The Long Road to Nowhere / Долгий путь в никуда

      Время замедлилось и растекалось, как сироп. Северус мог бы пролежать на полу несколько минут или же целый день — честно говоря, он не знал, как долго он уже находился здесь и ему было все равно.        Казалось, у него было мало забот в эти дни. Он не имел власти над своей собственной жизнью, а также не имел ценности для человека, которую когда-то считал лучшей подругой. Затем его мама — затем Мародеры — затем помолвка — затем слизеринцы… События продолжали происходить с ним, одно за другим.       «Возможно, было бы проще просто сдаться» — вяло подумал он, наблюдая за медленно движущими бликами солнца на полу. А может, ему стоит просто лежать и смириться со всем, что происходит с ним. Какая будет польза от сопротивления, во всяком случае?       Итак, мальчик лежал, как какая-то сосулька, свисающая с деревьев в безветренный зимний день. Он ни разу не попытался снять заклятие с веревок, которыми был связан. Рано или поздно они все равно потеряют свой эффект, как и все заколдованные вещи. Но на это могут уйти недели.       Снейп мог быть мертв к тому времени.       На какое-то мгновенье юноша поиграл с этой мыслью. Что сказали бы Блэки, если бы нашли его труп на дорогом дубовом полу? Будут ли они жаловаться на запах? Или на пятна? Они просто закроют дверь и оставят его там?       Они бы устроили похороны для него?       Если бы они это сделали, он был бы похоронен рядом с матерью?       Его мысли были прерваны, когда раздался стук в дверь.       — Господин Снейп, вас ожидают на ужине, — приглушенный голос Кричера прозвучал слегка раздраженно.       На мгновение Северус подумал о том, чтобы ответить, но не ответил. Может, домашний эльф сдастся и оставит его здесь, и ему не придется ужинать с Блэками.       — Господин Снейп?       Чтож, было глупо надеяться на это.       — Господин Снейп, сэр, Кричер заходит.       Северус услышал скрип двери, а затем, как легкие и быстрые шаги приблизились к нему.       — Ох, кто сотворил такое с господином Снейпом? — спросил эльф, стоя на коленях, чтобы коснуться веревок. Они исчезли с шипящим звуком.       — Это же был бесполезный хозяин? — вопросило существо.       — Бесполезный хозяин? — прохрипел мальчик, медленно приподнимаясь, чтобы сесть. Его плечи были одеревеневшими из-за лежания на полу и на руках виднелись следы веревок.       — Старший среди юных хозяев.       — Ох, — Северус вздохнул и замолчал, — это не имеет никакого значения.       Домовик сжал губы, но кивнул, будто привык к такому ответу. Он помог мальчику встать.       — Господин Снейп должен привести себя в порядок и направиться в обеденный зал, — произнес домовой эльф, — господина Снейпа ждут. Кричер пойдет и скажет, что нашел спящего господина Снейпа.       — Спасибо, — ответил слизеринец и существо исчезло с хлопком.       Несколько секунд Северус просто стоял там, массируя свои болящие мышцы. Затем он вздохнул; его предупредили не опаздывать на ужин, и Кричер пришел, чтобы намекнуть ему, что он, скорее всего, уже опаздывает. Тогда не надо всё усугублять.       Он вышел в коридор и направился в уборную. Зеркало над раковиной показывало, что глаза мальчика были красными и опухшими из-за его слез, но поскольку слизеринец мало что мог предпринять, он просто вымыл их холодной водой и надеялся, что они не будут слишком выделяться. Вернувшись в свою комнату, Северус взял мантию — одну из новых, подаренных ему Люциусом. Это был простой предмет одежды из черного хлопка с длинными рукавами. А также расчесал волосы. После этого юнец направился в обеденный зал.       Его темп поубавился, когда он добрался до лестницы. В его кишечнике образовалось беспокойство, плотный тяжелый шар чуть ниже легких. Его слегка тошнило, но он продолжал спускаться.       Не мысль о еде доставляла ему столько беспокойства.       И не встреча с Орионом и с его пренебрежительной женой.       Как всегда, это был Сириус. Сириус сраный Блэк. Будь то в Хогвартсе или в Лондоне, мысль о гриффиндорце всегда внушала Северусу страх, и не без причины.       Сколько часов прошло после их последней встречи? Один? Три? Шесть?       Это не имело значения. Пока Северус жил в этом доме, у него будут постоянные стычки с мальчиком, и он был уверен, что каждый из них будет хуже предыдущего. Встреча, произошедшая ранее, была лишь прелюдией.       Он остановился. Наконец, он добрался до первого этажа и теперь стоял рядом с лестницей, уставившись на помпезную двупольную дверь, ведущую в обеденный зал. Мальчик мельком видел зал, когда Кричер показывал ему дом, и Северус тут же понял, что это комната, в которой ему будет некомфортно. Она была слишком свободной и широкой — комната, где было трудно спрятаться и еще труднее игнорировать других людей.       