Ёлочный сок

***

В разгроме революции и императорства некогда было прийти в себя. Герцен А. И., Дилетантизм в науке

      Шура верит в революцию, в идеи коммунизма и ужас царской власти. Она кажется по-настоящему губительной и отвратительной, тем, от чего необходимо избавиться. Шура следует за революцией и живёт ею. Он ходит на собрания, часами обсуждает планы по свержению царской власти, занимается пропагандой в мелких деревнях. Шура говорит местным жителям, что они смогут жить «не хуже дворян», если они пойдут за революцией, поверят ей и станут её частью. В слова по-настоящему верит только один человек – Лёва Бортник.       Лёва мало понимает необходимость революции, коммунизм ему чужд, а царская власть не видится монстром. Она просто есть, а как может быть иначе, мало кто знает. Однако Лёва всё равно следует за революцией, потому что в ней участвует Шура. А тот говорит постоянно про светлое будущее, которое настанет после свержения царя и временного правительства. И Лёва слепо верит в это. Конечно, ему о подобном рассказывает Шура, друг детства и первая (и последняя) любовь. Значит, иначе быть не может. Нужно следовать за Шурой. Ведь революцией он дышит.       Шура видит будущее страны только в резких кардинальных изменениях. Мирного развития событий Шура не принимает. Подобный путь он отрицает и всё напоминает всем неудачи на фронтах новой войны с немцами. По словам Шуры, они, немцы, скоро камня на камне не оставят от высей страны, а её нисколько не защищает власть. Она отказывается от переговоров и продолжает губить человеческие жизни с такой лёгкостью, будто это существование муравьёв, а не людей.       Лёва не видит будущего страны ни в чём: ни в кардинальных изменениях, ни в чём-либо другом. Лёву подобное совершенно не волнует. Его мысли тревожит лишь Шура, в чьи речи о коммунизме нельзя не поверить, ими невозможно не проникнуться. Шура говорит о том, что без революции страна будет разрушена немцами. Лёва не верит в настолько плохой исход событий, но всё равно каждый раз кивает и соглашается. Шура не может говорить неправду, и Лёва искренне верит ему.       Шура презирает всех людей, защищающих царя. Именно он, его действия, по мнению Шуры, сделали из последнего одного из тех несчастных, кого искалечила война. На ней Шура потерял близких товарищей, получил ранения и впервые убил человека. Именно тогда, глядя в испуганные светлые глаза немца, Шура подумал: «А ради чего я сейчас его убиваю? Ради чего он убивал? Почему кто-то решил, что это необходимо? Зачем всё это? Ради чего мы тут все гибнем?» Ответить на возникшие вопросы Шура так и не смог. Он и сотни, нет, тысячи, десятки тысяч людей шли на войну только по одной причине – царю стало скучно, но он не готов решать проблемы сам.       Лёва не защищает царя, ведь Шура его презирает. Зато Лёва рисует плакаты и листовки с пропагандой коммунистической власти и расклеивает их по округе. Желания заниматься подобным нет, однако прекращать нельзя. Как можно останавливаться, когда Шура в восторге от каждого рисунка? Он, Шура, долго-долго рассматривает каждую работу, а потом крепко-крепко обнимает Лёву и говорит: «Ты молодец, Лёвчик, я горжусь тобой. Ты — настоящий коммунист!»       Шура официально находится в отпуске по случаю травмы. Неофициально он, Шура, готовится к революции. В «кружке» его знают все в лицо, уважая и тихо восхищаюсь упорством и отдачей. Шура отдаёт революции всего себя, он готов пожертвовать жизнью, если это поможет свергнуть царя и установить коммунистическую власть в стране. Только так её можно будет спасти. Снова Шуру в подобных мыслях поддерживает Лёва, говорящий: «Я с тобой хоть на край света пойду».       Лёва в отпуске из-за ранения, а на деле просто помогает Шуре и его партии. Членом последней Лёва себя не считает. Он не поддерживает там никого, кроме Шуры. Только переживания последнего волнуют разум Лёвы. Тот старается быть рядом, оказывать заботу и поддержку, ведь именно этим занимаются люди, которые любят? Даже если не чувствуют тепла в ответ.       Шура в глазах одних людей — герой, готовый посвятить жизнь во благо чужих. Для других Шура — зверь, монстр и просто идиот, которому не сидится на месте. По мнению некоторых, нужно просто наслаждаться тем, что есть сейчас. «Крепостное право отменили, чего тебе ещё для счастья нужно?» — непонимающе спрашивают знакомые, когда Шура нелестно отзывается о власти. Лёва ничего подобного не спрашивает и только обнимает, показывая стихи и плакаты. Шура быстро к подобному привыкает и начинает воспринимать Лёву, как должное.       Лёва не думает о том, кем его воспринимают окружающие. Герой? Изменник родины? Плевать, если Шура называет «молодцом» и «самым лучшим товарищем». Для Лёвы подобное является самым главным. Он хочет нравиться лишь одному человеку, а на остальных всё равно. Они вечно будут недовольны, а любимый человек Лёвы поддержит. По крайней мере, должен поддержать кого-то. Кроме революции, партии и идей коммунизма. Лёва верит, что он нужен Шуре, как и красное движение,пусть тот и не говорит о привязанности вслух.       