una hirundo non facit ver

Лесли смотрит на него исподлобья – хотя бы потому что Малфой нынче стал выше нее на голову. По правде говоря, это раздражает. Раньше она могла видеть его вылизанные, залитые лаком волосы и отпускать шутки по этому поводу, а теперь над ее не совсем уложенными волосами смеется Драко. Спасибо на том, что молча. Плохо то, что он похоже над всем смеется молча, если только не издевается над кем-то. Сегодня Лесли проснулась от очередного настырного воспоминания, вместе со многими причислив его к категории кошмаров. Наверное, лучше всего делать вид, что их нет. Или пытаться забыть о прошлом – но так память, нормальная память, не работает. Лесли устало пялится на подаренный ей когда-то черный дневник (спасибо, Драко – изящно выведенные на внутренней стороне задней обложки инициалы ДМ теперь режут глаза, однако он удобен в ежедневных целях планирования очередных пыток домашними заданиями и школьными мероприятиями с обязательными кружками) под своими бледными ладонями, насупившись. Ксавьер сидит напротив нее примерно в такой же позе, однако его правая рука занята шариковой ручкой. Под ее безостановочно двигающимся кончиком сам собой расплывается рисунок черных занавесок за кожаным диваном, пара людей перед зеркальной стеной и… – Откуда ты это взял? – вырывается само по себе. Парень поднимает глаза на Лесли, нахмурив брови: – Просто увидел во сне, – отвечает задумчиво, остановив рисование. Сны, сны, сны. От них одни проблемы. Ксавьер выдерживает небольшую паузу, пока тихо не добавляет: – Тебе знакомо это место? Его взгляд снова похож на Малфоевский: пытливый, вопрошающий, неустанно сверлящий собеседника в поисках нужного ему ответа. Со стороны Ксавьера все понятно: в прошлый раз видения были касательно Хайда. Но ведь Лесли… Кто она вообще? Он, по правде говоря, не задавался такими вопросами. Она не рассказывала, он не спрашивал. До такого еще далековато – список вопросов пополняется каждый день, но пока еще не было подходящего случая их задать. Кто-то оговорился, что она ведьма. Ведьм много разных, но… Лесли не хочет отвечать. Правда, лучше оставить это позади, забыть как приятный, мечтательный страшный сон и продолжить двигаться дальше. И все же, нацарапанная надпись на подоконнике. Она не может это так оставить – это слишком подозрительно. Если ее дядя учился в Академии Невермор, и был сквибом (по крайней мере, Лесли всегда думала так и мать никогда не говорила ничего противоположного), он никак не мог знать пароль когтевранской гостиной, возможно впервые использованный пару лет назад. Кто еще кроме ее дяди мог это написать? Да любой человек. Но почему-то мысли раз за разом возвращаются к странной уверенности в Когтевранской принадлежности дяди Эндрю. Это подозрительно. После ситуации с ожерельем Лесли ненавидит свои наваждения и интуицию. Иногда ей кажется что она раз за разом наступает на одни и те же самые грабли. – Это гостиная Слизерина, – она сглатывает, морщится, понимая, что сказала полную бессмыслицу для почти магла: непонимающее выражение лица Ксавьера это вполне подтверждает. – Гостиная моего факультета в старой школе. Откуда ты знаешь, как она выглядит? – То есть, я вряд ли мог ее увидеть сам, – делает Ксавьер вывод, грустно усмехнувшись. Лесли вопросительно наклоняет голову вбок. – У меня бывает иногда. Я могу случайно увидеть чужие воспоминания, но только в виде картинок, моментов. – Ты типа телепата или чего там? – спрашивает девушка, сведя брови к переносице. Легилимент? Подобие? Этого еще не хватало. Слишком быстро ты начала радоваться отсутствию легилиментов, у них тут экстрасенсы. – Я не читаю мысли, если ты это имела в виду, – он закатывает глаза, вновь напоминая ей Драко. Прочь, мысли. Лесли выдыхает с облегчением, что парень напротив явно замечает, но предпочитает проигнорировать. – Просто иногда случайно увиденной мной во снах образ или просто видение невольно становится рисунком. Скорее всего, ты часто думаешь об этой комнате. Ага, или о ком-то в этой комнате. Мне только тебя еще в своей голове хватало. Лесли кивает, в который раз придержав свои мысли при себе. Ей определенно нужно отвлечься, если ее воспоминания настолько лезут наружу, что ее новый знакомый рисует это после видений. – Слушай, я забыла учебник в комнате, сходишь со мной? – она спрашивает даже не думая, потянувшись через стол и легко стукнув Ксавьера костяшками пальцев по рукаву. Парень поднимает голову, скользит взглядом по ее лицу. Затем его глаза вновь возвращаются к рисунку в его очередном блокноте. Лесли щурит глаза, поджимая губы. Что же, это видимо означало “нет”, но у нее есть идея. – Ты пробовал сделать так, чтобы она приревновала? Ксавьер смеется. Внезапные порывы Лесли еще больше расковырять