Фимэрия. Ⅱ. Ледяная цитадель

– Я давно подозревала, что у тебя не хватает извилин. – И оказались правы. Бесполезно было успокаивать госпожу Вивьену, стоило дать ей время прокричаться. Я крайне сомневалась, что она одобрит мою затею, и всё-таки без её дозволения было не обойтись. – И в кого ты такая идиотка? – Это по отцовской линии, у нас там все такие, – Поняв, что лишь сильнее злю её, я сменила стратегию. – Серьёзно, неужели вы не видите, какой это шанс? – Да уж, шанс схлопотать нож в спину. Наставница мерила шагами подсобку для инвентаря. Она устало потёрла виски, опёрлась о стену и сказала более спокойно: – Первое правило войны – набирай надёжных соратников. Ванесса – сестра, останется сестрой, несмотря ни на что, но доверять ей? Подпускать близко? Положи руку на евангелие и повтори, что считаешь это хорошей идеей. Я удивлённо обгляделась, как бы проверяя, действительно ли Утренняя Звезда хранит святое писание среди своих мухобоек. – Услышьте же, моего недоверия к Ванессе хватит на нас обеих. Но, если быть до конца честной, вы самой себе то доверяете? Помрачнение рассудка госпожи Вивьены в самом деле могло стоить нам победы во втором этапе. И всё-таки я пожалела, что упомянула об этом. – Простите, я не про... Суть в том, что нам нужна магия. Она есть у Ванессы, а у меня – надёжный способ повлиять на неё. – Какой именно? – спросила наставница, уже несколько колеблясь. – Скажу, что дар убеждения и природное обаяние? – Не поверю. – Ваше право. Женщина бессвязно выругалась. Глаза её метались в поисках верного решения. Последние слова стоили ей немало усилий. – Поступай, как знаешь. Но, имей в виду, если ошибёшься...

***

В ушах всё ещё звенел перечень угроз с подробными описаниями разнообразных казней, но даже они не заставили усомниться. – Ванесса Алая Роза. Взоры переметнулись с меня на места жюри. Ошарашены были все, но более всего сама Ванесса. Её ровная спина сгорбилась, она сжалась в попытке скрыться от всеобщего внимания. Рука невольно коснулась линии роста волос. Она делала вид, что поправляет причёску, но я-то знала о её желании скрыть шрам, который никто, кроме нас троих – меня, самой Ванессы и Кхалисы, – не был способен разглядеть. Роз кивком указала ей спуститься на арену. Тогда Ванесса наконец подняла глаза, сперва на меня, затем на свою госпожу. Кхалиса вскинула брови – иронично и одновременно снисходительно, – дала понять, что не видит в прислужнице опасного соперника. Напротив, ей очень нравилось, как всё складывается, и хотелось позабавиться. Лишь получив немое одобрение колдуньи, Ванесса спустилась, но держалась на приличном расстоянии от нас с Соней. Госпожа Вивьена удалилась с поля. Жаль, ведь, несмотря на психологическое давление, рядом с ней мы чувствовали себя уверенней. – Теперь, когда команды сформировались, мы спешим объявить правила финального состязания, – Для Роз это было всё равно, что прочесть инструкцию к компьютерной игре. – Они очень просты – можно всё, на что вы только способны. Применение магии не просто позволяется – оно необходимо. Я перебрала в голове все возможные варианты того, что выдумает Совет. Поставит нас в спарринг? Заставит сражаться друг с другом? Убить дракона? Превратит в лягушек и велит отыскать принцессу? – Там, где вы окажетесь, многое напомнит о прошлом. Как в историческом смысле, так и в вашем личном. Задача – найти волшебный артефакт. Но не целый. Его части разбросаны. Не волнуйтесь – путь укажет магия. Хотелось больше конкретики, но я продолжала слушать и запоминать. – Артефакты команд отличаются, но расстояние до них одинаковое. Шансы равны. Победит та команда, что первая отыщет все части и соберёт артефакт. И да, крайне важно, чтобы он оказался в руках той, что претендует на силу Создателя. Будьте очень внимательны. Удачи. Я огляделась, ожидая, что окружение начнёт меняться на новую иллюзию. Какую искусственную реальность они воссоздадут на сей раз? Ничего