Фимэрия. Ⅱ. Ледяная цитадель

Соня начинала паниковать. Это дико раздражало Вивьену, особенно когда она сама всеми силами старалась держать лицо. – Убавь звук. Мало ли какая дрянь примчится на твои визги. Угроза сработала, но положение от этого не поменялось, Соня по-прежнему тонула в песках, теперь уже по самую талию. Поддавшись бездумному порыву, Вивьена сделала то, от чего недавно предостерегла Юлю, – шагнула вперёд. Земля тут же принялась хвататься за ногу. К счастью, наставница успела отскочить. – Чёрт бы побрал! – Убавьте звук, – отомстила Соня. – мало ли какая дрянь примчится. Вероятно поняв, что рискует прогневать свою единственную надежду на спасение, девушка поправилась: – Извините. Вивьена не преминула бы отчитать её, будь на то время. Она принялась оглядываться в поисках хоть чего-то длинного, но поблизости оказались лишь лианы плотоядного растения. – Ладно, выбора всё равно нет. Решив, что сумеет разобраться с последствиями потом, женщина выбрала самую толстую из лиан, провела к зыбучим пескам и бросила Соне. Та быстро вцепилась в неё и начала жалкие попытки выкарабкаться. Вивьена тянула на себя, точно тот старик из русской сказки про репку. Впервые худосочная ученица показалась ей такой тяжёлой. – Ну же Деева, оттолкнись там от чего-то. – От чего?? Как любят говорить те, кто не знает верного ответа: «А вот это хороший вопрос». Незачем было злиться на Соню. Она попросту не имела точки опоры. Нет. Негатив Вивьены выливался из злости на саму себя. Она хотела спасти ученицу, но удавалось плохо, от того чувствовала себя отвратительно. «Ну нет, не вздумай утонуть сегодня. Не при мне» Открылось второе дыхание. Вивьена потянула с новой силой. Удалось. Дело ощутимо продвинулось, теперь в землю вновь были погружены лишь Сонины ноги. Медлить нельзя – оставалось сделать один мощный рывок. Наставница с выдохом произнесла: – Держись крепче. Она шире расставила ноги, раскачалась и резко навалилась назад всем телом. Затылок ударился о землю, но не слишком больно, а главное – результат. Соня освободилась от песков. Пожалуй, через чур быстро. Вивьена и впрямь приложила все усилия и даже чутка перестаралась. Оказавшись на поверхности, по-прежнему державшая лиану девушка буквально пролетела ещё пару метров и приземлилась точно на свою наставницу. К счастью, она успела подставь локти, чтобы не столкнуться лбами и не заработать синяк с головной болью в придачу. Однако вид у Сони был такой, точно её голова всё равно кружилась. Некоторое время Вивьена разглядывала её, пытаясь осознать сложившееся положение. Кто бы мог подумать, что она, именуемая Утренней Звездой, позволит кому-то вот так нависать над собой. Её роль всегда оставалась главенствующей, потому подобное разнообразие казалось, мягко говоря, непривычным. И в то же время интригующим. Тут женщина хотела вспылить: «Что б тебя, Деева! Может слезешь с меня??», но от чего-то не могла раскрыть рта. Карие глаза Сони смотрели на неё с невысказанным вопросом. Тут Вивьена вспомнила, как эти глаза плакали по её вине. «Так нужно», – прежде уверяла она себя, не желая признавать, что в какой-то степени получала удовольствие. Потому что отыгрывалась за собственное прошлое. Отыгрывалась за Марту. – Она не ненавидит тебя, – голос последней не заставил себя ждать. Вивьена сосредоточилась на реальности. Эта чёртова галлюцинация её уже порядком раздражала. Нельзя было позволить ей вторгнуться в сознание. Не сейчас. – Вы в порядке? – на сей раз звучал реальный голос – Сонин. – Конечно, – Вивьена поняла, что ответила не слишком правдоподобно. Соню это ничуть не смутило. То ли она сама пребывала в затяжном ступоре, то ли просто окончательно обленилась, от того и не спешила вставать. Следовало