Морские львы

Паук узнал первым. И, возможно, будь младший Салли смелее, всего этого можно было бы избежать. Майлз сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, и в очередной раз обновлял страницу в Instagram. В комнате едва слышно играла музыка из колонок, которым было столько лет, что вспоминать об этом даже немного стыдно. Но они были самыми любимыми, подаренными когда-то давно ему мамой, а потому бесценными. Это был её последний подарок. Первым была жизнь. Экран телефона постоянно мигал, мелькали знакомые аватарки, уведомления исчезали и появлялись снова, и с каждым таким движением в груди росло странное напряжение, будто сердце одновременно хотело вырваться наружу и спрятаться обратно. Майлз понимал, что шансы на успех у его идеи почти нулевые, что всё это бессмысленно и, возможно, даже странно и не совсем нормально, но не попытаться он не мог. Он хотел увидеть её. Хотя бы одним глазком убедиться, что с его подругой детства, девушкой, которую он так бездарно потерял в самом начале пути, всё в порядке. Их дружба началась ещё в детстве. Родители дружили семьями и часто виделись, так что можно было смело сказать, что они росли вместе. Кири, Нетейам, Ло’ак и Паук. Неразлучная четвёрка, у которой всегда находился повод получить нагоняй от взрослых и которая делила между собой все самые счастливые моменты детства. В дружбе с Ло’аком и в теплом приятельстве с Нетейамом всё было очень просто, а вот отношения с Кири с каждым годом становились всё сложнее. Когда-то они были неразлей вода, закадычной парочкой, которая всегда держалась вместе, а после стали повзрослевшими парнем и девушкой, и это неизбежно поменяло их привычные границы. В подростковом возрасте их дружба из легкой и необременительной превратилась в осторожную, почти нерешительную, но между ними всегда чувствовалась невидимая нить притяжения. Они нравились друг другу, и это было видно всем, но никто не решался первым пересечь ту тонкую грань, за которой дружба превращалась во что-то большее. Майлз боялся ошибиться и разрушить всё, что между ними было, а Кири не была уверена в себе и своей внешности, поэтому боялась взять ответственность за это не самое простое решение на себя. Эта недосказанность растянулась на годы, оставив после себя ощущение тихой боли, ожидания и чувства, будто самое важное и желанное постоянно откладывается на потом. Почему-то именно сейчас в голове всплыл один день из прошлого. Паук вспомнил, как они с Ло’аком бегали по старому стадиону родной школы, бросая друг другу баскетбольный мяч, а Кири наблюдала за ними с края поля и рассказывала очередную историю. Это было до безумия простое, но такое счастливое воспоминание. Майлз вздохнул. Он мог поклясться, что до сих пор помнил запах свежескошенной травы, скрип резиновых кроссовок по асфальту, смех Кири, разносившийся эхом по стадиону, и солнечные лучи, падавшие на её лицо, когда она улыбалась. Тогда всё казалось простым и правильным: баскетбольный мяч, который он делил с лучшим другом, а также трепетная симпатия, игра взглядов и жестов с той, что была так дорога его сердцу. Теперь эти воспоминания резали особенно больно, будто прошлое насмехалось над ним и напоминало о том, как легко он всё потерял. С Айлуной, девушкой, что училась с ним в одной группе, всё было иначе. Проще, быстрее, решительнее. Но она и не оставила в душе Паука ничего, кроме сожаления. Она сделала шаг первой, уверенно и без колебаний, и Майлз позволил этому случиться, потому что устал ждать подходящего момента с Кири и бояться разрушить их дружбу. Это была одна ночь на первом курсе, случайная и пустая, неловкая и, если признаться честно, абсолютно ненужная. Но эта ночь была достаточно разрушительной, чтобы оставить шрамы не только в сердце Кири, но и в его собственном. Кири узнала об этом спустя месяц от общих знакомых и… не простила. Она заблокировала Паука везде, где только можно. Оборвала все связи, а потом и вовсе уехала на другой конец страны вместе с Грейс. Майлз до последнего надеялся, что у него ещё будет время всё исправить, но Кири на этот раз