не происходило. Зрители успели заскучать. Вдруг земля под ногами дрогнула. Сам воздух, казалось, начал трескаться, и я поняла, что мне это напоминает – момент за секунду до телепортации. Осознание пробрало до мурашек – никаких иллюзий, всё будет по-настоящему. Никто не притащит декорации, нас самих забросят в неизвестность. Скачок произошёл быстро, но на удивление плавно. Мягкое приземление на ноги, даже голова не закружилась. Да простят меня бешенные, беспорядочные перелёты госпожи Вайноны. Первой мыслью было осмотреться, но на миг я даже решила, что ослепла – настолько плотным оказался окруживший туман. Дальше трёх метров пугающее «ничто». Лишь обернувшись и увидев Соню с Ванессой, я убедилась, что с глазами всё в порядке. – Где команда Кхалисы? – спросила Деева, и я подметила, что она и не думала сказать «команда Лизы». – Не знаю. Может не видно из-за тумана, а может их забросило в другое место. – Да уж... Ладно, идём? Стоило бы, но оставалось нерешённое дело. – Минутку. Кое-что проясню. Я обошла Соню и приблизилась к Ванессе. Она всё ещё пребывала в растерянности, но не из-за состязания, даже не из-за того, что невольно стала участницей. Нет. Она гадала, чего от меня ожидать. – Юля, послушай... – Нет. Сейчас я говорю, а ты – слушаешь, – тон решительный. Хоть это и напускное, но я старалась держаться холодно. – Не принимай это за шанс выслужиться перед Кхалисой. Тебе не удастся подставить нас. Не в этот раз. – Я вовсе не... – Я говорю – ты молчишь. Она побледнела. Удивительно, что было возможно стать ещё бледнее. Только теперь я заметила, как Ванесса исхудала, а под когда-то небесно-голубыми, а теперь серыми, блеклыми глазами образовались тёмные круги. Я не знала, что её напугало, но от чего-то отчаянно захотела это выяснить. Желание оказалось таким ярким, что невольно пробудило таинственную силу. Тонкую нить, что ещё связывала нас. Я была уверена, что обрубила её, но последствия приворота оказались слишком сильны. Внезапно я почувствовала нечто, что чувствовала тогда... в спальне Ванессы. Когда целовала её. Когда могла слышать её мысли. Они звучали приглушённо, но я сумела разобрать одну фразу и наконец поняла, что в моих словах так напугало женщину. Говорит прямо как Кхалиса... Я знала, что и моя кожа стала цвета первого снега. Нить порвалась. Я вернулась в реальность, и щёки воспылали яростью. Я никогда не стану такой, как она. Хотелось ударить Ванессу уже за то, что она посмела подумать об этом. Но я тут же одёрнула себя, осознав, что именно так поступила бы Кхалиса. – Ты здесь лишь за тем, что нам нужна твоя магия и... помощь, – в последнем призналась сквозь зубы. – И ты поможешь. Потому что вот. С этими словами я достала из кармана джинс пластиковую карту. – Взгляни на последнюю строчку. Что там написано? Ванесса округлила глаза. Либо она поражалась тому, что её карта каким-то образом оказалась у меня, либо тому, что я использую это как козырь. Грязный приём. Но что толку от благородства, когда имеешь дело с предателями? – Когда ты прикидывалась госпожой Гарденией и рассказывала слезливые истории о своём прошлом, то забыла упомянуть одно событие, – продолжая наседать, я уже чувствовала отвращение к себе, но дожать было необходимо. – Предавший сестру – предаст и мать. Написанное в карте – тому подтверждение. Кхалиса убьёт тебя за содеянное, и ты это знаешь. – Ты что же...? – Шантажирую тебя? Именно. Заключим сделку. Ты поможешь нам победить, пройдёшь с нами весь путь, применяя магию при необходимости. Взамен я сохраню твою тайну и позабочусь о том, чтобы Кхалиса никогда не прочла написанное в карте. По рукам? Ванесса колебалась, но не из-за сомнений в выборе. Она не могла поверить, что я вообще предлагаю подобное. Могу ли воплотить угрозу в жизнь? Этого я и сама не знала. Восприняв выражение «по рукам» слишком буквально, Ванесса протянула мне покрытую бардовой перчаткой ладонь. – Отлично, – только и сказала