Вызволение

      Струя огня пронеслась над поляной, но не задела Золотого Стража, а только сильнее раззадорила её пыл. Крепче сжав посох в руке, девушка ловко провернула им огненное кольцо и направила в Хантера шар чистого пламени, от которого гримволкер, не без помощи Хлебушка, уклонился в самый последний момент, при это чуть не спалив себе волосы. Однако Лузуру не заботили жизни этих подростков, её интересовал лишь портал.       — Остановись! — потребовала Кикимора, но удар совиного посоха отшвырнул демонессу с дороги. Страж направилась к арке, готовясь разрушить её до основания.       — Перестань! Зачем ты это делаешь?! — в отчаянии крикнула Луз, поняв, что в руках больше не осталось готовых к применению глифов.       — Потому что что Великий Хути верит в меня. Императрица Идалин мне всё рассказала и указала, что нужно сделать.       — Она просто манипулирует тобой! — попытался воззвать к разуму Золотого Стража Хантер. — Как мной когда-то манипулировал Император Белос…       — Ох, довольно! — огрызнулась в ответ Лузура, снимая одной рукой латунную маску и грозно зыркая на свою человеческую копию. Увидев своё же собственное лицо, словно отражение в зеркале, Луз застыла в изумлении. — Меня не интересуют истории о других вариантах этого человека. Сейчас речь о Филиппе и его тлетворном влиянии, которое нужно оборвать на корню.       — Ты — я? — растерянно пробормотала доминиканка.       — Верно, девочка. Точнее, Я — это ты! Улучшенная Императрицей версия тебя. Страж обернулась к арке и приготовилась использовать очередное заклинание, но в драку неожиданно вмешался Филипп. Он вырвался из дома и на бегу трансформировал руки в длинные культяпы из костей со свисающим вниз болотным илом. Девушка предчувствовала удар и вовремя заблокировала его посохом, избежав дезориентации и потери контроля. Приняв боевую стойку, Лузура нацепила самодовольную ухмылку на лицо, которую только подчёркивал развевающийся за её спиной белый плащ.       — Пришёл проиграть мне во второй раз, человек?       — Проиграть? На своей территории? Самоуверенности тебе не занимать, — рыкнул Филипп, метнув в Лузуру ледяные шипы из только что взятых со стола глифов. Раскрутив посох в руке, девушка принялась разбивать все ледышки одну за одной. — Эй, Хлеба мне!       — Чего?.. — не поняла Страж.       Хлебушек чирикнул и снова принял форму посоха, а Хантер метнул его в сторону Филиппа. Руки человека вернулись в нормальное состояние, и тот ловко подхватил посох, сразу ударяя им о землю и выпуская в Стража фиолетовую субстанцию мерзости, окутавшую тело последней и приподнявшей её над землёй. Рассерженно фыркнув, Лузура освободила из мерзости вторую руку и перехватила ей посох, выпуская огненный шар прямо в Филиппа. Стиснув зубы и сверкнул ледяным блеском в глазах, горящий в прямом и переносном смысле Виттебейн согнулся к земле и уставился на мерзавку. Проклятие снова зашевелилось под кожей, с треском вырываясь наружу и преображая носителя так быстро, что никто ещё даже не успел отреагировать на факт «сожжения» заживо.       С остервенением и диким рёвом Филипп кинулся на Лузуру, когда та полностью освободилась от мерзости и приземлилась на землю. В глазах девушки промелькнул страх, прежде чем монстр схватил её и швырнул в арку портала.       — Филипп, ну только не опять!.. — обречённо крикнула Кикимора, поднимаясь на ноги и быстро проводя пальцем по воздуху. Из земли вокруг лап проклятого существа вырвались зелёные лианы, хватая того и мешая нанести второй удар, который мог стать для стражницы и портала фатальным. — Нужен палистром. Срочно!       — Где его найти? — опомнившись, спросила Луз, с твёрдым намерением остановить безумие.       — За домом. Там лежат нарубленные запасы, — спешно объяснила Кикимора, изо всех сил стараясь удержать монстра и начиная понемногу сдавать. Луз кивнула и бросилась за палистромом, пока Хантер растерянно смотрел на Филиппа, не зная, что и делать. — А ты, не стой столбом! Давай, помогай!.. Крик демонессы привёл в чувство и гримволкера. Увидев силуэт красного кардинала, летающего рядом с Филиппом и пытающегося успокоить его своим щебетом, Хантер мигом понял, что нужно делать.       — Н-назад… Человеческая скверна, — в ужасе прохрипела Лузура, отползая назад от монстра и выставляя перед собой посох. Даже со множеством переломов она всё ещё была Золотым Стражем, обязанная исполнить волю Императрицы и Великого Хути.       — Хлебушек, ко мне! — крикнул Хантер, призывая палисмана к себе.       — Титан вас всех дери… — прорычала Кикимора, больше не в силах держать лианы. Раздался треск рвущихся растений, зелёные лоскуты полетели в разные стороны, а монстр освободил лапу и тут же схватил ей красного кардинала, смотря на него через призму жажды и слепой ярости. Раздался испуганный писк, отозвавшийся в голове Хантера тупой болью и воспоминаниями, но парень сдержался, не впал в отчаяние, а твёрдо решил, что больше не допустит ничего подобного. Сжав ладони в кулаки, Хантер воззвал к человеку:       — Ты этого не сделаешь! Хлебушек твой друг! Созданный твоим братом, которого ты ни за что бы не предал! Монстр тяжело дышал, смотря на палисман брата двумя голубыми точками, однако не спешил поглощать жизненную эссенцию. Голос Хантера проник достаточно глубоко.       — Ты же не Белос… Ты — Филипп. Ты выше этого! Ярость медленно покинула монстра, и тот разжал лапу, позволяя Хлебушку улететь и скорее спрятаться за спину Хантера. Удивлённая такому повороту, Кикимора не сразу распознала, что Золотой Страж почти призвала разрушительную молнию, целясь Филиппу в голову. Из земли вокруг девушки тотчас вырвались новые лианы и скрутили её по рукам и ногам, отбрасывая посох в сторону и тоже окутывая слоем из растений, не давая завершить заклинание. Только чудом портальная арка не была повреждена в ходе короткого противостояния, отделавшись разве что парой новых трещин.       Виттебейн застыл в оцепенении, опустив лапу на землю и беззлобно смотря на Хантера.       — Как это ты так? — спросила у парня Кикимора.       — Друг научил, — выдыхая, ответил Хантер. — Он назвал этот приём каким-то странным словом — нарутотерапией. Но главное, что работает.       — Хантер, лови! — крикнула Луз, появляясь из-за Дома Титана и кидая другу две толстые ветки палистрома. Подхватив и разломав их напополам, парень бросил ветки перед Филиппом. Зеленоватая аура потянулась наверх, сливаясь с пустыми глазницами монстра и наполняя их ярким жёлтым светом. Субстанция проклятия начала уходить, собираясь обратно в фигуру человека.       — Благодарю вас… — раздалось из зеленоватой массы.       Окончательно вернув себе человеческий облик, Филипп тяжело отдышался и с трудом поднялся на ноги. Луз, Хантер и Кикимора дружно смахнули пот со лба.       — Хлеб, я… — мужчина запнулся, подбирая слова. Не каждый день в порыве слепого гнева и животной натуры проклятия чуть не убиваешь друга и последнее живое напоминание о брате. — Я не имею морального права просить у тебя прощение…       — На его месте я бы и не простила, — хмыкнула мелкая демонесса но, поймав на себе строгий взгляд Хантера, тут же развела руками и возмутилась: — Что? Я всегда говорю как есть. У Луз от чувства дежавю тем временем задёргался левый глаз.       Красный кардинал осторожно выглянул из-за спины Хантера и, убедившись, что опасность миновала, осторожно подлетел к Филиппу.       — А ты попробуй, — посоветовал человеку гримволкер.       Виттебейн протянул ладонь, позволяя Хлебушку сесть на неё. По деловому наклонив голову вбок, палисман уставился в ещё блестящие глаза человека.       — П-прости меня… — заикнулся Филипп. На его глазах выступили слёзы, и Луз окончательно потеряла связь с реальностью, словив немыслимый доселе разрыв шаблона. Плачущий Белос добил её окончательно, заставляя пересмотреть все свои взгляды на мир.       Хлебушек не держал зла на хозяина. Приветливо защебетав, он потёрся о большой палец руки Филиппа, на что тот радостно кивнул и аккуратно пересадил палисмана себе на плечо.       — Думаю, это значит прощён, — отметил Хантер вслух.       — На первый раз, — добавил Виттебейн. — Теперь он будет следить за мной, чтобы такого больше не повторилось.       — А для того, чтобы такое не повторилось, стоит избавиться от источника раздражений, — заметила Кикимора, недвухсмысленно кивая на окутанную лозами стражницу. Девушка потеряла всякое желание сопротивляться и просто лежала около портала, тяжело дыша и ожидая своей участи. — Ну и что нам с тобой теперь делать?       — Убейте, — выплюнула девушка, когда четвёрка подошла к арке. — Не заставляйте Императрицу марать об меня руки. Хантер невольно поёжился от этих слов и мотнул головой.       — Не глупи, мы тебя пальцем не тронем.       — Да? Вы уже тронули, — с намёком на сарказм протянула Лузура, пока Кикимора убирала лианы вокруг неё. Оригинальная Луз подняла с земли посох, отмечая про себя, что тот был похож на механическую версию посоха Иды, и ударила им о землю, заставляя совиный наконечник блеснуть золотистым огоньком.       — Вот что, ты сейчас же покинешь мой дом и больше сюда не сунешься. Никогда. А если сунешься, да ещё и с плохими намерениями, то я за себя не ручаюсь, — сурово объяснил Филипп, смотря стражнице в глаза. Затем он развёл руками и добавил: — Это всё воля Титана, не моя.       — Мерзкий еретик! Виттебейн закатил глаза. Мир был другой, времена были другие, а при этом всё вокруг так рьяно старалось напомнить ему родной семнадцатый век.       Лузура злобно фыркнула и медленно поднялась с земли, протягивая руку к своей копии.       — Посох, дитя.       — На вид нам с тобой одинаково, — нахмурившись, ответила ей Луз, без энтузиазма, но протягивая посох назад.       — Это только так кажется. Схватив оружие, Страж оценивающе посмотрела на своих возможных противников, если она вдруг решит продолжить бой прямо сейчас и попытается закончить миссию. Мелкая демонесса держала наготове магическое кольцо призыва. Человек был с палисманом и к тому же всё ещё мог впасть в проклятое состояние. Двое подростков рьяно оберегали друг друга и не спускали глаз с противницы, при том у гримволкера между пальцев был зажат ещё и листок с огненным глифом. Сама же Лузура была травмирована и не смогла бы выступить сразу против всех.       Вздохнув, девушка с трудом запрыгнула на посох и молча поднялась ввысь, чтобы оттуда сияющей золотой стрелой унестись в направлении замка. Победа была за Домом Титана.