не побоялась взять всю ответственность на себя, оставив Паука наедине с пустотой, которую не могли заполнить ни разговоры, ни чужие прикосновения. А они были. И за это Паук себя ненавидел еще сильнее. Телефон коротко пискнул, оповещая своего владельца о том, что поданная заявка была принята. Майлз замер, глядя на экран, словно боясь прикоснуться к нему и осознать, что это все плод его воображения. Липовый аккаунт, над которым он так долго сидел, на удивление сработал. Пришлось даже использовать фотографии их одноклассницы и выкладывать их в течение какого-то времени, чтобы профиль выглядел настоящим и не вызывал подозрений у до безобразия умной и проницательной Кири. Он мгновенно открыл профиль девушки и стал всматриваться в каждый пост, в каждую историю, появившуюся за время их разлуки. Он ловил обрывки её жизни, участником которых он, увы, уже не был, и с каждым новым кадром всё яснее понимал, что её жизнь счастливо продолжается и без него. Спустя несколько минут возле аватарки Кири появился разноцветный круг. Новая история. Как удачно. Не раздумывая, Паук открыл её. Это были фотографии с баскетбольного матча. Кири вместе с Нетеймом и еще одной девушкой, лицо которой казалось Пауку не особо знакомым. На фоне мелькала эмблема «морских львов», и, стоило Майлзу ее увидеть, как он мгновенно нахмурился, не до конца понимая, как это возможно. Воспоминание о прошлогоднем поражении больно било по самолюбию и не отпускало до сих пор. Дальше пошли фрагменты игры, свисток тренера, крики болельщиков, а после Ло’ак в форме «Морских львов», что был снят крупным планом. Сердце Паука сжалось и на мгновение словно перестало стучать. Пару месяцев назад Ло’ак буквально исчез со всех радаров, вышел из всех чатов, перестал отвечать на сообщения бывших сокомандников, в том числе и Паука. «Синие пантеры» решили, что младшему Салли просто тяжело переживать свалившиеся на его голову изменения, что он не был готов к переезду и что ему нужно время прийти в себя. А теперь правда смотрела на Майлза с экрана и заставляла его сжимать свой телефон сильнее. На следующей истории Ло’ак и Ротксо стояли, закинув руки друг другу на плечи, оба уставшие, мокрые от напряженной игры, но до безумия счастливые. Подпись была простой: «ну что за красавчики на фото, вы только посмотрите». И эта фраза задела Паука сильнее, чем он ожидал. Не столько из-за Ротксо, которого Майлз знал лишь мельком, сколько из-за осознания, что теперь Кири думает нечто подобное о ком-то другом. Злость поднималась вверх по его телу. Медленно, но очень тяжело. Он злился на Ло’ака за молчание и предательство. На себя за упущенные моменты и несказанные слова, что комом стояли в горле до сих пор. Следующая история была забавной, сделанной на скорую руку и явно в тайне от тех, кто на ней изображен. На переднем фото стояла та незнакомая девушка с первой фотографии, что широко улыбалась и словно «держала» на ладошке стоявшего на заднем плане Нетейама, что целовался с каким-то парнем из команды, лица которого было не разглядеть из-за плохого качества. Майлз машинально сделал ещё один скриншот. Он переслал почти все истории в общий чат команды, не особо задумываясь о последствиях, руководствуясь эмоциями, а фотографию с Нетейамом отправил в отдельный диалог с короткой припиской: «специально для тебя». Через несколько минут, сразу после того, как первая волна гнева миновала, Паук набрал отца, который был по совместительству еще и тренером «синих пантер». Голос Майлза звучал резко и уверенно. В голове всё ещё было беспокойно, решениями управляли эмоции, а не разум. Паук резко вспомнил предложение комитета пару дней назад о дружеском матче с «морскими львами», от которого команда собиралась отказаться. Но теперь Майлз хотел, чтобы Ло’ак пожалел о своем предательстве. Хотел показать, что прошлое никуда не исчезло и она всегда будет его преследовать. А Кири… возможно, это был шанс увидеть её снова. — Да, пап, — сказал он, чуть усмехнувшись. — Я уверен. Я хочу этот матч. Мы сыграем с «морскими львами». И победим, чего бы это нам ни стоило.