я, возвращаясь к Соне. Подруга всё слышала и была явно не в восторге. – Перебор, не находишь? – шепнула она одними губами. Я стиснула челюсти, едва не сорвавшись на неё. Только осуждений мне на хватало. Словно я сама не знала, как отвратительно поступила? Словно у меня был выбор? Словно это так просто – давить на живого человека, глотая остатки чёртовых... чувств? Жалость. Конечно, дело лишь в жалости. – Ладно, забей, – уступила подруга. – Так в какую нам сторону? Это я и пыталась выяснить. Что там говорила Роз? Путь укажет магия? Прищурившись, я разглядела среди тумана блеклое мерцание, а, подойдя ближе, узнала в нём ряд разноцветных – синих, красных и фиолетовых – огоньков, что следовали друг за другом. Всё равно что стрелки на тротуаре. – Туда, – указала я и сама двинулась впереди. Лишь бы скрыть лицо и исказившую его вину.

***

– Отец Август – лучший в своём деле, – уверяла госпожа Гардения, огибая закрытую хлебную лавку. Катя пропустила её слова мимо ушей. Она рассеянно плелась позади, не понимая, для чего всё это теперь, когда было проще позволить демону сожрать себя изнутри, чем провести ещё хоть миг вблизи госпожи Вайноны. Женщина шла рука об руку со своей тётей, не оборачиваясь. Казалось, они обе делали вид, что их ученицы – виновницы сия путешествия – просто не существует. Соблазн убежать был слишком велик, ведь её пропажу вполне могли не заметить. – Удивительно много сегодня светляков, – подметила госпожа Гардения. – как будто каждый из них несёт в себе частицу погасшего солнца. – Да уж, скушали солнышко и радуются, – ответила госпожа Вайнона приподнятым, но каким-то через чур принуждённым голосом. Катя знала, как звучат её обычные шутку, потому поняла, что на сей раз это было сказано не из простодушия. От госпожи Вайноны ждали подобных комментариев, и, не выдай она нечто такое, директриса стала бы волноваться. Кате было легче от того, что она не могла видеть глаз наставницы. В противном случае, неизвестно, что бы они отразили. Вскоре на пути возникла старая приходская церковь с белокаменными башенками и кривоватой пристройкой. Госпожа Гардения прошла вперёд, к пристройке, взялась за железное кольцо на двери и постучала – из соображений приличия, – предупредила об их приходе и сама потянула ручку. Катя и госпожа Вайнона вошли следом за ней. Они очутились в скромной прихожей, которую Фой мысленно окрестила «апогеем минимализма», настолько скудно там казалось в плане удобств. Две расшатанные табуретки, да полдюжины жировых свечей. Однако стены были щедро украшены образами, а над входом во второе – единственное жилое помещение – висел бронзовый крест. – Здесь ночует отец Август, – пояснила госпожа Гардения. – он ждёт нас за дверью. – И обратилась лично к Кате: – Готова? Фой кивнула, безжизненно, как марионетка, и направилась к двери, но директриса добавила: – Вайнона, ты не идёшь с нами? – Надо же как он выцвел! – внимание наставницы было направлено на образ Девы Марии. – Ну и ну, можно подумать, прошло целое столетие. В прихожей повеяло неловкостью. Госпожа Гардения кинула Кате извиняющийся взгляд и вновь обратилась к племяннице. – Вайнона, по-моему, девочке бы крайне пригодилась твоя поддержка, – на сей раз более настойчиво. Госпожа Вайнона буквально отодрала взгляд от стены и обратила его к ученице. Впервые после поцелуя Катя сумела разобрать в этих глазах нечто мало-мальски понятное – растерянность и сомнение. Сглотнув застоялый комок, она выдавила жалкую пародию на улыбку и успокоила госпожу Гардению: – Всё в порядке. Я хочу пойти одна. Директриса не позволила. Она, так уж и быть, отстала от племянницы, но сама прошла вместе с ученицей. Отец Август в самом деле ожидал внутри комнаты с единственной деревянной кроватью. Это был ничем непримечательный священнослужитель с порядком посидевшей бородой. Катя была убеждена, что, если вбить в гугл слово «священник», на экране появится его фотография. – Да