The Long Road to Nowhere / Долгий путь в никуда

      Впервые Сириус увидел Северуса, когда они оба ехали в поезде, который держал путь в Хогвартс. Это был первый день осени, и из окна купе Сириус видел пролетающие мимо сельские пейзажи — сломанную ветряную мельницу, которая в последующие годы ассоциировалась у него со знаком «мы почти в Лондоне», поля с золотыми посевами и редкими пугалами, реки, мосты, случайные маггловские деревни. Солнце светило ярко, а облака висели высоко в небе; было душно, но никто, казалось, не возражал.       Они, то есть: он, Ремус и Джеймс вломились в купе, которое уже было занято. Симпатичная рыжеволосая девочка поприветствовала их, но мальчик, долговязый и неуклюжий, как новорожденный гиппогриф, только молча хмурился. Сириус сразу узнал это выражение. То же самое было у его матери за несколько секунд до того, как она назначала наказание.       Честно говоря, этого было достаточно: в тот самый момент Сириус Блэк решил, что мальчик-ворон ему не нравится. Он был слишком похож на мать.       И вот, когда секунду спустя мальчик объявил о своем желании поступить в Слизерин, Сириус понял, что был прав в своей оценке. Не имело значения, как волосы мальчика сияли при желтом осеннем солнце (будто черный жемчуг в фамильном склепе Блэков в Гринготтсе); не имело значения и то, насколько красивыми были глаза мальчика (будто жидкий оникс). Нет. Он собирался поступить в Слизерин.       После своего последнего полученного наказания Сириус решил, что не пойдет в факультет, который выбрала его мать. Черт возьми, он решил, что даже не будет с ними связываться. Нет. Он будет гриффиндорцем, или же, если он не подойдёт для Гриффиндора, может быть, Когтевран или даже Пуффендуй, как бы неловко это ни было. Но не Слизерин. Никогда Слизерин. У Блэков были глаза и уши в Слизерине, а Сириус хотел свободы.       И вот так, пути Сириуса и долговязого маленького мальчика разошлись: Сириус поступил в Гриффиндор, завел друзей и вырвался из лап своей матери; другой мальчишка же поступил в Слизерин и, казалось, был утонут в море жадности и зла.       И все же каждый раз, когда Сириус был в одном классе со слизеринцем с глазами цвета оникса, он не мог не следить за мальчиком.       «— Это раздражение», — ответил он своим друзьям, когда Ремус вопросил его, — «гнев на тех, кто сделал неправильный выбор».       Через некоторое время даже он сам начал верить в это утверждение.

__________________________________________________________

      Сириус вздохнул. В больничной палате было жарко и душно. Свечи поглотили весь воздух, но целители особенно подчеркнули не открывать окна.       — Ваш жених сейчас действительно нуждается в тепле, — объяснял целитель по имени О’Коннор, или же О’Мэлли? — разбитые души имеют тенденцию вызывать пониженную температуру тела. Мы не можем использовать согревающие чары, пока обет в силе. Будьте с ним осторожны, хорошо?       — Да, сэр, — ответил Сириус даже не задумываясь.       «Да, сэр, действительно, — угрюмо подумал он, — позволил бы он мне быть здесь, если бы знал, что я делал с Нюнчиком за эти годы?»       Он взглянул на Снейпа. Волосы мальчика все еще были темными, как небо в ясную зимнюю ночь. Они не сияли, впрочем неудивительно: все окна были задернуты занавесками, а свет приглушен, чтобы защитить зрение слизеринца после пробуждения. Тем не менее, его волосы выглядели мягкими, пусть и немного жирными, и Сириусу пришлось подавить желание прикоснуться к ним. Снейп точно не оценит этого.       Сириусу стало особенно хреново после небольшого разговора с отцом. Конечно, он знал, что шел по тонкой грани правильного и неправильного, когда отправил Снейпа в Визжащую хижину. Ему и не нужно было столкнуться с яростью Лунатика, чтобы понять, что он облажался. Черт, даже в тот день на Черном озере, когда они раздели Снейпа до трусов, в его голове зародилась крохотная доля вины. Он тогда быстро задушил чувство вины, впрочем как и всегда делал. Не стоило жалеть слизеринца.       Но прямо сейчас и прямо здесь, в невыносимо душной больничной палате Сириус подумал, что, возможно, просто возможно, он пользовался сломанным моральным компасом.       — Твоя мать ненавидит магглов, ты ненавидишь слизеринцев, — говорил его отец ранее, — вы оба презираете и оскорбляете то, чего не понимаете.       