как-то намекнуть ей, что время не ждёт. Подтолкнуть. В иной раз Вивьена проделала бы это с превеликим удовольствием. Но теперь одна мысль о том, чтобы дотронуться до ученицы, казалась ей кощунственной. Лучи солнца падали на Соню, засвечивали, от чего она становилась похожа на икону невинной девы. На нечто слишком прекрасное и чистое для мира, который Вивьена всей душой презирала. И всё-таки она продолжала жить в этом мире. Потому что была обязана оберегать подобных существ – своих сестёр и, как оказалось, эту порой раздражавшую, неуклюжую, но бесконечно простодушную, от того добрую девушку. Жаль только, что время «оберегать» пришло слишком рано. – Осторожно! – крикнула Вивьена и, позабыв о помутнённом очаровании, всё же оттолкнула Соню. Та отлетела в сторону, а вот сама наставница не успела отскочить. Недавно использованная лиана уже обвила её ногу. Следом подкрались и другие. Подобно змеям они закручивались вокруг тела Вивьены, сжимали так крепко, что становилось трудно дышать, а после принялись поднимать. Их глава – огромный красный бутон уже очнулся и распустился. Нет, не бутон. Он куда больше напоминал зубастую пасть, готовившуюся проглотить пищу. – Госпожа Вивьена! Соня вскочила на ноги и принялась дёргать лианы, пытаясь отвлечь внимание на себя. Не выходило. Тогда она сжала кулаки и призвала магию. – Не вздумай! Это запрещено! Нас дисквалифицируют, – только и крикнула Вивьена, когда лианы уже поднесли её к пасти плотоядного цветка.

***

Они подступали. Окружили со всех сторон. Катя отчаянно пыталась призвать магию, но то ли паника, то ли само это место мешало ей сконцентрироваться. – Не строй недотрогу. Или мы недостаточно хороши для тебя? «Да, – она сглотнула. – просто отвратительны» Катя ненавидела мужчин, которые относятся к женщинам, как к вещам для эксплуатации. Они короли, а жёны и дочери – их безвольные рабыни. Такие люди больно напоминали Кате отца. Неожиданно она ощутила настоящую ярость, которая тут же заиграла на кончиках пальцев крупицами магии. Больше никто не станет обращаться с ней, как с вещью. Она прочувствовала свои безграничные силы – насладилась каждой частицей – и уже была готова выпустить её наружу, как вдруг остолбенела. Недоброжелатели тоже замерли и обернулись. Их внимание привлёк свирепый рык. Лоснящаяся шерсть животного сверкала под луной также, как его лазурные кошачьи глаза. Это была пума. И она была прекрасна. И ужасающа одновременно. «Но откуда она здесь взялась??» Не успела Катя подумать, как пума ощетинилась, зарычала и кинулась на добычу. Она прыгнула прямиком на главаря и повалила его с ног. Такой самоуверенный недавно мужчина теперь валялся на животе, неистово вереща, точно поросёнок на скотобойне. В мгновение ока пума разорвала его накидку так, что от той остались одни клочки. Верные товарищи бросились наутёк, стыдливо поджимая хвосты. Дикая кошка точно насмехалась над ними. Она продолжала терзать одежду главаря, однако не наносила ему самому реальных повреждений. Разве что расцарапала спину. Катя оцепенела. «Она не собирается есть его. Но зачем же напала? Защищает территорию?» Оцепенение лишь усилилось, когда до девушки наконец дошло – нет, не территорию, а её. Пума накинулась, чтобы защитить её. В определённый момент мужчине дали фору. Он выбрался из-под когтей и, подобно своим не слишком верным друзьям, умчался сломя голову, едва успев перевести дух. Тогда пума посмотрела на Катю. Этого нового взгляда хватило, чтобы девушка поняла – бояться нечего. Они уже встречались. Об этом свидетельствовало выражение и совершенно особый голубой оттенок глаз. Катя прекрасно запомнила его, когда только попала в школу: куда ярче, чем у госпожи Ванессы, но светлее, чем у