будет благословенно, это дитя. Да исцелит её Господь, да избавит от лукавого, – шептал отец Август, ни к кому конкретно не обращаясь. Катя едва не добавила «Аминь», но вовремя сообразила, что вряд ли это в её компетенции. Вместо этого она поинтересовалась: – Так вы местный священник и к тому же экзорцист? Госпожа Гардения незаметно похлопала её по лопатке. – Не задавай Святому Отцу лишних вопросов, – с этими словами она указала на кровать. Катя опасливо покосилась, однако послушала и легла на загрубевшую простынь. Голова слегка закружилась. Тогда она поняла, что ещё носит в себе остатки выпитого в таверне «снадобья» Рика. – Его Преподобию нужно знать имя демона, – сказала директриса. – Но не произноси – напиши. Катя недоумённо огляделась, так и не заметив поблизости ни ручки, ни карандаша, ни даже письменного пера. Тогда она невольно задалась вопросом, а как в таком случае поступила бы госпожа Вайнона. Ответ явился незамедлительно. Сдержанно улыбнувшись, Катя подняла руку и принялась разрезать воздух указательных пальцем. Она тщательно вывела невидимые буквы «Б», «Е», «Г», «Е», «М», «О» и «Т». Этого оказалось достаточно. Пришло время подготовки к обряду. Катя знала, что её должны обездвижить. Но когда, вместо тонких верёвок, отец Август и госпожа Гардения принялись заковывать её в железные цепи, стало по-настоящему жутко. Не утешала и холодность, с которой они это проделывали. Шутливый подход госпожи Вайноны нравился девушке куда больше, хоть и оказался недейственным. «Хватит», – Катя отчаянно подавляла мысли о наставнице, не желая признавать, что, несмотря на случившееся, они продолжали оставаться её отдушиной. Отец Август подал директрисе флакон с какой-то жидкостью, а сам вооружился святым писанием и распятием. Катя прикрыла веки. Нет, она в самом деле нуждалась в ком-то родном сердцу. – Exorcizo te, immundissime spiritus, omnis incursio adversarii, omne phantasma, omnis legio, – читал отец Август по латыни. Сперва Катя ничего не почувствовала, но вскоре неизвестные слова порезали ей уши, как расстроенная скрипка. – In nomine Domini nostri Jesu Christi eradicare, et effugare ab hoc plasmate Dei... Что-то происходило. Что-то нехорошее, потустороннее. Катя ощутила боль и посмотрела на прикованные к кровати запястья – раны на них воспалились и закровоточили. – Ipse tibi imperat, qui te de supernis caelorum in inferiora terrae demergi praecepit... Голос священника слышался глуше, словно он отошёл на несколько метров. Или это Катино сознание отошло на второй план. Последние силы она бросила на контроль за собственными глазами, но не справилась, и они закатились. Госпожа Гардения брызнула в неё из флакона. Святая вода! Места на коже, куда попали капли, задымились. В нос ударил запах тлеющей плоти. Катя завопила, её спина неестественно выгнулась. – Будь ты проклят! – проорала она чужим голосом. Голосом, словно исходившим из самой преисподней. – Будь проклят, старый ублюдок! Её окатила новая порция святой воды. Ошарашенная госпожа Гардения промахнулась и выплеснула слишком много на одну ногу. Тело – демонический сосуд – яростно боролось с опасностью, судорожно содрогаясь; колено вывернулось в обратную сторону. – Что б ты сдох, мерзкий...! – голос ослабевал и к нему вновь возвращались девичьи ноты. На какой-то миг Кате удалось вернуть контроль над сознанием, и она услышала, как скрипнула дверь. Вошёл кто-то ещё. Очередной брызг святой воды вызвал новый истошный вопль. Если бы демон не забирал часть мучений на себя, Катя наверняка бы уже скончалась от болевого шока. Вскоре её скрюченное, изогнутое тело обмякло, а неудобная кровать показалась самой мягкой на свете. Остаток обряда она не помнила, просто погрузилась в тревожный, спутанный сон. Однако, она точно знала, что, когда ненадолго приоткрывала глаза, то видела солнце. Да, она видела его несмотря на ночь и заколоченные окна. Ясное Солнце нежно сжимало её ослабшую руку.

