Фимэрия. Ⅱ. Ледяная цитадель

Оно разгоралось с каждой секундой. Я была почти уверена, что слышу, как потрескивает огонь. Едва ли не видела ужасающие образы: задымлённая комната, кровь на ноже, умирающая Татьяна и я сама, ищущая выход из пламени. Нет, не едва ли. Я в самом деле видела все события, точно они произошли вчера. Картинки замелькали с бешенной скоростью. Таким же стремительным стало сердцебиение. Казалось, что грудная клетка вот-вот треснет. Сердце колотило, как ненормальное. Я в ужасе схватилась за рёбра. – Юля, – Соня тут же кинулась ко мне. – Я туда не войду, нет, ни за что на свете, – всхлипывала я, пока голос меня не покинул. Хотелось вопить от боли в груди. Собственные руки больше не поддерживали, они не слушались, дрожали и покрылись холодным потом. Крик не вылетал изо рта лишь потому, что у меня не хватало воздуха. Я пыталась вдохнуть так отчаянно, что лишь усиливала тремор, теперь уже всего тела. – Что с ней?! – Паническая атака, очень мощная... Голоса доносились приглушённо, и я уже не могла отличить, какой из них принадлежал Соне, а какой Ванессе. Мозгу чертовски не хватало кислорода, в глазах начало темнеть. Частично онемевшие конечности ощутили прикосновение. Меня сжимали, стараясь не то усмирить, чтобы не нанесла себе вред, не то утянуть в самое пекло. – Не пойду! Только не туда! Не заставите! – Голос прорвался, я вопила, лишаясь остатков рассудка. Темнота окутывала стремительно и бесповоротно. Всё, что я могла видеть – языки пламени, пробивавшиеся сквозь туман. Вскоре погасли и они. Я потеряла сознание.

***

Лиза могла радоваться, ведь ей не пришлось находиться в донорском отделении слишком долго. Кхалиса решила задачу своим излюбленным методом – разгромила всё вокруг, оставив лишь то, что нужно. Теперь, помимо блестящей подставки, у их команды имелась связка драгоценных камней. Они успешно прошли второй этап, однако Лиза не чувствовала ничего, кроме опустошения. Душевная пустота не заполнилась, даже когда девушка со своей командой подошла к знакомому дому. Даже когда ступила на порог родной квартиры, ведь и та пустовала. Но и это не всё – внутри творилось настоящее безумие. Стоило открыть дверь, как Лизе пришлось пригнуться. Она чудом успела среагировать и увернуться от летящего в лицо утюга. Все предметы точно взбесились. В комнатах бушевала буря, стремящаяся уничтожить всё вокруг. Сервиз Лидии Карницкой бился о стены, а его осколки летели в незваных гостей, мебель переворачивалась, бережно убранные в чулан игрушки рассыпались на мелкие детальки. – Нет! – вдруг вырвалось у Лизы. Она вытянула руки, словно пытаясь ухватить как можно больше воспоминаний. Кхалиса поймала один из летящих предметов. Это оказалась папка с рисунками. Совершенно не переживая о том, что, пока она отвлекается, что-то может прилететь и ей в лицо, женщина раскрыла папку. Лиза закусила губу. Она прекрасно помнила содержание изображений, ведь всегда рисовала исключительно портреты. Исключительно одного человека. – Да ты боготворила её, – усмехнулась Кхалиса, проведя чёрными пальцами по карандашному наброску лица госпожи Вайноны. – Признаться, мне тебя почти жаль. Она захлопнула папку и вновь швырнула её на милость ветров. Буря усиливалась, одежда едва не срывалась с тел, а волосы нещадно лупили по глазам. – Silentium, – произнесла колдунья на латыни, и ветер вокруг неё стих, пролетавшие мимо предметы попадали на пол, образовался некий пузырь спокойствия. Лиза с Мелани сделали то, чего прежде крайне опасались – встали ближе к Кхалисе. Только так они тоже попадали в спокойную зону. Теперь Карницкая чувствовала, будто смотрит на грозу через оконное стекло. Хотя в происходящем не было и доли уюта этой ситуации – когда сидишь в тёплой постели с кружкой чая и наблюдаешь за погодой. Не могло идти и речи о безопасности, несмотря на то что девушки находились, так сказать, под крылом. Ведь крыло принадлежало Кхалисе. "Её портреты я рисовать явно не стану", – самоиронично подметила Лиза. На самом деле, она начала юморить от безысходности. Если ей что и передалось от госпожи Вайноны, так этот защитный механизм. – Вы обзавелись ищейками, которые бегают за артефактами вместо вас? – спросила Кхалиса, указывая на розоватое свечение. – Если нет – за работу. Лиза выдохнула с чуть слышным рыком. Разумеется, колдунья не позаботится о сохранности их костей. Она создала защиту исключительно для себя. Ну что ж, во всяком случае, Лизе хватило нескольких секунд, чтобы отдышаться. Проследив, куда ведёт свечение, она вновь ступила в бурю и, сопротивляясь потокам воздуха, направилась в собственную спальню.