госпожи Вивьены. Спутать невозможно. Да и времени на сомнения не осталось. Вскоре пума начала преображаться. Преображение значительно отличалось от Катиных собственных. Никаких искривлённых костей, их скрипа и криков боли. Лишь лёгкое мерцание, затихание которого явило миру богиню. Именно так Фой смотрела на возникшую наставницу – как на чудо и божество. Её глаза наполнились слезами. Только теперь Катя поняла, как на самом деле испугалась. Забыв о недавней неловкости, она кинулась в объятия госпожи Вайноны. – Моя бедная, напуганная девочка, – успокаивала наставница, гладя ученицу по волосам. – ну же, не плачь, они своё получили. – Я так вам рада, – призналась Катя, когда слёзы несколько пообсохли. – А я рада, что нашла тебя целой и невредимой. Угораздило же тебя. Я, конечно, одобряю прогулки на свежем воздухе, но в такой час... Что на тебя нашло? Фой промолчала. Её нежелание поднимать эту тему было таким явным, что даже госпоже Вайноне хватило чуткости и она перевела разговор. – Что ж. Хорошо то, что хорошо кончается. – Вы были неподражаемы! – Катя осеклась. – Как... Как вы это сделали? Наставница игриво усмехнулась. – Помнишь, как ты не хотела оставлять волка и называла его бесполезным? Тогда я сказала, что умение превращаться в кошку очень помогло мне в жизни. Катя определённо припоминала подобные слова. Но она и не подозревала, о какой именно кошке – и ещё размерах – шла речь. Девушка помнила превращения тогда ещё директрисы на посвящении. Старик, кошка... Маленькая! Такая что лежит на коленях и ждёт, когда её погладят. Новое перевоплощение оказалось более чем впечатляющим. – Милая, – нарушила тишину наставница. – находиться под заклятьем или подселять в себя демона – далеко не единственные способы превращаться в разных животных. В волка в том числе. – Знаю, от меня одни неприятности. Я постоянно делаю глупости, верно? – Ты мне это говоришь? – госпожа Вайнона самоиронично подмигнула, но после сделалась задумчивой, а взгляд опечалился. – Я должна перед тобой извиниться. Катя выпучила глаза так, что те едва не выпали. – Вы? Передо мной? Но... я не понимаю... – Я взрослая женщина, – сказала она так, словно только что осознала это. – твоя наставница. Моя обязанность – оберегать тебя. Но, вместо этого, я часто вела себя неподобающе, – и как бы желая не нагнетать, добавила: – Хотя папочка бы посмеялся. – Но это неправда! В смысле... Вы всегда были для меня образцом для подражания. – Даже когда возомнила себя экзорцистом и пыталась сама выгнать из тебя демона? Тётя здорово отчитала меня тогда... И правильно сделала. Я поступила эгоистично. Ухватилась за твоё несчастье и поспешила помогать, не желая... делить тебя с кем-то. Катя не верила ушам. Вероятный недосып делал наставницу слишком откровенной. Фой подумала, что после женщина может пожалеть о сказанном и захотела поддержать её. – Вам незачем винить себя. Вы не обязаны постоянно думать, как правильно. Меня не нужно опекать, ведь я уже выросла. – Да, – протянула госпожа Вайнона с какой-то особой гордостью. – с недавних пор я начала это замечать. Катя улыбнулась, наслаждаясь возникшим взаимопониманием. Она рассматривала наставницу совсем как недавно в комнате и не понимала, как вообще заставила себя отвести глаза и уйти. Теперь она этого не сделала. Бывшая директриса находилась в нескольких сантиметрах от неё, но демон молчал. Он больше не заставлял Катю прикасаться к женщине. Она сама этого хотела, и даже не собиралась думать о последствиях. Хоть раз в жизни, она поступит так, как искренне хочет. Сделает то, о чём давно мечтала. Подойдя совсем близко, Катя привстала на носочки, обхватила наставницу за шею, поднесла её лицо к своему... ...и их губы соприкоснулись.

