The Long Road to Nowhere / Долгий путь в никуда

      Недели, проведенные в поместье Малфоев, были для Северуса самыми безмятежными и умиротворенными в его жизни. Сначала этот покой сбил его с толку, так как отсутствие криков и боя казалось… неправильным.       Безмятежность не являлась нормой в доме Снейпов. Насилие являлось. Как и вопли. И когда дом не был наполнен ими, тогда, по крайней мере, было постоянное давление, дикая тишина, где все становилось еще более напряженным. Где каждая секунда была потрачена в ожидании баланса между алкоголем и гневом, когда в конце концов все оказывалось вверх дном. Рано или поздно, всегда ситуация дома заканчивалась так.       Это было то, с чем Северус знал, как справиться, и теперь этого не происходило. Тишина в поместье Малфоев не была подвергнута давлению, скорее, стояла уютная и сонная тишина, которая обычно обитала в залах старых домов; это было сочетание старых портретов и полированного, хоть и старого деревянного пола. Также присутствовала элегантность, присущая обжитому, старинному дому.       Удивлял и тот факт, что как бы долго Северус не ждал подвоха, сколько бы раз он не сталкивался с Абраксасом Малфоем в коридоре — ничего не происходило. Старший Малфой был даже дружелюбен с ним, никогда не произносил грубых слов, хотя он, скорее всего, не был слишком доволен гостем-полукровкой в своем доме. Тем не менее, он позволил Северу остаться, даже пригласил его поиграть в шахматы с ним. Мальчик был поражен.       И дни продолжали проходить — солнечные дни, когда ветер был мягким, а свет просачивался через чистые окна в комнате Северуса и делал узоры в его покрывале. Но самой запоминающейся частью его пребывания был лес у границы поместья. Он пах мертвыми листьями, мхом и влажной корой, и когда Северус впервые ступил на него с Люциусом, он был заворожен. Повсюду росли всевозможные волшебные травы и растения: бадьян, водоросли, моли… и маленькие существа: белки, нарлы и небольшие птицы.       Там, впервые за долгое время, Северус чувствовал себя в безопасности.       — Это удивительно, — прошептал он Люциусу.       — Это обычный волшебный лес. В Коукворте их нет, не так ли?       Северус покачал головой и остановился, чтобы понаблюдать за некоторыми растениями. Бадьян.       — Нет. У мамы был маленький сад, но ничего волшебного.       Как только Северус сказал это, вернулись образы его матери. Красные следы рук. Приоткрытые губы, синяки на коже, черные глаза как стеклышки… А потом его дыхание перехватило и Люциус обнял его. Они долгое время были там, их пальцы крепко сцепились и черные распахнутые плащи запутались.       Лес молчал, но не наследник Малфоев, и его слова, утешительные и мягкие, вытащили Северуса из его памяти. Он услышал, как бьется сердце блондина под ухом, и почувствовал запах мха, коры и мимолетного дождя — это не являлось запахом кошмара.       После этого Северус избегал разговоров о своей матери в лесу. Он не хотел, чтобы это место засорилось плохими воспоминаниями. У него все еще случались кошмары. И панические атаки. И, к своему стыду, мальчик все еще плакал. Только не в лесу. Люциус был там большую часть времени, а когда его не было, Толби был наготове, заваривая ему бесчисленные чашки чая в короткие часы ночи. Это не очень помогло, но Северус не хотел говорить об этом домовику. Толби был очень послушным домовым эльфом.       — Может, господин Снейп должен увидеться с целителем, — сказал Толби однажды ночью, неся нарядный чайник в комнату Северуса, — мог бы сделать сон господина Снейпа лучше.       — Я не думаю, что целители могут помочь с кошмарами. Сон без сновидений вызывает привыкание в долгосрочной перспективе.       — Да, господин Снейп, — сказал Толби и налил Северусу чай в чашку, — но не все сновидения происходят когда спишь.       Северус поднял бровь, размышляя. Он сделал большой глоток чая. Он пах бергамотом и можжевельником.       — И что это значит?       — Ну, — сказал эльф, и его длинные уши нетерпеливо качались с одной стороны в другую, — господин иногда видит свою мать, когда бодрствует, да? Господин видит сны, когда он не спит.       — Это просто воспоминания. И горе. Она была дорога для меня и я нашел ее в том ужасном состоянии. Я не могу не думать о ней.       Эльф кивнул.       — Да, Толби понимает. Но это огорчает господина, не так ли?       — Действительно.       — Так что, может быть, — Толби ужасно сожалеет, если господин Снейп не согласен, — господин Снейп должен увидеться с целителем. Они могут утопить грезы.       — Утопить грезы?       — Мы, домашние эльфы, делаем это постоянно. Мы используем ведра. Но Толби думает, что это работает по-другому для волшебников, да, это так. Целитель помог бы.       — Утопить грезы, — медленно повторил Северус, — это не очень хорошо.       Толби посмотрел на него своими большими зеленоватыми глазами.       — Толби никогда не навредит господину Снейпу!       — Я не имел в виду, что ты навредишь мне. Только то, что утопление грез может иметь неприятные побочные эффекты.       Глаза домовика снова блеснули. Казалось, он думал.       — Утопление делает нас способными работать, — эльф поделился через некоторое время, — мы плотная стая. Когда один из нас проходит через завесу, мы все печалимся. Не можем работать. Не можем работать вообще. Можем только грезить. Так что мы топим их, а с ней и печаль. Она возвращается, да, но по частям. И мы можем работать.       Существо взглянуло на него искренне. «У него глаза как у жмыря» — невзначай заметил Северус.       — Я подумаю об этом, — сказал он в конце концов, — можно мне еще чашку чая?       — Конечно, господин Снейп, сэр!              Вот так время шло. В некоторые дни Северус был молчалив и задумчив, в другие дни его заставляли разговаривать. У Люциуса была привычка тащить Северуса, чтобы погладить домашних павлинов Малфоев* возможно, потому что ему нужно было отвлечься. «Это успокаивает нервы» — говорил он. Но Северус подозревал, что блондин просто хотел похвастаться белыми птицами и поговорить с ним, чтобы никто не услышал. Любовь Малфоя к павлинам была безграничной.       — Это нелепо, — заявил Северус в какой-то день перед уходом. Он ласкал молодого павлина, который был немного меньше, чем остальные. Птенец этого лета, как ему сказали.       — Просто продолжай гладить, — хихикнул Люциус. Он самодовольно улыбнулся и дал немного семян белым птицам, и все они устремились к нему.       — Это нечестно.       — Не волнуйся, они будут выпрашивать внимание, как только семена иссякнут.       — Ну вот и посмотрим.       Они смотрели вместе, как едят птицы. Павлины сложили свои великолепные хвосты и павы издавали тонкий звук. Они были довольно милыми. Как и сказал Люциус, птицы потребовали к себе внимание, как только скудные дары Люциуса были съедены.       — Испорченные маленькие болваны, — размышлял Северус.       — Так и есть. Я думаю, один из них может стать моим патронусом.       Северус фыркнул.       — Что ж, разве не подходит тебе! Но объясни мне, как павлины справляются с запугиванием? Потому что если это тот эффект, который ты хочешь дать людям, позволь мне сказать тебе, павлин не лучший выбор для этого…       — О, павлины могут быть довольно угрожающими. Ты когда-нибудь сталкивался с павой, защищающей свое гнездо?       — Нет. И не хочу.       Люциус подарил ему сияющую улыбку.       — Ну, тогда поверь мне, что они могут быть довольно пугающими.       — Такими же пугающими, как пятна кетчупа на шелковом халате?       Тогда-то и засмеялся Люциус. По-настоящему смеялся. Это был такой довольный смех, заливистый и беззаботный, и звук стоял в воздухе даже после того, как он закончился. Это был не смех слизеринского префекта, и он не подходил наследнику древнего и благородного дома. Но, определенно подходил Люциусу.       — Мне нравится твой смех, — сказал Северус, не подумав.       — Спасибо.       Люциус продолжал гладить особенно большого павлина. Очевидно, он был довольно старым, поскольку его перья были немного тусклее, чем у остальных. На его голове было пятнышко серебра.       — Этот — мой любимец, — мягко сказал Малфой через некоторое время, — его зовут Птичка.       Северус захихикал.       — Птичка?       — Мне было 4, когда придумал ему кличку.       — Вот бедненький, застрял с кличкой Птичка.       — Ой, да заткнись ты.       Они бы гладили павлинов и дальше или, если быть точнее, только Люциус, и Северус внимательно наблюдал бы за этой сценой. «Животные были довольно терапевтическими» — размышлял он. Они были простыми существами, которые не осуждали и не предавали. По крайней мере, если у вас был корм. И даже, если они осуждали, они не отвечали…       Слова Люциуса прервали его мысли.       — Я тут думал… тебя не посещали мысли о Хогвартсе в последнее время?       — Не совсем, — сказал Северус, — почему спрашиваешь?       — Ну…       Люциус погладил Птичку по голове, явно пытаясь подобрать правильные слова.       — Я думал о том, что после этого лета Хогвартс не будет хорошим местом для тебя.       Северус поднял свои брови.       — С чего ты так решил?       — Гриффиндорцы. Они тебе не позволят жить спокойно. И ты теперь без Эванс, не так ли?       Наступила напряженная тишина. Северус прикусил губу, пытаясь удержать рычание. Он знал, что Люциус имел благие намерения, даже если он оставлял Северуса негодовать. Он резко кивнул.       — Ты прошел через многое, Северус. Я чувствую, что тебе не помешает покой. И ты не можешь получить это в Хогвартсе, не тогда, когда Гриффиндорцы нацелены на тебя.       — Я понимаю.       — Я знаю, что Эванс важна для тебя, — продолжал Люциус, до сих пор гладя павлина. Употребления слова «грязнокровка» однозначно отсутствовали между словами, — но обстоятельства в Хогвартсе не в твою пользу. Возможно, лучше начать заново.       — И как бы я это сделал?       Люциус посмотрел ему в глаза. Его следующие слова имели вес, что являлось редким явлением в их разговорах.       — Ты мог бы обратиться в Дурмстранг. Или даже в Шармбатон. Мог бы начать все сначала и не было бы ни гриффиндорцев, ни задир… Никаких вербовщиков Темного Лорда.       Северус обдумывал предложение некоторое время, прежде чем ответить.       — Ты не хочешь, чтобы я присоединялся.       — Не хочу, — сказал Малфой тихо, но решительно.       — Почему?       — Потому что это направлено против таких людей, как ты, Северус. Против полукровок. И то, что я видел на протяжении многих лет, что знаю тебя, я считаю, что это не выгодно для тебя.       А теперь Северус пялился. Он не был уверен, что Люциус думает о нем, но это заявление — что Северус каким-то образом не был человеком, который должен следовать плану Темного Лорда — озадачило его.       — Все остальные думают, что я присоединюсь.       — Тогда они дураки. Большинство из них.       Люциус погладил павлина по голове в последний раз и полностью повернулся к Северусу.       — Послушай, Северус, я хочу, чтобы ты был счастлив. Я считаю тебя другом. Не знакомым. Другом.       — Другом.       — Да. И я хочу заботиться о моих друзьях. У меня их не слишком много.       Северус сглотнул. «Что-то важное происходит здесь» — понял он. У него не было друзей, кроме Лили. И вот Люциус заявляет об обратном.       — Думаешь, мне будет лучше за пределами Хогвартса? — тихо спросил мальчик.       — Да. На самом деле, я уверен в этом. Спокойствие пойдет тебе на пользу.       Снейп думал об этом некоторое время.       — Может быть, ты прав, — сказал он, — я подумаю над этим.       — Спасибо.       Люциус улыбнулся ему снова, и Северус был сбит с толку. В его животе был теплый комок. Это было не так уж и неуютно, просто… ощущение новые.       — Тогда ответь мне, друг мой, — спросил он тогда, — присоединишься ли ты к темному делу?       Взгляд Малфоя стал жестким.       — Это не тот выбор, который я могу сделать сам, — сказал блондин, — некоторые вещи… предопределены.       Северус кивнул, понимая, что имеет ввиду Люциус.       — Понял.       — Я знаю, что ты понимаешь.       Люциус похлопал Северуса по плечу и поднялся. Не было ни споров, ни обвинений, только заявления. Это чувствовалось… по-другому. С Лили все всегда было либо правильно, либо неправильно; обвинение или восхваление. Не как здесь.       — Пойдем и узнаем, готов ли уже обед, — сказал Люциус где-то за спиной, — ну же!

