Феромоны

Артур и Форд остановились на ночлег на поросшей рогозом и ивами косе, кокетливым завитком выступающей в воды небольшого тихого озера. А может, это Артуру хотелось верить, что перед ним рогоз и ивы. Булькали и стонали гагары, лениво поскрипывали чайки — или, опять же, Артуру так казалось, потому что в глубине души он скучал по Земле. Дент уселся на прохладный песок. Сквозь него пробивались пучки короткой, будто вытоптанной травы с колосками. Он сорвал один, покрутил в пальцах, осторожно надкусил ярко-салатовый стебель и неожиданно для самого себя прослезился. Все на этой доисторической планете казалось знакомым и незнакомым одновременно, даже нарядное небо, хвастающее двумя дорожками сияющих бриллиантов звезд, словно Мисс Мира лентой. — Напоминает Млечный Путь, — задумчиво протянул Артур, — Наверное, на каждой планете есть такой. Форд не ответил. Он уже спал, свернувшись в калачик на полотенце. Дент расстелил свое, позаимствованное из корабля голгафринчамцев полотенце рядом с ним. Свежий ветерок, особенно неприятный после двенадцати часов непрерывно моросящего дождичка, стал проникать в его кости, поэтому землянин покрепче запахнулся в махровый халат, стараясь поудобнее устроить голову на травяной кочке. Уныло поглядел на кое-как тлеющий полусырой хворост и попытался натянуть на себя краешки полотенца. А затем чихнул. — Будь здоров, — посоветовал Префект за спиной. — В таких условиях это довольно сложно, — пробубнил Артур, тоскливо перебирая в уме блага цивилизации, которых была лишена эта девственная планета. Одеяла, термобелье, обогреватели, капли от насморка… Он снова громогласно чихнул, спугнув стайку пташек, дерущихся за остатки их ужина, приготовленного из представителя местной фауны, подозрительно смахивавшего на обычного земного кролика. Успевший прикорнуть Форд завозился, и Артур почувствовал, как тот прижимается к нему сзади, крепко обхватывая обеими руками. Нормальная температура тела Префекта была градуса на полтора выше, чем у людей, так что Дент быстро согрелся, облегченно выдыхая. — Спасибо, — прошептал он, отчего-то не отстраняясь, ведь это было так естественно для двух друзей заботиться друг о друге, верно? Ведь верно же? Форд невнятно хрюкнул Денту в волосы, прибавившие сантиметра два и служившие единственной временнóй константой в этом спятившем мире. Артур отмахнулся от зачатков всяких неловких мыслей, буквально истаивая в уютных, словно горячая ванна объятиях. Он уже устал чему-либо удивляться, а потому быстро заснул. *** Глядя на то, как Форд купается и стирает свою потрепанную одежду в этом Богом забытом озере, Артур пытался вспомнить, а болел ли Форд когда-нибудь. Он вообще не слишком много обращал внимания на людей, если уж на то пошло. Дент работал на местном радио и мог говорить часами с сотнями невидимых слушателей, перечисляя последние новости да пугая их предстоящими ливнями, но они никогда ничего не отвечали ему и даже не узнавали на улице. На корпоративах девушки кидались от него врассыпную, словно от атомной войны, а ведь Дент всего лишь вставал из-за столика в момент, когда начинался медленный танец. С мужчинами Артуру было в некотором смысле проще, так что у него всегда была компания, чтобы сходить в бар, бильярд, кафе и завистливо глазеть на того же Форда, что, игриво повиливая задом, утекает с сугубо мужской посиделки с какой-нибудь сногсшибательной профурсеткой. Ах, Форд, мать его, Префект. Возле него постоянно вились женщины, каждый день разные, и Артур все гадал, в чем его секрет. Быть может, в тех самых феромонах и умении заболтать даже разъяренного Веганского носорога, уже роющего землю и пускающего пар из ноздрей? А может, в странной одежде и прямо-таки детских наивности и неутолимом любопытстве, парадоксально уживающихся с тоской и скукой повидавшего все это и даже больше древнего существа? Или в глазах этого потрясающего аквамаринового оттенка, что Дент видел только в музее археологии, который посещал еще в школе, или в медно-рыжих завитках волос, в которые так и хотелось впиться пальцами… О Господи Иисусе, только не снова. Дент сглотнул, осознавая, что его друг, которого уже можно без преувеличения назвать лучшим, за неимением всех остальных, друг, с которым они знакомы вот уже пять или шесть лет, вдруг перестает быть просто другом, выныривая из металлически-серебристой, затянутой легкой утренней дымкой, словно парящая чашка чая, воды. Да нет, на самом деле гораздо раньше. Артур зажмурился, чихая и едва не опрокидывая горячее варево с