьбе Ванессы я прикрыла обеспокоенностью за директрису. – Я в порядке, – отмахнулась она. – просто... слишком сентиментальна. Не стоило удивляться, что она так огорчилась, вспомнив о племяннице, пусть даже не родной. Пусть предавшей семью, включая отца, который... На него никакой злости не хватало. Не скажу, что ожидала от Создателя лучшего, и всё же, да, обманулась. Странно признавать, но я уже начала привыкать к мысли, что он мой отец. Такие новости о его прошлом... Ну что ж. Я пережила зловещую мать с комплексом бога. Переживу и отца маньяка-сталкера, кем он и оказался, если, конечно, госпожа Гардения рассказала правду. – Ванесса знает? – я прикусила язык, ведь хотела спросить совсем не это. – Да, – ответила женщина с какой-то новой тоской в голосе. – Кхалиса рассказала ей. Вернее, показала. – Разве ей можно верить? – На этот раз – да. После того как Ванесса узнала правду, она пошла к Герберту. На самом деле, ей хотелось услышать оправдания, хотелось, чтобы он опроверг увиденное, объяснил, что это лишь наваждение Кхалисы, которая пытается поссорить их, но, – директриса сглотнула, а после с её лицом произошло что-то совсем непонятное: глаза увлажнились, но губы изогнулись в какой-то около истерической улыбке. – он был так бледен. Знаешь, это выражение пойманного с поличным? Слова не потребовались. Я невольно поёжилась, возможно, от ветра. На балконе становилось прохладно, но предложить уйти что-то не позволило. По крайней мере я убедилась, что Создатель чувствовал вину. Возможно, она преследовала его по сей день, однако это его не оправдывало, как и псевдо-возвышенные чувства к матери Ванессы. «Ты ничего не смыслишь в чувствах к женщинам» Нет уж, пап, смыслю. Просто, в отличие от тебя, умею сдерживаться. Госпожа Гардения совсем помрачнела; я лишь хотела отвлечь её, но мой вопрос прозвучал как подозрение. – Откуда вам всё это известно? Прямо-таки в мельчайших подробностях? Она открыла рот, но замешкала, и я вспомнила её слова о выражении лица Создателя: «выражение пойманного с поличным». Я чуть заметно отстранилась – так, чтобы немного удовлетворить инстинкт самосохранения, при этом не обидев директрису, если ошиблась. Но напряжение лишь нарастало, а его апогеем стал звук наспех распахнутой двери и последовавший за ним крик: – Юля, быстро отойди от неё! Повторять дважды не пришлось. Получив полноценное разрешение опасаться, я выбежала с балкона в спальню, где стояла обратившаяся ко мне госпожа Вивьена. Вид у неё был такой, что я малодушно помыслила вернуться обратно, и тут же осознала, что не помню, когда встречалась с ней в последний раз. В эту же встречу её суровость подчеркнули мешки под глазами и жутковатая измождённость. Запястья кровоточили от сковавших их терновых браслетов. Точно такие я уже видела на госпоже Вайноне. – Возвращайся в комнату, – велела Утренняя Звезда, не смотря на меня. Взгляд исподлобья, что так пугал нас с подругами в начале учёбы, теперь предназначался директрисе. Одной из директрис. Следом за госпожой Вивьеной в спальню вошла... госпожа Гардения? Ещё одна? Она выглядела исхудавшей, а от идеальной осанки не осталось и следа. И всё же узнавалась. Я обернулась, дабы убедиться, что не схожу с ума. Одна из директрис по-прежнему стояла на балконе с «выражением пойманного с поличным», другая же опиралась о дверной косяк, даже не пытаясь скрыть усталость. – Бог мой, – ахнула я. – так их двое? От чего-то сразу привиделась Кхалиса с её любовью к зеркальным отражениям. – Нет, – выпалила госпожа Вивьена. – она одна. Тётя? Ваш выход. Новоприбывшая директриса из последних сил сжала кулак, напоминавший маленькое солнце, до того ярким было исходившее от него свечение. Оно сужалось и расширялось пока наконец не вырвалось наружу и полетело в сторону балкона. Где-то рядом пронеслось эхо осипшего голоса: «reprehenderit». Транслейтинг сработал с опозданием, и я услышала лишь смутные отголоски перевода с латыни. Раскаяние? Нет, обличение. Струя света настигла первую директрису, и та начала меняться, – потеряла несколько сантиметров в росте и в объёмах, от чего одежда повисла на ней, как на вешалке. Волосы потемнели, кожа побелела и на ней прорезался широкий шрам. Госпожа Гардения стала другим человеком. И я узнала его. Вернее, её. Ванесса. Госпожа Вивьена жестом поторапливала меня уходить, но я застыла на месте. – Как давно? – процедила я и поблагодарила небеса за то, что голос не дрогнул. Мне нужно было