Фимэрия. Ⅱ. Ледяная цитадель

Она сказала правду. Катя остолбенела. До неё не сразу дошло значение этих слов. Оно было очевидным, но девушка отчаянно перебирала в голове другие, более щадящие, варианты. Лиза права в том, что Кхалиса тоже кое-что даёт? В том, что выбор есть не всегда? В том, что они с Катей по одну сторону баррикады? Нет, это всё казалось слишком мелким для того, чтобы поселить в глазах наставницы такую глубокую печаль. Госпожа Вайнона обошла ученицу и распахнула накидку так, что ткань заколыхалась на ветру. На середине пути она остановилась и встала в пол-оборота, как бы проверяя, что Катя ещё здесь. Тогда девушка наконец увидела её платье – простое, чёрное, едва не траурное. Удивительно, женщина так старалась, чтобы все сегодня выглядели бесподобно, но не позаботилась о собственном наряде. В иной раз Катя бы решила, что солнцу не нужны дешёвые побрякушки, чтобы сиять. Только не сегодня. В этот вечер наставница и впрямь хоронила нечто важное. Возможно, Катину надежду на их прекрасное, совместное будущее. Госпожа Вайнона села на край и свесила ноги. Кате хотелось сделать то же самое, ведь она опасно рисковала не устоять, рухнуть. Это не было озвучено, даже не показано мимолётным жестом, но девушка чувствовала, что должна повторить за наставницей – сесть рядом, ведь одна из них очень нуждалась в поддержке. Но Катя уже запуталась, кто именно. Она подходила, не понимая, что за страх её одолевает. Страх высоты? Очень вряд ли. Девушка присела на не слишком большое, но всё же ощутимое расстояние от госпожи Вайноны и, подобно ей, свесила ноги с крыши. В волосах заиграл ветерок, он колыхался в юбках и едва не унёс за собой алую мантию. Катя осторожно покосилась. Ветер играл и в распущенных волосах наставницы так, что тёмные пряди почти полностью скрывали лицо. Девушка перевела взгляд на сад. Совсем стемнело, и гости перебрались внутрь, а по бокам ведущей к фонтану дорожки зажгли фонари. Интересно, для кого? Теперь всё это пространство существовало лишь для двоих – неповторимой наставницы и её верной ученицы. Катя было открыла рот, чтобы что-то сказать, но госпожа Вайнона её опередила. – Что ты чувствуешь? – Что? – Вопрос женщины показался издевательски банальным. – Сейчас, в данный момент. Я хочу знать твои эмоции. Что ты испытываешь? – Не знаю, – быстро ответила Катя, но после прислушалась к себе. Терять было нечего. Всё что у неё осталось – это честность. – Я растеряна. И... мне страшно. Ветер стих. Волосы наставницы вновь легли на плечи, но загадка её непроницаемого лицо по-прежнему оставалась неразгаданной. – Это хорошо, – только и сказала она без определённой интонации. Эмоции Кати сменились. Они были настолько новы, что девушка не сразу разобралась в них. Впервые в жизни она испытывала раздражение от слов госпожи Вайноны. – Хорошо?? Не могу поверить. Вас правда это забавляет? Вы говорите нечто на своём инопланетном языке, а люди, которые дорожат вами, находятся в недоумении, пытаются понять вас, но тщетно. И это, по-вашему, хорошо? – Нет, – только и сказала наставница. Мускулы на её лице стали подёргиваться, словно она отчаянно сдерживалась от неуместной шутки, прикладывала все силы, чтобы оставаться серьёзной. – Хорошо то, что ты способна распознавать свои чувства. Раздражение Кати сменилось виной. Не стоило забывать, насколько по-разному они смотрели на мир. Вдобавок, похоже, она невольно задела женщину за то сокровенное, что старательно скрывалось за извечными улыбками. Девушка сделала глубокий вдох и позволила себе придвинуться чуть ближе. – Знаешь, когда-то я тоже могла испытывать страх, печаль, злость, – наставница отвлеклась на некую приятную мысль. – радость. – Радость? Простите, но здесь вы явно лукавите. Вы самый жизнерадостный человек из всех, кого знаю я и, должно быть, ещё половина планеты. – Да, но я никогда не смогу поручиться за то, кто из нас по-настоящему радуется. – Не поняла... – Я или моё безумие. Катя печально кивнула. Она никогда не могла понять эту женщину по одной простой причине – госпожа Вайнона сама себя не понимала. Об этом следовало догадаться, но теперь это было озвучено. – Я уже смирилась, что никогда не сумею взглянуть на мир вашими глазами. И всё же, может... может вы прольёте на него чуть больше света? Ветер сменил направление. Теперь он, наоборот, смахивал волосы со скул, ушей и шеи наставницы. – Это было так давно... Мне пришлось взглянуть в глаза смерти, чтобы защититься от чёрной магии. Но ты, наверняка, уже знаешь эту историю? Катя виновато насупилась, словно это знание досталось ей каким-то обманным путём. – Знаешь и о том, какие последствия влечёт за собой воскрешение? Из ада можно вырваться, но у тебя никогда не получится вырвать ад из своего покорёженного сознания. Надо же, как поэтично сказала! – Последнее восклицание звучало слишком