Слизеринец постучал, костяшки пальцев побелели. Висевший рядом с дверью портрет Вальбургы насмехался над ним, но молчал.       — Войдите, — послышался приглушенный голос Ориона.       Северус глубоко дышал; один вдох, один выдох. «Отлично. Вот так. Еще раз. Ты справишься» — говорил он себе.       Затем мальчик открыл дверь и вошел, выглядя намного более спокойным, чем есть на самом деле.       Все Блэки уже были там. Орион сидел в самом конце огромного обеденного стола, Вальбурга и Регулус справа от него. Сириус же сидел напротив своей матери, что означало, что пустая тарелка рядом с ним, скорее всего, предназначалась для Северуса.       Отлично.       — Приношу извинения за опоздание, — тихо произнес Снейп, глядя на стол. Мальчик не желал сидеть рядом с Сириусом, — я уснул.       — Кричер сообщил нам, — Орион кивнул и указал на стул рядом с наследником рода, — отныне Кричер будет уведомлять тебя за полчаса до ужина. Мы не можем допустить повторения.       — Да, сэр.       — Хорошо. Обсудим твое наказание позже. А теперь сядь, чтобы мы могли приступить к еде.       — Да, сэр.       Снейп сглотнул, набрался мужества и сел рядом с Сириусом. Стул был старым и неудобным, скорее всего, антикварным. Если Люциус и научил его чему-то, так это тому, что в традиционных чистокровных домах первым идет внешний вид, а удобство вторым. Стул определенно точно отражал эту мысль.       По крайней мере, его придурочный жених игнорировал его.       Но не Регулус.       — Тебе понравилась твоя комната? — спросил он, слегка улыбаясь. Типичный жест слизеринцев во время светских бесед.       Северус сглотнул.       — Ну, да, — сказал он, слегка взволнованно, глядя на свой бокал. Он был роскошным и полным вина, хоть он и был несовершеннолетним. И столовые приборы. Их было слишком много.       — Она очень… уютная, — он справился.       — Ах, да… С нее также открывается великолепный вид. Сад небольшой, но ухоженный. Кричер показал его тебе?       — Боюсь, что нет, — Снейп взял самые крайние вилку и нож; он посчитал, что это те самые, которые используют Блэки. Мальчик осторожно взглянул на еду, не в состоянии разобрать, что это было. Возможно, что-то вроде ризотто.       — Ну, это можно легко исправить, — ответил Регулус и улыбнулся Северусу, показывая свои зубы. Он налил себе еще вина, перед тем как взять вилку и нож, — его можно увидеть прямо через те окна позади тебя. Есть некоторые травы, которые могут тебя заинтересовать — они имеют несколько применений в зельях.       Тогда к разговору присоединился Орион.       — Их на самом деле посадил мой дедушка. Он был зельеваром. И у него имелись несколько патентов.       — Понятно.       — В действительности довольно редко Блэки балуются зельеварением… Но не неслыханно, нет. Большинство трав стали дикими, а так как они могут быть довольно красивыми — особенно моли, то… Ну и ладно. Попробуй хлеб, Северус, он свежий.       — Хорошо, сэр, — ответил мальчик, кидая взгляд на хлеб. В конце концов он взял кусочек и запил его изысканным вином. По его мнению, напиток был не очень приятным; алкоголь ужалил его язык.       После этого, какое-то время стояла тишина. Северус закончил свою тарелку — небольшую порцию грибного ризотто, если он правильно понял, и свой бокал вина. Ему говорили, что оставлять объедки — дурной тон, и он уж точно не хотел попасть на немилость хозяев.       После этого мальчик продолжил пялиться на свою тарелку. Он не хотел смотреть на Вальбургу или Сириуса, поскольку кроме них других альтернатив не было.       Когда все они поели, тарелки исчезли. Вскоре после этого появилась вторая тарелка. В ней был суп, темный и землистый. На вкус это был лук. Бокал с вином тоже заменили, и теперь напиток немного отличался по цвету. Быстрый пробный глоток показал, что оно слаще предыдущего.       — Так, каково было расти в городе магглов? — Регулус спросил после нескольких ложек супа.       — Скучно, — ответил он спокойно. Это была правда, — Это увядающий индустриальный город. Он был больше и богаче полвека назад, но сейчас многие фабрики закрылись, и уровень безработицы высок.       — Понятно, — кивнул Регулус, — чем там зарабатывают на жизнь магглы?       Северус задумался на мгновение.       — Да так, разным. Мой отец работает на мельнице. Или работал. Там работают многие прядильщики. В другой стороне города есть большая пекарня. И, конечно же, есть учителя, библиотекари и тому подобное.       — Прядильщики? — вопросил Орион.       