***

Туман медленно оседал. Вдали виднелись верхушки зданий. Больно знакомые дома. Плечи передёрнуло, вероятно, от холода. Я пригляделась сквозь остатки марева. Определённо, город очень похож на... Если я не ошиблась, на въезде нас должна была встретить Кристина Блаженная. Так и оказалось. Буквально через несколько метров я увидела каменный памятник Святой. Уже несколько десятилетий он считался лицом города, а также... – Да вы шутите? – цокнула я, борясь с соблазном послать цветные огоньки далеко и надолго. Они не собирались менять направление и чётко вели к проржавевшим воротам. Забор окружал весьма большую территорию с несколькими строениями – церковью, часовней и монашеским общежитием. – Ты знаешь, где мы, – Соня скорее утверждала, чем спрашивала. Моё лицо говорило само за себя. – Женский монастырь имени Святой Кристины Блаженной. – Не знаю такую. Чем она известна? Удивительно, несколько месяцев назад, я бы ответила без промедлений. Теперь же слова дались тяжело и потянули за собой какую-то нечеловеческую жуть. – Совершила самосожжение. Соня остолбенела, но, заметив, что моё состояние ещё хуже, решила отвлечь новыми вопросами. – Святая самоубийца? Разве это не смертный грех? – Блаженные, что с них взять, – я пожала плечами и пояснила. – Я ходила сюда в воскресную школу. Огни загорелись ярче, точно поторапливая. – Ладно, похоже, придётся войти. Соня подошла к воротам и подёргала замок. – Заперто. – Разве? – В моих глазах просиял азарт, я прошла чуть левее и отыскала место в воротах, где не хватало нескольких перекладин: Так и не починили. Перекинув одну ногу, я кивнула своим помощницам. – Хорошо, когда знаешь тайные проходы. Вскоре мы оказались на территории монастыря. Платье Ванессы зацепилось за прут, тогда я подошла и дёрнула ткань. Она порвалась до колена, открывая стройную, бледную ногу. Краем глаза я заметила тёмную ссадину и тут же отвела взгляд. – Туда, – указала я по направлению огней. Соня осматривалась с таким любопытством, словно приехала в Диснейленд. – Не знала, что ты ходила в воскресную школу. Желваки чуть ощутимо напряглись. Зато Ванесса знала. Я упоминала об этом, когда мы гуляли у озера. Про уроки православной культуры уж точно. Воспоминание казалось таким давним. Забавно, как предательство одного человека может поделить твою жизнь на «до» и «после». – Мама... В смысле Татьяна... хотела вырастить порядочного человека, – с губ сорвалась почти истерическая усмешка. – Теперь-то я понимаю. Видимо, беспокоилась о моей наследственности. Я посмотрела в опустевшее лицо Ванессы. Кто знает, возможно, расти она не с Кхалисой, и её личность сформировалась бы иначе. Мы обогнули часовню и остановились у каменного колодца. Ослепительные огни затухали и вели на самое дно. Соня задумалась. – Я могла бы прыгнуть туда, достать часть артефакта и вытолкнуть себя обратно при помощи воды. Звучало в духе супергеройских комиксов, но меня смутило даже не это. – Только зря ноги переломаешь. Этот колодец высох, когда мы ещё под стол ходили. Отсюда давно не набирают воду, даже у монашек есть водопровод. Деева вновь погрузилась в раздумья, а я – следом за ней. Но наши совместные потуги ни к чему не привели. Тогда Ванесса подошла к колодцу, присела и приложила руки к земле возле него. Трава заколыхалась с лёгким свечением. Соня тоже приблизилась и с нескрываемой любознательностью спросила: – Земля – ваша ведущая стихия? Мои глаза едва не вылезли из орбит. С чего