время, чтобы разглядеть в знакомом лице нечто близкое к сожалению. Даже не так, я хотела увидеть, как Ванесса боится. Но бывшая наставница, казалось, и сама не разобралась, что чувствует в этот момент. – С самого начала. – Госпожа Вивьена безжалостно разорвала мои сомнения, а после направилась к сестре. – До последнего. Я до последнего надеялась помочь тебе. Но ты давно перешла черту. Ванесса не ответила ей. Вместо этого она попыталась обратиться ко мне. – Юля, я... – Обманула меня. Снова. В её глазах блеснула горячая влага, но я не собиралась верить этим слезам. Очередная ложь, не более. В прошлый раз я ошиблась в Ванессе, и это причинило мне боль. Теперь всё было иначе. Она вновь предала меня, сестёр, предала всех. Но самое отвратительное в этом оказалось то, что я даже не удивилась. Такова её суть. Я и не ожидала иного. Госпожа Вивьена уже стояла одной ногой на балконе, и я краем уха услышала, как она шепнула сестре утешение: – Я приложу все силы, чтобы добиться наиболее мягкого наказания. Но Ванесса не оценила этого благородства. Заметив на запястьях Утренней Звезды терновые браслеты, она воспользовалась заминкой, оттолкнула её и выбежала в спальню. Мы с госпожой Гарденией – на сей раз настоящей госпожой Гарденией – попытались преградить ей путь, но директриса совсем обессилила, а меня вовсе лишили магии, потому даже слабых чар Ваннесы хватило, чтобы сбить нас с ног. Опомнившись, я увидела, как госпожа Вивьена выбежала за сестрой в коридор, и кинулась следом. Очевидно, последние дни Утренней Звезды выдались не сладкими, в другом случае она бы запросто догнала хрупкую и совсем не спортивную Ванессу. Увы, мы обе влачились за ней, как две черепахи за кроликом. Куда она направляется? Ищет кому ещё надавить на жалость? Злость придала сил, я побежала быстрее и почти нагнала я её на спуске в подвал, но оступилась. Ещё мгновение и моё тело бы распласталось на нижних ступенях, но госпожа Вивьена в последний момент ухватила меня за капюшон толстовки. – Неуклюжая, – фыркнула она, словно нашла самое подходящее время для упрёков. Мы окончательно потеряли Ванессу из виду, а, когда пробежали по подвалу, заметили лишь слабое голубоватое свечение, исходившее от стоящего в дальнем углу зеркала. Я подалась вперёд, но Утренняя Звезда вошла во вкус и вновь вцепилась в мой капюшон. – Дальше нельзя, – произнесла она тоном, не терпящим возражений. – я знаю, куда она переместилась. – В замок Кхалисы? Последовало молчаливое согласие. – И что с того? – я начала заводиться, всё больше напоминая бунтующего подростка из американских сериалов. – Не поверю, что вы боитесь. Мы – две волшебницы из самого могущественного рода. Бояться глупо. Я попыталась отдёрнуть толстовку. Безрезультатно. – Уточнение. Если до тебя ещё не дошло, – госпожа Вивьена кивнула на свои окровавленные запястья. – мы – две идиотки, позволившие напрочь лишить себя магии. – Так вы и себя считаете идиоткой? – огрызнулась я, но быстро осознала, насколько это неуместно. – Кхм, я... – Извинения не приняты. Наконец Утренняя Звезда отпустила меня и подошла к зеркалу. Когда я смогла мыслить рационально, то произнесла: – Не понимаю. Я же уничтожила его, разбила камнем. – Точку выхода. Вероятно, портал переместился, – она проскользила пальцами по резной раме. – Мы сохранили точку входа. Подумали, что она может пригодиться. Ошибка. Впредь такого не повторится. С этими словами госпожа Вивьена толкнула зеркало. Доля секунды. И оно ударилось о каменный пол. Стекло потрескалось, и я отскочила, чтобы осколки не угодили в ноги. Под грудью кольнуло осознание – Ванесса больше сюда не сунется. На этот раз точно. Оно и к лучшему? В ушах раздались отголоски её недавнего рассказа о, как оказалось, собственном прошлом. Выдумка, – заключила я просто потому, что верить в это было куда проще. Я едва не погрузилась в дурацкую рефлексию по поводу собственных чувств, но вдруг осознала, что сейчас есть проблемы посерьёзней. – Тренд сезона? – я указала на терновые браслеты госпожи Вивьены. – Нравятся? – угрожающе зыркнула она. – Подарить такие же? – Спасибо, обойдусь. Я помедлила, пытаясь без паники переварить факт того, что главная защитница сия учебного заведения осталась беспомощна, а значит и все мы. – Я, кстати, всё думала... – Поразительно. – ...где вы пропадали? – закончила я, проглотив насмешку. Тут же стало очевидно, что время для ответа наступит чуть позже. – Пошли. Найдём тётю и сестру.