***

Хлопок по щеке. Не слишком сильный, но судя по тому, как горела кожа, он был не первым. Я приподнялась так резко, что едва не стукнула лбом, сидящую рядом Соню. Выходит, рукоприкладство – её затея. На заметку: проследить, чтобы она поменьше общалась с госпожой Вивьеной. Я сделала несколько жадных глотков воздуха. Казалось, что меня вынули из воды. Но я лежала на земле абсолютно сухая. Что же произошло? Картина восстанавливалась очень медленно. – Тебе лучше? – спросила Соня, и тут-то я вспомнила, что совсем недавно не оценила её столь же заботливый тон. Более того, надавила подруге на больное. – Господи, Соня, прости меня, пожалуйста! Про маму это я... – Можешь не объяснять. Ты была сама не своя. Я отвела виноватый взгляд. Вот только куда? Ничего нельзя было разглядеть из-за тумана. Он стал её гуще и, казалось, имел какую-то неприятную текстуру и... запах?? Определённо, туман смешался с чем-то иным. С дымом. Картинка собиралась быстрее. Я вспомнила, что мы находились рядом с моим прежним домом. Но не столь важно место, сколько время. Меня вновь погрузили в день, когда погибла Татьяна, от того я и запаниковала до такой степени, что упала в обморок. Сколько я провалялась? Мы ещё не проиграли? А Соня? Она всё время находилась рядом? Несмотря на всё, что я наговорила? Разумеется, это трогало, но нечто другое смущало. Если я в конец не рехнулась, нас должно было быть трое. – А где Ванесса? Подруга осторожно сжала мою ладонь. – Не нервничай, ты только пришла в себя. – Соня. Где Ванесса? – переспросила я более настойчиво. – Понимаешь, – теперь виноватый взгляд достался ей. – мы не знали, сколько ты пролежишь... Я махнула рукой, стараясь отогнать дым. Наконец удалось рассмотреть всё ещё полыхавшее в окнах пламя. – Она что же, – догадалась я. – пошла туда за третьей частью артефакта? Одна?