неудачные отношения Ксавьера забавны. – Это риторический вопрос. Я говорю о том, делал ли ты это после вашей Санта-Барбары? Парень задумывается: это видно по его лицу и напряженным плечам. Лесли терпелива, она не двигается с места в ожидании ответа, прекрасно понимая, что Ксавьер заглотил наживку. Так он по крайней мере забыл про факт того, что сейчас рисует гостиную Слизерина и хотя бы на какое-то время выкинул из головы вопрос, что это. Она прекрасно понимает, что Ксавьер не слепой и слышит несостыковки в ее ответах, странную тенденцию забывать и путать названия уроков, задавать слишком много вопросов про обычные вещи и подолгу щелкать пальцами. Кстати, к ней не придет штрафное письмо из Министерства Магии по примеру Поттера на пятом курсе, если Ксавьер случайно узнает о существовании магов и Хогвартса посредством неконтролируемой ментальной связи? – На что ты намекаешь? – спрашивает парень, вырывая Лесли из размышлений и покосившись взглядом на блондинку-соседку Уэнздей, сидящую за одним из соседних столиков и усиленно разглядывающую свои цветастые ногти. – Пойдем заберем мой учебник и объясню на пальцах, – Лесли поднимается из-за стола, вновь потянувшись к парню и чуть сжав его плече. Секундой позже слизеринка получает в ответ прожигающий взгляд. Лесли не то чтобы это пугает – для нее это вполне ожидаемая реакция. На ее факультете не были приняты касания, да и ее личное пространство не столь открыто, однако в данной ситуации это было прекрасной картинкой для удачно повернувшейся Инид, теперь уже вполне не скрывающей интерес к происходящему вокруг нее. Ксавьер поднимается на ноги, лениво закидывает блокнот в сумку и сверлит Лесли недовольным взглядом. Она растягивает губы в хитрой улыбке: – Можем сделать вид что у нас немного более личные отношения, – она вновь щелкает пальцами по его рукаву. – Ты мне не нравишься, – отвечает он Лесли сдержанно, начиная идти в сторону Офелия Холла. Лесли напоследок пересекается взглядом с удивленными глазами Инид. – Нам это и не нужно, я с тобой обжиматься и целоваться не планирую, – парирует девушка вполне серьезно. – Не уверена что Уэнздей как-то отреагирует на проявления всяких нежностей, но… – Если я тебе нравлюсь так и скажи, – в который раз смеется Ксавьер. Лесли выдерживает паузу, выдыхает, откидывает в сторону вопрос, всплывший в голове – “Почему он сейчас улыбается как Драко?” – и тихо отвечает: – Мне нравился кто-то очень похожий на тебя. Они невольно останавливаются посередине коридора, в паре шагов от ее комнаты. – И поэтому ты постоянно пялишься на меня? – спрашивает парень прямо. Лесли пожимает плечами: – Есть такое, – она решает сама закончить этот разговор, направившись к своей комнате. Ксавьер не медлит, молчит – заходит вслед за ней, не скрывая своего интереса. От любопытства кошка сдохла. Успокойся, Лесли. Тебе реально нужно забрать учебник. Она не успевает подойти к полкам, когда уже слышит за спиной: – Что это за письмо? Лесли резко поворачивается, прекрасно понимая, о чем он говорит. Ксавьер сжимает в руке белоснежный пергамент с красной гриффиндорской печатью. Фирменной, черт возьми – где Гермиона вообще ее откопала? – Львиное сердце? – Лесли не разделяет его задора, резко выхватывая письмо из рук. – Не твоего ума дело, – шипит сквозь зубы, словно истинная слизеринка. Привычки в который раз внезапно вступают в силу. Подумать только, как давно она так не разговаривала. А ведь пару минут назад у них вполне складывался гармоничный диалог. Парень смотрит на нее с легким непониманием, затем пожимает плечами, вновь переведя интересующийся взгляд на письмо. – Похоже на стиль твоей прошлой школы, я прав? Лесли не хочет отвечать на его вопрос: ни сегодня, ни через пару дней или месяцев. – Почему оно нераспечатанное? – она игнорирует вопрос, закидывая письмо в отдел тумбочки, закрывающийся на замок. Ксавьер за ее спиной делает шаг вперед. – Не хочешь читать? Прячешься от своего прошлого? Лесли не нравятся провокационные вопросы – поэтому она все это время отчаянно пыталась всегда переводить тему на ту же Девочку-которая-спасла-Невермор. Она не хочет отвечать, не хочет вновь думать о том, что может быть в письме и почему никто другой так и не отважился написать ей с момента ее исключения, в особенности не далее как белобрысое отродье древнего рода Малфоев. Подумать только, ей всего-то понадобились пара месяцев, чтобы возненавидеть Драко Малфоя, и это после 6 лет крепкой дружбы. Да ладно, Лесли, типа ты с ним дружила. Мы ведь уже выяснили. Такое впечатление, будто ты его возненавидела. Ты просто обижаешься – если бы он приполз и извинился, ты бы простила его без сомнений. Только сказала бы об этом через какое-то время, надо же сохранять толику гордости.

