143 тысячи поцелуев

На пальце формируется новая мозоль — кто бы подумал — но не от сражений. Бумажная волокита в виде отчётов с миссий стала личным способом Мегуми расслабиться и очистить разум от крови, боли и морали. Ручкой он выводит очередной символ, закусывает губу и наслаждается пустошью ума, сидя в классе, где вместе с ароматами весны витает в воздухе покой. Форточка открыта, солнце скатывается вниз к горизонту, из последних сил хватается лучами за края парт и листочки цветов на подоконнике. Мегуми расстёгивает пуговицу на воротнике рубашки, зацепляет следующую и потряхивает ткань, чтобы привлечь лёгкий укол свежести на потную кожу. Потерев шею, он сводит лопатки до приятного хруста и берёт чистый бланк. С усталым, но спокойным вздохом ныряет в описания, числа, локации. Перекат шарика, мазь чернил, отложить в стопку, облизать подушечку пальца, взять листок. Из терапевтического процесса его не вырывает даже знакомый вес на плече. В нос ударяет запах вишни, а щёку щекочат пушистые локоны, Юджи еле слышно напевает в унисон с сойками и щёлкает чем-то, что по звуку напоминает колпачок ручки, в целом — идиллия. Когда их колени сталкиваются, и по телу крадётся тепло, Мегуми чувствует на себе взгляд. Игнорируя возможное баловство, он решает концентрироваться на задаче до самого конца. На удивление Юджи лишь трётся носом о плечо и снова клацает. Стулья скрипят, Мегуми ощущает вечное ёрзанье, которое, честно, отвлекает. Бубнёж и реплика уже наготове, но Юджи всегда славился своей скоростью. — Прости, Фуши, я больше не в силах удержаться. «Что» застревает между зубами, когда Юджи хватает его за щёки и оставляет сильный мокрый поцелуй по центру лба. Мегуми в растерянности, держится за предплечья Юджи и не видит перед собой ничего, кроме красного капюшона, когда губы атакуют его с рвением, применимым в войне, вдавливают сумасшедшие эмоции в кожу так яростно и в то же время нежно, что он теряется. Голова кружится от напора и рук, что направляют его туда-сюда. Поцелуи по всему лбу перекатываются в поцелуи на каждом виску, переходят в причмокивания, смешанные со смехом, на скулах. Юджи помечает его на висках и кончике носа, пока нетронутых мест на лице не останется и не придётся перейти к шее. Мегуми покрывается мурашками, не соображая для слов, тёплые ладони треплют волосы, любимые губы целуют даже воротник белой рубашки. — Юджи, что за…– мысль рвётся, наконец, их зубы стучатся, на языке можно узнать странный вкус газировки из автомата, а перед взором вместо красной ткани розовые ресницы. Мегуми скользит пальцами по запястьям Юджи, облизывает его нижнюю губу и понимает, в чём странность. Мегуми отстраняется. Раздаётся недовольный писк. Измазанный рот. Помада. Щёки нагреваются. Вдруг по разуму стучит осознание, которое подтверждается ярким смехом и глупой фразой, — С днём поцелуев!