Теперь была очередь Снейпа кивать, — так называют себя жители Паучьего Тупика. Рядом с рекой был завод по производству нитей, но он был закрыт почти двадцать лет назад.       — Ох, — воскликнул самый младший Блэк, слегка удивившись. Северус поднял брови; он не мог понять, что было таким удивительным.       — Был ли волшебный народ в… Кэйлворте, мистер Снейп? — спросила Вальбурга. Она холодно глядела на Северуса.       — Коукворт. Нет, насколько мне известно, мэм.       Вальбурга усмехнулась, — тогда неудивительно, что манеры за столом такие ужасные. Ты практически вырос в канализации.       Северус хотел возразить, что его манеры не были такими уж плохими, но судя по тому, как Люциус читал ему лекции, возможно, так и было. И Вальбурга Блэк не похожа на человека, с которым Северус хотел бы бороться.       — Это неподходящее место для ребенка, — ответил он, поддерживая голос твердым. И сделал глоток вина, чтобы успокоиться.       Миссис Блэк хмыкнула, — чтож, похоже что да. Наследник Малфоев учил тебя этикету, мальчик?       — Немного, мэм. Боюсь, что я ужасен в этом.       — Так и есть. Однако… — именно в этот момент исчезли тарелки с супом и перед ними появилось основное блюдо — я верю, что даже такой случай, как ты, можно спасти, мистер Снейп. Приготовься к учебе перед отъездом в Хогвартс.       — Хорошо, мэм, — ответил слизеринец, совсем не желая их.       — Манеры составляют Блэков, знаешь ли. Вот если бы Сириус придерживался старых устоев — это неприлично проводить время со всеми этими грязнокровками и предателями крови! А мальчик Поттеров — какой же это позор!       На это заявление Сириус вскочил, — в отличие от моей семьи, я не провожу время с последователями какого-то темного Лорда или кого-то другого, — шипел он, — и я уж точно не буду следовать какому-то дурацкому этикету!       — Садись, — приказал Орион. Сириус выполнил приказ, пыхтя.       — По крайней мере, твоя кровь чиста, даже если тебе не хватает манер, — хмыкнула Вальбурга, — трагедия в том, что мистер Снейп никогда не сможет быть даже наполовину таким же волшебником, как ты, из-за его несчастного происхождения. Никакие хорошие манеры не могут утаить кровь, если она не чистая. Даже, если он слизеринец.       Северусу внезапно стало очень трудно проглотить еду. Но Вальбурга еще не закончила.       — По крайней мере у тебя, о мой мятежный сын, есть родители с хорошим именем. Что есть у твоего жениха? Пьянчуга-грязнокровка вместо отца и шлюха вместо матери. И тебе придется провести остаток своей жизни с ним. Это, конечно же, позор, но не больше, чем иметь такого сына, как ты. Может быть, он все, что ты заслуживаешь…       — Достаточно, Бурга, — изрек лорд Блэков, его голос был ледяным, — мы говорили об этом, не так ли? Это не тема для ужина.       — Ох, но если мы не поговорим об этом сейчас, то когда? Я считаю, что Сириус добивался чт-       Лицо Северуса наверняка было красным как томат, вот насколько оно горело. Откровенно говоря, он не ожидал, что Вальбурга будет оскорблять его, и он не знал, считать ли себя за это глупцом или наивным.       С другой стороны, конечно же, леди Блэк оскорбила бы его. Почему нет? Он был полукровкой-недотепой, помолвленный с ее старшим сыном.       Но все же. Оскорблять его родителей? Его умершую мать?       Мальчик с трудом сглотнул и старался не давать волю слезам.       — Хватит, — он снова услышал стальной голос Ориона, — теперь, как хозяин дома, я был бы очень признателен, если бы вы не осуждали нашего нового подопечного вот таким образом.       Господин Блэк глянул на всех за столом, одного за другим, чтобы донести до них свои следующие слова.       — Северус не сделал абсолютно ничего, чтобы заслужить такого рода нападки. Наши предки подписали контракт о помолвке. Они сочли нужным принять носителей мужского пола, даже если их кровь была не чиста; и если этого было достаточно для наших предков, то этого, безусловно, достаточно и для нас.       Вальбурга прищурила глаза, — я позволю себе не согласиться.       Северус снова тяжело сглотнул.       — Ну, твое мнение здесь не имеет значения, — Орион выплюнул эти слова, — я все еще Лорд этого рода, так что последнее слово за мной.       Воцарилась напряженная тишина. Вальбурга закипала, Северус мог чувствовать это кожой, даже если он не смотрел. Вместо этого мальчик снова смотрел на свою тарелку и пытался думать о чем-то успокаивающем. Например, павлины Люциуса: их гладкие перья и элегантные крылья, милые гребни на их головах и глупые морды, которые они строили, когда кричали…       — Теперь, я думаю, что у нас время десерта, — воскликнул Орион слишком бодро, — шербета, кому-нибудь?

