Фимэрия. Ⅱ. Ледяная цитадель

В лицо била обжигающая вьюга. Вопреки ей Лиза продолжала идти по знакомому, если не сказать родному, городу, доверяясь смутному розоватому свечению. Она с трудом узнавала улицы, ведь такого количества снега они не видели даже в самые лютые зимы. Шедшая впереди Кхалиса, определённо, наслаждалась пребыванием в своей стезе. Она, так уж и быть, наколдовала девушкам тёплые накидки – два окоченевших трупа были ей пока ни к чему, – сама же осталась в чёрном платье без рукавов, точно ни на секунду не желала скрывать свои прóклятые руки. Женщина лишь немного поколдовала над вьюгой, чтобы та обходила стороной её ужасное в своей нечеловеческой красоте лицо. Увы, из-за этого на долю девушек приходился лишь бóльший удар. Порывы ледяного ветра то и дело больно кусали их щёки. Едва переставлявшая ноги Мелани взяла Лизу за рукав. Карницкая тоже попыталась перенаправить ветер, но не смогла совладать со столь мощной стихией, а просить Кхалису распространить свою магию и на них язык не поворачивался. «Интересно, была бы она так же безразлична к своей драгоценной «Варанде»? Или... госпожа Вайнона ко мне?» Нечего было травить душу. Бывшая директриса так и не признала Лизу. Даже не навещала её все эти годы. Не явилась на состязание! Что это, если не добровольный отказ? Нет, Карницкой придётся терпеть Кхалису, несмотря на весь её эгоизм. Ведь когда нас бросает один наставник, мы неизбежно стремимся под крыло другого. Свечение усиливалось, стало едва ни цвета фуксии. Вскоре оно привело к зданию с вывеской «Бивень», а чуть ниже мелкими покосившимися буквами «Караоке-клуб. Только рок, только для любителей!». Едва не позабыв об испытании, Лиза распахнула незапертую дверь, скорее чтобы скрыться от вьюги, нежели найти часть артефакта. Приведя мысли и саму себя в порядок, она осмотрелась. Подсвеченная сцена, бар с огромным количеством бутылок, муляж мотоцикла в углу, чьи-то рога на стене – всё как в тот день, когда Лиза была здесь в последний раз. – Это здесь ты пела до попадания в школу? – почти сразу догадалась Мелани. – Да. Мама запрещала, но я всё равно сбегала сюда раз за разом. Все смотрели, как я пою, слушали, с наслаждением или с раздражением – не важно. Я получала внимание этих людей и была счастлива. – Как трогательно, – Кхалиса облокотилась о стойку бара. Сперва Лиза решила, что она и вовсе останется снаружи, среди любимых ледышек, но колдунья предпочла не терять контроль. – В самом деле, зачем спешить? – С этими словами она откупорила бутылку с алой жидкостью, вероятно вином, наполнила бокал, пригубила и предложила девушкам. – Отведаете? Самое то для неторопливой дружеской беседы. Намёк был максимально прозрачен. Наверняка в баре развесили камеры, и Совет наблюдал за ними прямо сейчас – Кхалиса не могла открыто вредить девушкам. Однако, недобрый посыл ясно читался. Женщина сделала ещё глоток и посмотрела на них, словно говоря: «Если не поторопитесь, это будет ваша кровь». Лиза продолжила изучать помещение. Её взгляд обратился к подвешенному под потолком диско-шару. Странно, горели лишь четыре отдельных стёклышка, а свет от них падал в определённые участки пола. Присмотревшись, Лиза разглядела выведенные узоры – цветок, капля, порыв ветра, огонёк, – по одному на каждую плитку. – Что это может значить? – Возможно, то, что мы ищем, скрыто под полом? – предположила Мелани. – Как думаешь, если воздействовать на каждую плитку, указанным элементом, все они сдвинутся? – Как в тетрисе? – Лиза подошла к первой плитке, уже лаская меж пальцев магию воздуха. – Можно попробовать. – А можно сделать так, – едва Кхалиса произнесла это, как от неё через всё помещение пронёсся поток энергии, настолько сильный, что отбросил девушек в разные