Фимэрия. Ⅱ. Ледяная цитадель

Ей не спалось. Сидя у изголовья кровати в темноте, Соня думала о брате – так нелепо, она потеряла его, не успев найти. Обстоятельства их разлуки не выходили у неё из головы. Захар колдовал, при этом совсем не походил на доброго мальчика-волшебника из книжек Толкина и Роулинг. В тот момент он казался почти врагом, если не самой Сони, то госпожи Вивьены так точно. От того Дееву пожирало чувство вины, ведь родные должны держаться вместе, а она... встала на сторону не того человека? Или, напротив, выбрала кого следует? Не утешал ни один из вариантов. Произойди подобное в начале учебного года, Соня бы первая отдала наставницу на растерзание, моральное в том числе. Ещё бы решила, что мало досталось, Утренняя Звезда этого заслужила. Но теперь всё было иначе. Не давало покоя и произошедшее в комнате наставницы. Подругам Соня не рассказала. Сама не знала, почему. Окружая себя завесой тайны и отдаляясь от них, она чувствовала, что становится ближе к госпоже Вивьене. Их объединял общий секрет. И как бы Соня ни отказывалась признавать, ей нравилось это сближение. Так же как нравились губы Утренней Звезды на собственной коже... Из мыслей выдернул сжатый хрип. Деева посмотрела сквозь темноту на соседнюю кровать. Катя лежала на спине, её руки крепко сжимали одеяло, точно она желала ослабить острю боль.  – Что с тобой? – спросила Соня, уже приближаясь к подруге. Ответа не последовало. Вместо него послышался скрежет зубов – Катя сжимала челюсти так сильно, что было поразительно, как они не сломались. Фой зажмурилась, а при слабом оконном свете Соня увидела на её лице капельки пота и принялась ощупывать лоб. – Да что такое? У тебя жар? Челюсти разжались, и, вместо прежнего хрипа, Катя издала нечто похожее на рык. Глаза её распахнулись, но в них не читалось и доли осознанности. Ничего предвещавшего добрый исход. Соня отпрянула. – Катя... Та приподнялась. Глаза горели, как на испорченной фотографии, губы неестественно растянулись – слишком широко. Зубы обнажились до ужаса кровожадно. Соня почувствовала себя грибником, что ненароком столкнулся с голодным медведем. Она отходила назад, стараясь не делать резких движений, но запнулась о тумбочку. Удар спровоцировал в Кате то чудовищное, что прежде хоть как-то сдерживалось, и она накинулась на подругу.

***

Меня разбудил крик в соседней комнате. Я подскочила, не помня себя, и уже через считанные мгновенья ворвалась к подругам. Тело остолбенело. Катя нависала над брыкающейся Соней и впивалась зубами в её плечо. Заслышав меня, она обернулась. Я машинально хлопнула по выключателю. Загорелся свет, и мне с трудом удалось побороть желание отскочить. Глаза подруги были совершенно мутными, а по подбородку стекала струйка густой тёмной крови. Воспользовавшись заминкой, Соня оттолкнула её. Тогда я наконец пришла в себя, схватила Катю за руки и завернула их ей за спину. Она вырывалась с бешеной силой. Я не знала сколько смогу держать. Соня, правое плечо которой было прокушено, встала на ноги и, произнеся что-то напоминавшее «прости», со всего размаху ударила Катю левой рукой. Удар пришёлся по голове. Фой ослабла. Мне показалось, что она начала терять сознание, но она лишь успокаивалась. Обождав некоторое время, я с опаской отпустила Катю. Глаза её просветлели, но она с трудом фокусировалась на нас. – Что произошло? – вопрос звучал полусонно. Я посмотрела на Соню. Её плечо по-прежнему кровоточило. Подумалось, что ей наверняка нужна медицинская помощь, но, предвидя мой вопрос, Соня отмахнулась. – Девочки? Стоило что-то ответить, ведь Катя была напугана не меньше нашего. Однако ответ «ты только что чуть не сожрала Соню заживо» звучал бы как минимум неэкологично. Но иначе и не скажешь. – Смотри, – Деева избавила меня от дилеммы, указав на Катины руки. – Ты подожгла её?? Только теперь я обратила внимание на рваные раны на предплечьях Фой. Они были круглыми, воспалёнными и совершенно неизвестного происхождения, ведь всего пару часов назад их ещё не было. – Это не я, честно. Я не могу колдовать, помнишь? К тому же это даже не ожоги. Катя посмотрела на свои руки с неменьшей растерянностью. Она задрожала, а напуганный взгляд показался до боли знакомым – так смотрят люди, которые очень хотят убежать от самих себя. Но не могут. – К-кто-нибудь объяснит мне, что п-происходит? Я потёрла виски. Обе пострадавшие подруги смотрели выжидательно. – Что ж. Думаю, я знаю кое-кого, кто нам всем всё объяснит.