Шура не может просто сидеть и ждать, когда «настанут лучшие времена». Он не способен наслаждаться «отменой крепостного права» и свободой, которой на самом деле нет. Шура хочет улучшить жизнь, сделать её не просто «приемлемой», а по-настоящему хорошей. Он жаждет светлого будущего, а для этого «пашет», как ненормальный и рискует собственной шкурой.       Лёва старается, работает на износ, рисует плакаты с пропагандой и пишет стихи о революции во благо светлого будущего. Какое оно будет у страны, Лёва не думает. Он просто хочет, чтобы будущего было светлым для него самого и Шуры. Тот же не успокоится и не расслабится, пока в стране всё не поменяется, а Лёва пытается способствовать этому. Он продолжает мечтать о небольшой квартирке для них с Шурой, куда никогда не доберутся никакие проблемы.       Шура для страны — изменник родины, предатель, который продался стране врага. И не объяснит же Шура, что он любит эту страну, что хочет для неё лучшего будущего, что именно в подобном и выражается патриотизм. Никто не поверит. Для всех несогласие с действиями власти является признаком измены родины и сотрудничества с врагом. Кажется, большая часть населения не понимает – не немцы стану разрушили, а царь, плюющий на судьбы граждан.       Лёва не видит Шуру ни предателем родины, ни сотрудником чужой страны, ни коммунистом. Шура для Лёвы навсегда останется тем мальчишкой, чьи объятия самые тёплые, речи успокаивающие, а поцелуи кислые, как краденные у кого-то там яблоки. Лёва просто любит Шуру, по крайней мере, искренне старается любить и поддерживать его благие стремления по улучшению страны.       Шура рискует всем: собой, родными и будущем. Если революция не удастся — Шуру и других членов партии либо сотрут с лица Земли, либо отправят на вечную каторгу. Там же условия будут невыносимыми, от чего смерть придёт скоро. Она заберёт в свои цепкие объятия, что будет не таким позором, как проигранный бунт. Ему Шура и сотни других людей посвящают себя, отказываясь от возможности счастливо жить в царской стране. Да разве можно счастливо жить, находясь под властью тирана и зверя, из-за которого тысячи мужчин и женщин не вернулись домой?       Лёва рискует не меньше Шуры, но на страну и на партии по-прежнему всё равно. Ничего Лёве не нужно, если Шура будет несчастным. Он, Лёва, любит и готов следовать за Шурой куда угодно, даже в объятия самой госпожи смерти. Ведь именно так поступают любящие люди, даже в те моменты, когда их вторая половинка не говорит ни о чём, кроме свержения власти?       Шура много курит, потому что нервы сдают. Он никогда не признается в том, насколько ему страшно проиграть. Для всех он обязан быть сильным, рассудительным и спокойным. На него должны смотреть и тихо восхищаться, заряжаясь революционным настроением. Именно оно должно стать одним из главных ключей к столь желанной и до безумия сладкой победе. Последняя заключается в поддержке народа. А поддержка Лёвы будет всегда, именно так думает Шура.       Лёве не страшно проиграть, он боится навсегда потерять Шуру, своего самого близкого человека. Именно он поддерживал Лёву в самые трудные моменты и успокаивал после первого убийства, произошедшего на войне с немцами. Шура тогда говорил, что это была необходимость, и Лёва слепо верит ему, продолжая не обращать внимания на резкие перемены в отношениях.       Шура старается быть близким с обычными крестьянами и заставить их поверить в рай, который появится вместо власти царя. Необразованных людей не волнует учёба, их интересует коммунизм только из-за провизии и земли. Приходится Шуре душить в себе принципы и давить на то, чего крестьяне жаждут видеть. Лишь так они соглашаются сотрудничать и не говорят, что царь знает лучше. Ни черта он не знает, в его силах только уничтожать чужие жизни.       Лёва не пытается сблизиться с крестьянами, зато с Шурой – да. Тот много времени проводит с крестьянами, а вот с Лёвой – нет. Тот как-то отошёл на второй план и стал нужен только в те моменты, когда рисует плакаты и сочиняет стихи. Больно. Обидно. Но Лёва убеждает себя в том, что Шура скоро отлипнет от крестьян и снова будет рядом. Это обязательно произойдёт, когда революция завершится.       Шура становится самым счастливым, когда узнаёт, что царя и его семьи больше нет, как и временного правительства. Это значит, что революция прошла успешно, и все усилия были не напрасны. Счастье настолько сильное, что Шура в порыве эмоций хватает Лёву, своего верного товарища, за щёки и целует в обветрившиеся губы. «Мы сделали это!» – кричит Шура, обнимая Лёву до хруста в костях. Последний улыбается несколько робко и неловко. Он просто рад.       