стороны. Лиза стукнулась плечом о сцену. Опомнившись, она успокоительно погладила его, смерила Кхалису возмущённым взглядом и только потом увидела разрушительные последствия одного лишь взмаха её чёрной руки. Бар стоял вверх дном – диско-шар оторвался и укатился в неизвестном направлении, окна выбило начисто, и вьюга проникла внутрь, бутылки полопались, а их содержимое растекалось по полу. Вернее, по тому, что осталось от пола. Плитка полностью растрескалась, к Лизиным ногам отлетел осколок с узором в виде цветка. Кхалиса жестом указала разобрать остальные обломки. Мелани быстрее встала на ноги и принялась выполнять указание; Лиза же засомневалась. – Разве это по правилам? Совет не дисквалифицирует меня? Он позволил? – Тебе недостаточно моего позволения? – процедила Кхалиса. Взгляд исподлобья лишь сильнее пригвоздил Лизу к сцене. Ещё чуть-чуть и той же мощной энергией колдунья переломает ей кости. Но та, вероятно подумав о наблюдателях, сделалась мягче. – Вспомни, что сказала Розабель Хоббс. «Можно всё, на что вы только способны». Я способна на это, а посему разговор окончен. Следующим, куда более лёгким, потоком энергии она подняла Лизу и поставила на ноги. Та устояла лишь за счёт желания сохранить достоинство. Тем временем Мелани покончила с обломками и достала из-под пола нечто блестящее. – Что это? Тогда Кхалиса магией притянула к себе предмет и без особой заинтересованности покрутила в воздухе. – Не важно – оно сверкает и от него исходит магическая энергия, – Пока она говорила, Лиза разглядывала часть артефакта. Определённо, это была ножка или подставка. Как от самовара, но очень дорогого – золотого, усыпанного изумрудами. – То, что нужно. Колдунья отшвырнула странный предмет – так, что Лиза едва успела подхватить его, – и направилась к выходу из бара. – Это игра начинает меня утомлять. Покончим с ней как можно скорее.

***

Соня летела вниз с протяжным криком – стремительно и, казалось, безвозвратно. Эхо её, затихавшего по мере падения, голоса отражалось от стенок колодца. На мгновение мой мозг совершил перемотку, показал будущее, в котором подруга распласталась на дне с переломанными костями и замершим сердцем. Вскрик послышался совсем рядом – он был моим собственным. И тут голос Сони смолк. Я зажмурилась, чтобы удержаться и не заглянуть за ограждение. Не хочу! Не хочу это видеть! Спустя несколько секунд я сообразила, что не слышала удар. Падение с такой высоты не могло пройти бесшумно. Вдобавок эхо такое, что бросишь камушек – и то услышишь, как он приземлился. Нет, удар должен – обязан! – был донестись. Открыв глаза, я увидела, что Ванесса перегнулась через каменное ограждение. Она наклонилась так низко, что сама рисковала упасть. Вытянутые вперёд руки подрагивали, пальцы скрючились, точно от давления, на лбу проступила венка. Что бы она ни делала, это стоило ей колоссальных усилий. Всё-таки посмотрев в колодец, я увидела, как потоки воздуха медленно поднимают Соню к нам, наверх – всё ближе и ближе. Ванесса подхватила её! Спасла?! Радоваться было рано. Силы женщины иссякали, а Деева всё ещё находилась в опасности. Прошу, только не урони, – мысленно взмолилась я. – Ну же, давай, пожалуйста, ещё чуть-чуть. Руки Ванессы дрожали всё сильнее, теперь вены проступили и на них, однако она сумела поднять Соню наверх и, лишь поставив её на землю, расслабилась и отпустила магию. Обессилевшая, она опёрлась о каменный бортик и принялась жадно глотать воздух. Я же кинулась к подруге. – Ты как? – Едва сдерживалась, чтобы не начать ощупывать её в поисках увечий. – В норме? Ничего не ушибла? – Я в порядке, – быстро ответила Соня и обратилась к Ванессе. – Спасибо. Я думала, магия воздуха плохо вам поддаётся? – Как видишь, – женщина продолжала