***

В кои-то веки госпожа Вайнона приучила нас стучать, потому в её спальню мы вошли как вежливые девочки – после разрешения. На наше счастье, она не спала. Бывшая директриса сидела на краю кровати с укулеле и старательно пыталась связать порванные струны между собой, удивляясь почему ничего не выходит. Обратив внимание на нас, в частности на Катю, она добродушно спросила: – Томатный сок? – На подбородке Фой по-прежнему оставались следы Сониной крови. Катя стояла в стороне. От чего-то она побаивалась идти к наставнице и отнекивалась так решительно, что нам едва не пришлось тащить её под локти. Теперь же я взяла её за запястье и демонстративно подняла израненную руку. – Ваши штучки? Очередной хоринисан? Глаза наставницы округлились. Поняв, что дело серьёзное, она предприняла усилие, чтобы погрузить себя в хоть мало-мальски рассудительное состояние. После она подняла собственные руки, напоминая об их не лучшем состоянии – их всё ещё сковывали ограничительные браслеты. – Да кто ж вас знает? Придумали очередную игру ещё до того, как вас лишили сил и... – Тон, – приструнила госпожа Вайнона. – А теперь по порядку. Что произошло? Соня виновато потёрла больное плечо. – Кажется, я знаю в чём дело. Но пусть лучше Катя сама расскажет. Задавленная тремя парами глаз, Фой выглядела настолько беспомощной, что мне становилось её почти жаль. Но я всё ещё помнила какой опасной она была совсем недавно, потому оставлять всё как есть было невозможно. – Я... хотела вернуть волка, – призналась Катя. – и, кажется, что-то наколдовала... Что то очень плохое. – Какие заклинания ты использовала? – насторожилась госпожа Вайнона. – Я не помню, читала по книгам, они у меня в спальне. – Их нужно сюда. – Я принесу, – вызвалась я и пулей метнулась обратно в комнату. А Катя действительно старалась. Собрать все найденные у неё тома и притащить их к наставнице оказалось не так просто. Госпожа Вайнона свалила всё на письменный стол и принялась за изучение. – Я буду пролистывать, а ты останавливай меня, когда увидишь знакомое заклинание, – мягко указала она Кате. Так и происходило. Подруга честно признавалась, какие заклинания применяла, госпожа Вайнона просматривала их и выдавала ответы: «не рабочее», «бесполезное», «ой, а это вообще моя первоапрельская шутка». Так продолжалось до тех пор, пока они не добрались до особенно старой книги с выцветшим козлом, заключённым в пентаграмму на обложке. – И вот это последнее, – Катя указала пальцем на пожелтевшую страницу. – Господи, прости... – наставница демонстративно хлопнула себя по лбу. Мы с Соней кинулись смотреть, что же там такое написано, но опешили, увидев текст на иностранном языке: Ecce fortitudo eius in lumbis eius Et fortitudo eius in musculis uteri eius; Vertit caudam suam sicut cedrus; Venae super femora eius intertextae sunt; Crura eius sunt sicut fistulae aeris; De essentia primitiva; Il signore del piacere; Capax assumendi speciem cuiuslibet bestiae; Venite ad me omnes lupi, l ' amicizia tra un uomo e un leone; Corpus meum templum tuum est; Et convertam animam meam ad vos sicut donum; Ostende sursum! Ostende sursum! Ostende sursum! – Так и должно быть? – недоумевала я. – Почему транслейтинг не работает? – Потому что это латынь, – ответила госпожа Вайнона. – И что? – О, я знаю, – начала Соня. – читала об этом в историческом пособии. Когда заклинание транслейтинга разрабатывалось, церковь запретила вносить в него латынь, так как это библейский язык. Десять очков Гриффиндору, – хотела сострить я, но теперь это было неуместно. – Ниже я увидела слово «lupus», – пояснила Катя. – Это «волк» в переводе с латыни. Двадцать очков. – Я думала, что призову в себя дух волка... Так кого же я призвала на самом деле? – Бегемота. – Госпожа Вайнона изрекла это с такой странной улыбкой, что я начала подумывать, не теряет ли она самообладание, но вдруг до меня дошло. – Позвольте тоже блеснуть эрудицией. Бегемот – это имя котика из романа «Мастер и Маргарита»? – Если ты читала внимательно, то знаешь, что «котик» – далеко не единственный его облик, – Элегантно развернувшись на сто восемьдесят градусов, госпожа Вайнона указала нам расступиться и театрально продолжила. – Позвольте представить, первозданный монстр хаоса, способный принимать форму животных, в том числе и волка. Он же демон плотских утех, в особенности чревоугодия. Любит мясо, не откажется и от человеческого. И ты, Катя, боюсь уже стала одержима им. Поняв, что Фой не на шутку напряглась, я попробовала отвлечь внимание. – Так это не сама Катя, а Бегемот хотел откусить Соне плечо? – Вышло не слишком удачно. – Эврика! – воскликнула наставница. – Ах да, Соня, там на полке сиреневая трава – это эльфийская лаванда, приложи к месту укуса. Деева послушно направилась разбираться с местной ботаникой, я же спросила: – А демоны не передаются через слюну? Госпожа Вайнона пожала плечами. – Не слышала о таких случаях. – Обнадёживает... – Мне тоже нужно приложить лаванду? – спросила Катя, вытягивая израненные руки. – Вряд ли это поможет. Дай посмотрю, – наставница мягко проскользила подушечками пальцев по запястьям Фой. – Так и думала – проделки Бегемота. Терзает не только твой разум, но и тело. Он та ещё прилипала, сам не отстанет. – И что же делать? Она задумалась не столько напряжённо, сколько мечтательно, приложив указательный палец к подбородку. – У меня нет магии, – взгляд просиял. – зато есть идея. – Мы можем чем-нибудь помочь? – Соня вернулась, прижимая лаванду к плечу. – Разве что тем, что тихо посидите в своей комнате, – подмигнула наставница. – Боюсь, ваше присутствие лишь помешает. – А вы, как всегда, сама тактичность, – фыркнула я, но направилась к выходу. Когда Соня уже вышла, а я была у самой двери, то кое-что вспомнила и обернулась. – К слову, я виделась с Лизой на последнем заседании Совета. Не хотите ничего объяснить? – Безумно хочу. Позже. Провожаемая улыбкой во все тридцать два зуба, я закрыла за собой дверь.