***

Каштановые пряди. Точно такого же цвета, как собственные. Соня бережно убрала их со лба спящего брата. Госпожа Вивьена помогла дотащить его до зала и уложить на диван. Когда она поспешно удалилась вместе с госпожой Гарденией, Деева позволила себе каплю радости. Захар был с ней. Живой. И относительно невредимый. Совсем недавно он был безжалостным зомби. Этот милый мальчик? Верилось с трудом. Теперь он мирно сопел напротив. В голове вновь пронеслось чудесное – живой. Захар был уже подростком, но Соня продолжала видеть в нём ребёнка, который выпрашивал у отца игровую приставку. Который в конечном итоге получил этот заветный подарок. Который простодушно восклицал: Смотрите как я взорву машину! Разумеется, виртуальную машину. Воспоминания растрогали Дееву, и она громко всхлипнула. Вероятно, настолько громко, что стена пропустила звук. Дверь в спальню открылась, и оттуда выглянула Катя. В первый миг она показалась не менее удручённой, чем недавно сама Соня. Но грустное выражение быстро сошло с лица Фой, она позабыла о собственных переживаниях, восторженно кинулась к подруге и заключила её в крепких объятьях. Деева прижалась к ней в ответ. Она и не догадывалась, насколько ей не хватало близкого друга рядом. Того, с кем можно просто помолчать, наслаждаясь моментом воссоединения. – Так это твой брат? – протянула Фой так, словно тоже видела в нём самого прекрасного из ангелов. – Вы так похожи! – Тс-с, – Соня польщённо улыбнулась. – пусть поспит. С немого согласия подруги переместились за кухонный стол. – Юля сказала, что Кхалиса схватила вас, а возможно и... убила. – По Катиным предплечьям пронеслась мелкая дрожь. – Как ты выбралась? – Оу... Это долгая история. Скажем так, не без помощи госпожи Вивьены. Глаза Фой невольно округлились. – Неожиданно. – Разве? Она провела со мной в замке не меньше суток. – Ммм, – прозвучало вместо незаданного «Тогда почему ты до сих пор жива?». – Вы не заметили её пропажу? – Ну-у... честно говоря... Соня понимающе кивнула. На самом деле было бы странно, переживай Катя за ту, кого они всей компанией нарекли Люцифершей. Хоть Фой и не связывала с наставницей такая же ненависть, какую совсем недавно испытывала Деева, особой идилии между ними тоже не наблюдалось. И всё-таки сама Соня неохотно признала, что резкое снижение числа побоев, уж точно не осталось бы без её внимания. Что удивительно, она даже ощутила долю обиды за наставницу, ведь, если смотреть правде в глаза, госпожа Вивьена сделала, помимо прочего, достаточно хорошего, чтобы заслужить какое-никакое участие учениц. – О чём задумалась? – Катя щёлкнула пальцами перед лицом подруги. – Ты смотрела «Как приручить дракона»? – Э-эм, ну да. А что? – Просто. Хороший мультфильм. Катя поборола желание шутливо покрутить пальцем у виска. Она рассудила, что Соня ещё не полностью отошла от шока. – Так... госпожа Вивьена помогла только тебе? – К сожалению, да. Лиза с Мелани всё ещё в замке. А это означало, что кому-то придётся вернуться туда, и, кто бы то ни был, Деева ему не завидовала. – Может хочешь перекусить? – Фой поспешно переменила тему. – Не слишком. – Зря, – она встала, открыла холодильник и достала оттуда упаковку сосисок. – Кстати о мультифильмах... Катя принялась рассуждать куда-то в пустоту, параллельно снимая плёнку с одной из сосисок. Соня нахмурилась в недоумении, – она же сказала, что не хочет есть, а сама Фой вегетарианка. Неужели накормить планировалось Захара? Лишь когда Катя уже поднесла мясное изделие ко рту, Соня решила вмешаться. – Что ты делаешь? – Что? – Ну... как бы... ты же в курсе, что они из говядины? Фой посмотрела на свою руку, затем на подругу и снова на руку. При последнем взгляде она испуганно отбросила сосиску, словно мяч в игре «горячая