The Long Road to Nowhere / Долгий путь в никуда

      Сириус сидел в своей комнате и писал письмо Лунатику, когда поднялась суматоха.        Сначала он думал, что его дорогая мать закатила еще одну истерику. Это была не редкость, наоборот: этого и следовало ожидать. Вальбурга Блэк была ужасно самоуверенной, пугающе громкой и, что самое главное, очень раздражительной. Она могла взорваться из-за крошечных причин.       Но эта суматоха похоже началась не из-за нее. В частности, ее голос нигде не был слышен, а шаги, перетаскивание и стук, звучавшие по всему дому, звучали совершенно неправильно. Звуки были поспешными, а не сердитыми, крики и возгласы стихали, нежели голоса; и шаги — они не направлялись ни в гостиную, ни в библиотеку.       Сириус знал все звуки в доме. Он вырос там, в конце-то концов. Мальчик знал, как это звучит, когда кто-то бежит в приемную комнату, в библиотеку, или же в спальню Лорда. Но эти шаги не направлялись ни в одну из этих комнат.       Что-то происходило в гостиной.       Сириус положил перо на стол. Ему было любопытно.       Он осторожно открыл дверь спальни и выглянул. Откуда-то снизу наследник рода слышал голос своего отца.       — …в моем кабинете. И побыстрее.       — Да, хозяин, — ответил Кричер.       Сириус закрыл за собой дверь и спустился вниз. У него было странное покалывание в позвоночнике, как будто он что-то упустил. Воздух на площади Гриммо казался совершенно неподвижным. Ожидая чего-то.       Он продолжал спускаться вниз.       — Рег, помоги удержать его, — раздался голос отца.       Где-то на заднем плане послышался тихий звон, почти как колокольчик. Сириус не часто слышал этот звук, но он узнал его. Сработала защита.       — Вот, хозяин, — снова голос Кричера.       — Наложи заклинание в его желудке. Мы будем держать его.       — Да, хозяин.       Когда Сириус добрался до первого этажа, его ждала любопытная сцена. В отличие от того, что он предполагал, в гостиной ничего не происходило. Вместо этого дверь в одну из гостевых спален была открыта, а в дверном проеме стояла беспокойная Вальбурга.       — Мы должны отвезти его в больницу Святого Мунго, — сказала она.       — Согласен, — послышался мягкий голос Ориона, — но сначала нам необходимо узнать, будет ли безоар иметь хоть какой-либо эффект.       — Что происходит? — спросил Сириус, возможно, немного громче, чем хотел. Он не мог как следует разглядеть гостевую спальню — комнату Северуса, ибо Вальбурга стояла на его пути. Но он все еще мог сказать: что-то было не так.       — Я думаю, что приступ отступает, — произнес Регулус. Его голос звучал неуверенно.       Это спровоцировало Сириуса. Возможно, ему было наплевать на Снейпа, но с его младшим братом дела обстояли совсем по-другому. Регулус был дорог ему, даже если он был представителем змей.       — Что же ты-       Юноша замер у двери, рядом с матерью.       — Какого хуя, — это все, что удалось произнести Сириусу.       — Подбирай выражения, — осадила его мать.       На большой кровати лежал Снейп. Он не совсем лежал. Мальчик дергался. Его конечности были как у тряпичной куклы, такие вялые и дерганые, а глаза, обычно такие черные, закатились зрачками вверх. С одной стороны кровати стоял Орион, держа на месте мальчика в конвульсиях; с другой стороны стоял Регулус, делая то же самое.       Рег плакал. Он удерживал Снейпа на месте и плакал.       — Кричер, — прокричал Орион, — возьми мальчика и аппарируй его в больницу. Я не думаю, что использование камина благоприятно повлияет на него.       — Да, хозяин.       — Мы последуем сразу же за вами.       — Да, хозяин, — сказал Кричер и потянулся к слизеринцу. Орион и Регулус отпустили мальчика и смотрели, как домовой эльф аппарирует его.       Сириус одарил пристальным взглядом.       — Что случилось? — спросил он снова.       Рег судорожно вздохнул и опять всхлипнул.       — Мальчик принял яд, — ответила Вальбурга. Ее голос прозвучал хрипло, и, если Сириус понял правильно, также в ее голосе сквозило беспокойство.       — Яд?       Вальбурга ничего не сказала. Как и Рег. Вместо этого Рег взял маленькую коричневую бутылку с тумбочки и передал ее Сириусу.       «Экстракт Белладонны», — вот что было написано на этикетке.       — Бля, — это все, что удалось Сириусу выдавить из себя.       — Воистину, — пробормотал Орион грубо, — воистину.