***

Ванесса прикрывала нос рукавом. Ей было совершенно нечем защитить глаза, они слезились от густого дыма. Видимость часто терялась, приходилось много моргать, чтобы восстановить её хоть ненадолго. От Юлиной квартиры практически ничего не осталось, обои слезли со стен, а мебель обуглилась. Путеводные огни стали почти неотличимы от пожиравших помещение языков пламени. Ванесса ориентировалась по цвету. Глаза щипало всё сильнее. Смаргивая слёзы, она проходила по прямому коридору, точно по извилистому лабиринту – с той же уверенностью, что уже не выберется назад. Ванесса закусила щёку. Нет, сколько бы Кхалиса ни принижала её, порой обоснованно, но кое на что она ещё способна. Она найдёт этот чёртов кусок артефакта, и пусть это не искупит её вину, но, возможно, хотя бы малую её часть. Практически в конце коридора Ванесса оказалась в зоне, куда почему-то не проникал дым. Она повернула голову и увидела на стене зеркало, показавшееся каким-то инородным. Оно выглядело старым и готическим, в посеребрённой гравированной раме. Вряд ли Юля или её приёмная мама купили бы такое. Ванесса приблизилась, хотя совершенно не хотела смотреть на своё отражение. Увиденное повергло её в шок. Она знала, какой является окружающим, хотя никогда не верила, что может выглядеть настолько привлекательно. Теперь она смотрела на себя чужими глазами. Её лицо в отражении было по истине идеальным, ведь его не обезображивал этот огромный шрам. Лишь гладкая фарфоровая кожа без единого изъяна. Едва не поверив в чудо, Ванесса дотронулась до щеки и ощутила выпуклую линию. Зеркало обманывало. Это им в принципе свойственно. Трудно было поверить, что это возможно, но в один миг лицо Ванессы преобразилось и стало ещё прекраснее. Только оно уже не принадлежало ей. Это было лицо Кхалисы. Белые волосы струились по её плечам, а зелёные глаза лучились заботой. – Не печалься, моя милая, всё проходит. Главное, что мы есть друг у друга. Столь мягкий тон в последний раз звучал из её уст, когда Ванессе было не больше десяти. Боже, как же она мечтала о матери. На совсем недавно нежном, а теперь отстранённом лице Кхалисы проявились кровавые пятна. То же случилось с платьем. Она сильно разозлится, что один из её лучших нарядов испорчен. – Не хнычь. Всё проходит, – теперь это звучало, как обесценивание, а не утешение. – Иди, перевяжи рану. Знаешь, ладно, я тоже погорячилась. Но ведь главное, что мы есть друг у друга? «Это главное», – мысленно повторила Ванесса. Её настолько убедили в этом, что она уже просто не умела жить по-другому. С Кхалисой приходилось терпеть жестокое обращение и даже побои, но без неё... А что Ванесса без неё? Кто она, в сущности, такая? Когда Кхалису поместили в Изнанку, это стало для Алой Розы освобождением, но и проклятьем. Всю осознанную жизнь она занималась тем, что выполняла поручения женщины – угодить ей стало смыслом существования. Те тринадцать лет были раем и адом одновременно. – Ты же не обижаешься? Конечно, нет. Ты одна меня понимаешь. Ты меня, а я тебя. Мы связаны. Мы диада. Ты никто без меня. Ванесса тряхнула головой, пытаясь отогнать отражение. Удивительно, но это сработало. Лицо в зеркале вновь переменилось, помолодело и лишилось неестественной идеальности, но волосы остались такими же белыми. – Я люблю тебя, – сказала Юля так, как говорят лишь чистую правду. Следующие фразы звучали столь же естественно, хоть и жестоко. – Я тебя ненавижу. Ты мне отвратительна. Я ничего не чувствую. Ванесса сжала кулаки так, что ногти врезались в ладони. Конечно. И это было правдой. Она могла бы впасть в уныние, но теперь на это не было времени. Поняв, что сменяющиеся в зеркале образы лишь отвлекают её, стремятся вывести из себя, Ванесса отвернулась и продолжила следовать за огнями. Они привели в спальню