***

Я уже чувствовала, как наутро заболит спина. Пальцы подрагивали. Приходилось периодически останавливаться, ставить камень на землю, а после поднимать его и продолжать путь, ведь опасность быть нагнанной соперниками ещё существовала. Когда силы совсем оставляли, я начинала катить его по земле, но и это выходило слишком медленно. Благо холм был уже близко. А вот то, что ни на шутку огорчало – холм оказался совсем даже не холмом. Расстояние сыграло злую шутку со зрением, и я не оценила высоту горы, на которую предстояло подняться. Подойдя к ней вплотную, я безнадёжно обернулась: где же госпожа Вивьена с её мышцами?? Однако осознание финишной прямой придавало сил. Старания не должны пропасть даром. К тому же испытание предназначено для меня. В том что я сама лично вынуждена затаскивать камень на гору была какая-то справедливость. Я выдохнула и начала катить. Из головы не выходил образ навозного жука. Не знаю сколько длилось это издевательство, но, казалось, целую вечность. Я сорвала ноготь и скривилась от боли, но дотерпела до выступа, где и села передохнуть. К пальцу приложила какое-то подобие русского подорожника и подняла глаза к небу. До сих пор было странно осознавать, что это всего лишь симуляция, на самом же деле вокруг располагались трибуны, с которых пялились зрители, радуясь, что участь Сизифа выпала не им. Я вспомнила, что среди этих зрителей сидела и Ванесса. Наверняка она наблюдала за мной прямо сейчас. Интересно, о чём она думала? Усмехалась моей слабости и держала кулачки за свою госпожу? Ну уж нет. Не доставлю ей такого удовольствия. Открылось второе дыхание. Я собралась с силами и продолжила путь наверх. Желание не упасть в глазах бывшей наставницы наделяло нечеловеческой энергией. Я продвигалась так быстро, словно камень вообще ничего не весил. Вершина казалась так близко. Ещё немного и всё это закончится. На последних метрах я заметила что-то инородное. Что-то, что явно не являлось частью ландшафта. Тёмная фигура точно поджидала момента. Мелани. Как ей удалось забраться сюда так быстро? С её то больной ногой! Сперва я подумала, что она дожидается Лизу, но коварная ухмылка не позволила обмануться. Она поджила меня. Они всё спланировали. – Прости, но я заберу это. С этими словами Мелани вцепилась в камень и попыталась вырвать его, но я держала крепко. Склон был очень резким, земля то и дело осыпалась под ботинками. Я всеми силами старалась удержаться. Если отпущу сейчас, то точно упаду вниз и сломаю шею. – Какая же ты упёртая, – рявкнула Мелани. – Сама напросилась. В эту секунду я почувствовала сильный удар по колену. Оно подогнулось, и не свалиться помогло одно чудо. Нет. Кто-то придержал меня сзади. Боковым зрением я увидела рыжие волосы. Лиза! Успела прийти в себя и забраться следом за мной. Но зачем она помогает? Тут же я услышала рассерженный голос бывшей подруги: – Что ты творишь?! Мы ходит победить, но не убить её! – Она не оставила выбора. Помоги же, пока Кхалиса не убила нас обеих. Я посмотрела на Лизу. В глазах читалась моральная дилемма, но совсем скоро она отбросила сомнения. – Юль. Я попрошу один раз. Отдай этот булыжник по-хорошему. Но я отчаянно продолжала цепляться за камень. Ботинки неустойчивы. Оставалось надеяться, что соперницы этого не заметят. – Как знаешь. Лиза потянула камень вместе с Мелани. Пальцы скользили. Место сорванного ногтя горело. По лбу пробежала струйка пота. Справиться с ними двумя было выше моих сил. Руки соскользнули окончательно, и я покатилась вниз. Пару раз перевернулась, как мешок с картошкой. Скоро по всему телу начтут проявляться синяки. Но шея и голова остались в норме. Я затормозила на менее резком участке и успела удержаться. Тут же посмотрела наверх. Лиза стояла неподвижно, как бы убеждаясь, что я цела или что нахожусь достаточно далеко и не сумею помешать им. Мелани дёрнула её за подол порядком испачканного платья. Тогда они обе забыли про меня и поспешили к финишу. Я лишь безнадёжно смотрела им вслед. Оставалась какая-то жалкая пара метров. Всё кончено. Финал был предрешён. Вдруг звуки ветла разбавил громкий голос, доносящийся отовсюду. Голос Розабель Хоббс. – Участники! Сообщаю, что наше первое испытание может считаться оконченным. Я нахмурила брови. Почему? Ведь Лиза ещё не положила камень на вершину. – К сожалению, это произошло несколько преждевременно. Мы тоже