Сириус яростно оспаривал это утверждение. Тем не менее, его мысли пробежали милю за минуту, сравнивая его с матерью.       Вальбурга ненавидела магглов и называла их крысами.       Сириус ненавидел слизеринцев и называл их отбросами.       Вальбурга кричала на своих детей, когда они не делали того, чего она хотела.       Сириус кричал на Снейпа, когда тот не делал то, что он ему велел.       Вальбурга считала людей с иными политическими взглядами наивными имбецилами.       Сириус считал людей перешедших на темную сторону глупыми и гнилыми.       Ему не было смысла и дальше продолжать сравнивать себя с матерью. Это было очевидно, что он что-то перенял от своей семьи — не политическую позицию или мировоззрение, а отношение.       Осознание испугало его. Он сглотнул и вытер руки о штаны, мальчик слишком сильно вспотел, а вид Снейпа ничуть не улучшил ситуацию: на самом деле, спящий слизеринец, казалось, подталкивал Сириуса еще ближе к краю.       Гриффиндорец прикрыл веки и попытался отдышаться.       В течение пяти лет Сириус гордился тем, что отличался от своей семьи. Он был в другом факультете Хогвартса. Он поддерживал другого субъекта политики. У него были друзья из разных социальных кругов. Он был Бродягой, Мародером. Одним из хороших парней.       Сириус сделал последний вдох и открыл глаза. Он внимательно изучил лицо спящего Снейпа. Мальчик выглядел умиротворенным, в отличие от большинства раз, когда Сириус видел его. Лицо слизеринца обычно украшала насмешка, либо же змееныш выглядел угрюмо. Губы никогда не улыбались, по крайней мере искренне. Может быть, мальчик не знал, как это сделать.       Сириус снова вздохнул. Каким-то образом все его проблемы сводились к спящему мальчику. У Снейпа был талант царапать поверхность видимости, которую Сириус упорно показывал и желал, чтобы она оказалась правдой. Только язвительные комментарии Снейпа могли выявить в нем черты Блэка. Пустота. Ярость. Для всех остальных он был симпатичным и талантливым принцем Гриффиндора или верным и добрым другом, если не немного подлым в своем юморе.       Сириус снова вытер руки.       Он знал, что был невероятно упрям. Как и большинство из Блэков. Это была семья, которая либо получала то, что хотела, либо разрушала это. Они редко признавали свою неправоту, а если и признавали, то обычно слишком поздно. Хорошим примером был двоюродный брат Поллукс, который проклял свою любовницу за неверность только для того, чтобы мучительно умереть от того самого проклятия крови, которое он наложил на еще не родившегося ребенка своей возлюбленной.       Глупо, как сказал его отец. Тем не менее, это очень типично для Блэков.       Это упрямство, эта глупая гордость, столь характерная для Блэков, и было причиной того, почему не имело значение, что у Снейпа глаза, будто черные драгоценные камни, и волосы, будто самое темное зимнее небо. Своевольность Блэков и была причиной того, почему Сириус высмеивал слизеринца за его некачественную одежду вместо того, чтобы восхищаться его интеллектом. Снейп был слизеринцем, а слизеринцы были злом, и Сириус дал обещание не связываться со злом.       Вместо этого он намеревался уничтожить его.       «Если уж говорить о лаже», — мрачно подумал Сириус.       Он вспомнил, как был взбешен, когда пришло известие о помолвке. Он швырял вещи, ругался и кричал. Прямо как и его мать. Затем, через несколько дней, его ярость внезапно остыла, хотя он и не мог себе объяснить причину. Вместо этого он начал рыться в книгах в семейной библиотеке Блэков, пытаясь найти что-нибудь, что предотвратило бы его жениху сделать неверный выбор.       «Может быть, это было собственничество», — размышлял он сейчас. Он очень стремился найти правильное заклинание, чтобы убедиться, что слизеринец окажется там, где он хочет. То есть, на светлой стороне. На морально превосходящей стороне. На стороне Сириуса.       Может быть, он вел себя так странно, потому что наконец смог заполучить долговязого мальчика с сияющими волосами. Может быть, он всегда хотел слизеринца.       Может быть.       Он больше не понимал и не знал. Ему также хотелось закричать, что ему все равно. Однако прискорбным фактом было то, что это было не так.       «Будь ты проклят, отец, за то, что морочишь мне голову», — устало подумал он, чувствуя, как в животе закручивается тяжелый комок страха.