тяжело дышать, бледное лицо стало совсем обескровленным, а губы синюшными – краше в гроб кладут. Ноги свело, и она скатилась по лицевой стороне ограждения, села на траву и опустила голову. Соня было подалась к ней, но Ванесса чуть слышно прошептала: – Не обращайте внимание. Просто мигрень, скоро пройдёт. Я сомневалась, что всё так просто, ведь женщина даже не побоялась испачкать своё алое платье, а вешний вид для неё значил многое. Однако спорить никто не стал. Соня пошарила в кармане. – Вот, это было на дне колодца. С этими словами она протянула мне гравированный кусок металла. Присмотревшись, я узнала в нём рукоять – ножа или другого холодного оружия – с серебряный навершием. – Думаешь, это оно? – Да, – уверенно отозвалась я, послушав интуицию. – один есть. Идём дальше. Я огляделась в поисках путеводных огоньков. Теперь они направляли к выходу с территории монастыря. – Нужно подождать, – неожиданно заявила Соня. – Что?? Время иссякает. – Посмотри на Ванессу. Она нуждается в отдыхе. – Мне уже лучше, – неубедительно соврала женщина, поднимаясь на ослабшие ноги. Ходьба давалась ей с трудом, при каждом шаге сердце ёкало, словно она шла над пропастью и вот-вот могла свалиться. – Ох, – На разные чаши весов легли тревога о состязании и человеческое сердоболие. – Чёрт с ним, – выругалась я, а затем подошла к Ванессе и без предупреждения закинула её руку себе на плечи. – Обопрись. Она заметно смутилась. На самом деле, я тоже, хоть и не показала этого. Однако решение оказалось весьма удачным. С появлением опоры Ванесса зашагала куда быстрее и легче. Дабы отвлечься, я начала считать огоньки – синие, красные, фиолетовые, – ровно по тридцать штук каждого цвета. Тридцать один, тридцать два... Сколько ни старалась, я никак не могла отделаться от мысли, до чего это странное положение напоминает объятия. Благо, расстояние до нового места оказалось небольшим. – Не, ну это уже не смешно. Городской полицейский участок охраняла колючая проволока. А также с десяток голодных овчарок. Судя по звукам, сотрудники разошлись по домам. Странно, ведь отдел полиции работает круглосуточно. Может, Совет усыпил всех жителей города каким-то заклинанием? Как в спящей красавице феи усыпили жителей королевства? Или это вовсе не мой город? Идентичная копия? Из мыслей вырвал вопрос Сони. – Это место тоже как-то связано с твоим прошлым? – Да, здесь госпожа Вайнона нашла меня и пригласила в школу. Ну, как пригласила? Дала понять, что это дело добровольно-принудительное. – Ясно, – Соня понимающе усмехнулась. – А здесь случайно нет дырок в заборе? – Не искала, но сильно сомневаюсь. Мы подошли ближе, на входе висел кодовый замок. – Я попробую устроить замыкание, – сказала Ванесса, но её пальцы едва заискрились. – Лучше я, – предложила Соня. Она приложила руки к земле и принялась вытягивать из неё воду, точно как учила бывшая наставница. Капля за каплей в воздухе образовалась объёмная водная сфера. Соня задала ей направление и выплеснула на замок. Сигнальный датчик потух, тогда, не теряя времени, Деева взмахнула рукой и заморозила растёкшуюся воду. Дверца обледенела, и Соня вышибла её ударом ноги. – Моё почтение, – улыбнулась я. Когда мы минули клетки разъярённых овчарок, подруга проделала всё то же самое со входом в само здание. Ванесса уже могла идти самостоятельно, но её лицо по-прежнему оставалось мертвенного оттенка. Свет настораживающе мигал, хотя, помнится, так было всегда. Огни привели нас на второй этаж – к изоляторам временного содержания. Потребности в указателях не осталось. Нужная камера была слишком очевидна. И почему меня всегда сажали в одну и ту же? За решётками, у самой стены лежала вторая часть артефакта, сделанная из того же металла, что и рукоять. Я прекрасно