Вызволение

      С момента объявления скорой казни прошло полчаса, и за это время по всем Кипящим Островам были развешаны плакаты с изображением лица Филиппа Виттебейна и красноречивой подписью «скверна» под ним. Многочисленные патрули скаутов дежурили на дорогах вокруг замка и грубо зазывали ведьм и демонов на грядущее мероприятие. В воздухе царила атмосфера напряжённости, и Хантер это прекрасно чувствовал, двигаясь по улице в сером плаще с капюшоном и прислушиваясь к разговорам местных жителей.       — Совсем у них совести нет! Филипп же этот ничего плохого не сделал, — причитала пожилая ведьма, остановившись напротив плаката и сокрушённо качая головой. — Но зато какие молодильные зелья продавал…       — Да уж. С обратным эффектом, — фыркнула другая ведьма, настроенная уже менее снисходительно, — всё он по заслугам получил. И вообще, на то воля Хути.       — О, ты права. Говорят, Великий Хути долго терпел его выходки, но после того, как на Острова попали незнакомцы… У-у-у, — последняя ведьма, самая низкорослая из трёх, закрыла рукой рот и забегала глазами по сторонам.       — Ты молчи, дурында! — повысила голос первая ведьма. — Это государственная тайна.       — Вот-вот! — поддакнула вторая.       Хантер остановился рядом с ведьмами и уставился на плакат, ожидая, пока мимо не пройдёт очередной патруль. Три старые ведьмы ещё долго обсуждали Филиппа и то, какие «полезные» зелья с артефактами каждая из них успела купить в его лавке за последние годы, пока, наконец, первая ведьма не обратилась к проходящим мимо стражникам и любезно не спросила:       — Голубчики, а на казнь вход по приглашениям?       — Вход свободный для всех жителей Кипящих Островов. Присутствие обязательно, — холодно ответил страж из-под маски, указывая рукой на ворота, ведущие к площади Окаменения.       — Девочки, я же вам говорила, нас пустят. Идёмте-идёмте скорее, — заговорчески сказала низкорослая ведьма и тихо посмеялась, хотя со стороны её смех был больше похож на скрежет старых механизмов. Когда троица ушла, Хантер облегчённо выдохнул и обратил внимание на копошение под плащом. Хлебушек осторожно высунул голову наружу и защебетал при виде плаката.       — Да, сомнительное искусство, — протянул Хантер, слегка улыбнувшись. — Главное, не волнуйся, мы его вытащим. Палисман воспринял это как сигнал к действию и, взмахнув крыльями, вылетел из-под плаща, зависнув перед Хантером и трансформируясь в посох. Поймав его руками, парень задумчиво посмотрел в спину ушедших ведьм, а затем снова на плакат, откуда на него смотрело лицо с горящими голубыми глазами. Оно слишком сильно напоминало лицо того Белоса, таило в себе такую же скрытую злобу и угрозу, будто специально провоцировало обитателей Островов на негативную реакцию и поддержку казни.       — Эй, ты! — внезапно раздалось сзади. Хантер вздрогнул и обернулся, сталкиваясь лицом к лицу с очередным скаутом. — Ты плакат сорвать хотел? И… — скаут отпрянул на шаг и уставился на посох, — откуда у тебя оружие человека?!       — Прости.       — Прости? — растерялся скаут.       — Прости! — выпалил Хантер, как раз замахиваясь посохом и одним ударом вырубая скаута. Не прошло и пары секунд, как из-за пазухи был вытащен глиф невидимости, спрятавший обоих от ненужного взора. Бегло осмотревшись и остановив взгляд на узкой подворотне между домами, Хантер взвалил скаута себе на плечи и утащил того с улицы. Мимо подворотни прошло ещё несколько жителей, направляясь к площади, а минутой спустя появился ещё один стражник.       — Эй, куда тебя носило, Хути ради? — возмутился он, смотря за выходящим из подворотни напарником, поправляющим маску на лице.       — Я, э-э-э… проверял, всё ли в порядке.       — В этой подворотне? — хмуро уточнил страж.       — Ну… да, — Хантер глупо улыбнулся, благо под маской не было опасности выдать себя лицом. — Сейчас такое время, нужно быть глаз да глаз. Повсюду снуют недовольные Императрицей и адепты… дикой магии. Страж долго смотрел в ответ, отчего Хантеру начало становиться неуютно.       — Знаешь, ты звучишь подозрительно. Какая ещё дикая магия, во имя Хути?       — Нет, я имел ввиду не её. Я хотел сказать…       — Ну-ка, сними маску, напарник. Нужно кое-что проверить, — процедил страж, проводя пальцем по воздуху и вырисовывая белое кольцо. Последнее, что он увидел перед темнотой — это фигурку красного кардинала на верхушке магического посоха.       Осмотревшись по сторонам на предмет свидетелей, Хантер приложил к вырубленному скауту глиф невидимости и быстрым шагом направился к площади Окаменения, пряча Хлебушка обратно под плащ и сильнее натягивая капюшон на голову.