__________________________________________________________

      Сириус ненавидел больницы. Он ненавидел белизну коридоров и звуки — крики, которые отскакивали от стен и были слышны повсюду.       Больше всего он ненавидел запахи. Будучи анимагом, он обладал повышенным обонянием, а это, в свою очередь, означало, что он мог чувствовать горький запах болезней и недугов повсюду в Св. Мунго. Конечно, были случайные вещи отвлекающие от скверного запаха: сладкие духи, которую носила прохожая, душистый аромат зелий и лекарств, даже тележка с едой, которую относили несчастным пациентам, вынужденным остаться на ночь. Тем не менее, эти запахи были редкими, и он проводил большую часть времени, вдыхая отвратительный смрад инфекций и гнили, мечтая оказаться где-нибудь еще.       Может, он бы и находился где-то еще. Когда Блэки решили направиться в больницу, чтобы узнать самочувствие Снейпа, у Сириуса было странное чувство, что он должен был пойти с ними.       Никто не просил его следовать за ними, но он последовал.       Гриффиндорец не знал, почему. Возможно, дело было в Бродяге. Собаки были стайными животными, и Бродяга очень защищал людей, которых он считал своей стаей.       Сириус поджал губы. Снейп не был частью его стаи. По крайней мере, еще нет. Пока не образуется связь. ( «А разве это не тревожная мысль», — добавил безмолвный голос в его голове.)       Мальчик вздохнул и покачал ногами вверх и вниз, пытаясь хоть чем-то заняться. Прошло несколько часов с тех пор, как он видел своего отца, или, по крайней мере, было такое ощущение. Орион был вызван в комнату Снейпа, так как он был его опекуном. Вальбурга, с другой стороны, некоторое время назад решила вернуться домой, чтобы заняться некоторыми «домашними делами». А Регулус — ну, он бродил где-то в поисках больничной столовой.       Сириус вздохнул. Рег воспринял этот… инцидент… плохо. Даже очень. Несмотря на то, что он был слизеринцем, он был человеком с тонкой душой, и Сириусу всегда было интересно, как его брат мог выжить в пресловутой змеиной яме. Как он вообще мог там находиться? Братик был слишком добр и мил для змеиного факультета.       Но это сейчас не имело значения. Что действительно имело значение, так это то, что Рег плакал. Плакал! Он даже позволил Сириусу обнять себя, а он не позволял обнимать себя брату с тех пор, как четыре года назад их распределили по разным факультетам.       Так что да, Рег довольно плохо воспринял весь этот инцидент. На самом деле, этот вывод, похоже, относился ко всей его семье. Орион был бледнее и раздражительнее, чем обычно, игнорируя большинство вопросов Сириуса. Даже Вальбурге было на мгновение трудно показывать свою отвратительную личность после того, как они прибыли в больницу. Однако она быстро преодолела это.       Сириус почувствовал, как кто-то толкнул его руку.       — Вот, пожалуйста, — раздался голос Регулуса, — одна чашка плохого чая. Без сахара, только подсластитель. У них закончился мед.       — Спасибо, — ответил Сириус и взял бумажный стаканчик. В коричневой жидкости все еще плавали маленькие чайные листья.       — Они говорили что-нибудь, пока меня не было?       Сириус понюхал чай. В нем было слишком много подсластителя.       — Нет.       — Ох, — Рег опустился на свое место и вздохнул.       — Прошло сколько, два часа?       — Почти три.       — Глупо было бы подумать, что нам уже что-то скажут, — вздохнул Сириус и попробовал свой чай. На вкус он был пресным и слишком сладким одновременно.       Они посидели там некоторое время, потягивая настораживающе плохой чай. Между ними повисла тошнотворная тишина, словно стена шепота, такая прочная, что ее можно было почти коснуться. Долгое время казалось, что сломать его невозможно.       — Итак, — наконец сказал Рег тихим голосом, как будто он боялся тишины, — я думаю, у Кричера случился бы сердечный приступ, если бы он увидел, что мы пьем.       Сириус фыркнул.       — Действительно. Не совсем подходит для древнего и благородного дома Блэков, не так ли?       — Не подходит.       — Он вылил бы все это в канализацию, говорю тебе.       — Думаю, ты прав.       — И в ярости топал бы своими короткими ножками.       — Может быть.       — И он заставит нас поклясться никогда больше не прикасаться к такому яду, — Сириус вздрогнул от этого, — извини.       Рег фыркнул и уставился на свой чай.       — Все в порядке, — прошептал он, — ты всегда так неосторожен со словами, Сири.       — Я думаю, что да. Черта гриффиндорцев.       Рег сглотнул, по-прежнему не поднимая глаз.       — Просто это… просто… — прошептал он, голос его охрип, — Снейп всегда был самым сильным из нас. Стойким. Гордым. Упрямым. У меня не укладывается в голове мысль, что он бы сделал… сделал так-…       — Я знаю, — вздохнул Сириус. Его голос тоже был почти шепотом, — и я бы не подумал.       — Должна быть причина. Он бы просто так…не ушел без причины.       Теперь настала очередь Сириуса смотреть на свой чай, потому что в пустынном белом коридоре больше не на что было смотреть. Чашка была еще наполовину заполнена жидкостью, и крошечные кусочки чайного листа скопились на дне комочком.       — Ты что-то сделал, не так ли?       