The Long Road to Nowhere / Долгий путь в никуда

      Когда Северус пришел в себя, заметил несколько вещей.       Первое, у него была головная боль, как будто кто-то расколол ему череп надвое. Конечно, и раньше бывали мигрени, но не такие. Не такие мучительные и не было такого ощущения дробления. Будто боль распространялась по конечностям, не совсем стучала по нервам, но было близко. Он сжал руки в кулаки и попытался сосредоточиться на чем-то другом.       Этим «чем-то другим» стало… ощущение плавания. Буквально, он плавал. Лежа на спине мог видеть небо, ясное и такое невыносимо яркое, что заставило его щуриться. Услышал шаги Люциуса на гравийной дорожке менора слева от себя и увидел солнце, незащищенное облаками. Затем он почувствовал, как летний ветер ласкает его спину, и мир накренился. Внезапно Северус находился на Черном озере, вися вниз головой перед Поттером и его дружками. Он видел, как люди показывали пальцем, и слышал, как они смеются, как ветер поднимает и щекочет его голые бедра в воздухе — люди гогочут, Лили смеется, Блэк выкрикивает какие-то оскорбления, и Северус не может сделать ничего…ничего, ничего, ничего, ничего, ничего…       — Так ты очнулся, — откуда-то издалека раздался голос Люциуса, — я взял на себя вольность понести тебя в менор, и самым легким способом было левитирование…       — Спусти меня вниз, — прошептал Северус едва слышно, — умоляю, спусти…       Было трудно вздохнуть. Дыхание прерывистое и быстрое, он чувствовал, как ему категорически не хватает воздуха. Ветра не было, но не в воображении, и ощущал, как боль из головы перешла в другое место и теперь извивается вокруг сердца как какой-то удав. В глазах стояла вода, и даже если Северус не имел понятия, как она попала туда, знал, что не остановит течение. Даже не попытается. Ведь едва ли знал о окружающей его среде.       Мальчик не понял, когда он оказался на земле. Даже не замечал, как его крепко обнимают, пока Люциус не начал его успокаивать.       — Все в порядке, Северус. Ты в полной безопасности здесь. Дыши. Да, вот так. Еще раз. Отлично…       Каким-то образом голос Люциуса прошел сквозь воспоминания, в которых был заперт Северус. Услышав его, он погнался в поисках голоса, как кочевник ищет оазис в пустыне. С каждым успокаивающим словом по типу: «Все в порядке, Северус, просто продолжай дышать» — он чувствовал, что расслабляется, медленно но верно, и дыхание, все еще сбивчивое, устаканивалось. Воспоминания становились тусклее с каждой минутой и слезы, даже если они еще имелись, больше не были вызваны из-за паники. Они просто текли.       — Мне жаль, — прошептал Снейп, наклонившись к груди Люциуса. Голова хоть и гудела, но все было не так плохо.       — Тебе не нужно извиняться. Ш-ш-ш. Все абсолютно в порядке. Ты пережил действительно тяжелые дни…       — Я — обуза, не так ли? Я не должен был беспокоить тебя.       — Нет. Ты не обуза, глупенький. Только сильно огорченный, и это неудивительно, беря во внимание то, через что ты прошел.       Люциус запустил пальцы в волосы Северуса и тот прикрыл веки.       — Давай ты примешь хорошую горячую ванну, хм? Затем ты можешь подкрепиться чем-то вкусненьким и хорошо выспаться. У меня имеется сон без сновидений, полученный из Святого Мунго.       — Хорошо, — медленно пробормотал Снейп.       — Думаешь, сможешь идти?       — Да. А есть ли еще обезболивающее зелье?       — Разумеется. Теперь поможем тебе встать…       Час спустя, когда Северус обмякал в горячей ванне, приготовленной домовыми эльфами Малфоя, пришлось признать, что он чувствовал себя намного лучше. Головная боль была сведена к тупой пульсации, благодаря обезболивающему зелью, а паника, какой бы сильной она ни была, закончилась после хорошей дозы умиротворяющего бальзама. Мальчик уже был в норме, не считая его чрезвычайное истощение.       Вода в ванной имела едва уловимый аромат корицы с яблоком. Также были пузырьки, которые растворялись в ароматной субстанции. Северус не имел ни малейшего представления, как долго он лежал там, но достаточно длительное время, чтобы почти все пузыри исчезли. Он решил, что должен приступить к очистке себя. После хорошего вымывания тела и тщательного мытья волос, юнец посчитал себя достаточно чистым, чтобы снова предстать перед хозяином.       