картошка». Сосиска упала на пол. – О, чёрт! – Да ладно, полы всё равно пора мыть, – попыталась успокоить Соня. – Дело не в полах! Теперь выходит, что эта корова погибла зря. – Оу... Так зачем ты вообще её взяла? – Сама не знаю. Как-то неосознанно. – Последствия хоринисана? Фой моментально поникла. – Точно, ты же не знаешь... – Не знаю чего? Она долго не решалась ответить. Ей казалось, что замалчивание проблемы сделает её менее реальной. Но рано или поздно поделиться бы пришлось. – Хоринисан прошёл. Я больше не могу превращаться в волка. Просто не выходит. Никак. Соне стала непонятна печаль в голосе подруги. – Это же здорово? Разве ты этого не хотела? Превращения раздражали тебя. – Раздражали, – кивнула Катя, как бы подтверждая прошедшее время. – Знаешь, когда мы пробирались в замок, я была в воде и тоже потеряла русалочье обличие. Катя услышала сказанное, но не предала этому значения. Она была слишком расстроена, чтобы сложить два плюс два. К тому же в голосе Сони звучало лишь облегчение. Забавно, одна из них избавилась от ноши, другая – приобрела. – Я ошибалась, – время признаний продолжилось. – Волк нужен мне. Соня, ты не представляешь насколько нужен! И,... если честно, я даже пыталась вернуть его различными заклинаниями из... Закончить не удалось. Дверь в комнату открыла госпожа Вивьена. – Вы двое. За мной.

***

– В смысле «без лишних вопросов»? Нас собрали в директорском кабинете – меня, Катю и, к огромной радости, вернувшуюся Соню. Напротив, за директорским столом, сидели госпожа Вайнона и несколько пришедшая в себя госпожа Гардения; госпожа Вивьена стояла поодаль, однако говорила больше остальных. Минутой ранее она кратко ввела нас в курс дела. Всё оказалось до глупости просто. Кхалиса схватила настоящую госпожу Гардению ещё до того, как та прибыла в школу. Её место с самого начала занимала замаскированная Ванесса. Обман раскрылся, когда Утренняя Звезда вместе с Соней нашли оригинал в ледяном замке. – Ты же не думаешь, что я забыла про тебя? – обратилась госпожа Вайнона к сестре. – Напротив, я была уверена, что ты в опасности. Но ни секунды не сомневалась, что всё обойдётся. Утренняя Звезда по-прежнему была сосредоточена на нас. – Никто не должен узнать. От вас требуется посвятить госпожу Гардению в события прошедших занятий, чтобы другие ученицы не заподозрили подмену. – Так вы выбрали нас, потому что доверяете? – настроение Кати приподнялось, но ненадолго. – Мы выбрали вас, потому что ваша соседка, – госпожа Вивьена указала на меня. – всё равно бы не удержала язык за зубами. Эти слова могли задеть, но я давно пришла к выводу – если Утренняя Звезда тебе грубит, значит ты ей небезразличен. Вот от кого никак нельзя было ожидать грубости, так это от госпожи Гардении. В отличие от подделки она напоминала некую материнскую фигуру: глаза излучали доброту и спокойствие, казалось, что она хорошо относится к каждой из нас несмотря на то, что ещё толком не знает. Женщина периодически подавала низкий, но нежный голос и улыбалась нам, несмотря на очевидную усталость. – Госпожа Гардения, – решилась обратиться я. – неловко повторять это снова, но, как оказалось, в прошлый раз я говорила вовсе не с вами... В общем, ваша дочь Энн ужасно волнуется. Вы же позвоните ей? – Спасибо, Варанда. Уверена, волнуется не только она. Я обязательно свяжусь со всеми родными и сообщу, что со мной всё в порядке. Директриса произнесла это столь добродушно, что мне даже не захотелось поправлять, когда она назвала меня не тем именем. – Вопросы закончены? – интонация Утренней Звезды больше напоминала утвердительную. Мы с подругами переглянулись. Руки основательниц привлекли внимание каждой из нас. – Ваши браслеты, – начала Соня, смотря то на задравшиеся рукава госпожи