выразительно. Госпожа Вайнона начала терять самообладание, но спустя несколько секунд сумела взять себя в руки и заземлиться. – На самом деле, мне даже повезло. Я не вижу демонов, ангелов, покойных близких и прочие галлюцинации, а со стороны выгляжу просто... Никогда об этом не задумывалась. Какой я выгляжу со стороны? Катя опешила. Она не ожидала, что её попросят о такой оценке. «Странной? Нет, может прозвучать обидно. Очаровательной? Нет, слишком лично и теперь неуместно» – Вы выглядите доброй. Хорошим человеком. – Ты слишком мила. Сестра обычно говорит слово «невыносима». Или ещё что погрубее, но вы, ученицы, её знаете... Смешки женщины звучали нервно. Вспомнив, о чём шла речь, она продолжила: – Смерть делит жизнь на до и после. Долгое время я даже не могла понять, что именно во мне изменилось. В юности я была... Как бы это сказать? Гиперактивная. Катя вспомнила, как они с подругами перемещались в прошлое наставниц. Она была в теле молодой госпожи Вайноны – редкого скопления энергии и позитива. – И так же любила жизнь. Но иной, подлинной любовью. – В чём отличие? – искренне поинтересовалась Катя. – В том, что у меня не было повода усомниться. Девушка наконец поняла. Состояние женщины было подобно наркотическому опьянению. После определённых препаратов человек начинает радоваться и любить весь мир, но это лишь следствие употребления, а не истинные эмоции. – Я разучилась отличать свои чувства от тех, что диктует безумие. Более того, я даже не могу предсказать, куда оно направит меня завтра, – она поглядела в сторону, куда упорхнула летучая мышь. – Потому Лиза права – я нестабильна. Я никогда не хотела обнадёживать тебя... Прости, если так вышло. Но в одном я уверена. Мне, правда, было приятно заниматься тобой – моим маленьким волчонком. – «Обнадёживать» в...? – Катя не успела договорить из-за комка в горле, по щеке потекла предательская слеза. Ладонь наставницы накрыла руку девушки. – Всё в порядке, – соврала Катя и, смахнув слёзы, дополнила ложь чистой правдой. – Я нисколько не в обиде на вас. И я... очень благодарна за вашу честность. Женщина убрала прядь волос с её лица. – Ты очаровательная девушка, ты это знаешь? Очаровательная.Она выбрала именно то слово, от которого Катя недавно отказалась. – Так считаете вы? Или ваше безумие? – Есть истины, в отношении которых мы солидарны. С ними невозможно поспорить. – После того, как я... сделала глупость там, в Кастельвинде, – начала Катя после недолгой паузы. – вы стали такой отстранённой. Я подумала, что сильно смутила и напрягла вас, что вы и вовсе меня возненавидели. – О, моя милая девочка, – госпожа Вайнона лишь крепче сжала её ладонь. – то, что я почувствовала после этой, как ты выразилась, глупости было совсем иным. – Но всё упирается в то, что вы не знаете, вам ли принадлежат эти чувства? – Я лишь сильнее тебя запутала? – Нет, – сказала Катя, хотя уверена не была. – Что бы вы ни испытывали, неизвестно насколько долго это продлится. Потому вы... пытаетесь защитить меня от разочарований в будущем? Она не верила, что произнесла это вслух. Разве подобное было возможно? А если и да... – Сперва мне нужно разобраться в себе, а уж потом морочить голову такому нежному цветку, как ты. Катя оглядела сад. Один из фонарей погас. Оставалось не так много времени до церемонии, а они сидели здесь – скрылись ото всех под звёздным небом. Было в этом нечто ребяческое. Но было и нечто лирическое. –А если ненадолго забыть о будущем? Обещаю, что не стану грезить о нём. Если подумать лишь о данном моменте. Чего вы хотите прямо сейчас? Наставница улыбнулась. Она сделала вид что задумалась, но думать пришлось недолго. Она прикрыла веки, наклонилась и прильнула губами к правой щеке Кати. Кожа тут же отозвалась приятным жаром, тогда женщина поцеловала ученицу уже в левую щёку. Она отстранилась, но совсем немного, так что Катя ощутила прохладу в том крохотном месте на коже, которого коснулись чуть влажные губы. Лицо госпожи Вайноны по-прежнему находилось так близко, что девушка слышала её дыхание. Тяжёлое. Выжидательное? Однажды, Катя уже совершила глупость. Или то была совсем не глупость? «Так или иначе, мне не привыкать» Хватило пары сантиметров. Девушка повернула голову слегка вбок и... Губы женщины изменили свой вкус. Сегодня она не намазала их бальзамом. Солёная карамель осталась лишь в воспоминаниях. Ей на смену пришёл иной, естественный вкус и какая-то особая мягкость. Возможно, от того, что лицо наставницы было спокойным, умиротворённым. Она ожидала этого и не удивилась, как в прошлый раз. Более того, на сей раз её приоткрытый рот оказался вовсе не случайностью – она ответила на поцелуй. Но ответ оказался коротким. Женщина отстранилась сразу, как из церемониального зала послышался шум. Тревога, мельтешение, а следом и едва различимый крик: – Я возражаю!