The Long Road to Nowhere / Долгий путь в никуда

      «Чай в больнице Святого Мунго совсем не стал лучше на вкус после второй дегустации», — подумал Сириус, глядя на светло-коричневый напиток. Он купил сырный рулет и чашку чая, надеясь, что это утолит голод на час или два. В больничном кафе пока что было немноголюдно; для большинства было слишком поздно идти завтракать, но слишком рано чтобы пообедать. Это означало, что на самом деле не было никакой сытной еды, только оставшиеся булочки с завтрака, которые лежали на витрине с раннего утра.       Сириус вздохнул и откусил еще кусочек булочки. Честно говоря, это было не намного лучше чая — на самом деле, могло быть в разы хуже. Сыр был сухим и имел странную текстуру, хлеб был самым дешевым из доступных, а латук вялым. В лучшем случае это была еда на скорую руку, в худшем — отходы для компоста.       «Кричер мог бы приготовить намного лучше», — лениво подумал он, не намереваясь хвалить эльфа. Тем не менее, если бы он не знал, что домовик занят выполняя поручение, он мог бы позвать его, чтобы ему принесли обед. Или завтрак. Не то чтобы это существо принесло бы хоть что-то хорошее непутевому старшему сыну…       Сириус снова вздохнул. Вчера до поздней ночи он сидел рядом со Снейпом, ожидая момента, когда слизеринец проснется. И несмотря на это вороненок ни разу не поменял свою позу сна за те долгие часы, когда свечи догорали, а ночь становилась глубже — нет, Снейп определенно вел себя так, как будто он был мертв. Мальчик не сдвинулся, он не двигался; только дышал с трудом и поверхностно, с такими короткими вздохами, что его грудная клетка едва двигалась.       Сириус не совсем был уверен, почему это его так сильно беспокоило. Конечно же отец заставил его пообещать, что он извинится за свои действия, как только слизеринец проснется, но не по этой причине гриффиндорец так страшился встречи с мальчиком. На самом деле… все было наоборот.       «Что, если Нюнчик не проснется?»       Эта мысль пришла сначала как что-то мимолетное, на самом деле не привлекшее его внимания. Но так как время только тянулось, а слизеринец все еще лежал на узкой больничной койке, как какая-то гротескная статуя, Сириус больше не мог игнорировать эту мысль, которая время от времени стучала по его черепной коробке.       «Что, если Снейп не проснется?»       «Что тогда?»       У него не было ответов, и он не осмеливался спросить. Сириус едва ли был суеверным человеком, но что-то в атмосфере больничной палаты заставляло его думать, что если произнести эти слова вслух, они вполне могут сбыться.       Вот почему прошлой ночью он хранил молчание, словно желая усмирить злые силы, которые продолжали усыплять Нюнчика. Даже когда отец, наконец, потряс его за плечо и велел идти домой, он повиновался, ничего не сказав. Юноша ушел и лежал без сна в своей кровати, пока первые лучи солнца не коснулись подоконника.       Он проснулся четырьмя часами позже в пустом доме. Ну, почти пустом. Когда Кричер не ответил на вызов, а комната Рега оказалась пустой, Сириус решил на скорую руку позавтракать на кухне, игнорируя тревожное чувство в животе.       Мальчик не добрался до кухни. Это было потому, что по пути вниз он столкнулся со своей матерью. Она сидела рядом с камином на мягком кресле и… вязала… что-то пугающе похожее на носок. Невозможно было незаметно пробраться на кухню.       Сириус на мгновение замер, раздумывая, говорить с ней или нет. Он никогда не видел, чтобы она вот так сидела у камина и просто ждала. А она точно ждала, так как кресло, на котором она сидела, явно унесли из гостиной и притащили сюда. В зале с камином обычно не было мебели.       — Где все? — в конце концов спросил он, находя ситуацию странной.       Вальбурга Блэк взглянула на своего сына и вытянула еще нить из лежащего рядом с ней мотка пряжи.       — В больнице. Мальчик проснулся этим утром.       — Правда? — голос Сириуса был тихим и немного прерывистым, — тогда…       — Позавтракай в больнице. Кричера здесь нет.       — Тогда где же он?       — Выполняет поручение. Ты хоть немного поспал?       Сириус переступил с ноги на ногу.       — Не совсем.       — Ты ведь не спал в этой одежде, не так ли?       — Мама–       — В таком виде ты не сделаешь ни шагу из этого дома. Иди прими душ или хотя бы переоденься. Ты выглядишь неопрятно.       Сириусу хватило одного взгляда на Вальбургу, чтобы понять, что в этой битве ему не победить. Юноша так много раз сталкивался лбами со своей матерью, что сбился со счета. И сколько раз он выигрывал? Ни разу, когда она вела себя подобным образом.       Поэтому, он поднялся наверх — кряхтя и жалуясь, конечно, потому что от недостатка сна у него кружилась голова и он устал — и принял обжигающе горячий душ.       Когда он спустился вниз минут через двадцать, на нем была чистая, без единой складки одежда маггловского типа. Его мать поджала губы, но никак не прокомментировала. Это было небольшим чудом.       — Твой отец и брат уже там, — произнесла Вальбурга, кивая в сторону камина, — и мы ранее послали сообщение в поместье Малфоев. Мальчик нуждается в должной заботе.       Сириус несколько секунд смотрел на свою мать, пытаясь расшифровать слова. В голосе его матери был необычный тон. Это звучало почти как… беспокойство.       — Что вы сделали с моей матерью? — выпалил мальчик.       Вальбурга впилась в него взглядом, — Что заставляет тебя думать, что я не твоя мать?       — Ну, во-первых, вы разговариваете со мной цивилизованно, чего моя дорогая мама не делала со мной с тех пор, как мне было одиннадцать. Во-вторых, вы выражаете беспокойство за полукровку.       — Полукровка, который станет частью семьи.       — Тем не менее, полукровка.       Вальбурга усмехнулась, — просто отправляйся в больницу, Сириус. Как его жених, ты уже должен быть там.       — Ладно, — рявкнул Сириус и схватил летучий порошок. Он почти яростно швырнул его в камин и шагнул в зеленое пламя.       Так он оказался в больнице Святого Мунго. Однако его появление было каким угодно, но только не любезным — в итоге он упал сразу после того, как вышел из камина из-за головокружения. «Что ж, была причина, по которой они предостерегали от использования камина натощак», — подумал он, пошатываясь, и поднялся с пола.       Это было некоторое время назад. Теперь сухая булочка Сириуса была съедена, осталось всего несколько крошек, а чай стал чуть теплым. Сириус на минуту задумался, не сходить ли ему за еще одной булочкой, но опять же, он был не настолько голоден. А больничное кафе было дорогим.       Он встал и направился в палату, в которой находился Снейп, размышляя, хочет ли он увидеть слизеринца проснувшимся или нет.       Дело в том, что он испытал огромное облегчение, услышав, что Нюнчик зашевелился. Однако, в то же время, он чувствовал растущий груз страха и тревоги на своих плечах.       Его отец сказал, что он должен извиниться. И при этом должным образом.       В этом была проблема, не так ли? Хотя у Сириуса обычно не возникало проблем с извинениями, особенно если он был неправ, речь ведь идет о Северусе Снейпе. Мальчик, который возвращает полученное в полной мере. Слизеринец, который знал больше проклятий, чем большинство Блэков. Поклонник всего темного и ужасного, который прятался в тени и старался, чтобы его не заметили мародеры…       Сириус толкнул тяжелую защитную дверь и потащился по коридору. Он боялся не извинений, а реакции слизеринца.       Все знали, что Нюниус умел затаить обиду. У него была память слона и нрав гиппогрифа, и он помнил каждое оскорбление, тычок и шутку, которые кто-либо когда-либо направлял в его адрес.       Простое «прости» мало что изменило бы. На самом деле это могло бы только усилить обиду.       