Северус взял полотенце с табуретки рядом с ванной. Полотенце было пушистым, как сахарная вата, и таким мягким. Из него мог бы получиться хороший матрас, подумал он вяло. Он бы точно не жаловался, если бы у него был такой матрас в Паучьем Тупике.       После того как высушил себя, мальчик потянулся за своей одеждой, которую он ранее (к своему большому стыду) бросил на пол. Однако, их нигде не было видно. Вместо этого на той же табуретке, на которой лежало полотенце, была сложенная хлопчатобумажная ночная рубашка и подозрительные трусы, как будто из шелка. «Показушник» — подумал про себя Северус — «Конечно же Люциус чертов Малфой даст шелковое белье»       Он смерил сияющую одежду неодобрительным взглядом, но из-за отсутствия альтернативы в конечном итоге сдался и надел. Ночнушка была не такой роскошной, чему Северус был рад. Хлопок хорошо сидел на нем. Спасибо большое хоть за это.       Юный маг покинул ванную и зашел в предоставленную ему комнату — «простая комната для гостей», как говорит Люциус. Снейп усмехнулся. Если эта гостевая комната, то у него не было желания узнавать, на что похожа спальня хозяев. Возможно, она была покрыта рубинами? Мальчик никогда не бывал в таком роскошном месте и сомневался, что когда-либо снова окажется. Он взглянул на темный паркет-елочку, бархатные шторы, софу и два кресла, уже разложенную кровать с сатиновыми простынями, и на чертовый балкон. И эти гобелены были покрыты золотом, что ли?       Дальше этого он не смог подумать, так как его мысли прервал Люциус, зашедший в комнату с подносом на руке.       — Вижу, одежду нашел, — сказал он Северусу и после того, как поставил поднос на тумбочку, сел на соседнее кресло.       — Как самочувствие? — спросил Малфой. Северус осторожно сел на кровать и взглянул на поднос. Там была простая тарелка какой-то каши или, может, супа и стакан воды.       — Лучше. Благодаря тебе.       Блондин кивнул и указал на поднос.       — Я принес немного супа. Он довольно легкий, поэтому не должен мешать твоему сну… Или предпочитаешь салат?       — Супа хватит, — ответил Северус. У него до сих пор не было аппетита, но об этом Люциус не узнает. В любом случае, ему нужна была пища.       Снейп взял ложку с подноса и попробовал суп. Он отметил, что в основном бульон сделан из чечевицы и крема, но вкус также содержит тонкие нотки лука-порея и пажитника. Прежде чем мальчик это заметил, вся тарелка была съедена.       — Было вкусно, — прокомментировал он Люциусу. Блондин лишь кивнул.       — Расскажу Толби. Он будет на седьмом небе от счастья.       — Толби?       — Домовой эльф, приготовивший этот суп.       — Ах.       Почему-то Северус не думал, есть ли у Малфоев домовики, или нет.       «Конечно же Малфои имеют домовых эльфов. Как и все чистокровные, древние роды»       Люциус недолго наблюдал за ним, а затем совершенно неожиданно улыбнулся. Лицо тронула теплая и нежная улыбка, в отличие от его обычной усмешки чистокровного наследника. Северус никогда ни видел Малфоя с такой улыбкой.       — Теперь, когда ты помылся и покушал, — произнес блондин, не понимая, что его улыбка смутила Северуса, — я считаю, что ты должен поспать. Вот обещанная доза сна без сновидений, — он отдал маленькую, коричневую склянку, — и вот питательное зелье. В твоей медкарте написано, что у тебя недоедание.       Все еще сконфуженный, Северус принял вторую склянку. А потом совершенно неожиданно появилось желание сказать хоть что-нибудь. И он поддался импульсу.       — Спасибо, — сказал, уставившись на склянки, — я говорю искренне. Когда я назвал твое имя аврорам, то думал, что ты не придешь. Все таки, у тебя не было причин делать этого. Но ты пришел. Поэтому спасибо.       Блондин молчал. Снейп не имел ничего против. Люциус вел себя учтиво с ним, ведь он запросто мог приказать эльфам принести зелья и еду, но он пришел сам и сидит рядом.       Северус откупорил питательное зелье и осушил его. На вкус было похоже на плесень, лед и что-то острое, может длинный перец? Затем приступил ко сну без сновидений, поблагодарил Люциуса еще раз, перед тем как выпить. У него не было вкуса, даже на воду не было похоже.       Он заснул под бормотание Малфоя, но он уже не бодрствовал, чтобы понять смысл слов другого.

