143 тысячи поцелуев

Пальцы возились с махровым поясом халата. Юджи чувствовал на себе пристальный взгляд. Знакомое ощущение того, как чужие глаза обжигают каждую часть его тела, пока он может лишь стоять и глотать кислород застревающими в горле пучками. Он развязал узел. Халат соскользнул с плеч и обнажил спину. Кожу там покалывало, словно её и не было вовсе. Точно, содрали. Это привычно для него: раздеваться на тренировках, терять форму на миссиях и быть в центре внимания, просыпаясь в морге полностью обнажённым. Но в тот миг беспокойный стук сердца сотрясал всё его нутро, и смущение убивало в нём любой намёк на уверенность. Дыхание не приходило в норму, халат, казалось, сшили металлическими нитями, его тянуло вниз, и Юджи сдался. Сбросив всё на свободный лежак, он развернулся к бассейну, не поднимая собственных глаз. Слышались плески воды. В пустом помещении, окутанном оглушительным безмолвием, плески звучали громче стука в ушах Юджи, отскакивали от стен и напоминали о том, что кроме Мегуми рядом не было никого. Не спасала и темнота, частично разбавляемая мерцанием подсветки, исходящей со дна бассейна. Кричащая атмосфера интимности. Только от мысли об этом слове щёки Юджи покраснели. Он шагнул по мокрой плитке к краю бассейна, представляя себя на углу обрыва. — Только не прыгай, — Мегуми обвил пальцами его лодыжки, серьёзно удерживая и предупреждая. Слова его были подобны нежному журчанию вокруг, с первой встречи струились, чтобы обволочь Юджи спокойствием, — здесь неглубоко. Ударишься. — пальцы с лодыжек перелезли к икрам, деликатно и очень приятно смяли мышцы, а после отпустили. По позвоночнику пробежали искры. Юджи скромно улыбнулся, кивнул и присел на бортик, плавно запустив ноги по колено в воду, затем позволил внезапному удару холода остудить раскалённую кожу и дымящиеся от сбитых вздохов лёгкие. Он смотрел на блеск крохотных волн, которые создавали их руки, поднял голову к потолку и увидел на нём отражения витиеватых белых узоров, соединяющихся друг с другом и непрерывно движущихся в забавном танце, что завладел его вниманием. Но вдруг в грудь хлестнула новая волна. Ему пришлось опустить глаза. Мегуми был близко. Его изумрудные радужки и влажные ресницы ещё ближе. Топили, стреляли, насильно выжигали свой образ в разуме Юджи. Намокшие волосы его были зачёсаны назад, и только одна волнистая прядь выбивалась, спадая на лоб. Когда он сглотнул и облизнул губу, капли проснулись и стекли от ямочек за ушами к ключицам, нарисовав блестящие дорожки. Подсветка сменялась с синей на фиолетовую, с зелёной на красную, и всегда обводила черты его лица, словно знающий своё дело художник. Они оказались непозволительно близко. Пялились на губы друг друга, как дураки. Мегуми наклонился, собирался что-то прошептать, но Юджи выбрал побег, — нырнул! — и помчался, гребя ногами и руками, целуясь с потоками воды, что ударяли по лицу, пока он плыл наощупь. За ним пустились вдогонку. Азарт разгорелся внутри, Мегуми не мог поймать его, брызги и плески во все стороны стали нешуточные. Юджи наглотался воды от смеха, его хватали за ноги, но никак не удавалось удержать. Он уже праздновал победу, на секунду остановился передохнуть, оглядел весь бассейн — никого. Его талию сжали раньше, чем он осознал засаду. Юджи намеревался просто снова нырнуть, но сильные руки прижали его к плитке: одна поглаживала изгиб талии, другая легла на шею. Очередная игра в гляделки разразилась между ними, как и тяжёлая, забитая недосказанностями тишина. Мегуми навис над ним тенью, дышал прерывистыми выдохами Юджи и обменивался своими. Чёрные, расширенные от темноты зрачки скакали по его лицу, и, наконец, задержались на губах. — Поцелуй уже. — с жалобой в голосе и нахмуренными бровями попросил Мегуми, а Юджи подумал, что растворяется, вплёл пальцы в чужие локоны на затылке, лишь бы за что зацепиться, и, никогда не умев устоять перед этим взглядом с поволокой, поцеловал. Ему ответили с напором вдвое отчаяннее. Они целовались медленно, смакуя ощущение друг друга. Время замедлялось, просачивалось в прорези сливов и где-то терялось. Их руки изучали мокрые, покрытые мурашками, тела друг друга, скользили, вызывая дрожь. Юджи издал кроткий стон, когда Мегуми сплёл их языки, и продолжал чувствовать, что за закрытыми веками за ним наблюдают. Колено Мегуми упёрлось в плиточную стену, прямо между бёдер Юджи, плавно поднялось и уткнулось в пах, в липкие плавки. Слишком громкое шипение вырвалось наружу, пока губы оставляли смазанные поцелуи на его щеке и шее. — Мы здесь одни, Юджи. — сказал Мегуми, уткнувшись носом в ямку под челюстью Юджи, а тот подставлялся, обнажая шею, будто требуя больше ласк. — Попроси меня, о чём угодно. Расскажи, чего ты хочешь. Он рассказал. Проворные пальцы поспешили к резинке плавок, ногти царапали бледную, словно мраморную, кожу, пустых от следов поцелуев мест нигде не осталось, шум воды не заглушал их вздохов, фиолетовый свет засел в голове, почти как зелёный, и Юджи верил, что тонул.