подростка, очевидно, – в Юлину. Пламя охватило её в меньшей степени, но кое-что всё же сильно выбивалось из интерьера. Посреди комнаты стоял большой камень – высотой примерно по пояс Ванессе, – а из камня торчало длинное, остро заточенное лезвие меча. Ванесса сорвала с кровати ещё целый, хоть и почерневший плед, обмотала им руки и схватилась за лезвие. Она потянула, но то не поддалось. Когда женщина вцепилась крепче и дёрнуло сильнее, лезвие распороло плед, точно растаявшее масло. Ванесса не прекращала попытки. Вскоре и её перчатки оказались искромсаны, а ладони кровоточили. Дым заполонил комнату. Женщина пыталась разогнать его магией воздуха, но не ощущала ничего, кроме слабости и невозможности вздохнуть. Огонь перекрыл выход из спальни. Ванесса оказалась в ловушке.

***

Источник бури был найден. Посреди Лизиной комнаты разверзлась бездна, затягивающая в себя всё вокруг. Попадавшие туда предметы, безвозвратно исчезали. Кроме одного. Золотая чаша мерно балансировала в воздухе, не позволяя затянуть себя глубже, хотя была также погружена в бездну, но лишь чуть ниже уровня пола. Лиза едва могла устоять на догах. В один момент она чуть не свалилась вниз, но Мелани удержала её со спины. – Рискнёшь? – настороженно спросила Кляйн. – Чёрт, так просто, что даже обидно, – вошедшая в спальню Кхалиса откинула волосы и уже подняла руку, чтобы устроить очередной погром, но Лиза вмешалась. – Постойте! Пожалуйста. Позвольте мне справиться самой. Колдунья вскинула брови. Сперва показалось, что дерзость её возмутила, но вскоре женщина улыбнулась одним уголком губ. – Что ж, каждый имеет право на шанс. Посмотрим, что из этого выйдет. Лиза кивнула и обратилась к Мелани. – Держи меня за ноги. Она легла на пол ничком. Подруга тут же схватила её за щиколотки. Убедившись, что Мелани держит достаточно крепко, Лиза начала подползать к бездне. Она ускорилась, но не по собственной воле. Ураган сам тянул за собой, Лизины локти и колени стирались о ламинат. Мелани тоже начала двигаться. Одной рукой она продолжала удерживать подругу, а другой схватилась за перевёрнутый письменный стол. – Держи обеими! – вскрикнула Лиза. – Тогда нас обеих затянет! Хватай быстрее! Лиза вытянула руки и почти ухватила чашу, но та опустилась ещё на несколько сантиметров. Тогда девушка, наплевав на всё, резко дёрнулась. Её нога выскользнула из руки Мелани. В один миг Лиза схватила чашу, а уже в следующий её понесло ко дну. – Silentium! – вопила она заклинание, которое недавно услышала от Кхалисы. Не сработало. Бездна продолжала затягивать. Лиза уже думала, что вот-вот упадёт в самый ад, как заклинание повторилось. – Silentium, – произнесла Кхалиса сквозь зевок. Всё вокруг утихло, а Лизу подняло обратно. Вскоре она вновь стояла в собственной комнате, держа в руках чашу, которую чудом не упустила во время падения. – У тебя почти получилось, – пожала плечами колдунья, делая акцент на слове «почти». Лиза почувствовала, как щёки гневно краснеют. Не самое время включать обиженного ребёнка, она это понимала, ведь всё ещё хотела победить. Когда ветер стих окончательно, они с Мелани разложили части артефакта на кровать. Подставка, драгоценные камни и чаша с прорезями для них идеально сочетались. Девушки было собрались приступить к сборке, но их одёрнули. – Нет, – Кхалиса указала на Мелани. – Только она. – Почему это? – Лиза нахмурилась. – Ты – без пяти минут Создательница. Тебе ли по статусу возиться с конструктором? Лиза задумалась. Эти слова должны были пристыдить её, но вызвали лишь злость. «К чему эта манипуляция?» – Всё нормально, я соберу, – поспешила успокоить Мелани. Умерив пыл, Лиза признательно кивнула ей и отошла в сторону. Она наблюдала, как Мелани поочерёдно прикладывает камни к чаше. До победы оставалось совсем немного.