Сириус обреченно покачал головой и остановился за дверью номер 4-5. Четвертая палата, комната пять.       Он остановился на одном месте на добрых несколько секунд, прислушиваясь. Казалось, в комнате было тихо. В конце концов он нажал на ручку* и заглянул внутрь, нервничая почти так же, как в тот раз, когда они с Джейми подожгли занавески в Большом зале.       Его отца не было в тускло освещенной комнате. Регулус же присутствовал. Он сидел на шатком стульчике рядом с кроватью Снейпа и сжимал в объятиях верхнюю часть туловища слизеринца. А Снейпа трясло.       Сириус вошел в комнату и закрыл за собой дверь.       — Как… он? — спросил он, понизив голос.       Регулус, который положил подбородок на голову Снейпа, поднял голову и взглянул на своего старшего брата.       — Не очень хорошо, — тихо сказал он, — клятвы действительно сыграли с ним злую шутку, Сири. Я прокляну тебя за это.       — Я понимаю.       — Я думаю, папа тоже это сделает.       — Скорее всего, да.       Рег сделал долгий, прерывистый вдох. Сириус отметил, что у него были опухшие глаза.       — Я скажу тебе следующее — он не произносил ни слова. Просто плакал. И кричал. Это прекращается, когда прикасаются к нему. Целитель говорит, что это дело души. Людям нужно прикосновение, мы приматы и все такое, а прикосновение — это форма… заботы. Так что теперь, когда душа Сева… ранена, ему нужно прикосновение. Его душа жаждет этого. По его словам, это инстинктивно, совсем как с младенцами… Ему нужно, чтобы его обняли.       Рег сделал паузу и шмыгнул носом — ты действительно мудак, — заключил он.       Сириус сглотнул и сел на маленький табурет рядом со своим братом.       — Я знаю, — он заявил со всей серьезностью.       — Разве гриффиндорцы не должны быть благородными? Как ты мог просто… просто…       — Это было не нарочно, — прошептал Сириус, — я только хотел удержать его от совершения какой-нибудь глупости, Рег. Я не знал, что все приведет к такому… что бы оно ни было.       Рег крепче обнял Снейпа и одарил своего брата еще одним свирепым взглядом.       — Тебе следовало бы знать, — прошипел он, — как ты думаешь, почему клятвы вроде этих так строго регламентированы?       — Я не думал об этом.       — Ты никогда этого не делаешь, не так ли? И в результате люди страдают.       — Рег–       — НЕТ! Ты не имеешь права оправдываться, Сири. Не в этот раз. Нет. Тебе лучше взять на себя чертову ответственность за это!       Сириус никогда не видел своего брата таким сердитым.       — Я возьму, — прошептал он.       — Правда? Потому что, если ты пойдешь и распространишь это по всему Хогвартсу, просто чтобы еще больше смутить Северуса–       — Зачем мне это делать?       — Я не знаю, — едко выплюнул Рег, не сумев понизить голос, — может быть, ты хочешь снова поставить его в неловкое положение? Как будто сексуального насилия было недостаточно. Нет. Может быть, ты хочешь расколоть его душу, а затем распространить фотографии, на которых он выплакивает глаза, потому что его душе чертовски больно?! Я не знаю, Сири. Я не думал, что ты способен на что-либо из этих вещей!       — Подожди, — выдохнул Сириус, — я бы этого не сделал. И что ты имеешь в виду под сексуальным насилием? Я не–       — А как ты называешь то, когда ты насильно и без согласия стягиваешь штаны с другого человека**? Хм-м? А затем ты, ко всему прочему, продолжил демонстрировать его толпе!       — Это было просто–       — Шалостью? В результате ты и твои так называемые друзья воспользовались одиноким беззащитным учеником, ты, задница! А потом ты и твои проклятые приятели по факультету обвинили его в том, что он сорвался!       Голос Регулуса с каждым словом становился все более сердитым и громким, и к концу его крика Снейп уже рыдал.       Младший Блэк вздрогнул и немедленно понизил голос.       — Северус, — сказал он успокаивающе, крепко обнимая Снейпа, — прости, что я кричал. Все в порядке. С тобой все будет в порядке. Мы больше не будем кричать в этой комнате, я обещаю.       Сириус отвел взгляд от двух слизеринцев и сглотнул.       — Мне жаль, — сказал он, адресуя свои слова скорее Снейпу, чем Регулусу.       — Лучше бы так и было, — прорычал Регулус, на этот раз очень тихо.       — Я в курсе.       Сириус вздохнул; он почувствовал, как накатывает тупая головная боль. У него редко это случалось, но если случалось, то обычно потому, что он слишком мало спал.       — Ты знаешь где отец? Я слышал, он должен был быть здесь? — спросил он, надеясь, что смена темы смягчит отношение его брата.       — У него были дела.       — Дела?       — Относительно лечения Северуса.       — Оу.       — Ага. «Оу», — произнес Рег, поджимая губы.       Сириус рухнул на стул, чувствуя недостаток сна, как будто оно было мешком картошки на плечах.       — Во сколько ты пришел сюда? — спросил он своего брата, не в состоянии сформулировать вопрос более красноречиво.       — Около шести.       — Шести?       — Да.       — Ты что-нибудь ел?       — Нет.       — Даже не позавтракал?       — Нет.       Сириус поморщился. Ладно, он не выспался и был голодным, но все же он был в лучшем состоянии, чем его брат. Поэтому он предложил:       — Может быть, тогда тебе стоит перекусить. И поспать. Я присмотрю за ним.       Рег слегка приподнял брови и некоторое время молчал. Казалось, он взвешивал свои варианты, и через несколько мгновений он очень тихо ответил: «Нет».       — Да ладно, Регги. Ты явно измотан. Я не собираюсь причинять вред Снейпу, если это то, чего ты опасаешься.       — Ты уже сделал это, — заметил его брат.       — Я в курсе, Но… Слушай, тебе нужен отдых. И пища. Я ничего не сделаю Снейпу. Он мой жених, ради Мерлина!       Регулус смотрел на него своими опухшими, усталыми глазами, казалось, целую вечность, а затем, в конце концов, вздохнул.       — Только если Северус не против.       И Сириус, и Регулус теперь сосредоточили свое внимание на Снейпе, а слизеринец… ну, он, казалось, колебался. Сириус не мог толком разглядеть выражение лица ворона. Он увидел, как Нюнчик вздрогнул, прежде чем едва заметно кивнуть.       — Хорошо, — тихо сказал младший Блэк. Он заправил прядь волос за ухо Снейпа, прежде чем мягко отпустить мальчика.       — Сири будет присматривать за тобой некоторое время, — мягко сказал он, — и он ничего не предпримет, я клянусь.       Снейп снова кивнул, содрогнувшись. Рег одарил своего брата еще одним злобным взглядом.       — Если он начнет кричать, обними его, — сказал он, — то же самое если он начнет плакать. Это облегчает боль.       Сириус кивнул, — хорошо.       — И не причиняй ему вреда.       — Я не буду.       — Если ты не сдержишь свое слово, я прокляну тебя.       — Я понял.       — Отлично.       Сириус наблюдал, как его брат выходит из комнаты, все еще бросая на него сомневающиеся взгляды. Он не был уверен, направляется ли Регги домой или просто в кафе, но это действительно не имело значения.       Важно было то, что Сириус был наедине со Снейпом.       После того, как дверь за Регулусом полностью закрылась, Сириус повернулся на шатком стуле, чтобы посмотреть на угрюмого слизеринца.       Ох.       Пока Сириус наблюдал за уходом брата, Снейп, очевидно, решил завернуться в одеяло. Его волосы, такие сальные и черные, торчали с одного конца и на фут с другого. Кроме этого, все, что можно было разглядеть, — это пачка белых больничных простыней.       Если бы ситуация не была такой серьезной, Сириус, возможно, счел бы Снейп-кокона милым. Однако не сейчас.       — Ты в порядке? — спросил он, понимая, что это был глупым вопросом, как только слова слетели с его губ. О, ради Мерлина, разве уже не утвердили, что Нюнчик был очень не в порядке?       