143 тысячи поцелуев

Из распахнутой форточки изредка задувает летний бриз, аромат которого пропитан солью, губы открываются в недовольном нытье и лёгкие расширяются, чтобы вдохнуть морской шлейф, сквозь духоту, что поглотила его комнату. Как только градусы понизятся, и солнце сбавит гнев, он отправится с одноклассниками на пляж, где сможет окунуться в желанную прохладу. Пока его одолевает возбуждение – галочка в судьбе любого подростка. На экране телефона играет дешёвое порно, девушка стонет, будто её режут, а не имеют с ужасной скоростью. Впрочем, разница, наверное, (откуда ему знать) невелика. Поток одинаково отвратительных по своему содержанию роликов является лишь отвлечением от реальной пассии, заполонившей плавящийся от жары разум. Его брат. Это борьба с моралью. Сражение на мечах. Он знает, что такие мысли ненормальны и оправдать навязчивостью не выйдет. Они не приходят в голову, как незваные гости, они формируются от затяжных взглядов тут и там, они растут в своей продолжительности, они разливают лаву в нижней части живота и хватают мёртвой хваткой за яйца. Не помогает и лето, приносящее оголение. Сукуна рос вместе с ним, Юджи видел его всего, только вот теперь сними тот рубашку, сползи шорты чуть ниже, покажи кожи больше, в трусах жмёт, а щёки краснеют. Сукуна также до безумия сексуален. (А Юджи даже не уверен в том, что считает парней привлекательными) Он старше, мышцы набирает быстрее, работая в автомастерской, в экстрим влюбляется глубже. Чёрные узоры обвивают его железные бицепсы, сильные запястья, стекают по спине и завораживающе движутся волнами при малейшем наклоне, ползут по крепкой груди и привлекают внимание к рельефам пресса. Сегодня утром Юджи пришлось помогать с починкой старой машины дедушки под палящим солнцем. Сукуна пах бензином и сожжённым маслом, щёки поверх тату перемазались грязью. Автомобиль отдавал пеклом, ведь металл накалился, и пот тёк повсюду. Тело брата загорело от работы на улице, он пыхтел под кузовом в одних купальных боксёрах, прося Юджи подавать инструменты, не подозревая, что глаза того отслеживали капельки, и горло сохло от вида, когда бёдра разводились в стороны шире. Тогда произошёл момент убеждения. Он бросил инструменты с криками о плохом самочувствии и спрятался в запертой комнате на добрый час, до сих пор мучаясь от своих фантазий. Скомканные салфетки разбросаны на полу, простыни пропитались жидкостями, ноги дрожат от очередного секундного оргазма. Забрызгав себе руку и подбородок с приглушённым всхлипом, он надеется на помощь всех богов, которых успели придумать люди, чтобы это испытание закончилось. Член обмяк, как и рука на боку. Он закрывает веки и тяжело вздымает грудью. С улицы слышно жужжание газонокосилки, и ветерок подкидывает запах свежескошенной травы, возвращая в реальность. Он не чувствует усталости, организм будто опустел и остановил процессы. С раздражённым шлепком по экрану он выключает видео, тянется к бумажной коробке и заметает следы. Рокот с улицы тоже прекращается. Уши попадают в рай от отсутствия надоедливых звуков. Затишье перед бурей. Он смотрит вниз, ожидая, что похоть отступила, принеся покой, но тело будто издевается над ним, перед глазами рисуются образы Сукуны, чьи губы находятся в опасной близости к паху, и опять это мучение – Юджи твердеет. – Тук, тук. Он вздрагивает с неловким писком и с молниеносной скоростью перекатывается на живот. Ага, вспомнил Сатану, вот и дьявол. Сукуна опирается о подоконник открытого окна, ухмыляясь своей фирменной улыбкой – нотки дерзости всегда присутствуют. Скулы Юджи краснеют, осознавая, что трусы валяются где-то под кроватью, и Сукуна точно лицезреет его голую задницу и комнату, в которой всё говорит о том, что он только что совершил. Стало слишком неуютно в тот момент, когда Юджи начал глядеть на брата в новом свете. Сукуна этого (он надеется), не заметил, отношение не поменял, поэтому ничего необычного здесь не видит, лишь кладёт подбородок на чистую руку и посмеивается. – Плохое самочувствие? Это оно?– голос у него низкий, бархатистый. Юджи помнит, как бесился, что у Сукуны он первее начал ломаться. Юджи не отвечает на вопрос, цокает, чешет затылок, – Чего припёрся? – создавая вид, словно минуту назад не мечтал о языке и шершавых пальцах между ног. Сукуна пожимает плечами и зачёсывает влажные волосы, одна прядь выбивается, как выбивается из горла смущённый вздох. Мир Юджи немного накренился в этот момент. – Переживал, вдруг тебе нужна помощь. – носом он мотает в сторону, глаза отслеживают уголки помещения, затем вновь задерживаются на Юджи. Узоры на лице кривятся в явной задорности, солнце заставляет его потные плечи блестеть, а глаза сверкают дьявольски. Несмотря на жару, мурашки бегут по спине, лежать на животе теперь больно, и тишина между ними ещё никогда не казалась такой устрашающей Здесь всё пахнет дрочкой. Чего не ожидал Юджи, так того, что Сукуна запрыгнет в комнату самым изящным прыжком из всех, которые он видел. И, чёрт возьми, теперь здесь пахнет ещё и мускусом. Тень склонилась над Юджи, по позвоночнику крадётся палец, в голове каша, в горле комок, кулаки за простыни удерживают его в реальности, – А тебе она явно нужна. Он слышит насмешку в этой реплике, а затем шлепок! Ягодица краснее лица, чужие руки на талии, и Юджи чувствует, как прогибается кровать, когда Сукуна облизывает раковину уха, очевидно что-то шепча, но разобрать не получается. Может, он уже растаял, став лишь бесполезной лужей.