***

Соня наблюдала, как Юля мечется из стороны в сторону. Было очевидно, что Ванесса находится в квартире уже слишком долго, и это могло означать лишь две вещи: либо она специально тянет время, чтобы дать преимущество другой команде, либо у неё неприятности. В любом случае, стоило поскорее решиться и отправиться за ней. Но Соня видела, что решение даётся Юле непросто. – Если хочешь, можешь подождать здесь, я схожу одна. Юля нервно покрутила головой. – Нет. Одну я тебя точно не отпущу. Будь я в сознании, туда не пустила бы даже Ванессу. Она прикусила язык, явно пожалев о последнем признании. Тогда Соня поспешила спросить: – Так что ты надумала? Юля поочерёдно сжимала и разжимала руки, пытаясь успокоиться. У неё начало получаться. Завершив свой ритуал тремя глубокими входами и выдохами, она наконец прошептала: – Идём. Не говоря больше ни слова, дабы не сбить настрой, девушки двинулись к дому. Периодически Соня как бы невзначай задевала подругу локтем, давая понять, что она рядом. Дым успел заполонить подъезд. На одной из ступенек Юля остановилась, губы её подрагивали. – То, что произошло с... Я не переживу, если столкнусь с этим вновь. Люди не должны умирать таким образом. Даже... Соня взяла её за руку, но не потянула в квартиру. – С нами всё будет хорошо. – А если уже...? – Ванесса жива. Не спрашивай, откуда я знаю. Просто знаю и всё. Юля кивнула. Нога в ногу они проделали ещё несколько шагов и наконец ступили на порог. Они тут же сняли куртки и прикрыли лица. Внутри было всё затянуто так, что не получалось разглядеть ни мебель, ни путеводные огни. Теперь уже Юля взяла Соню за запястье и повела по коридору, вероятнее всего по памяти или интуитивно. Когда они были опасно близки к тому, чтобы наглотаться дыма, он растворился. Вернее нет, это они оказались в небольшом участке, метр на метр, куда он не проникал. Возможно, Совет предусмотрел это место как «островок отдыха». – Отдышимся пару секунд, – предложила Соня, и её взгляд скользнул по стене, остановившись на большом зеркале. Что-то с ним было не так. Вдруг девушка осознала, что не видит отражение. Во всяком случае, не своё. Она плохо помнила маму, но теперь та смотрела на неё, точно живая. До жути отчётливо. У Марты всё ещё были длинные волосы – как на свадебных фотографиях, – заплетённые в растрепавшуюся косу. Её ласковые, но слегка кривоватые руки с неестественно худыми пальцами что-то протягивали через стекло. – Софийка, помнишь, как мы учили? Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится... – Не гордится, не бесчинствует, – подхватила Соня. Слова всплыли из подсознания, такие тёплые, что на глаза навернулись слёзы. – не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла... – Не радуется неправде, – мама раскрыла ладонь, в ней лежала сущая мелочь – простая фенечка на руку. Соня вспомнила, как увидела подобные у других девочек и тоже захотела. Сперва Марта решила, что речь об оберегах и сказала, что ничто не защищает лучше креста. Но спустя несколько дней всё же сплела для Сони желанное украшение. Вероятно, это стоило ей немало усилий, ведь её никогда нельзя было назвать искусной рукодельницей. – Любовь не... не... – пыталась вспомнить Соня, но слова улетучились. – Не существует, – прозвучал совершенно иной, насмешливый, но тоже знакомый голос. Мама исчезла. Её место заняла госпожа Вивьена. – Прости, мне следовало убить её раньше, чтобы тебя не терзали даже эти воспоминания. Ведь у меня одной есть право причинять тебе боль. – Что...? – Какая же ты глупая. Хорошо, я напомню. «...все покрывает, всему верит, всего надеется...», вот только напрасно. Это превращалось в сущую бессмыслицу. И совершенно не похоже на госпожу Вивьену. Во всяком случае, на ту госпожу Вивьену, которую Соня узнала за последние недели. – А ты правда верила, что тебя можно полюбить? Тебя? Такую жалкую и слабую? – Заткнись. – Смешно. Посмотри на себя и на меня. Я так сильна, так уверенная в себе, я недостижима. Но, так уж и быть, я позволю тебе восхищаться мною издалека. Соня стиснула зубы. Её обуяла злость, но не за себя. – В одном ты права, дурацкая иллюзия, – вмиг её лицо обрело блаженное спокойствие. – Я действительно восхищаюсь ею. Её стойкостью. Умением совершать добро, даже когда все вокруг отворачиваются, считают злодейкой. Те слова как раз про неё. Она не ищет выгоды, «всё переносит». Любви не существует? Пусть так. Но это нисколько не умоляет того, что она её заслужила. И провалиться мне на этом месте, если я позволю тебе, жалкая пародия, порочить её честное имя. Одарив зеркало победной улыбкой, Соня замахнулась и со всей силы ударила по нему.