__________________________________________________________

      Северус упал на свою кровать и уткнулся лицом в подушку.       «Чтож, не было ли это настоящим «Пожаром на мусорном баке» этого ужина?», — подумал он с горечью. Мальчик много раз обедал в напряженной обстановке, но, честно говоря, те даже близко не были такими же, как на этот раз. Атмосфера во время десерта была настолько напряженной, что ее можно было порезать ножом, а самое худшее было то, что она ни на секунду не прекращалась. Северус постоянно ждал взрыва, ослабления давления, но ничего такого не было.       В Паучьем Тупике, напряжение всегда спадало довольно быстро, часто жестоко. Это было одной из причин, почему он перестал посещать приемы пищи с родителями.       Все равно, было странно думать, что он больше никогда не сможет сидеть и обедать со своими родителями. Или, может быть, он бы сделал это со своим отцом, но мальчик не мог представить ситуацию, в которой он мог бы добровольно сделать это. Северус вздохнул. Его разум был немного туманным, предположительно из-за вина, хотя он пил не так много. По крайней мере, он не думал, что выпил так уж много.       Когда слизеринец был младше, Тобиас однажды купил ему игрушку. Это был один оловянный солдатик, маленький и дешевый, но Северус глубоко дорожил им. У него не было много других игрушек, кроме плюшевых, которых они сделали в начальной школе, и он мог забрать их домой. Это был войлочный медведь, неуклюже сшитый и набитый внутренностями старой подушки. Он назвал его мистер Хиггс.       Тобиас сжег Мистера Хиггса, когда Северусу было восемь лет. Это была месть за то, что его сын показал некую случайную магию, не то, что мужчина потом когда-либо признавал это.       После этого не было подарков от отца. Были только удары и мордобитие. Сначала они были нацелены в основном на Эйлин, но чем старше Северус становился, тем сильнее он получал удар гнева своего отца.       Северус прикрыл глаза. Он не скучал по родителям — совсем нет. Его отец был жестоким подонком так долго, что казалось, что человек, давший ему оловянного солдатика, был всего лишь плодом его воображения. И его мать, когда-то сильная и сладкая, как роса ранним летним утром, стала замкнутой и подавленной из-за постоянного насилия.       В конце концов, осталась только пустая оболочка, оболочка, из которой сбежала душа. Смерть могла быть желанным гостем для нее.       Итак, младший Снейп не скучал по своим родителям. Он их даже не любил.       Но по какой-то непонятной причине мальчик оплакивал их потерю.       Вороненок лежал на этой невероятно мягкой кровати, и плакал.       Если быть точным, слизеринец даже не знал, почему он плакал: из-за них или все-таки из-за себя? Не потому ли, что он не мог спасти свою мать? Или потому что даже его отец, пьяница и просто мешок с дерьмом, бросил его? Не потому ли, что он действительно остался один?       Он не знал. Казалось, что все ответы, которые он когда-то знал, покинули его с Лили и Эйлин.       Все всегда его бросали.       Юноша повернулся на бок и пялился в окно. С кровати он ничего не видел, кроме неба и нескольких вершин деревьев, но все было нормально. Солнце опускалось все ниже. Скоро стемнеет.       После того, как Лили бросила его, у Северуса вошло в привычку бродить по Астрономической башне ночью. Он садился на широкий подоконник и глядел на землю. Казалось, что земля была так далеко, в отличие от того раза, когда он катался на колесе обозрения во время школьной поездки. Тогда ему было семь. На башне он сидел, прислонившись к тонкому оконному стеклу и размышлял, как легко было бы прыгнуть. Чтобы покончить со всем. На окнах не было перил, ничто не мешало ему открыть окно и шагнуть.       Однако школьник был слишком труслив, чтобы сделать это. Где-то глубоко он все еще хотел жить.       Теперь эти моменты крутились перед его глазами.       Объективно говоря, сейчас мальчик находился в худшем положении, чем тогда. Он потерял не только Лили, но и свою мать и свободу.       Что у него вообще осталось?       Гордость?       Друзья?       