Лёва становится самым счастливым человеком на земле не из-за революции, а из-за искреннего поцелуя Шуры. Тот впервые за долгое время так ластится, прижимает к себе и всё целует и целует в щёки и губы. Тогда Лёва даже верит в то, что теперь Шура будет только его, а не революции.       Шура узнаёт, что работа революции только-только начинается в тот момент, когда начинается гражданская война. Несогласных оказывается много, слишком много. Они не понимают ничего и продолжают биться за старый строй. Дураки! Разве прежняя политика уберегла кого-нибудь от войны? Да она разрушила семьи, сделала миллионы детей сиротами, а молодых людей инвалидами.       Лёва узнаёт о гражданской войне и всю ночь тихо ревёт в подушку. Он не готов снова терять Шуру, погрузившегося в дела партии. Хочется бросить всё и уйти, сбежать от партии революции и восстания белых. Однако Лёва никуда не уходит и продолжает числиться в партии, ведь Шура там остаётся.       Шура мечется из города в город, даёт указания и устраивает «зачистку». Он, Шура, нет, теперь товарищ Уман избавляется от всех несогласных, заставляя их замолчать раз и навсегда при помощи пуль и сабель. Это безусловно жестоко, но разве можно как-то иначе справиться с многочисленными протестами и попытками разрушить долгий труд во благо коммунистической власти?       Лёва мечется из города в город вслед за Шурой, нет, теперь уже официально товарищем Уманом. Тот отдаёт приказы, убивает и всё говорит о том, какие белые ужасны. Лёва повинуется, убивает тех, у кого своя правда, а по ночам тихо плачет, мучаясь от угрызений совести. И по-прежнему Лёва не уходит, оставаясь рядом с Шурой. Пусть и теперь Лёва сомневается в ответных чувствах.       Шура, он же товарищ Уман, оседает в одном городе и получает важные обязанности. Теперь товарищ Уман руководит расстрелами. Страшно. Аморально. Но нужно. Товарищ Уман быстро смиряется с новой должностью, ведь иначе он не сможет помочь партии избавиться от белых. Однако всё тот же верный Лёва, он же товарищ Бортник, одергивает товарища Умана и просит его одуматься. Товарищ Уман закатывает глаза и говорит, что это его долг перед родиной.       Лёва оседает в одном городе с Шурой, ведь и у самого Лёвы есть там обязанности. На мгновение Лёве кажется, что теперь всё будет хорошо: семейная жизнь в тесной квартирке, наконец, настала. Однако Шура всё время пропадает на работе и изматывает себя, а на попытки вразумить реагирует агрессивно и чуть ли не ядом плюётся. А уверенность в ответных чувствах становится меньше.       Не Шура, а товарищ Уман теряет рассудок. Каждую ночь под его приказами расстреливают десятки людей, у которых есть семьи. Товарищ Уман оправдывает себя коммунизмом, общей благой целью, но в мозгу продолжает копошиться горькая, жгучая, как солнце в июле, совесть. Она не принимает никаких оправданий и продолжает шептать, что товарищ Уман – убийца.       Лёва видит, как его любимый человек сходит с ума. Однако попытки спасти не приводят ровным счётом ни к чему. Товарищ Уман огрызается, поднимает руку и говорит, что Лёва произносит слова белых. Лёва же почти не видит в товарище Умане черт человека, которого так сильно полюбил. Теперь на месте того мальчишки безжалостное существо, одержимое идеологией.       Товарищ Уман живёт в непонятном состоянии, балансирующим на грани между полным сумасшествием и реальностью. Кошмары мучают во сне, а на работе преследуют эти взгляды, полные отчаяния. Товарищ Уман много убивал, но впервые за долгие годы ему стало стыдно за это.       Лёва отправляется в какую-то деревню, куда его вызвали. Товарищ Уман никак не реагирует на подобное известие и просит только разобраться с белыми. На объятия он никак не реагирует и почти сразу же отстраняет Лёву от себя. Наверное, именно поэтому Лёва не бережёт себя на «операции». Он лезет на рожон, за что получает пули в бок. Именно тогда Лёва просит прощения за то, что не смог уберечь Шуру от безумия и в бреду продолжает звать того. Лёва просто хочет увидеть человека, ради которого отдал жизнь и принял идеологию.       Товарищ Уман приходит в себя резко, неожиданно и болезненно. Просто в один день ему приносят письмо, в котором сообщают о трагической смерти товарища Бортника, который до последнего вздоха умолял простить его и отчаянно шептал «Шура». Читая это, товарищ Уман с ужасом смотрит в зеркало и не видит в себе ничего человеческого. Отражение демонстрирует существо с потухшим взглядом, бледной, чертовски бледной кожей и тонкими губами.       Товарищ Уман вновь и вновь перечитывает письмо. Он понимает одну простую правду – именно из-за него погиб товарищ Бортник. Нет, никакой не товарищ, а просто Лёва. Этот мальчишка клялся в верности не партии, а товарищу Уману, который просто отправил человека на верную смерть.       Партия этого требовала, а вот человечность нет. Она бунтует и кричит, что товарищ Уман теперь навсегда один.

***