***

– Мама? – чуть слышно прошептала я. Сперва мне показалось, что Татьяна стояла в квартире, как в прежние времена. Но это невозможно. Тогда я решила, что схожу с ума. Разубедиться помогла зеркальная рама. Нет. Но кто-то явно хочет довести меня до сумасшествия. – Милая, – голос оказался настолько родным, что сердце замерло. – что же ты? Не печалься. – Мне так тебя нахватает! – только и успела признаться я, прежде чем разразилась рыданиями. – Ничего уже не изменишь. Ты не виновата. – Нет, виновата! Если бы я тогда не вернулась... – Всё было предначертано. Я сама заключила сделку, расплата настигла бы меня рано или поздно. – Ох, мама... – я всхлипывала, будучи не в силах отвести взгляд, но и смотреть на неё оказалось невыносимо. Татьяна печально улыбнулась. – И потом, я бы не пожалела жизни для тебя. Ты ведь знаешь, что я любила тебя, как родную... – Вот только она не твоя родная мать. Я проморгалась. Боже, до чего они похожи! Я не заметила разницы, пока не присмотрелась к зелёным глазам. Татьяну заменила Кхалиса. – У вас не было ничего общего. Ты частица меня. Отрицай сколько угодно, но это так, душа моя. – Гены для меня ничего не значат. – Что до генов? Ты права – это пустое. И всё же ты кровь моей крови, плоть моей плоти, у нас одна душа на двоих. Мы связаны. Мы диада... – Самой не надоело кидаться банальностями? То же самое ты говорила Ванессе? – Я одна в силах понять тебя. Я могу дать тебе всё, что пожелаешь. Желаешь Ванессу? Я отдам тебе Ванессу. Точно! Ванесса, – опомнилась я. – она где-то здесь. Нужно найти её. Но Кхалиса не собиралась так просто выпускать меня из своих сетей. – Хочешь, я прикажу ей, и она сделает всё, на что тебе только хватит фантазии? Я скривилась. Она говорила о живом человеке, как о разменной монете. Я вспомнила, что совсем недавно обходилась с Ванессой подобным образом. Стало невыносимо мерзко. – Юля, всё было по-настоящему, – Алая Роза говорила тихо, но твёрдо, так что хотелось ей верить. – Я больше никогда не предам тебя. Я собиралась что-то ответить, но не успела. Зеркало слетело с петель, грохнулось на пол и расколотилось. – Юля, это неправда! – убеждала Соня. Я не сразу поняла, о чём она. Подруга предостерегала? Хотела сказать, что Ванесса опять врёт? Вскоре я вернулась в реальность и сообразила, что речь шла о зеркале в принципе. – Опасная штука, можно залипнуть надолго, – подруга натянуто усмехнулась. – Это точно. Хорошо, что ты его разбила. – Что оно тебе показало? – спросила Соня, и я ощутила неловкость. – Да так, сущий бред, как во сне... А тебе? – Тоже, – от чего-то Деева отвела глаза. – Много времени потеряли, идём? Когда мы добрались до моей спальни, горло разорвал кашель. Держаться. Не сметь сдаваться. Огонь перекрывал путь. Соне ещё плохо поддавалась эта стихия, потому она не смирила её полностью, а лишь слегка затушила пламя, так что мы смогли через него перепрыгнуть. Я разглядела посреди комнаты камень с торчащим из него лезвием, но направилась не столько к нему, сколько к Ванессе. Она сидела, склонив голову на камень, но, похоже, ещё не потеряла сознание. – Эй, мы здесь, всё почти закончилось. Женщина едва реагировала, взгляд рассеянный. Под ботинками что-то хлюпнуло. Я уронила взгляд на растекавшуюся по полу лужицу крови. Она капала из рук Ванессы. – Надо чем-то перевязать. Соня моментально среагировала и подала мне сорванную с кровати простынь. – А это мы снимем, – я осторожно потянулась к изрезанным перчаткам, но Ванесса отдёрнула руки. – Не надо. Я закатила глаза. – Серьёзно? Боишься, что я не перенесу вида твоих чёрных пальцев? Поверь, теперь это не имеет значения. Я ухватила её запястье и сорвала перчатку, пожалуй, слишком быстро. Ванесса шикнула. Не хотелось причинять ей боль, но иначе никак. Левая рука оказалась абсолютно чистой, если не считать кровавых подтёков. Впрочем, так было и в тот раз, когда я подвергала женщину проверке. Опасаться следовало правой руки. Ванесса умоляюще покрутила головой, но не попыталась высвободить запястье. Я потянула ткань. Главное не подать вида. Я соврала. В действительности сама не знала, как среагирую на это зрелище. Вторая перчатка упала в лужу крови. Я ахнула. Чистая. Ни единого пятнышка. – Не понимаю... Ванесса натянуто улыбнулась. – Вся чернота в душе. – Чёрная магия отпечатывается на руках. Иначе нельзя. Даже Кхалиса не избежала этого. Как тебе удалось совершить приворот без последствий? – Я же обманщица, – выдавила она, уже закрывая глаза. – Предатель – он со всеми таков. Ты видела карту, знаешь. Как я обманывала тебя, так обманывала и Кхалису. – Ты хочешь сказать...? – Я врала ей, что выполнила указание. Но не смогла... Меня точно пронзило молнией. Осознание казалось таким невероятным, и всё же в глубине души я давно понимала... Никакого приворота не было. Словно вторя моим мыслям, Ванесса на последнем вдохе прошептала: – Всё было по-настоящему.