Вайноны, то на запястья госпожи Вивьены. – Они одинаковые, – закончила Катя. Я поняла, к чему они клонят, но решила выждать. – Медаль за наблюдательность, – фыркнула Утренняя Звезда. – Но, – Деева не отступала. – насколько я поняла, на вас их надели разные люди. – Представитель Совета и Кхалиса? – уточнила Фой. – Ладно, хватит, – таки сорвалась я. – можете думать обратное, но мы не совсем безмозглые. Дела плохи? – Мы сами лишь догадываемся, – ответила госпожа Вайнона будничным тоном. – И всё-таки других вариантов не рассматриваем, – неохотно призналась госпожа Вивьена. – Так мы правы? – Соня наморщила лоб. – Да. Терновые браслеты – ограничительная мера, созданная Советом. Технология изготовления засекречена, Кхалиса не могла знать о ней. – Совет сам дал ей браслеты? – Катя уже знала ответ, но от этого поразилась не меньше. – Они сотрудничают, – заключила я. – это многое объясняет. В частности, их непоколебимую веру в её исправление и нежелание проводить проверку в Стронгхолде. – Но какая им с того выгода? – Этого мы пока не знаем. Возможно что-то удастся выяснить на следующем заседании. Я бездумно кивнула, ничего не заподозрив до тех пор, пока не заметила прикованные к себе взгляды наставниц. – Хотите сказать, мне снова нужно идти туда? С отцом? Это было бы весьма некстати. После услышанного от Ванессы мне совершенно не хотелось его видеть. Даже если история приукрашена, какая-то часть правды в ней наверняка имелась. – Не с ним. Я сопровожу тебя, – невольно успокоила госпожа Вивьена. – Сестра имела в виду, – вмешалась госпожа Вайнона. – что ты нужна ей как повод самой проникнуть на заседание. Я выдавила несуразный смешок. – Что ж. По крайней мере, честно.

***

Нельзя засыпать на морозе. Лиза не знала принципы работы смерти от холода, но точно помнила, что сон ускоряет её приближение. Она смотрела на свои фиолетовые, словно намазанные полупрозрачным лаком, ноги и гадала отвалятся ли они прежде, чем сами пальцы. Благодаря волевому усилию продержаться без сна удалось достаточно долго, но тело истощилось, и синюшные конечности стали последним, что увидела Лиза, прежде чем глаза закрылись. Ещё несколько минут и веки навсегда остались бы запечатаны под коркой льда. Лизу разбудили. Высокий парень с каштановыми волосами и белокурая неформалка знатно потрудились чтобы поднять её; колени разгибались с огромным трудом. Усталость и боль в ногах никого не волновали, и, переборов себя, Лиза направилась за молодыми людьми с глазами зомби. Казалось, прошла целая вечность. Пройденный по мрачным коридорам путь привёл в тронный зал, где уже ждала чем-то явно раздражённая Кхалиса. – Признаться, я бы и не вспомнила о тебе, – пренебрежительно произнесла она. – но от меня уже сбежала парочка гостей. Вероятно, сочли недостаточно хозяйственной. Лиза не сумела сдержать зевок. Она оказалась слишком обессиленной, чтобы испытывать страх, которого от неё так ждали. Самоубийственное наплевательство могло стоить ей головы, но разницы уже не было. Кхалиса лишь понизила тон. – Ты знаешь, как они выбрались? В другой день Карницкая точно бы не упустила возможность сострить: «Конечно. Я ведь то самое всевидящее око – знаю всё и обо всех. И вообще у меня тут камеры слежения по всему замку развешаны». И всё-таки инстинкт самосохранения ещё не покинул её окончательно. – Отвечай. Взмах чёрной руки. Горло Лизы сжалось, окаменело. Она схватилась за него, но лишь обожгла руку о лёд, что покрывал кожу от плеч до подбородка и всё разрастался, царапая губы, щёки... Вздохнуть не удавалось, тело словно потяжелело в два раза и его потянуло вниз. Лиза рухнула на колени, и пытка ненадолго прекратилась. Перед Кхалисой склонились. Она была удовлетворена. Частично. Тающий лёд капал на ковровую