вдруг ей это интересно?? Почему она вообще решила заговорить с Ванессой – с нашим врагом?? – Вообще нет, ведущая – вода. Земля тоже даётся неплохо, огонь и воздух – значительно хуже, – Ванесса едва не сияла, давая этот ответ. Наконец кто-то обратил внимание на неё, как на человека, а не как на средство достижения цели. Уж не решила ли она, что это обращение – предложение дружбы? Она никогда не станет одной из нас. Больше нет. – Аа, – протянула Соня. – у меня тоже вода. Ванесса улыбнулась. Слишком очаровательно, чтобы я не отвела взгляд. О чём только думает Соня?? И тут я догадалась. Этот жест был милосердием с её стороны. Подруга ещё помнила, в каком тоне я говорила с бывшей наставницей и испытывала жалость. Какое совпадение, что мы находились на территории монастыря – Соня проявила доброту, достойную Иисуса Христа. Вот только у меня всегда ломило зубы от приторности всепрощения. Травинки медленно вырастали, раздваивались и сплетались между собой. – Поможешь мне? – неожиданно спросила Ванесса у Сони. – Как? – Притяни воду из недр земли, напитай растения. Соня послушно опустила руки и сосредоточилась на магии. Моё горло переполняла желчь. Тогда я задумалась, не связана ли моя злость с тем, что я лишена магии, и просьба о помощи была обращена не ко мне? Но эта формулировка слишком походила на ревность. Нет, вряд ли. Ванесса и впрямь оказалась слабее, чем хотела выглядеть. Трава росла, но так медленно, что можно состариться. И это с Сониной помощью! Катя в одиночку справлялась в сотни раз быстрее. Наконец длинная трава сплелась в толстый канат. Я потрогала его – недостаточно плотный, – прикинула: – Не выдержит. Ванесса поникла. Сил выращивать что-то ещё у неё не осталось. – Меня выдержит, – вызвалась Соня. – Рискованно... – начала было я, но она не приняла возражение. – Брось. Госпожа Вивьена то и дело указывает на мою «костлявость». Пусть это качество хоть где-то пригодится. Я слишком долго искала убедительный аргумент. Когда наконец нашла, Соня уже обмотала себя канатом, села на каменное ограждение и свесила ноги в колодец. – Только держите меня крепче, – На всякий случай она уточнила: – Желательно обе. Подойдя к Ванессе, настороженно, как к прокажённой, я взялась за канат чуть выше того места, где держала она. На миг наши пальцы соприкоснулись. Мурашки пробежали до самых плеч. Я заметно вздрогнула и отодвинула руку. Мы спускали Соню медленно – сантиметр за сантиметром. Лоб покрыла испарина. В какой-то момент я поймала себя на страхе, что Ванесса отпустит канат и столкнёт меня следом за подругой. Этого не произошло. Тревога исчезла, когда Соня встала на твёрдую поверхность. – Видишь что-нибудь? – Глупый вопрос. Огни совсем погасли, и внизу была непроглядная темень. – Не-а. Пробую наощупь. Постойте... Что-то нашла. Кажется это оно! – Можешь описать? – Холодное и... слегка продолговатое. – Ладно, посмотрим, когда выберешься. Послышался скрип застёжки – Соня убрала загадочный предмет в карман. Мы с Ванессой потянули её наверх. Это оказалось труднее, чем опускать. Ладони стирались, да и усталость не слишком помогала. Я упёрлась ногами в ограждение колодца и принялась отталкиваться от него. Это сработало. Дело пошло быстрее. На миг я поверила, что всё пройдёт гладко. Но когда Соня уже почти достигла поверхности, послышался беспощадный треск. В долю секунды канат разорвался надвое. Я кинулась хватать подругу за руку, но не успела. Соня стремительно падала на дно.