___________________________________________________________

      Несколько дней спустя состоялась шахматная партия между юным Снейпом и лордом Малфоем. Не то чтобы Северус откладывал это — он просто не думал, что партия когда-нибудь состоится. Среди чистокровных эта была известная тема для светских разговоров, просить сыграть с ними в шахматы, имею ввиду. И Северус был уверен, что отец Люциуса не имел к нему никакого интереса.       Что ж… Он оказался не прав.       — Мистер Снейп, — сказал Абраксас однажды вечером, разрезая свой стейк точными движениями, — вы бы хотели сыграть в шахматы после трапезы?       На секунду Северус был ошеломлен. К счастью, он нашел свой голос достаточно скоро.       — Это было бы чудесно, лорд Малфой, — сказал он, молясь, чтобы он не нарушал этикет слишком сильно.       — Хорошо, тогда… около восьми в библиотеке?       — Да, сэр. Это было бы приемлемо.       Абраксас кивнул и продолжил ужинать. Теперь он разговаривал с Люциусом и больше не обращал на мальчика внимание — и это было чудесно для ворона, который чувствовал себя крайне неуютно, когда пересекался с мужчиной.       Поэтому, после ужина Северус стоял перед великолепной библиотекой Малфоев в 19:55. Перед ним стояла резная двупольная дверь, с узорами-змеями; они скользили по раме и заканчивались в центре, будто глядели на наблюдателя. Ручки были полированные и медные, украшены не хуже самих дверей.       Северус стоял там какое-то время и размышлял, что было бы лучше: постучать и оказаться раньше времени, или переждать несколько минут и быть вовремя. «Люциус бы знал, как поступить» — подумал он.       Все таки мальчик постучал в дверь ровно в 20:00.       — Входите, — послышался голос лорда Малфоя. Снейп послушно выполнил приказ.       Библиотека была громадной, а вдоль стен были стеллажи от пола до потолка наполненные книгами. Потолок был довольно высоким, что означало наличие элегантных библиотечных лестниц. А книги на полках — Северус почти упал в обморок, когда увидел их в первый раз, и эффект не сильно изменился сейчас. У Малфоев было больше книг, чем во всей библиотеке в Хогвартсе, и какие это были книги! Многие из них должны были быть первыми изданиями или первоначальные рукописи.       — Присаживайтесь, — добро хмыкнул Абраксас наблюдая за замешательством Северуса.       Мужчина сидел рядом с круглым кофейным столиком и вокруг него были Чиппендейловские стулья. Мальчик сел в тот, который стоял прямо напротив лорда.       — Вижу, шахматная доска готова, — между ними лежала доска, на вид сделанная из слоновой кости и темного дерева. Если он не ошибается, конечно же.       — Ну, у меня уже не так много шансов сыграть, — сказал Абраксас, даря Северусу десневую улыбку, — определенно не с новыми противниками.       — Должен предупредить, что я не совсем умелый игрок.       — О, но слизеринцы имеют склонность к этой игре, мистер Снейп. Даже если они этого не подозревают. Предпочитаете быть белым или черным?       — Как вам будет угодно, сэр.       — Тогда белый. Давайте начинать.       Фигуры вставали на свои позиции, некоторые из них бормочут оскорбления или жалуются, что слишком долго их не использовали. Однако ни одна из фигур не смотрела прямо на лорда Малфоя.       — Я думаю, мы готовы, господа, — сказал, наконец, один из рыцарей, стоящих на своем месте.       — Да, я заметил, — сказал Абраксас, — ход ваш, мистер Снейп.       Северус посмотрел на доску, пытаясь вспомнить все советы, которые ему давали на протяжении своей жизни. Их было немного.       — Пешка на Е4, — сказал он.       — Понятно… пешку на Е5, — фигура пролетела прямо рядом с пешкой Северуса, блокируя путь.       — Тогда конь на F3, — сказал он, глядя, как лошадь скачет в нужное место.       — Конь на С6.       Абраксас копировал его движения, понял Северус. Он решил попробовать что-то.       — Слон на B5.       