видела плоскую гарду, или же крестовину – деталь, что отлетает рукоять от лезвия. Сомнений не осталось – мы искали меч. Видеть-то крестовину я видела, а вот как достать до неё – иной вопрос. Она лежала слишком далеко, чтобы дотянуться, полицейские не увлекались комнатными растениями, чтобы создать из них цепкий плющ, да и каменные стены с металлическими решётками слабо поддавались разрушению. Соня попыталась протиснуться между решёток, но это бы удалось разве что пятилетнему анорексику. – Ваши идеи? Я закусила ноготь, словно это помогало лучше думать. Возможно, в самом деле помогало. Набредя на мысль, я обратилась к Ванессе. – У тебя остались «сувениры» от моей драгоценной матушки? Не стоило особо надеяться, ведь вероятность была так мала. И всё же, почти сразу поняв, что я имею в виду, Ванесса слегка ослабила корсет и достала из-под него сложенный в несколько раз платок. Развернув его, она показала голубоватый осколок стекла. – Класс. Я дёрнулась с места, на ходу вспоминая расположение уборных. Влетев в дамскую комнату, я сняла зеркало над раковиной – весьма большое, сгодится, – вернулась и поставила его к стене, близ моих соратниц. – Что ты...? – было начала Соня. – Ещё минутку. Второе зеркало я притащила уже из мужской уборной. Оставалось аккуратно протолкнуть его в камеру. Соня помогла – придержала сверху. Несколько плавных движений, и зеркало уже лежало на полу камеры лицевой стороной к потолку. Вуаля, – возрадовалась я, принимая у Ванессы осколок и стараясь игнорировать очередное соприкосновение наших пальцев. Я приблизила осколок к оставленному снаружи зеркалу, тот тут же просиял вырвиглазным лазурным свечением, а вскоре отозвалось и зеркало. Портал открылся. Я нагнулась к самому полу и на карачках проползла сквозь теперь уже призрачное стекло. Как и ожидалось, выглянула со внутренней стороны камеры. Ох, и дурацкий же у меня, наверное, был вид. Тело торчит в одном месте, как обрубок телячьей туши, ноги же остались болтаться в коридоре. Желая поскорее отделаться от этого образа, я протянула руку, схватила крестовину и выбралась наружу. – Поглядите, вот и вторая галочка, – с гордостью заявила я. От чего-то Соня не разделяла моего восторга. – Как-то странно. Слишком просто, вам не кажется? – Нет, не кажется, креститься не буду. Ванесса склонила голову в бок, вероятно, не поняв отсылку на чисто русскую поговорку. Я добавила: – В любом случае, нам же лучше. Давайте, пора уходить. Но не успели мы спуститься на первый этаж, как до ушей донёсся озлобленный вой и клацанье зубов. Собак выпустили из клеток.

***

Она ненадолго пришла в сознание. Или это ей лишь показалось. Всё было настолько смутным, что Катя не сумела бы ответить, просыпалась ли в реальности или лишь в своих грёзах – так называемое ложное пробуждение, когда ты уверен, что вот-вот встанешь с кровати, но, по сути, это лишь очередная сцена порядком затянувшегося ночного кошмара. Нет, если она что и знала наверняка, так это то, что кошмар видела в реальности, чувствовала каждым участком тела, на который попала святая вода. Теперь конечности онемели, словно девушке ввели знатную порцию обезболивающих. В жёсткой кровати она ощущала себя как на облаке. Может, в самом деле продолжала спать? Веки слипались, дремота одолевала, и Кате очень хотелось вновь отдаться ей. Увидеть тот сон... Что же в нём было? Не кошмар, нет, что-то другое. Губы вкуса солёной карамели... Что-то ещё, но Катя не могла вспомнить. Прежде чем погрузиться в себя, она вложила все силы, чтобы посмотреть на своё колено. Помнилось, оно сломалось, или вывернулось, или ещё бог знает что. Распахнув веки так широко, как только позволяла усталость, Катя увидела, что нога перевязана, а колено вправлено. «Это