___________________________________________________________

      Люциус Малфой был непростым парнем. Разумеется, такое говорят и о других наследниках чистокровных родов: но он подумал, что большинству чистокровных наследников не нужно прятаться у всех на виду.       Выпускник наблюдал, как его младший товарищ погружается в царство Морфея, и взял флакон зелья из рук ворона, прежде чем тот упал.       — Спи сладко, — пробормотал он себе, нежели Северусу, и улыбнулся. Впервые после окончания Хогвартса он почувствовал себя самим собой.       Снейп определенно положительно влиял на него. С пареньком-вороном Люциус чувствовал себя в безопасности. Ему не нужно было читать между строк, не нужно было бояться, что его предадут, о слухах, о потери доверия или попытки использовать его.       Это разве не было освежающим?       Разумеется, Северус до сих пор является слизеринцем и у слизеринцев был определённый кодекс поведения, то есть у них был образ действий и мышления. Даже так, Люциус мог сказать, что если заглянуть глубже, то Северус отличался. Он не был заинтересован делами чистокровных и не лез в такие схемы, как остальные в их факультете, он хорошо это скрывал. Мальчик повиновался слизеринскому порядку, потому что это защищало его, но он не был под внушением цели Темного Лорда и не интересовался политикой или женитьбой на чистокровней волшебнице.       Нет, ворон больше был заинтересован учебой, одной грязнокровкой и, что удивительно, дружбой. Последнее Северус, конечно же, никогда не признает, но Люциус знал, что мальчик желал друзей.       Дело в том, что Малфой тоже желал этого. Да, у него было много знакомых и дружков, даже приятелей, но они вряд ли заслуживали доверия. У него были люди, которым он скажет прыгать, а они спросят с какой высоты; люди, которые подлизывались к нему, чтобы подняться выше, будь то в Министерстве или на службе Темного Лорда.       А его блевать тянуло. От всего этого он устал. Если бы у Люциуса был выбор, то он бы попросил других чистокровных отстать и изолировал бы Малфой-менор. И только случайные, временные гости допускались бы, принося новости из внешнего мира. Разве не было бы прекрасно?       Жаль, что это не было возможно. Люциус является чистокровным наследником, а в Британии наследники не могли делать то, что хотели. Они должны были носить мантию, соблюдать традиции, носить маски. Глава семейства всегда твердил, что если кто-то проявит хотя бы временную слабость к другим, то они непременно воспользуются этим и от них последует удар. Поэтому, Люциус не снимал маску, носил мантию и излучал холодную ауру равнодушия вокруг себя, изображал идеального наследника, каким его хотел видеть отец.       Только Северус заставил его колебаться. Люциус понял это, даже когда Северус был маленьким первогодкой, тощим, как какой-то голодающий вороненок, но любезным, когда к нему были добры. Люциуса привлекала искра, даже смелость мальчишки-ворона, чего не было у него самого. И даже если Малфой не мог рисковать снятием своей маски в Хогвартсе, он всегда хотел позаботиться о черноглазом мальчике. Люциус даже пытался помочь, но на глазах у многих было не так много возможностей что-то сделать.       Он был в восторге, когда Северус позвал его, но сейчас был встревожен. Очевидно, Снейп был в плохом состоянии, расстроен и печален так, каким Люциус никогда не видел его, даже после всех подлых розыгрышей гриффиндорцев.       В медкарте было написано, что мальчик нашел разлагающийся труп своей матери, и, если верить аврорам, его отец как сквозь землю провалился. Из того, что узнал Люциус, его домашняя жизнь была непредсказуемой и жестокой еще раньше, однако, обнаружить маму в таком виде довольно печально. А исчезновение его жестокого отца — это, должно быть, нервирует на совсем другом уровне. Судя по всему, авроры подозревали, что смерть Эйлин Снейп не была естественной, и Северус, скорее всего, разделял эту мысль.       