Это заставило Абраксаса улыбнуться. «Он ожидал этого?»       — Пешка на А6.       — Слон на А4.       — Конь в F6.       Северус был в восторге. Может, он и не был очень опытным игроком, но у него имелся ум. Он обнаружил, что взвешивает все варианты, прежде чем двигать фигуру, и каждый раз Абраксас терпеливо ждал его. Было приятно играть так.       В конце концов, игра продолжалась довольно долго, и даже если Северус проиграл, он чувствовал, что не предоставил лорду Малфою совершенно досадную игру. Он надеялся, что этого будет достаточно для такого новичка, как он.       — Ах, прекрасно быть молодым, — сказал Абраксас, — у вас есть определенный боевой дух, мистер Снейп.       Северус пытался улыбнуться. Должно быть, это было больше похоже на гримасу.       — Ну. Мне говорили, что я могу быть довольно… конкурентоспособным.       — Действительно. Но, опять же, большинство слизеринцев такие. Вы, конечно, оправдываете свой факультет, дитя.       Малфой приказал фигурам, чтобы они вернулись в ящик, прежде чем продолжить.       — Не желаете чаю? Я всегда хочу выпить чашку после игры.       — Конечно, — ответил Северус, зная, что отказ будет грубым.       Мужчина одобрительно кивнул.       — Ох, как чудесно. Толби! Чай на двоих!       Пока домовой эльф готовил чай, Малфой сложил руки на колени и посмотрел прямо на Северуса.       — Я слышал сегодня о вашем новом опекуне, — произнес он, — об этом говорили в Визенгамоте. Это было решено в предварительном порядке, но есть некоторые обязательства, которые все еще должны быть учтены.       Северус уставился, почти раскрыв рот.       —…Визенгамот? Мое дело определенно не такое важное, чтобы оно должно быть рассмотрено там?       Абраксас при его словах скользнул взглядом по нему.       — Ну, мистер Снейп, появилась кое-какая… новая информация. Знаете о семье вашей матери?       Северус чувствовал, что его рот пересох.       — Принцы?       — Да, Принцы… Они с давних пор существуют. Это престижная семья, мистер Снейп, и очень традиционная. Один из священных 28, но вы уже знаете это, не так ли? Во всяком случае, кажется, они заключили некоторые… соглашения… в прошлом, и эти соглашения затронут всех их потомков, отреченных или нет.       Северус пялился в никуда. «Все катилось к чертям»       — И что это значит?       — Это значит, мистер Снейп, что в отношении вашей опеки есть несколько старых контрактов и, поскольку эти контракты довольно архаичны, они должны быть тщательно изучены в Визенгамоте.       — Что говорится в контракте?       Абраксас улыбнулся Северусу, но покачал головой.       — Я не могу раскрыть это, мистер Снейп. Встречи в Визенгамоте конфиденциальны. Но не волнуйтесь, скоро все узнаете. И вам не нужно беспокоиться, дитя. Вы будете в хороших руках.       — В хороших руках, — повторил Северус, как попугай. Он не был уверен, что означает такое определение, как «быть в хороших руках» для Абраксаса Малфоя.       И тут раздался голос.       — Чай готов!       Толби. Эльф нес две чашки и чайник к пустому кофейному столику.       — Сэндвичи будут здесь через минуту, хозяин, сэр!       Северус наблюдал, как эльф уходит, и попытался крутить мыслями вокруг информации, которую он только что получил.       Сначала это звучало, как хорошая новость, как будто он мог получить должность и признание в семье своей матери. С другой стороны, хорошие новости всегда не являлись таковыми, если это касалось Северуса Снейпа. Всегда наихудшие.       И потом был тот факт, что Абраксас, кажется, одобрял нового опекуна… Если глава Малфоев кого-то одобряет, то этот кто-то должен быть из чистокровного и древнего рода. Такие роды не терпят, если бы Северус попытался загладить вину перед Лили.       В общем, информация заставила Северуса чувствовать себя тревожно, как будто что-то плохое должно было произойти.

Оказывается, он был прав.