хорошо, буду танцевать с феями на облаке. Так красиво...» Она отчётливо представила этот танец. Казалось, ещё немного и феи одарят её волшебной пыльцой и заберут в свою сказочную страну. Но вдруг конечности вновь обрели чувствительность, руку обдала жгучая боль. В иной раз Катя бы взвизгнула, но теперь энергии хватило лишь на жалобное постанывание. – Тшш, – послышалось сбоку. – спи, спи. Катя повернула голову, сперва совсем слегка, этого хватило чтобы заметить, как кто-то бережно обрабатывает её раны. Позабыв про фей, девушка намерилась взглянуть в лицо своего покровителя. Но увидела лишь изящную фигуру с распущенными тёмными волосами. Голова человека была засвечена, ведь над ней нависал ослепительный солнечный ореол. «Прямо как нимб... но ярче!» – Ты солнце? – чуть слышно прошептала Катя. – В каком-то смысле, – доброжелательно отозвался человек. Женщина. – Здорово... Не люблю, когда темно... Свет стал таким ярким, что глаза заслезились, и Фой перевела их к потолку. – Я видела так много всего – волшебство, магическая школа, солёная карамель... Скажи, доброе солнце, я обезумела? – Это вряд ли, – усмехнулась женщина-солнце, накладывая на обработанную руку повязку. – Безумия не существует. Всё по-настоящему.

***

Дойдя до второй точки, Лиза не сразу поняла, какое отношение это место имеет к ней. Но лишь оказавшись на нужном этаже городской больницы и прочтя табличку «Донорское отделение» осознала всю суть. – Все реки ведут к истокам, – усмехнулась Кхалиса, подтверждая догадку девушки. Она попыталась скрыть накатывающее волнение. – Но течение безвозвратно уносит нас от них. – Однако, ты привыкла плыть против течения? Лиза было открыла рот, но не нашлась с ответом. Это здорово повеселило Кхалису. – Что ж, довольно метафор, – она продолжала усмехаться, ступая на порог отделения. – Поспешим? Как знать, может, дитя солнца обронило здесь ещё пару яйцеклеток. Лиза с трудом сдерживалась. Хотелось поставить колдунью на место, проорать, чтобы та не принимала её за безвольный биоматериал. И вновь пришлось стерпеть. Проглотить. Мелани ткнула её в плечо, как бы подбадривая, но от чего-то показалось, что и ей двигала лишь собственная выгода. Ладно. Ничего не поделаешь, Лиза тоже находилась здесь не просто так. И если для достижения цели необходимо сталкиваться с издёвками – так тому и быть. Она сильная. Она со всем справится. Сама, не нужна ей ничья поддержка. С этой мыслью Лиза вошла в отделение.

***

Лай заглушал все прочие звуки. Не нужно было владеть языком животных, чтобы перевести послание овчарок: «Ужин! Вы – наш ужин!» – Туда, к пожарной лестнице! – крикнула я, увлекая за собой обеих спутниц. Я перепутала этаж, пришлось забраться выше. К концу ступеней наше дыхание сбилось, но лай становился всё громче. Спустя добрую половину коридора на пути встретилась открытая дверь начальственного кабинета. Я невольно обернулась – чёртова стая уже показала носы. Кровь бушевала в жилах. Будь это магия, я бы уже разнесла всё здание. Точно разделив мои чувства, Соня отчаянно взмахнула рукой. На многое ли этого хватит? Её магии оказалось достаточно, чтобы вынести в коридор все имевшиеся в кабинете столы и стулья и загородить ими проход. Вот это я понимаю – выброс адреналина! Собаки почти настигли нас, но сумели лишь недовольно облаять, столкнувшись с преградой. Я ребячески показала им язык, и мы помчались дальше. Но не прошло и десяти секунд, как я поняла, что Ванесса отстала. Одна – самая проворная – овчарка таки перескочила через стол и вцепилась в её и без того рваное платье. Я ожидала, что женщина даст ей отпор, отбросит потоком энергии, но она слишком растерялась. Собака скалилась, готовясь отпустить ткань, но лишь за тем, чтобы вонзить зубы в мягкую плоть. – Что