Сириус поморщился, затем протянул руку, чтобы погладить кокон — прикосновение должно было успокоить Нюнчика, не так ли? Если так, то не должно иметь значения, кто прикасался.       Прежде чем его рука успела хоть к чему-то прикоснуться, из складок свертка высунулась рука и шлепнула Сириуса по руке.       — Хорошо, — мягко сказал он, — я так понимаю, это означает, что нельзя прикасаться.       Снейп не ответил. Вместо этого он еще плотнее закутался в простыни и повернулся к Сириусу спиной — на самом деле весьма демонстративно.       Ладно, даже если Нюнчик и пострадал, он все равно остался задницей. Приятно знать.       Сириус вздохнул и помассировал виски.       — Слушай, — сказал он в конце концов, очень стараясь, чтобы его голос звучал ровно и спокойно, — я знаю, что был и остаюсь для тебя задницей, хорошо? Я знаю это и без слов Рега.       Он наблюдал за Снейпом, который никак не реагировал.       — Я не должен был принуждать тебя принимать эти клятвы. Я не знал, что они причинят тебе такую боль. Так что за это… извини.       Снейп-кокон не подавал никаких признаков того, что он слушал, но Сириус, тем не менее, продолжил.       — Я также не сделал это назло тебе, — вздохнул он, — знаю, ты думаешь, что я сделал это назло из-за того, как я себя вел, но нет. Я думал о будущем. О нас. Ты ведь понимаешь, что мы будем вместе до конца наших дней, верно? Нравится нам это или нет.       Никакой явной реакции. Может быть, кокон двигался немного меньше, чем раньше? Сириусу хотелось думать, что другой мальчик слушает.       — Итак, эм, я подумал, что было бы лучше, если бы мы не были на противоборствующих сторонах. Политически, имею в виду. Или на войне. Потому что я знаю, Нюнчик, что ты считаешь меня глупым, но даже такой тупоголовый грифф, как я, может видеть, что при нынешнем положении вещей война — всего лишь вопрос времени. И я не хочу бороться с собственным супругом.       Сириус вздохнул; головная боль усиливалась.       — Я не хотел отдавать тебя тьме, сразу после того, как заполучил тебя, — продолжал он тихо, — я знаю, что в слизерине есть вербовщики. Я знаю, что они разговаривали с тобой. Они также разговаривали с Регом, и меня от этого тошнит.       Он сглотнул. Тяжело. Испытывал ли он когда-нибудь столь сильное желание объяснить свои действия?       — Я хотел уберечь тебя от всего этого. Я хотел, чтобы ты оставался нейтральным, по крайней мере, чтобы, когда начнется война, мы смогли пережить ее вместе.       Он снова попытался прикоснуться к слизеринцу. На этот раз Снейп не хлопнул его по руке; вместо этого он свернулся в тугой комок, мало чем отличающийся от круассана.       — Я знаю, что у нас были… разногласия, — прошептал Сириус, глядя на кокон. Он осторожно пощупал слизеринца сквозь одеяло и потер то место, где, как ему казалось, была спина мальчика.       — Но нам придется быть вместе, Нюнчик, — выдохнул он едва слышно, — и я не позволю моему супругу общаться с неправильными людьми. Пожалуйста, пойми это.       Ответа не было. С другой стороны, Рег сказал, что Снейп ни с кем не разговаривал с тех пор, как проснулся.       Сириус вздохнул. Он чувствовал себя потерянным; Теперь, когда угрюмый слизеринец проснулся, что ему с ним делать?       Если бы только Лунатик был здесь… Он бы знал, что делать.       Но его не было. И когда дело доходило до слизеринцев, Сириус был полностью и абсолютно некомпетентным. Он понятия не имел, как продолжать дальше, что сказать, что делать. Поэтому он просто продолжал гладить кокон перед собой, стараясь делать это медленно и нежно, поскольку это, казалось, успокаивало слизеринца больше всего. Снейп все еще дрожал, но не было ни рыданий, ни хлопков по рукам. Только тиканье старых настенных часов, легкий шорох простыней, когда кончики пальцев Сириуса коснулись их, и, прежде всего, звук дыхания, неглубокого, но постоянного.

Может быть, этого было достаточно.