Выдыхай.

– Я как-нибудь расскажу тебе, хорошо? – спрашивает она, сопротивляясь внезапно накатившей усталости. Ксавьер терпеливо кивает. Она не предпринимает новых ночных прогулок еще с неделю, учитывая тот факт, что ей настолько тяжело дается учеба. Удар по самооценке? Не совсем. Просто все это магловское вперемешку с историей различных сверхъестественных существ слегка… Нагружает. Думала ли Лесли что когда-либо будет сидеть за одной партой с вампиром? Ответ очевиден: нет. Волшебники сторонятся всех этих существ, и она вполне понимает причины этой осторожности. И все же, она пытается не проявлять напряженность. В конце-концов, ей не выбирать. Все эти школьники вокруг в какой-то мере похожи на нее: отвергнутые обществом, возможно друзьями. Она их понимает. Но это не означает, что Лесли считает их такими же, как она. И, черт возьми, когда ее рука по паре раз на дню натыкается на пустой рукав, Лесли чувствует себя бессильной. До 17 лет юным волшебникам запрещается применение магии вне учебного процесса. Палочка осталась на хранении у Министерства, учитывая ее щепетильную ситуацию. Лесли проходила контроль специального отдела МАКУСы в аэропорту, перед тем как трансгрессировать к школе. Да, это ей удавалось без палочки, пусть и с большим трудом. В теории, она могла колдовать и без палочки – дети ведь так всегда делали. Но едкое чувство страха, боязнь разочарования, провала, ситуации не способствовали. Видать, именно такой нескончаемый рой мыслей вновь привел ее в темные коридоры Академии Невермор. И пусть в темноте не было видно почти ничего, миниатюрные лампочки по бокам хотя бы немного освещали путь.

“Куда деваются пропавшие предметы?”

Дядя Эндрю учился в Неверморе. Именно так ее родители, точнее мать Лесли, узнали об этой школе. Дядя Эндрю был сквибом. Как он узнал загадку гостиной Когтеврана? Один простой вопрос и никаких версий ответа. Лесли поднимает глаза на множество рамок с фотографиями выпускников школы. Какой шанс найти его среди огромного количества бывших школьников? Да и в чем смысл этого поиска? Подтвердить слова родителей? В них было достаточно горечи, чтобы поверить в это. Она спускается на подземный этаж, проходя мимо долгой череды различных, почти что одинаковых, дверей. – Если делать нечего, начинаешь невольно сходить с ума, – бубнит Лесли себе под нос раздраженно. Она уже почти покидает коридор, пока резко не останавливается, нахмурив брови. Ей показалось, да? Лесли поворачивается, делает пару шагов назад и останавливается напротив почему-то знакомой ей двери. Она невольно тянется к висящему посередине молотку в виде бронзового орла, пытаясь припомнить, где она могла ее видеть.

Когтевран. Вновь.

Почему эта дверь так похожа на уменьшенную версию дверей гостиной орлиного факультета? Сплошное полотно из старинного дерева. Ни ручки, ни замочной скважины. – Дядя Эндрю, и как это понимать? – невольно вырывается у нее. Тем временем стоящая за поворотом Уэнздей чуть дергает бровью, пытаясь создать однородную картинку в голове. Кто такая Лесли Фоули и что она скрывает?