дорожку. Капли впитывалась в ворс, делали его темнее и почти уже не отличались от пятен крови. Кхалиса встала с трона и приблизилась, но Карницкая не заметила этого из-за кашля. – Я н-не з-знаю, – прохрипела она. – Что? Властный голос раздался над самым ухом, Лиза вздрогнула, её горло вновь сковали, но на этот раз не льдом. Чёрная рука сжималась и тянула наверх с нечеловеческой силой. Когда Лизу подняли на ноги, она случайно уронила взгляд на проклятую кожу. – Нравится? – Кхалиса с наслаждением любовалась свободной рукой, её длинные ногти больше напоминали острые, слегка подкрученные когти стервятника. – Знаешь, на что они способны? Лиза догадывалась и всё-таки хотела соврать, что не знает, но ей не удавалось даже покрутить головой. Также не удалось отстраниться, когда чёрный ноготь оказался у самого лица. – Тш-ш-ш, – Кхалиса дотронулась до скулы и одним резким движением полоснула по ней так, что Лиза взвизгнула. Розовая щека покраснела, кровь потекла по ней до подбородка. – Не бойся. Шрам будет совсем крохотный. Кхалиса намазала алую жидкость на палец, словно крем самого сладкого торта, а после попробовала на вкус. Её губы побагровели, а глаза загорелись совершенно жутким азартом. – Твоя кровь... Лиза попыталась отклониться, но не вышло. На миг ей показалось, что её собираются сожрать заживо. – Твоя кровь, – лишь повторила Кхалиса. – Невозможно. И всё-таки. Стоит проверить. Лиза не хотела знать, о какой проверке идёт речь. Она зажмурилась и через секунду ощутила острую боль в нижней губе. Кожа сжималась, ныла и рвалась. Кровь потекла по подбородку с новой силой, ускоряемая холодным дыханием колдуньи. Когда Кхалиса отстранилась, багровые капли уже вытекали из её рта. Лиза в ужасе схватилась за свою прокушенную губу. Она не помнила саму себя и уж точно позабыла слово «каннибализм», которое так подходило к случаю. Глаза Кхалисы забегали в далёких размышлениях, она оттолкнула девушку, как что-то бесполезное, и отошла в угол зала налить себе вина. Воспользовавшись этим, Лиза принялась шарить по карманам в поисках Катиного кулона. Поставленная защита пала и всё же... попробовать стоило. – Твоя кровь, – Кхалиса медленно наливала вино из графина. – она особенная. Впервые в жизни Лизе было плевать на то, что в ней есть нечто особенное; она наконец нащупала в кармане волчий клык. – Почти такая же, как у моей дочери. Даже страх не сумел поглотить недовольное фырканье. Если Кхалиса хотела сделать комплимент – у неё не вышло. Лизу сравнивали с Юлей, и она была на вторых ролях. Что это, если не оскорбление? Очередное напоминание о том, что Карницкая уже никогда не станет первой. Ни в глазах госпожи Вайноны, чьего одобрения она так ждала, ни в своих собственных. Кхалиса глотнула вина, и оно смешалось с кровью и коварной ухмылкой на губах. – Хорошо, что глупышка Нони держала это в тайне. Лиза перестала пытаться понимать смысл сказанного; кулак сжимал волчий зуб с такой силой, что тот впивался в кожу. – Скажи, кто ещё знает? – Знает... о чём? – Но Лизу не интересовал ответ. Она готовилась к телепортации и мысленно перебирала места, куда можно перенестись. «В школу? Конечно, в школу!» – Впрочем, это уже не важно, – Кхалиса отставила бокал. Теперь казалось, что кровью налились и её глаза. – У тебя есть последнее желание? Лиза вернулась в реальность, которая оказалась далеко не красочной: руку колдуньи обрамлял ореол чёрной магии, он расширялся, готовился взорваться. Было не сложно догадаться, кто пострадает от этого взрыва. – Да, – ухмыльнулась Лиза. Если эти слова станут для неё последними – она не станет жалеть. – Пошла ты нахрен вместе со своей дочерью. Поток чёрной магии стремительно понёсся на Лизу, она взмахнула кулоном и отчаянно выкрикнула: – Домой!