б тебя, – выругалась я и понеслась обратно. Оказавшись рядом, я замахнулась и ударила овчарку туда, где располагалось больше всего нервных окончаний – в нос. Та заскулила и разжала пасть, освобождая Ванессу. Не успела женщина насладиться вкусом свободы, как пёс очухался и приготовился кинуться. На нас обеих. А это я как-то не предусмотрела... Прыжок. И мы могли распрощаться с потрохами. Но вдруг собака зависла в воздухе. Чья-то магия – Сонина! – подхватила её налету. В следующее мгновение она отбросила её к остальным собратьям. Не успев толком опомниться, я посмотрела на подругу. – Зоозащитники не одобрят. Наша Катя тоже. – Ха-ха. Может как раз позвоним ей? Времени-то уйма! Верно, – подумала я, – нужно спешить, пока сюда не проникли остальные питомцы Баскервиля. Добравшись до конца коридора, мы прошли через вход на крышу, а оттуда уж спустились по пожарной лестнице. Безопасность удалось ощутить, лишь покинув полицейский участок и отойдя от него на приличное расстояние. – Ну, согласитесь, было хотя бы весело? – Безумно, – усмехнулась Соня сквозь кашель. Видимо, такое количество магии за короткий строк тоже далось ей непросто. Я вывернула карманы, достала рукоять с крестовиной и приложила их друг к другу. Для полной картины не хватало лишь лезвия. Последний рывок, – подумала я, и эта мысль открыла второе дыхание. На горизонте вновь возникли огни, и мы двинулись за ними. Но не все. – Юля, – Ванесса осталась позади и, казалось, не спешила сходить с места, пока не выложит всё, что у неё на уме. Что, именно сейчас?? – возмутилась я, но не вслух, ведь ссора могла отнять ещё больше времени. Вместо этого я кинула Соне: – Сейчас вернусь, – и подошла к Ванессе. На неё всё ещё было больно смотреть – слишком очевидная потребность во сне и пище. Однако переменилось нечто более важное. От женщины словно исходила иная аура. Хоть и знакомая. Та самая, что окружала её в начале учебного года. В глазах вновь появилось то спокойное, холодное самоуважение. Или его часть. – Ну? – поторопила я, сделав вид, что ничего не заметила. – Ты ненавидишь меня, – произнесла она без какой-либо интонации. – Э-э, ну, вроде того, – зачем-то ответила я, хотя это был даже не вопрос. – И всё же спасла от той собаки. Я скрестила руки на груди, как бы закрываясь. Это что допрос? – К чему ты клонишь? – Лишь хочу узнать причину. – Она очень проста. Я уже говорила, что ты нужна нам для состязания. Ванесса не сдержала улыбку. Хотелось стереть самодовольство с её вновь ожившего лица. Однако я не могла не признать, когда она искрилась счастьем, её не портил даже этот огромный шрам. – И только? Я было хотела ответить: «Ну а что ещё-то??» Но её уверенность стала такой подавляющей, что мои доспехи дали трещину. – Ладно, окей, сп... кхм-кхм, спасибо, что спасла Соню и не дала ей разбиться. Ты это хотела услышать? – Почти сразу стало понятно, что нет, но я продолжала гнуть эту линию. – Я была перед тобой в долгу. Не люблю ходить в должниках. В любом случае, теперь всё уплачено. Ванесса лишь махнула волосами и обошла меня, шепнув в самое ухо: – Ты обманываешь только себя. Она медленно удалялась, я же вскипала как адский котёл. Мгновение. И кипение привело к взрыву. – Тупые намёки! – буквально прорычала я. – Ну и бред. Сама себя слышишь?? Пытаешься внушить, что у меня остались к тебе чувства?? Или серьёзно думаешь... Думаешь, я могу испытывать к тебе что-то, кроме отвращения?? После всего, что ты сделала! Погасить её уверенность вышло без труда. Но затушить собственный пожар в душе оказалось не так просто. – Я вовсе не хотела тебя обидеть. – А ты и не можешь, мне вообще всё равно! Но чем громче я кричала, тем яснее становилось, что это неправда. Сильнее пущего разъяряло осознание