__________________________________________________________

      — Присаживайся, — сказал целитель Квитчелм несколько часов спустя, строго глядя на Сириуса.       Сириус сидел и молчал. У него было предчувствие, что его ждет неприятная беседа.       Они с отцом находились в отделении больницы Святого Мунго, где располагались кабинеты врачей. Комната, хоть и чистая, была унылой. В ней было несколько стульев и большой дубовый стол; ничего декоративного или яркого. Небольшое окно было грязным и прикрыто занавесками.       — Итак, — сказал целитель Квитчелм, присаживаясь напротив Сириуса, — нам нужно многое обсудить, наследник рода Блэк.       Целитель выдержал небольшую паузу, наблюдая за Сириусом.       — Твой отец сказал мне, что ты не очень-то хотел жениха. Слышал, ты протестовал против помолвки с ним.       Сириус сглотнул, — да, сэр.       Целитель резко улыбнулся.       — Ну что ж. Знаешь ли ты, наследник рода Блэк, что я лечил мистера Снейпа ранее этим летом, сразу после инцидента с его матерью? Тогда я провел тщательное сканирование его состояния здоровья, и, хотя на нем было несколько признаков дистресса и закрепленные чары к его душе, но тогда его состояние было относительно стабильным.       Целитель наклонился ближе.       — Сейчас он балансирует на тонкой грани между разрушением и выживанием, наследник рода Блэк. И если я правильно понял, это результат того, что ты заставил его дать непреложный обет, хотя он уже был в ментально бедственном положении.       — …да, — едва ли шепотом ответил Сириус.       Целитель красноречиво взглянул на него, но промолчал. Во всяком случае, не на долго. Вместо этого раздался тихий хлопок, когда на большом столе между Блэками и целителем появился серебряный поднос. Столовое серебро потускнело и имело несколько вмятин, но опять же, это была больница, а не чайный домик.       Целитель разлил чай по трем серебряным чашкам.       — Ты понимаешь, что это было аморально, наследник рода Блэк? — в конце концов спросил он, вручая одну из чашек Сириусу, — что, согласно магическому закону, принуждение к обету человека, находящегося в психическом расстройстве, считается насилием?       Сириус нервно сглотнул и принял предложенную чашку.       — Нет, сэр. Я не знал.       — Ну, теперь ты знаешь, — сурово изрек Квитчелм, — и на твоем месте, наследник рода Блэк, я бы исправил свое поведение прямо сейчас. Мистер Снейп имеет полное право подать на тебя в суд.       — Мне жаль, — пролепетал Сириус.       — Лучше бы так и было.       Орион тяжело вздохнул.       — Я уверен, что мой наследник к настоящему времени осознал свои проступки, целитель Квитчелм. Я позабочусь о том, чтобы наказать его соответствующим образом.       Целитель кивнул словам лорда.       — Теперь, — продолжил Орион, — я полагаю, нам следует обсудить план лечения Северуса.       — Да, — невозмутимо сказал Квитчелм, — я считаю, что это было бы правильно. Как я уже говорил вам раньше, в душе мистера Снейпа есть… вмятины. Подобные повреждения причиняют сильную душевную боль, депрессию и беспокойство; если их не лечить, обычно это приводит к разрушению упомянутой души. А это то, чего мы хотим избежать.       Целитель подул на свой чай, пытаясь его остудить.       — Теперь первым шагом лечения является устранение всех факторов, которые будут оказывать неблагоприятное воздействие на душу пациента. Это включает в себя закрепленные чарами клятвы, наследник рода Блэк. Ты разрушишь их в присутствии двух целителей.       Сириус уставился на свою чашку, боясь поднять взгляд.       — Да, сэр.       — Если что–то пойдет не так, а это вполне реальная возможность, то целителям придется вмешаться. Когда душа сжата таким количеством оков, снятие этих оков может… сделать душу нестабильной.       — Я понимаю.       — Да… Однако эти два обета не являются нашей главной проблемой. Нет. Существует третий с другой магической подписью, и этот обет гораздо более разрушительный, чем остальные. У тебя есть какие-нибудь предположения, кто мог бы его создать?       Сириус почувствовал, как пристальный взгляд целителя остановился на нем. Казалось, он просверлил его глаза и проник в разум, так что после нескольких очень неловких секунд Сириусу пришлось отвести взгляд.       — Нет, я не думаю, что знаю, — сказал он, пытаясь сохранить самообладание.       Конечно же это была ложь. Да, он мог сказать целителю, что все это дело рук Дамблдора, но будет ли толк от этого? Директор не стал бы снимать обет, не тогда, когда это могло нанести вред Лунатику. Действительно, упоминание имени Дамблдора могло привлечь нежелательное внимание к директору, а заодно и ко всей школе. К Ремусу.       Сириус не мог этого допустить.       — Я понимаю, — сказал целитель, явно не веря ему, — ты понимаешь, наследник рода Блэк, что даже если бы мы могли снять третий обет без первоначального заклинателя, это причинило бы невообразимую боль пациенту?       — Да, — выдохнул Сириус, не желая представлять себе ту потенциально невообразимую боль.       — Понятно, — целитель неодобрительно посмотрел на него и нахмурился, — ну, если ты действительно не знаешь, нам придется пойти по второму пути лечения. Мне придется пригласить нескольких экспертов, лорд Блэк. Это будет недешево. Но вы же сказали, что деньги не проблема?       Орион кивнул.       — Так и есть, целитель Квитчелм. Делайте то, что должны.       — Тогда договорились. Теперь… — целитель сделал большой глоток чая, — я полагаю, нам следует обсудить лечение мистера Снейпа после того, как будут сняты оковы. Уверяю вас, это будет нелегко. Мистеру Снейпу понадобится вся поддержка, которую Блэки смогут ему оказать.       — И он получит ее, — клятвенно произнес Орион.       — Да, — это все, что смог выдавить из себя Сириус. Он чувствовал себя немного больным. Содержать пациента с психическим расстройством в доме, полном проклятых предметов? Это не тот путь, по которому пошел бы любой нормальный человек.       Целитель, казалось, не заметил дискомфорта Сириуса, поэтому и продолжил.       — Снятие оков вызовет у пациента серьезные психические расстройства. Есть несколько способов облегчить их. Например, медикаментозное лечение, хотя оно не может быть долгосрочным решением.       — Почему нет? — Сириус не заметил как вылетел вопрос из его рта.       Целитель пожал плечами.       — Ну, это вызывает серьезную зависимость, и зелье имеет тенденцию терять свою эффективность, если употреблять его в течение длительных периодов времени. В лучшем случае это временное решение.       Он сделал еще глоток чая, прежде чем продолжить.       — Второй способ лечения тревоги и дистресса — это терапия. У нас здесь, в больнице Святого Мунго, есть несколько квалифицированных целителей разума. Я уверен, что мы найдем подходящего для мистера Снейпа. По правде говоря, когда я встретил его ранее этим летом, я был уверен, что терапия могла бы принести ему пользу уже тогда, хотя у него, казалось, было другое мнение. Тем не менее, теперь ему придется пройти через это.       Орион кивнул.       — Я думаю, ему был бы полезен целитель, который учился в Слизерине. В конце концов, нужно быть слизеринцем, чтобы понять слизеринца.       Квитчелм согласно кивнул, — возможно, это мудрое предложение. Я запишу это в его личное дело. Тем не менее, одной терапии будет недостаточно. Нам понадобятся и другие методы лечения, чтобы сохранить его… целым и не склонным к самоубийству… во время лечения.       — Какие еще методы лечения? — снова Сириус не смог удержать свой вопрос.       — Что ж…       Целитель Квитчелм на мгновение замолчал. Казалось, он взвешивал варианты в своих мыслях.       — Я навел справки по разным материалам, и наиболее эффективным краткосрочным решением проблемы повреждения души, по-видимому, является положительная смежность в сочетании с безопасной и свободной от стрессов обстановкой. Это не будет постоянным решением, но в сочетании с терапией оно должно дать хорошие результаты.       Теперь же Сириус хмурился. Что все это значило?       — Итак, пациент должен получать эту форму лечения по крайней мере несколько часов в день. В сочетании со стабильной и безопасной обстановкой это сохранит стабильность души и, если практиковать в течение длительных периодов времени, может даже уменьшить ушибы в душе пациента.       — Звучит разумно, — сказал Орион, — о насколько длительном периоде лечения мы говорим?       Целитель хмыкнул.       — Ну, это зависит от конкретного случая. Через месяц или два может произойти значительное улучшение, но, с другой стороны, на это может уйти больше года. В любом случае потребность в терапии будет сохраняться в течение нескольких лет.       — Я понял, — ответил Орион, глубоко задумавшись.       Сириус сглотнул. Он не совсем понял, что это за лечение, но оно не показалось ему слишком сложным.       Целитель направил свои светлые глаза на Сириуса.       — Теперь, чтобы внедрить этот вид лечения, вам нужны люди, которые готовы… проводить время с пациентом. Лучше всего подошли бы друзья или семья, хотя мистеру Снейпу, похоже, немного не хватает последнего. Знаете ли вы каких-нибудь друзей, которые могли бы захотеть ему помочь?       Орион промычал, — на ум приходит наследник Малфоев, — уверенно сказал он, — и я уверен, что мои сыновья были бы рады помочь.       Квитчелм кивнул, — однако ваши сыновья скоро отправятся в Хогвартс, не так ли?       — Да, так и есть. А это проблема?       — Что ж, мистеру Снейпу, возможно, потребуется более длительное лечение. Ему нужен постоянный доступ к помощи.       — Ах, — Орион, казалось, надолго задумался, — я думаю, наш домашний эльф тоже мог бы помочь, если понадобится. А если больше ничего не будет помогать, мы всегда можем обратиться за помощью в больницу Святого Мунго.       Квитчелм кивнул, — действительно. По крайней мере, на данный момент у вас есть добровольцы. Это отличное начало.       Он налил себе еще чашку чая.       — Раз уж решили и эту проблему, боюсь, есть еще еще одно чудовище, с которым нам нужно разобраться.       — Его суицидальные наклонности, — предположил Орион.       — Да. Терапия может помочь в долгосрочной перспективе, но не существует явных способов предотвращения членовредительства. Есть только меры предосторожности, которые мы можем предпринять. Самые радикальные из них должны быть реализованы после его пробуждения, поскольку риск новой попытки самоубийства наиболее высок сразу после предыдущей.       — Понятно, — сказал Орион, — я уже сделал кое-какие… приготовления дома. Но если то, что мы обсуждали ранее, правда, Северус не очень скоро выйдет из больницы, не так ли?       — Нет, — серьезно произнес целитель, — нет, пока его состояние не стабилизируется.       — И что это значит? — спросил Сириус, искренне сбитый с толку.       — Это значит, что ему нужно поправиться, прежде чем они смогут его освободить, — ответил его отец, — и на это может потребоваться время.       — Как долго? — спросил Сириус, чувствуя себя глупо.       Оба: и целитель Квитчелм, и Орион посмотрели на него.       — Что ж, допустим, он не собирается в Хогвартс в ближайшее время, — ответил целитель Квитчелм.