разочарованы. Однако. Некоторые из вас были замечены за жульничеством. Сердце подскочило. Так они не оставили это без внимания! А я-то в них ошибалась. Отлично! Лиза с Мелани поймут, как поступать не следует. – Внимание на экран. Я недоумевала. О каком экране идёт речь? Здесь же ни намёка на цивилизацию. Лишь посмотрев на облака, я увидела, как те расступаются, а на небе возникает смутное изображение. Зелень, природа, впрочем, ничего нового. Но вот я разглядела два силуэта, которые постепенно обрели личности. Но не Лизы с Мелани. Это были Соня и госпожа Вивьена. – Не вздумай! Это запрещено! Нас дисквалифицируют, – только и крикнула Вивьена, когда лианы уже поднесли её к пасти плотоядного цветка. Соня не слушала. Проявившиеся на её лице капельки пота отделились и воспарили. То же самое произошло с землёй, влага выходила из неё и испарялась. Соня направила всю энергию на цветок и принялась буквально выкачивать из него жизнь. Зелёные лианы пожелтели. Вскоре они совсем иссушились, сделались вялыми и больше не смогли держать наставницу. Они выпустили её, и та упала на землю. – Вы не ушиблись? – Соня тут же подбежала к ней. Вивьена откашлялась. Лианы успели здорово сжать ей рёбра. – Я в норме, – отмахнулась наставница сквозь кашель. Она явно волновалась, но не за себя. – Чёрт, Деева, что ты натворила... Картинка развеялась, а облака вновь затянули небеса. Роз продолжила: – Поскольку вам запрещалось использовать магию на этом этапе, мы объявляем его оконченным и признаём Елизавету Карницкую победительницей в испытании телесной силы, – следующие слова она произнесла без привычного энтузиазма. – Наши поздравления. Голос смолк. Я лежала неподвижно, не замечая, как гора подо мной проседает, испаряется, а вокруг вновь возникают трибуны. В голове крутилась лишь одно осознание: Мы проиграли. Проиграли. Как такое могло произойти? Почему мы это допустили? Я уже ничего не знала. Сознание погрузилось в беспробудное уныние. Отчаяние поражённого. Нет. Кое-что я всё-таки знала. Теперь нам придётся по-настоящему туго.

***

Соня не хотела даже подходить к Юле. Боялась, что та начнёт обвинять её в проигрыше. Впрочем, будет права. Но разве Деева могла поступить иначе? Когда всё закончилось, и другие ученицы вернулись в школу, она вышла во двор и присела на траву. Вдруг в комнате ей будут не рады? Глядя на закат, Соня ещё раз подумала о причине своего решения. На самом деле, она толком ничего не решала. Даже не стояла перед выбором. Просто поступила, как порядочный человек – спасла наставницу. Потому что так правильно. Потому что так поступила бы мама. Или это правда лишь отчасти? Соня задалась вопросом, сделала бы она то же самое для госпожи Вайноны или госпожи Гардении. А главное – испытала бы тот же неистовый страх, ту сильную эмоцию, что и помогла выпустить силы. Беспокоилась бы так же за кого-то другого? Этого она не знала. Но знала, что за несколько секунд до того, как быть пойманной лианами, госпожа Вивьена смотрела на неё как-то по-особенному. Соня нащупала под рукой камешек и со злостью швырнула его на поле тренировок. Ужасное место. И не менее ужасные воспоминания. Но только почему ей, Соне, больше не больно от них? – Что ты тут забыла? – госпожа Вивьена подошла незаметно, укутанная в тёмную накидку. – Холодно, иди внутрь. – Не хочу, – ответила Соня, даже не пытаясь уследить за тоном. Она старалась не поднимать глаза, но слышала шелест травы и буквально ощущала приближение наставницы. Вдруг на Сонины плечи упало что-то мягкое и тёплое. Накидка госпожи Вивьены. – Полагаю, я должна сказать тебе спасибо, – женщина присела рядом. – Но не скажете? – Нет. Соня не обижалось. Всё необходимое было уже сказано. – Что ж, я не такая гордая, как вы. Так что спасибо, – заметив замешательство она пояснила: – за то, что вытащили из зыбучих песков. Наставница подавляла в себе что-то. Соня быстро догадалась, что она сдерживает улыбку. – Не стоит, – отмахнулась госпожа Вивьена, а после иронично добавила: – Твоя подруга не простила бы мне твоей смерти. Слышала, как она мне угрожала? – Да уж. Должно быть вы трепетали от ужаса. Соня посмотрела на школу. Ей и впрямь было пора возвращаться. Завтра ожидал новый день. И новое испытание. Она встала, молча кивнула наставнице на прощание и направилась к дверям. Только на входе в собственную комнату Соня заметила, что её плечи всё ещё укрывала тёплая накидка.