того, что Ванесса права – я обманывала лишь себя. И собиралась довести ложь до конца. – Прости, это, правда, было невовремя и неуместно. Сейчас главное собрать артефакт, пойдём дальше? – Ну уж нет! Не позволю тебе остаться при своём. С этими словами я подлетела к Ванессе, словно собиралась накинуться. Она машинально сжалась, ожидая удара. Но вместо этого я схватила её за предплечье, одним рывком притянула к себе, и её губы буквально впечатались в мои. Поцелуй был холодным, сухим, я даже не шевелила губами, лишь слегка приоткрыла рот. Одолевал страх, что, если позволю себе больше, то уже не смогу остановиться. Кто знает, на что способны её чары? Начав чувствовать их влияние, губительный жар где-то под сердцем, я отстранилась. Ванесса, смотрела на меня, не моргая. То, что случилось, напугало её куда сильнее возможного удара. Она явно не знала, как отнестись к произошедшему. Тогда я поспешила растолковать ей. Изобразив брезгливость, я протёрла губы, точно избавляя их от грязи. Подала голос, лишь убедившись, что тот не дрогнет. – Видишь? Ничего не чувствую. Женщина наконец сумела моргнуть. Она подняла голову к небу, точно, как делают люди, желающие скрыть слёзы. Когда Ванесса вновь посмотрела на меня, её глаза были сухими, а голос спокоен. – Хорошо, – только и сказала она и сразу же направилась за огнями. Когда обходила Соню, то нечаянно задела её плечом. Святые небеса, – выдохнула я, осознав, что подруга всё видела. Она несколько раз открывала и закрывала рот, стараясь не то подобрать слова, не то избавиться от шока. – Лучше ничего не говори, – едва не взмолилась я. – обойдусь без поддержки. Но Соня таки заговорила, однако, слова кардинально отличались от тех, что я ожидала. – Это было ужасно. – В смысле? – Ужасно жестоко с твоей стороны. Я опешила, готовая уйти в сопротивление, ведь мой друг защищал моего врага. Первым порывом было сорваться, но весь гнев ушел на Ванессу, потому я ответила спокойно: – Соня, приём, может ты забыла, что она сделала? – Я помню. Но ты никогда не задумывалась, что у всего есть свои причины? – При виде моих нахмуренных бровей Деева пояснила: – Я к тому, что и у Ванессы могли быть причины поступать так, как она поступала. – Это какие должны быть причины, чтобы подставить мою мать, Татьяну, под нож, а меня отдать на милость психопатки Кхалисы? – Я не знаю, – призналась Соня, а спустя короткое молчание добавила: – В любом случае, как бы ни была велика вина Ванессы, не стоит уподобляться ей. Нельзя жить, подпитываясь жаждой мести. Неужели ты не чувствуешь, как гнев пожирает тебя изнутри? Иногда нужно... – Найти в себе силы простить? Подставить вторую щёку? Этому учила твоя мать – религиозная фанатичка? Соня лишилась дара речи. Поняв, что именно сказала, я захотела застрелиться на этом самом месте. Я ожидала, что подруга посмотрит на меня с презрением, но в её глазах читалось лишь сочувствие. – Я тебя не узнаю. Она устало покачала головой и отправилась следом за Ванессой. Соня, подожди! – крикнула я, но лишь в своих мыслях. Что оставалось делать? Сказанного не воротишь. Да и Деевой теперь вряд ли сдались мои извинения. Хотелось лишь одного – поскорее покончить со всем. Вернуться в комнату и закрыться от целого мира. Собрав остатки воли, я двинулась вперёд. Шли мы по отдельности, как три незнакомых между собой человека. Я замыкала порванную цепочку, однако не сомневалась, что первая заметила финальную точку. Место, где всё заканчивалось и начиналось одновременно. Все реки ведут к истокам, – мелькнула в голове не пойми откуда взявшаяся фраза. Стоя напротив многоэтажки, где жила до шестнадцати лет, я вновь возвращалась в тот кошмарный день, когда была здесь в последний раз. В окнах на третьем этаже полыхало синее пламя.