***

– Что Юля имела в виду? – рискнула уточнить Катя, переминаясь с ноги на ногу. – Всего-то отметила мою тактичность. Многие замечают за мной это качество. Ложись. – Нет, вы не поняли, я про... – Катя проглотила язык и покраснела до кончиков ушей. – Простите, кажется, мне послышалось? – Туда, на мою кровать, – госпожа Вайнона проигнорировала заполонившее пространство смущение. – и вытяни руки над головой. Фой несколько раз перевела взгляд с наставницы на подушку и обратно, прежде чем последовала указанию. Она залезла на кровать молча, ей казалось, что любое сказанное в этой ситуации слово прозвучит глупо и неуместно. Когда она легла ощутила под собой шёлковую простыню, то сумела расслабиться всего на секунду. Всё остальное время её покусывали тревожные мысли. Как она выглядит? Почему не переодела пижаму? Не по-детски ли смотрится узор на ткани? Не залезла ли она в постель слишком быстро, точно только этого и ждала? Не смеётся ли госпожа Вайнона над ней? – Я говорила про Лизу. Что Юля имела в виду, прося у вас объяснений? – Не болтай с набитой головой. И не забивай её ещё больше. Предоставь мне со всем разобраться, – говоря это, наставница не отрывалась от одного из нижних ящиков. – Ага! – наконец она нашла, что искала. – Покажи мне морскую звезду. – Э-эм... Боюсь, я вас не понимаю. Резко сократившая расстояние госпожа Вайнона схватила Катю за щиколотку; та тут же рассмеялась. – Щекотно! – Не вертись. Катя почувствовала, как её ногу обвивает нечто шершавое. Подняв голову, она увидела в руках наставницы длинные верёвки. – Зачем вы...? – Я же сказала, не забивай свою симпатичную голову. Госпожа Вайнона крепко привязала обе ноги, а после и руки Кати к столбам балдахина так, что та в самом деле стала походить на звезду, прямо как в игре «Раз, два, три, морская фигура замри». Это всё ещё было неловко, но комичность положения избавила Фой от большей части переживаний. – Отлично! – воскликнула наставница, восхищаясь, точно скульптор, завершивший работу. – Не двигайся, нужно ещё кое-что. Она вновь отошла и принялась копаться в шкафу и бездонных ящиках, откидывая всё неподходящее. На пол летели нотные тетради, игрушечные волшебные палочки, половина глобуса, доска Уиджи, упаковки из-под попкорна и многое другое. – Что только не хранится в этих залежах, – усмехалась женщина, отмахиваясь от пыли. Вскоре она достала с самого низа небольшой чемоданчик, притащила его на кровать и положила сбоку от Кати. – Вот оно. Под открывшейся крышкой скрывалось множество предметов. Назначение некоторых Фой не поняла, но большинство распознала: карманное святое писание, распятие, ладан, пузырьки с различными маслами. – Это что же, набор экзорциста? – Фой бессознательно дёрнула руками, но верёвки затянулись лишь туже. – Здорово, да? Хоть, подобные подарки и делала Кхалиса, когда ещё пыталась втереться к нам в доверие. – Да уж, здорово – не то слово, – Катя винила себя за недоверие к наставнице, но ничего не могла поделать и тянула время. – А что она подарила остальным? – Ванессе какое-то украшение, Вивьене гильотину. – Игрушечную? – Нет, настоящую. Она стояла у нас на заднем дворе, но сестра сожгла её через некоторое время. Полагаю, её можно