***

Лиза сосредоточилась на камнях. Синий, зелёный, жёлтый и красный – каждый из них Мелани поочерёдно расположила в углублениях на стенках чаши. Те сияли, когда оказывались на нужном месте, и прекрасно удерживались без клея. Оставалось прикрепить ножку. Мелани приблизила её и установила чашу сверху. Сияние оказалось просто ослепительным. «Готово? – не могла поверить Лиза. – Готово! Осталось дотронуться» Мелани протянула получившийся... Кубок? Или нечто вроде того. Но он тут же вылетел из рук и устремился к Кхалисе. Она крутила его в воздухе и, судя по всему, считывала магическую энергию. – Да уж, сдаётся мне, Святой Грааль уже не тот, что прежде. – Святой Грааль? – поразилась Лиза. – Из которого причащались ученики Христа? – Да хоть сам Сатана, – процедила женщина. Было не ясно, что именно её разгневало. – Теперь это бесполезный сувенир, в котором почти не осталось магической силы. – Не всё ли равно, если он принесёт нам победу? Мне всего-то нужно дотронуться. Лиза подпрыгнула, но колдунья перенесла кубок ещё дальше, к самому потолку. – Я надеялась, что раздобуду здесь полезный источник энергии, но лишь зря потратила время. – Я – ваш источник энергии! – крикнула Лиза в попытке достучаться. Она попробовала воспользоваться воздушной стихией и перетянуть Грааль на себя, но куда ей было тягаться с Кхалисой. – Вот уж нет, – теперь женщина буквально мурлыкала. – Мой источник энергии – Варанда. Лиза побледнела. Кровь отлила от лица. – Но... Мы же договорились! Вы помогаете мне победить, а я подписываю согласие на опеку. Вы получите регентство! – Я получу его в любом случае. Но зачем опекать чужого подкидыша, когда есть родная дочь? – Но вы говорили... – поперёк горла встал ком. – Деточка, нельзя быть такой наивной. Я общалась с одним из членов Совета и знала, что Грааль станет артефактом для состязания. Добраться до него было весьма заманчивой затеей. Кто же знал, что его магия на исходе? Кхалиса лениво пожала плечами. – Во всяком случае, я не потеряла ничего, кроме времени. Жаль, не могу сказать того же о тебе. С этими словами она швырнула Грааль, и тот вылетел через разбитое окно. – Нет!!! – вскрикнула Лиза, бросаясь на колдунью. Наблюдавшая за всем Мелани чудом сумела её удержать. – Не устраивай драму, – отмахнулась Кхалиса. – Грустишь, что не станешь Создательницей? Кого ты обманываешь? Тебе всего-то и нужно было добиться внимания своей драгоценной Вайноны. Будем же честны, она плевать хотела на тебя без Грааля, так что и с ним ты ей ненамного нужнее. Лиза не сдержала одну единственную слезу. Это стало ошибкой. Кхалиса поняла, что бьёт куда следует. – Несправедливо, правда? Ты предала друзей ради неё. В итоге лишилась и того, и другого. Хотя, знаешь, будь я с тобой в родстве, то после такого поступка тоже бы отказалась от тебя. Последние слова были сказаны как бы невзначай, но в этом и таилась вся жестокость. – Dixi te dolore cruciari, – завершила Кхалиса на латыни. Она вздёрнула подбородок и покинула комнату. Отчаяние поставило Лизу на колени. Она вцепилась в собственные волосы и завопила.