Учеба?       Он фыркнул. Его гордость уже была растоптана, его друг оставил его в зрелищной манере, и его учеба угодила в канаву после инцидента на Черном озере.       Так что же было его оправданием чтобы продолжить жить? Что он получит за стойкость?       Северус закрыл глаза и попытался представить себе будущее.       Он был бы отправлен обратно в Хогвартс, это было ясно. Стало бы известно, что он был женихом Сириуса Блэка. Что он был его сучкой. Это было неизбежно, поскольку его дело было передано в Визенгамот. Мальчик знал наверняка, что многие члены Визенгамота рассказали засекреченную информацию своим семьям.       Да, скорее всего, слухи уже разошлись.       Сплетники из слизерина, скорее всего, уже распространяли новости.       И вот так его бы сокрушили. Слизеринцы потеряют свое и без того неустойчивое уважение к нему, к полукровке, который стоял на своем, несмотря ни на что. Тогда он был бы просто еще одним тупым полукровкой, а также полукровкой, прирученным пресловутым гриффиндорцем. То, что он носитель, ничего не изменит. Рождение детей было явно женским делом, и среди слизеринцев женщины обычно считались слабыми.       Гриффиндорцы, с другой стороны, поднимают свои насмешки на новую планку. Они победили, и они будут знать это. Северус уже мог слышать крики и насмешки, постоянные и похожие на дождь в холодный весенний день.       Как бы он ни смотрел на это, в Хогвартсе его ждет только унижение.       У него перехватило дыхание. Но мальчик продолжил представлять.       После Хогвартса он должен был жениться на Сириусе или потерять свою магию.       Он даже не мог себе этого представить. Женитьба на его заклятом враге принесла бы только страдания и угнетение, в этом Северус был уверен. Мальчик не желал повторять судьбу своей матери. Он не хотел рожать ребенка, которого его родители не смогли бы полюбить. Юнец также не питал иллюзий относительно истинной природы Сириуса. Другой мальчик был безжалостным и жестоким, как и Тобиас. Женитьба на нем приведет к насилию и сожалению.       Однако альтернатива оказалась столь же неприятной. Если Северус откажется от брака, он будет жить как маггл, без своей магии, без надлежащего образования маггла. Ему повезет, если он найдет работу, пусть даже ничтожную. Скорее всего, Снейп никогда не избежит бедности. Он будет обречен быть таким же, как его отец.       «Так, что же выбрать?», — спросил юнец у себя. В любом случае, он был бы несчастен.       Слизеринец вытер слезы о рукава и старался не дать своим эмоциям слишком много власти. Это было трудно.       Если Северус Снейп был хоть кем-то, то он гордился этим. Он гордился своими талантами, своим факультетом в Хогвартсе, своим интеллектом.       Разрушение этой гордости убьет его. И возвращение в Хогвартс будет означать именно это. Может, не сразу, но со временем он разлетится на куски.       «Так почему бы не прекратить все на моих собственных условиях», — подумал он туманно. «Зачем позволять другим пинать меня, когда я нахожусь внизу, и когда я могу положить этому конец сам?»       Внезапно он почувствовал себя спокойнее. Да, был такой вариант. Третий вариант — не подчиняться.       Да, конечно. Эти засранцы могли продолжать играть в свои игры и издеваться над ним. Он мог просто отказаться от участия в нем, отказаться быть униженным еще больше. Не похоже, что ему было, что терять.       Северус встал, чтобы сесть, а затем встал на ноги. Мальчик подошел к своему чемодану, который все еще был открыт и был рядом со шкафом. И начал рыться в нем.       Было много одежды от Люциуса. Он бросил их на кровать; было бы обидно, если бы такая хорошая одежда касалась грязного пола.       Под одеждой были его школьные учебники, а рядом с ними, завернутым в защитную ткань — набор зелий. Он унаследовал его от Эйлин, так что он был немного громоздким и потрепанным, но самое главное, он был его.       Северус одобрительно щёлкнул языком и развернул ткань. Мальчик трепетно открыл набор, мягко чистя его поверхность пальцами. Он любил этот набор.       