Сириус закусил губу, не в силах ответить. Он слегка кивнул, так слабо, что было бы невозможно разглядеть, если бы его брат не уставился прямо на него.       — Что же это было?       Сириус глубоко вздохнул.       — Это имеет значение?       — Думаю, да. В долгосрочной перспективе. Если он выживет… Нет. Когда он выживет.       Рег точно смотрел на него. Сириус мог с уверенностью сказать это, хоть и не смел даже взглянуть в сторону брата. Он кивнул, но не ответил. Конечно, он не проглотил свой язык, но было невозможно хоть что-то произнести.       В животе Сириуса возникло странное чувство. Это не было чувством вины, не совсем, но это было неприятно и грызло его нервы.       Он молчал.       Как и Регулус.       Позже Сириус подумал, что если бы молчание могло задушить человека, то оно бы сделало это именно в этот конкретный момент. Сириус чувствовал взгляд брата на своем виске, обвиняющий его, знающий его. Повсюду вокруг них он все еще слышал крики и приглушенные разговоры пациентов, колдунов и волшебников, родственников, их возгласы и крики… И все же над ними лежал слой тишины. Это было похоже на ткань, вся влажная и тяжелая, и она заворачивала их в удушающий кокон.       Для него было нехарактерно быть таким. Неподготовленным. Молчаливым. Подавленным.       «Что-то определенно было не так», — понял он. Ему казалось, что мир вращается не вокруг своей оси, а в новом, решительно нелогичным положении. И с каждой секундой становилось все труднее и труднее дышать.       В этот момент они услышали приближающиеся в их сторону шаги. Они завернули за угол и остановились в нескольких футах от Сириуса.       — Родственники Северуса Снейпа? — спросил кто-то.       — Эээ… Да.       Ответил Регулус, голос его звучал несколько неловко.       — Тогда следуйте за мной, джентльмены. У вас может быть несколько минут, чтобы повидаться с ним, но тогда, боюсь, вам придется уйти ночью.       Сириус поднялся, у него перехватило дыхание. Он догнал целителя и Регулуса за углом и поднялся по лестнице в коридор с более приглушенным светом и без окон. Двери здесь были другого цвета, миндального оттенка желтовато-коричневого.       — Это здесь, — сказал целитель, сухо указывая на дверь с цифрой «5», — не задерживайтесь. И не используйте яркий свет. Глаза пациента чувствительны к свету и пробуждение в слишком ярком месте может повредить его зрение.       — Да, сэр, — сказал Рег, а за ним Сириус. Затем они вошли.       Сириусу потребовалось несколько минут, чтобы осмотреть помещение.       Комната была не совсем ярко освещена. На самом деле было почти темно. На улице было уже темно, а это означало, что из узкого окна, расположенного напротив двери, не проникал свет. Вместо этого в канделябре было несколько свечей, а палочка Ориона была освещена люмосом. В центре комнаты стояла узкая больничная койка, а на ней лежал Снейп, завернутый в тонкое больничное одеяло. Отец Сириуса сидел на шатком стуле рядом с кроватью и смотрел на своего подопечного без сознания. Он потерял весь цвет лица и выглядел бледным, и Сириус не мог его винить.       — Как он? — спросил Регулус.       — Так себе, — ответил Орион усталым голосом, — говорят, что он выживет, но он действительно принял много белладонны. Его выздоровление может занять больше времени, чем ожидалось.       — Но он будет в порядке, не так ли? — спросил Регулус.       — Целители утверждают, что да.       — Слава Мерлину.       — Да. Есть… процедуры, которым нужно следовать, когда он проснется, но я думаю, мы справимся.       Рег громко фыркнул, — я так рад, что он жив, — воскликнул он.       Орион кивнул.       — Я тоже, сынок, я тоже.       Сириус молчал. Он смотрел на Снейпа, на слизеринца, которого ненавидел, сколько себя помнил.       Однако по какой-то причине мальчик, лежавший на кровати, ничуть не был похож на Снейпа. Ему не хватало силы, ухмылки, стойкости слизеринского ворона. Его кожа была полупрозрачной и голубоватой, обсидиановые глаза закрыты, а рот — обычно всегда выкрикивающий оскорбления был закрыт. Его волосы безжизненно лежали на подушке и больше походили на щетину хорошо использованной кисти, чем на человеческие волосы.       Однако самым тревожным было выражение лица Снейпа. Он не ухмылялся и не хмурился. Вместо этого он выглядел почти счастливым.       Сириус никогда не видел Снейпа таким… умиротворенным. Таким спокойным. В его воспоминаниях у Снейпа всегда была уродливая ухмылка, а если он улыбался (что случалось редко), то слегка злобно ухмылялся. Никогда не дружелюбно.       — Давай, Сири, — сказал Орион и ткнул в рукава Сириуса, — время возвращения домой.       — Мы можем вернуться завтра? — спросил Сириус, не зная, почему он так поступил. Не то чтобы он заботился о Снейпе. Но эта версия слизеринца была странно завораживающей.       Отец бросил на него острый взгляд.       — Можешь, — медленно проговорил он, — однако сначала мы должны поговорить. Приходи ко мне в офис утром.       — Ммм, ладно, — сказал Сириус, немного ошеломленный, бросив последний взгляд на Снейпа, — но почему?       — Вот и увидишь.       — Действительно?       — Действительно.       Сириус вздохнул.       — Если вы так говорите.