понять? – Вполне... Госпожа Вайнона вооружилась распятием и вделала глубокий вдох. – Уф. Готова? – обратилась она к Кате. – Честно говоря, не уверена. Думаете, это сработает? – Не знаю, никогда прежде не пробовала. – И... разве для этого не нужен священник? – Такой же простой смертный, как и я теперь? Не думаю. Не дав ученице возразить, госпожа Вайнона принялась зачитывать текст на латыни: – Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica, in nomine... Что такое? Женщину прервал звонкий смех ученицы. – У вас такое грозное лицо... То есть, я хотела сказать... Простите, продолжайте, пожалуйста. – Non ultra audeas, serpens callidissime, decipere humanum genus... Катя прикусывала щёку, чтобы вновь не отвлечь наставницу. Сдерживаться было трудно. Она точно подыгрывала ребёнку с богатой фантазий. Да и к тому же, с трудом верилось, что такая очаровательная женщина может прогнать даже крохотную мышь, что уж говорить о демоне. – Ничего не понимаю, – госпожа Вайнона развела руками. – судя по фильмам, ты должна извиваться и ругать меня низким голосом, пока демон выходит. – Так может он того? В смысле уже вышел? – Или умер со смеху. Они посмотрели друг на друга и не смогли сдержать улыбки. Посмеиваясь над собой, наставница села на край кровати. – Ладно, дурацкая была идея. Зато теперь мы знаем, что ты не агрессируешь на церковную атрибутику. – Это тоже полезное знание, вы молодец. Улыбка сошла с лица Ясного Солнца, и она посмотрела на ученицу как-то по-новому, словно сомневалась в услышанном, словно пыталась отыскать нечто, скрывшееся за сетчаткой её глаз. Вдруг Катя поняла, что на неё смотрят, как на равную – на такого же взрослого человека. И это несмотря на то, какую детскую глупость она сотворила. Она было хотела что-то сказать, но дверь распахнулась и в комнату вошла госпожа Гардения. – Нони, поступило распоряжение... У директрисы пропал дар речи. Катя пыталась понять, куда она смотрит. Взгляд переместился с тугих верёвок на связанные ими руки, в частности на раны – свидетельства одержимости. – Госпожа Вайнона, – тон резко переменился, обращение официальное. – можно вас на пару слов? Беззаботная наставница лишь подмигнула по-прежнему лежавшей ученице и вышла в коридор следом за госпожой Гарденией. Катя попыталась избавиться от верёвок самостоятельно, но потерпела провал и принялась прислушиваться к обрывкам разговора. – Это не серьёзно. Ты же видишь? Девочке нужна помощь профессионала, – директриса говорила уверенно, но и мягко, без лишнего давления. – Я не стану сообщать Совету, хотя обязана. Но знаешь... отойдём подальше. Больше Катя ничего не услышала. Она лежала в одиночестве до возвращения госпожи Вайноны. Её радушная улыбка должна была несколько обнадёжить, но наставница выглядела поникшей. Она принялась молча избавлять Катю от верёвок, и, лишь когда покончила с этим, прошептала: – На днях мы с госпожой Гарденией отведём тебя к экзорцисту. Пока побудешь под особым наблюдением. – Хорошо, – кивнула Катя. – С вами всё в порядке? – Конечно, – ответила госпожа Вайнона голосом самого обычного человека. Катя прищурилась. Одурачить её не удалось. Она прекрасно знала, что быть обычной для госпожи Вайноны – значит быть совсем не в порядке.