***

Ванесса несла поднос с ужином и лекарственным средством. Кхалиса ненавидела выглядеть немощной, потому требовала помощи в принятии таблеток лишь в крайних случаях. В остальное время Ванесса удалялась, лишь поднос касался прикроватного стола. Она быстро со всем справилась, потому не спешила и прокручивала в голове прошедший день. Юля ненавидела её. И сегодняшний взгляд лишь доказал это. Впрочем, Ванесса знала, на что шла и что теряла. Более того, она была уверена, что по-другому нельзя. Всё случилось, как и должно было случиться. Как пожелала Кхалиса. Имелся ли смысл печалиться теперь? Никакого, но иначе не выходило. «Смирись, пострадай», – писал Достоевский, которого Алая Роза читала, будучи в Сибири, поскольку других книг в доме не было. Эта строчка словно наставляла её. Нужно терпеть, нужно мириться. Но она так устала страдать. Подойдя к нужной двери, Ванесса услышала голоса. Один принадлежал Кхалисе, а другой – Лизе Карницкой. Очевидно, они говорили через зеркало. Следовало подождать снаружи. Госпожа здорово рассердится, если разговор прервут. – Как видишь, я успешно выполняю свою часть договора, – ухмылялась женщина. – Пора тебе подумать о своей. – Смею напомнить, что победила без вашей помощи. – Услышав это Ванесса вздрогнула. Она никогда не позволяла себе говорить с Кхалисой так дерзко, как это делала Лиза. – Если на то пошло, Соня помогла куда больше. – Твои соперники совершили оплошность. Тебе повезло. Не надейся, что так будет и впредь. Оставив последнее слово за собой, Кхалиса развеяла магию вокруг зеркала. Эта девчонка её порядком утомила. Ничего. Скоро с ней произойдёт то, что происходило с остальными пешками. Как бы это ни тяготило Ванессу – финал предрешён. Несколько выждав, она постучала и вошла в комнату. – Я знаю, что ты подслушивала, – сказала Кхалиса, не глядя. – Я не... – Ничего. Любопытство ненаказуемо. Оно означает лишь то, что тебе небезразлично наше общее дело, – она повернулась и кинула оценивающий взгляд. – Подойди. Ванесса отставила поднос. Подобная мягкость настораживала – она редко предвещала что-то хорошее. Однако Алая Роза послушно подошла к женщине и присела рядом. Кхалиса протянула руку и проскользила пальцем по лицу своей ранее падчерицы, а теперь рабыни. По её шраму. – Хорошо, что больше никто этого не видит. Кошмар. Ванесса опустила голову, надеясь, что глаза не заслезятся. – Так о чём вы...? – Порой я задумываюсь, зачем трачу на тебя время? Ты даже не смогла убедительно прикинуться директрисой соседнего клоповника. Данная тема уже поднималась в этих стенах. Ванесса невольно коснулась ребра, на котором горела свежая ссадина. – Но что было, то прошло. Дорогая моя, никогда не забывай, что я взяла тебя под крыло из великого милосердия. Ты передо мной в долгу. И всех денег мира не хватило бы, чтобы оплатить этот долг. – Даю тебе очередной шанс не провалиться. Совет сомневается. Мне нужно укрепить наши связи. – Я думала, с Советом всё решено. Ро... – Многое изменилось, – Кхалиса не стала дослушивать. – Мне благоволят далеко не все. Дэвид Хоббс та ещё заноза. Жалкий высокомерный червяк. Не верю, что опустилась до лести ему. Ванесса нахмурилась. До сих пор она не понимала, какое отношение сказанное имеет к ней. Возможно, Кхалиса просто хотела сорвать на ком-то гнев? – Так что от меня требуется? Кхалиса прикусила ноготь. Внутренний садист уже предвкушал выражение лица рабыни. – Есть предложение, от которого Хоббс был не в силах отказаться.