цветками, пахнущими как ромашка, над которым дышал, закутавшись в два полотенца. Шмыгнул, стараясь игнорировать изнурительно настойчивое давление под грудной клеткой, никак не связанное ни с простудой, ни с легким голодом, оставшимся после скудного завтрака из найденных под камнем яиц. — Нет-нет, тебе в таком виде продолжать путь никак нельзя, — покачал головой Форд, бодрый и подтянутый после месяца (месяцев?) путешествий. Видя, что Артура знобит, в одном белье подсел сзади, обнимая, накрывая своим телом, точно плащом. Несмотря на продолжительные водные процедуры, его кожа дышала теплом. — Лучше? — Лучше, — слабо отозвался Дент, размышляя о такой прозаической и теперь уже привычной вещи, как утренний стояк. *** — А эти твои феромоны, — протянул Артур, шмыгая носом, — Они способны… ну не знаю там… влюбить в себя? Вечер был ясным и безветренным, стрекотала саранча или нечто похожее на нее, от костра шел восхитительный аромат жареного мяса. — Почему ты спрашиваешь? — удивленно поднял брови Форд, помахивая над углями куском коры. — Ну, ловко ты с этим оленем… внушил ему мирные намерения, а потом — хрясь! — Артур вмазал кулаком по ладони, — Хочу так же с женщинами, понимаешь? Префект странно посмотрел на него. Повел носом и сузил глаза. — Женщины во многом похожи на дичь. Если от тебя пахнет страхом — они это чувствуют. — А как я должен пахнуть? — растерянно спросил Артур, чувствуя, что разговор перетекает в непредсказуемое русло. — Ну… — Форд подсел ближе, вглядываясь другу в глаза этим своим фирменным немигающим взглядом, — Уверенностью, сексуальностью. Вот представь, что я женщина. — Угу, — промычал Дент, с сомнением рассматривая рыжую бороду Префекта. — А теперь — завлекай и соблазняй меня всеми фибрами души, которые у тебя есть. Будь хищником, будь охотником… — Фибрами? — Артур соображал медленно. — Да. Дент закрыл глаза, напрягая свои эти, как их там, фибры. «Интересно, ощущает ли Форд мое… мое волнение?» — отстраненно подумал он в каком-то перевозбужденном от жара состоянии, яростно придушивая панику в зародыше. «Я притягательный. Я сексуальный. Я уверен в себе, как никогда,» — словно заклинание повторял он про себя, — «Ты хочешь меня, ты любишь меня, умираешь от желания дотронуться до меня…» Артур ощутил дыхание Форда на своем лице — мужчина жадно втягивал носом воздух, и это вызвало весьма неожиданные ощущения пониже пупка, будто в животе Дента шевельнулось нечто постороннее и очень-очень горячее. — Получается что-то? — хрипло проговорил он, не открывая глаз. — Прости, старина, но от тебя все так же несет паникой. Давай я тебе покажу, как надо. Под веками Артура словно произошел ядерный взрыв, дыхание перехватило. То самое нечто, что свернулось у него в чреве, будто бы выпустило тысячи жал, вонзающихся иголочками во внутренности, жарким потоком его яд растекся по венам. Дент подался вперед, впитывая запах кожи Форда, словно тот был сладким нектаром, отравляющим его мозг с каждым вдохом все сильнее и сильнее. «Может, в этом все дело? Может быть, поэтому меня так влечет к нему?» — мигнула тревожной лампочкой мысль и погасла, стоило ему прижаться носом к заманчиво бьющейся жилке на шее Форда и сделать вдох такой силы, что зазвенело в ушах. В его запахе, казалось бы, нет ничего сверхъестественного — озерная вода и засаленная ткань, но у Артура все внутри встало вверх тормашками, и он обнаружил, что покрывает красивую молочно-белую кожу Префекта ненасытными поцелуями. Форд его не останавливал. «Не может быть, что ему нравится,» — распереживался Дент; наваждение слетело с него, будто шоры с глаз, и он выпустил изо рта мочку чужого уха. — Извини, — заплетающимся языком, будто пьяный, произнес Дент, — Ты действительно… эээ… преуспел в этом. Форд пристально поглядел на Артура. — В чем? — В-в управлении ф-феромонами, — стал заикаться Дент, мучительно заливаясь краской. Префект покачал головой: — Я еще ничего не успел сделать. Артур задрожал, как осиновый лист — крепко сжатые губы Форда находились в считанных сантиметрах от его собственных. Смерчем завихрились мысли в голове, скрутились в тонкий натянутый жгут и лопнули; друзья сидели близко-близко, соприкасаясь коленями. — Форд, я… мне кажется… — сбивчиво начал Артур. Префект молча и пронзительно смотрел на него. Дент скрипнул зубами, капитулирующе роняя взгляд на землю: — Мясо горит. Форд подскочил и бросился к самодельным козлам, переворачивая оленину и жутко матерясь. Дент чувствовал себя самым несчастным существом на свете, даже несчастнее, чем Марвин.