На следующий день…

Тренировка «синих пантер» шла своим чередом. Резкий звук кроссовок о паркет, глухие удары мяча, короткие выкрики Майлза Куоритча, отрывистые и привычно холодные. В зале стоял запах пота и напряжения, того самого, что неизменно появляется, когда сезон в разгаре, а прошлогоднее поражение всё ещё сидит где-то под кожей, не давая расслабиться до конца. Паук стоял у боковой линии, опершись плечом о стену, и наблюдал за командой. Точнее, за одним конкретным игроком. Их тяжелый форвард по имени Цайрук двигался по площадке с непривычной жёсткостью. Его броски были резче, столкновения злее, шаги тяжелее обычного. Высокий, массивный, с тёмными, почти чёрными волосами, он вселял на поле страх, такой необходимый на его позиции в команде и такой пугающий в реальной жизни. И еще этот его полный ненависти взгляд… Паук слишком хорошо его знал. Однажды он уже видел, к чему он приводит, и тот день до сих пор возвращался к нему в кошмарах. Когда Куоритч дал команде короткий перерыв, Паук оттолкнулся от стены и подошёл ближе. — Эй, — окликнул он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Ты кого-то убить пытаешься? Что-то ты агрессивнее сегодня на поле, чем обычно. Цайрук вытер лицо полотенцем и посмотрел на него тяжёлым, недобрым взглядом. — Благодаря кому, как думаешь? — Не думал, что это тебя так сильно разозлит. Ты говорил, что между вами уже все, — усмехнулся Паук. — К тому же, ты сам просил рассказать, если я что-то узнаю о нём. Цайрук помолчал, сжимая бутылку с водой так сильно, что побелели костяшки. — Ты знаешь подробности? — спросил он наконец. — Кто это был с ним на фотографии? Паук сделал паузу. Намеренно. Ему было важно понять, что именно творится в голове у этого человека. — Высокий, — начал он медленно. — Широкие плечи. Тёмные волосы. Такой тип, который выглядит так, будто может переломать тебя пополам, если захочет. Он заметил, как у Цайрука напряглась челюсть. — Мне он напомнил их тяжёлого форварда, Паякана. Ну или же капитана ''львов», но он точно по девочкам, — добавил Паук почти лениво, все еще продолжая наблюдать за эмоциями на лице парня напротив. — Так что я бы ставил на Паякана. По комплекции один в один. Думаю, ты его помнишь. Цайрук выругался сквозь зубы и отвернулся. В прошлой игре Паякан заставил его изрядно попотеть. — Оба они предатели, — бросил он глухо после пары секунд раздумий. — И Ло’ак, и Нетейам. Разочарование, и ничего больше. — Наверное… — ответил Паук уже без прежней уверенности, тревога внутри отозвалась глухим эхом. — Ло’аку его трусость я точно так быстро не прощу. Он подошёл ближе и понизил голос. — В части Нетейама… Я вчера сглупил, когда на эмоциях отправил тебе этот скриншот. Надеюсь, ты сделал выводы в прошлый раз и не станешь снова поступать так безрассудно. Цайрук холодно усмехнулся. — Тебе не стоит об этом переживать. Ты сделал все правильно. В его голосе было столько спокойствия, что Паук непроизвольно сглотнул. Это не сулило ничего хорошего. — Быстро все на поле! — прокричал Куоритч. Цайрук мгновенно натянул рабочую улыбку и вернулся в игру, будто они секунду назад говорили о погоде. Пауку ничего не оставалось, кроме как молча последовать за остальными, ощущая, как внутри нарастает тревога. Подготовка к встрече с «морскими львами» официально началась. И почему-то это больше не ощущалось как хорошая идея.