Юноша осторожно открыл крышку, опасаясь того, что перемещение могло разбить или разлить содержимое некоторых флаконов. Но все они были целы. Он улыбнулся и начал изучать пузырьки.       Ему потребовалось меньше минуты, чтобы найти ингредиент, который он искал. На этикетке было написано следующее: «Экстракт белладонны. Atropa belladonna. Обращайтесь с осторожностью.»       Он осторожно опустил пузырек на пол. Затем отправился искать флакон лунного камня. Это не было строго необходимо для его планов, но это сделало бы вещи проще, и если легче, значит было действительно лучше. В его случае. После того, как он нашел второй пузырек, он аккуратно упаковал свой набор зелий и перенес сложенную одежду с кровати на соседнее кресло. Не стоит оставлять комнату в беспорядке.       Затем Северус взял два флакона, один из которых содержал белладонну, а другой лунный камень, и сел на край кровати. Мальчик еще раз напомнил о том, какое влияние белладонна в чистом виде может оказывать на человека.       Затуманенное зрение.       Головные боли.       Конвульсии.       И, в конце концов, смерть.       Все это может занять несколько часов, но лунный камень ускорит процесс. Он не хотел бы долго лежать в боли, если бы смог избежать этого.       С этой мыслью он откупорил пузырек с лунным камнем и положил в рот небольшой гладкий камень. Слизеринец осторожно вставил пробку на место, убедившись, что никакие ингредиенты не пропадут даром, прежде чем принять экстракт белладонны.       Теперь мальчик не был уверен, сколько экстракта ему нужно. Все же хотелось быть уверенным в своем успехе. Тогда лучше уж примет с избытком, чем примет недостаточно.       Северус осторожно откупорил пузырек, и, вынюхивая экстракт (запах был довольно сладкий и цветочный), он приложил горлышко к губам и выпил все.       Это не было похоже на то, что ты идешь к краху. Ничего не жгло, и не было на вкус неприятно. Он имел определенный травяной запах, несколько сладкий и цветочный, но не в подавляющем большинстве. Экстракт был маслянистым.       Аккуратно закрыв пустой флакон пробкой, мальчик положил его на тумбочку. Затем лег на кровать и стал ждать.       В течение нескольких долгих минут он ничего не чувствовал. Затем, когда Снейп немного повернул голову, понял, что больше не может видеть окно четко. Все было размыто, как будто бы во сне.       Мальчик улыбнулся на это.       Затем его пальцы начали покалывать. Это не было в стандартном списке симптомов, он знал; возможно, это был побочный эффект, вызванный лунным камнем. Кто же знал.       Вскоре после этого он понял, что у него болит голова. Поначалу это было тупое, пульсирующее чувство, но оно становилось все более и более интенсивным. «Все не так плохо», — думал Северус, — «Бывало и хуже.»       Ему теперь не нужно будет возвращаться в Хогвартс. Ему также не придется жениться на Сириусе. Не будет больше ни издевок, ни политики, ни мародеров.       С Северусом все было покончено.       Он теперь мог слышать голос Лили, ее смех. Он знал, что это галлюцинация. Белладонна стала причиной этому. На самом деле юнец мог видеть всевозможные сумасшедшие вещи к этому моменту: жмыр на подоконнике, какой-то розовый туман у подножия кровати, и прямо рядом с ним, профессор Слизнорт в старомодной ночной рубашке выглядел обезумевшим.       — Это неправильно, приятель, — проговорил галлюцинация Слизнорта.       — Но это не так, — ответил его ученик, — так…очень…п-п-правильно.       Смех Лили теперь был другим. Он звучал все меньше и меньше как человек, и больше как колокольчик, как дверной звонок, или, возможно, сигнализация. Это было похоже на колокольчик на старомодном велосипеде, или на колокольчик, который привязывают к воротнику кошки… Были и другие звуки, громкий грохот и еще более странный звон, но Северус больше не слышал.       Мальчик не почувствовал конвульсий, хотя смутно понял, что они начались.       Мальчик также не слышал криков, которые были направлены к нему.       И когда руки опустились и прижали его трясущееся тело, он совсем не почувствовал их.

Потому что его там больше не было.