***

– Соня, перевяжи её руки, – проговорила я на автомате, сама же поднялась и обратила взор на лезвие. Я осторожно взяла его за края, потянула и без малейших трудностей вытащила из камня. Интересно, почему Ванессе это не удалось? Было не до раздумий. Соня обматывала простынь вокруг кистей женщины, я же разложила перед собой все части артефакта. Рукоять, крестовина, лезвие – составляющие меча. Нужно окончательно лишиться серого вещества, чтобы не догадаться, как их соединить. Я приложила рукоять к крестовине и между ними пробежала линия цвета разогретой до красна подковы. Оставалось лезвие. Когда я присоединила и его, то тут же отпрянула. Руки обожгло. Теперь весь меч – Экскалибур, догадалась я, – накалился. От его поверхности исходил пар, а краснота медленно спадала. Стоило лишь чуть-чуть подождать. – Юля, – Соня начинала паниковать. – Ванессе совсем плохо. Да чтоб вас всех, – мысленно обругала я членов Совета и схватилась за меч. Это причинило немыслимую боль. Казалось, железо вплавляется в кожу. Я была уверенна, что вот-вот вновь отброшу меч, но вдруг вся комната дрогнула. Несколько резких толчков предвестили скорое головокружение. Пространство испарилось. Нас перенесло из комнаты. Не успела я сообразить, где нахожусь, как уши заложило от сильного шума. Это были звуки разрывных аплодисментов. Мы победили? Победили! Осмотревшись, я поняла, что в самом деле вернулась на арену. Меч валялся у ног, ладони покрывали ожоги. Соня с Ванессой стояли позади. Вернее, Соня стояла и пыталась не дать Ванессе упасть. Со своего места встала Розабель Хоббс. Она жестом указала нескольким помощникам увести Алую Розу с арены. Когда указание было выполнено, женщина возвестила в микрофон: – Поздравляем Варанду Северную Луну – победительницу Бальтазаровой дуэли! Вновь раздались аплодисменты, хотя, казалось, они и не стихали полностью. Зрители так долго сидели без дела, что приняли за благо возможность пошуметь. – Было крайне занимательно наблюдать, как ты со своей командой справлялась со всеми испытаниями. Наблюдать?? Я подняла глаза к небу, на котором ещё отображалась голограмма моей теперь уже пустой, догоравшей комнаты. Стало быть, они видели всё. ВООБЩЕ ВСЁ. Глаза сами отыскали госпожу Вивьену. Она встала с места и спустилась за трибуны. – Помимо права называться следующей Создательницей, прими в качестве награды легендарный Экскалибур, – Роз указала на валявшийся у моих ног меч. – Вот уж спасибо, – выдавила я, мысленно добавляя: Век бы его не видела. Дабы не позволить Роз затянуть торжественную часть на столетие, я таки взяла уже остывший меч и буквально вылетела с арены. Соня последовала за мной. Оказавшись за трибунами, мы увидели госпожу Вивьену. Я направилась к ней, дабы разделить успех, но была встречена увесистой пощёчиной. – Ау! – вскрикнула я, роняя меч и хватаясь за щёку. – За что?! Боль пронеслась по второй щеке, на меня посыпался удар за ударом. – За то, что наговорила своей подруге, – рычала женщина, указывая на Соню. – За то, что наговорила Ванессе. За то, что, да смилуется Создатель, целовала её! Это ж надо было додуматься! – Ещё один удар пришёлся по уху. – За то, что опозорила наш род своим отвратительным поведением...! Казалось, это может продолжаться вечно. Я уже начала надеяться, что кто-то заметит происходящее и оттащит наставницу. Наконец она успокоилась и протянула мне руку в примирительном жесте. Я посмотрела с недоверием. – А это за то, что всё же одумалась. Я таки подала ладонь. Заметив ожоги, госпожа Вивьена сжала её особенно сильно. – Но не слишком обольщайся, я ещё зла на тебя. Гримасу боли я скрыла за ехидной полуулыбкой. С арены вновь донёсся шум. Мы заглянули за трибуны и увидели, как Совет переместил вторую команду. Лизу увели так быстро, что я толком не успела разглядеть её лицо, но, казалось, оно было таким же красным, а её состояние накалённым, как недавно Экскалибур. Чего не скажешь о Кхалисе. Поражение ни сколь её не тревожило. Напротив, можно было подумать, всё произошло, как она и планировала. Чего я никак не ожидала, так это того, что колдунья заметит нас и направится в нашу сторону. Госпожа Вивьена заслонила нас с Соней и приняла оборонительную стойку. – Ну зачем так сразу? – проворковала Кхалиса. – Умерь свой пыл, крошка Ви. Я пожаловала с миром. – Да неужели? – Душа моя, – она проигнорировала иронию наставницы и обратилась ко мне. – я бесконечно горда тобой. Я злобно цокнула языком. – Полагаю, Ванесса оказала весьма щедрую помощь. – Не тронь её. Она устала. С этого момента я уже не могла притворяться, что мне всё равно. Из-за того ли, что Алая Роза не накладывала на меня приворот? Изменила ли я своё мнение о ней, узнав об этом? Не понимала и сама. Но факт оставался фактом – мне было не всё равно. – Разумеется, я позволю ей отдохнуть, – глаза Кхалисы блеснули чем-то предвещавшим беду. – В конце концом, ей нужно подготовиться к грядущему событию... Собственно, потому я и здесь. Вы все приглашены. Я переглянулась с Соней и госпожой Вивьеной. Они тоже ничего не понимали. – Приглашены куда? – Как? Ванесса не сказала? – притворно удивилась колдунья. – Ну и скромница. Она выходит замуж. Я решила, что мне послышалось, но слова оказались слишком отчётливы – они до сих пор звенели в ушах. – За кого? – только и выдавила я, чтобы отогнать их эхо. – За Дэвида Хоббса. Отличная партия, согласитесь? Хуже и не придумаешь. Что могло связывать Ванессу с этим напыщенным индюком? Но теперь волновало даже не это. Моё неравнодушие становилось всё более очевидным. Поняв, что я вот-вот взорвусь, госпожа Вивьена вставила: – Рады за неё. Но лучше бы ты отослала приглашения по почте, а не портила нам аппетит своим присутствием. Кхалиса оставалась невозмутима. – Боюсь, они бы не успели дойти, ведь церемония уже завтра. – Что?! – таки вспыхнула я. – Это невозможно! В смысле... Ванесса сейчас очень слаба. Она ранена и не может... – Не тревожься, душа моя. Вспомни нашу русскую поговорку: до свадьбы заживёт. Я сцепила зубы, невольно издав тихое рычание. Я бы попыталась придушить Кхалису на этом самом месте, если бы не знала, что она тут же остановит меня чёрной магией. Совсем близко пронеслось новое свечение. Ещё одна телепортация. Но кого сюда занесли? Ведь в состязании не участвовала третья команда. Нет, это явно не дело рук Совета. Больше походило на то, что кто-то воспользовался хрустальным ключом. Пред нами предстало три знакомые фигуры. – Тётя, ты уверена, что мы в нужном месте? – спросила госпожа Вайнона, оглядывая арену. Рядом с ней стояли Катя и госпожа Гардения. Теперь все трое недоумённо уставились на нашу компанию. Госпожа Вайнона вновь нарушила тишину. – Мы что-то пропустили?