***

      Постепенно площадь Окаменения заполнялась населением Кипящих Островов. В центре площади возвышалось Устройство окаменения, уже начинавшее поблёскивать изумрудным цветом, чем сигнализируя о готовности и сподвигая ведьм и демонов шептаться о незавидной судьбе человека. Напротив Устройства располагался глубокий колодец, перекрытый стальной решёткой, откуда пленников обычно поднимали на казнь.       Когда Хантер прошёл через ворота на площадь, последние приготовления к церемонии были завершены и со всех сторон раздались звуки барабанов. Жители Островов синхронно подняли глаза, смотря на высокий каменный выступ за Устройством окаменения, где показался рогатый силуэт. Дойдя до края и осмотрев собравшихся, Кинг откашлялся и объявил:       — Граждане, приветствуйте. Величественную и благородную. Спасительницу и защитницу от зла. Ту, что вещает устами Великого Хути и несёт благо всем Кипящим Островам. Императрицу «наше всё» Идалин... Кинг преклонил голову и отошёл немного в сторону. Фигура правительницы возникла рядом с Кингом, расправляя подолы плаща, словно крылья. Латунная маска отражала свет солнца, а в чёрных провалах сияли два жёлтых глаза, вселяя в сердце Хантера беспокойство. Идалин расправила руки в стороны, являя свою гигантскую проекцию на обозрение не только всех собравшихся на площади, но и всего остального Боунсборо.       — Дети Кипящих Островов, — провозгласила Совиная Императрица. В одной из её рук появился магический посох, завершающийся фигуркой совы необычного красно-белого цвета, глаза у которой, как и у хозяйки, горели золотистым. — Слишком долго мы терпели присутствие среди нас омерзительной скверны. Существа, которое отравляло Острова и рушило великие планы Хути, оставаясь при этом безнаказанным. Решётка перед Устройством со скрипом отодвинулась, и снизу, гудя подъёмным механизмом, показалась круглая платформа с небольшой клеткой посередине, внутри которой был заперт Филипп Виттебейн. Когда лучи солнца упали ему на лицо, мужчина очнулся, проморгавшись и устремив растерянный взгляд на толпу собравшихся, по которой вновь прошёлся встревоженный шёпот. Повернув голову и увидев изумрудный блеск над собой, Филипп понял, насколько поздно было пытаться предпринять что-то.       — О, Титан, значит, не судьба мне выйти на пенсию, — смиренно пробормотал человек, поднимаясь на дрожащих после недавней трансформации ногах. Ну, раз терять уже нечего, почему бы и не… Филипп набрал воздуха в грудь и с выдохом помахал толпе рукой, чем только взбодрил собравшийся народ.       — Приветствую, жители Островов!       — Филипп, твои молодильные зелья шикарны, и никто меня в этом не переубедит! — прокричала пожилая ведьма, махая человеку рукой в ответ. Скауты, дежурившие по периметру площади, заметно напряглись. Даже Совиная Императрица отвлеклась, смотря на клетку с человеком хищным взглядом.       — …Но сегодня Великий Хути сообщил мне, что эта погибель должна быть ликвидирована самым радикальным образом. Кинг, озвучь перечень нарушений и преступлений, совершённых человеком против Кипящих Островов. Проекция Императрицы исчезла, чтобы на её месте возникла такая же проекция молодого титана, удерживающего в лапе длинный свиток. Нацепив на нос очки и откашлявшись, Кинг принялся зачитывать:       — Филипп Виттебейн, также известный в узких кругах как «еретик Титана», обвиняется в: незаконном изготовлении зелий, продаже поддельных артефактов, незаконной контрабанде вещей из Мира Людей, финансовых махинациях, двух попытках открыть казино…       — Попытках! Вот именно, — громко возразил Филипп, перебивая Кинга. — Вам не доводилось бывать в Лас-Вегасе? Это же буквально целый город-казино… Толпа увлечённо загудела, принявшись обсуждать человеческие города и казино.       — Вээ… — недовольно протянул Кинг. — …Также человек обвиняется в: подстрекательстве к оскорблению Императрицы и её правой руки, организации тюремного мятежа… четыре раза, неверии в Великого Хути…       — Эй, у меня дома бьётся живое сердце Титана. Того самого, на которых покоятся эти острова, — ответил Виттебейн, снова перебив Кинга. — Если я и уверовал в кого-то здесь, то это в Титана, а не в жуткую сову-колбасу под потолком. Кстати, и остальным советую! — человек повернулся к толпе и громко произнёс: — Долой сову-колбасу Хути! Да здравствует сердце Титана!..       — Довольно! — рявкнула Совиная Императрица. Её голос эхом пронёсся над площадью, заставив всех умолкнуть, включая Филиппа. Глаза Идалин на миг стали гореть ещё сильнее. — Ты приговариваешься к окаменению, человек! Перед Днём Единства людская зараза должна быть сперва вытравлена с Кипящих Островов… Императрица ударила посохом об землю, высекая россыпь искр. Устройство окаменения начало сиять ярче, разогреваясь перед активацией.       — Хлебушек, будь готов, — шепнул палисману Хантер, воспользовавшись неразберихой на площади и подобравшись как можно ближе к клетке с Филиппом. Несколько глифов были готовы к применению, а план, пусть и отчаянный, возник у парня в голове ровно минуту назад.       — Калеб, скоро встретимся, — вздохнул Виттебейн, смиренно опуская голову и с чувством выполненного долга улыбаясь. В следующее мгновение Устройство окаменения поглотила ледяная корка, а во все стороны потянулись толстые ледяные шипы. Следом клетку начала окутывать дымовая завеса, источником которой являлись несколько листков с глифами, брошенными посреди площади. Постой, ещё рано встречаться. Филипп с интересом наблюдал за скаутами, которые растерянно переглядывались и не знали, как реагировать, пока дымовая завеса не стала настолько сильной, что видимость опустилась до нулевой. Рядом с клеткой метнулась быстрая фигура, затем сразу исчезла, а следом прогремел взрыв. Клетка дрогнула, но устояла. Впрочем, Хантер и не рассчитывал её сломать.       — Филипп, держитесь крепче за что-нибудь! — прокричал он, активируя ещё несколько глифов и бросая их на землю. Виттебейн скорее схватился руками за прутья клетки, успевая до того, как платформа под ногами не обрушилась внутрь колодца. Комбинация глифов льда и огня добили подъёмный механизм, и клетка устремилась вниз. Филипп весь сжался внутри, на мгновение ощущая себя в невесомости и успевая вспомнить всю свою жизнь, промчавшуюся перед глазами. Ударившись о дно колодца, клетка разлетелась вдребезги и выбросила человека в сторону.       — Это было… сильно, — процедил Виттебейн, уклоняясь от падающих сверху обломков, и впервые благодаря «родное» проклятие за то, что старческое тело не рассыпалось в порошок и не переломалось в сотне мест при ударе.       — Хлебушек, давай! — крикнул Хантер. Кардинал вылетел из-под плаща и превратился в посох, схватившись за который, парень унёсся вглубь колодца. Приземлившись на твёрдую землю, Хантер быстро подбежал к Филиппу, помогая тому встать на ноги и даже забывая перед этим снять маску скаута. Впрочем, Филипп прекрасно узнал его по голосу.       — Ну ты и задал им, Хантер! Провернуть такое, да ещё перед взором старой совы… — сказал Виттебейн, покачав головой и прицокнув. — Вот уж спасибо…       — После спасибо скажете! Сперва выберемся. Филипп усмехнулся, переводя внимание на Хлебушка, который вновь ожил и подлетел к человеку, радостно чирикая.       — О, я знал, я как знал, что ты будешь ему помогать, — Виттебейн улыбнулся и потрепал палисмана по голове кончиком пальца. Понизив голос, он добавил: — Скажи, ведь правда похож на него?.. Кардинал утвердительно чирикнул, а Хантер принял невозмутимый вид, будто не расслышал.