Люциус наблюдал за размеренным дыханием мальчика, и обдумывал, как рассказать этот случай своему отцу. Он привёз в поместье полукровку, что было бы неприятно для его отца, но не невыносимо. То, что заставило бы удивиться Абраксаса, это тот факт, что Люциус взял под временную опеку Северуса. Он должен был найти подходящее оправдание… Может, если бы он сказал отцу, что мать юного Снейпа была Принцем и что мальчик ненавидел своего отца-маггла, это могло бы сработать.       Юный Малфой просидел там, размышляя, в течение получаса. Его отца не было дома до вечера, поэтому у него было время, чтобы успеть сплести что-то о причинах его действий. Тем не менее, он должен больше исследовать бумаги, которые получил от Святого Мунго.       Перед тем как уйти, Люциус аккуратно придвинул одеяло, чтобы укрыть мальчика. Удовлетворенный, он развернулся, надел маску наследника, и направился в свой кабинет.

___________________________________________________________

      — Позволь-ка прояснить вот что, — произнес Абраксас Малфой и сделал глоток вина из хрустального стекла, — ты подобрал какого-то полукровку-недоростка и привез его домой. Как щенка брошенного.       Люциус сглотнул.       — Не совсем щенок, — ответил он, — Северус конечно же полукровка, но гений зельеварения, восхитителен на дуэли, хорошо осведомлен о темной магии. Я хочу, чтобы он был моим протеже.       — Протеже? В твоем-то возрасте? — скептически посмотрел Абраксас на сына. Брови нахмурились, губы сжались в тонкую линию — плохой знак. Но Люциус не остановился.       — Ну, да. Он чрезвычайно талантлив. Я хотел бы заполучить его, пока кто-то другой не заметил его. Для слизеринца он также исключительно лоялен… Если мы поможем ему сейчас, мы получим его верность на долгое время, возможно, даже на всю жизнь.       Абраксас ничего не ответил на это. Он потягивал вино в обременяющей тишине, размышляя о предложении своего сына. Люциус перевел свой вес с одной ноги на другую, пытаясь не ерзать.       — Я хотел бы увидеть некоторые доказательства этого… великолепия, — сказал его отец в конце концов.       — Конечно, отец. Как только Северусу станет лучше, у вас будут доказательства.       — Относится с одобрением к нашему политическому взгляду?       — Я не знаю. Мы не говорили об этом.       — Можно ли его перетянуть на свою сторону?       — Возможно. У него не очень хороший опыт общения с семьями светлой стороны.       Абраксас внимательно посмотрел на сына. В его глазах был расчётливый блеск.       — Напомни-ка, как звали его мать?       — Принц. Эйлин Принц. Лишена наследства, конечно, но чистокровная, тем не менее.       — Принц…       Еще одна пауза.       — Принцы знают, что он здесь?       — Я так не думаю, хотя я и не проверял. Я думаю, что они уже связались бы с нами, если бы знали, — «и волновались бы» — осталось несказанным.       — Да, конечно. Как долго эта временная опека будет обременять нас?       — Пару недель, максимум месяц. Министерство назначит ему постоянного опекуна.       — Понятно.       После этого тема разговора поменялась. Политика, в основном, но Люциус действительно не помнил ничего из последующих слов. Отсутствие прямого отказа означало, что его отец, по крайней мере, не полностью отверг Северуса. То, что не отрицалось, было косвенно разрешено — и так, любимому маленькому ворону Люциуса было где остановиться.

      Когда Люциус вышел из кабинета отца той ночью, он шел немного подпрыгивая.