The Long Road to Nowhere / Долгий путь в никуда

      Северус дрожал.       Он пролежал под тремя шерстяными больничными одеялами Мерлин знает сколько, но последствия лечения еще не прошли. Наоборот, они, казалось, усиливались с каждой минутой: холод, который начинался как явное отсутствие жжения, теперь стал самостоятельным, безжалостным и острым, как будто хорошо ухоженный зельеварный нож, и причинял боль.       Это было устрающе и это болело. Жутко болело.       Северус обернул вокруг себя одеяла плотнее и попытался сфокусироваться на своем дыхании. Это было легким способом отвлечения себя, и раньше он всегда творил чудеса. Это делало семейные обеды в Паучьем Тупике более-менее сносными, потому что никто из его родителей никогда не замечал, присутствует он там мысленно или нет. Обычно он просто ел так быстро, как только мог, и не обращал внимания на жестокие слова и оскорбления, которыми его отец разбрасывался на кухне — в любом случае, у Северуса не было ни возможностей, ни душевных сил остановить его. Большую часть времени мальчик даже не мог вспомнить потом, что именно говорил Тобиас, что однажды насторожило Лили. Честно говоря, Северуса это не волновало, до тех пор, пока жестокость, которую несли в себе эти слова, не была направлена на него.       Однако на этот раз его обычный метод отвлечения внимания не сработал. Возможно, это было из-за того, что ему уже было очень больно, или, возможно, из-за душевных мук, которые он испытывал в предыдущие недели; мальчик действительно не знал. Все, что слизеринец мог понять, так это то, что все его тело казалось каким-то непослушным и невосприимчивым, дрожащим, как бедный лист на осеннем ветру. И его дыхание — если его вообще можно было так назвать — выходило поверхностным и быстрым, как бы мальчик ни пытался успокоиться.       — Ш-ш-ш, — раздался голос позади него, — все в порядке, Нюнчик.       О, как же он ненавидел это прозвище.       Северус отвернулся от гриффиндорца и проигнорировал руку, которая гладила его по волосам. Он также проигнорировал тихие слова, обращенные к нему. Слизеринец точно знал, чего Сириус Блэк хотел от него: реакции. Трещину в маске безразличия. Подтверждение того, что его слова достигли цели и причинили ему боль.       Он не дождется от него реакции. Не в этот раз.       Поэтому Северус не обращал внимания на руку, что гладила его по волосам, даже если это было обманчиво нежно. Мальчик также не прислушивался к мягким успокаивающим словам, которые гриффиндорец произносил. (Многие приняли бы эти слова за нежность, но не Северус; он знал, что его ведро было пустым, когда Бог раздавал любовь и заботу.)* Эти слова только ранили бы его, если бы он слушал подобные бредни. Сам того не осознавая, он свернулся калачиком.       — Думаю, ему нужно больше лекарств, — сказал Блэк приглушенным голосом, так близко к уху Северуса, что у того мурашки побежали по коже, — он дрожит сильнее, чем раньше.       — Понятно. Ты помнишь, что нам сказал целитель?       — Э-э, да, — пальцы на макушке Северуса на мгновение замерли, удерживая лишь тонкую прядь волос. Снейп почувствовал тепло, исходящее от ладони гриффиндорца, и почти прижался к ней. Почти.       — Тогда сделай это.       — Я не собираюсь… Я не уверен, что Снейп согласится, отец.       Пальцы оторвались от волос Северуса, и он почувствовал отчетливую потерю тепла — что было безумием, поскольку одна рука не производила слишком много тепла.       — Это вопрос лечения. Ему это нужно. Они сказали, что одеял может не хватить.       — Но…       — Должен ли я сделать это за вас, юноша?       Короткая пауза. А затем: «Нет».       В этот момент повисла отчетливая тишина; пауза была настолько неловкой, что Северус рассмеялся бы вслух, если бы ему не было так больно. Но ему было больно, поэтому он просто лежал и ничего не говорил.       — Хорошо, тогда, — раздался голос Блэка, звучавший немного странно, — лучше всего мне снять обувь.       Северус услышал легкий скрежещущий звук, а через несколько секунд — два отчетливых стука, когда обувь Блэка упала на пол. У этой дворняжки были совершенно ужасные манеры, даже в больнице.       Он стиснул зубы и плотнее закутался в одеяла, пытаясь согреть свое бесчувственное тело. Это действительно не помогло.       Затем матрас на кровати Северуса прогнулся. Гриффиндорец сидел на его кровати.       — Освободи место, — сказал Блэк.       Северус проигнорировал его. Даже если бы он захотел столкнуть мальчика с кровати, у него не хватило бы на это сил. Поэтому слизеринец завернулся в одеяла еще плотнее, насколько это вообще было возможно.       — Я сказал, освободи место, — проворчал гриффиндорец и подтолкнул Северуса чуть дальше по кровати.       Северус вздрогнул. Даже сквозь одеяло он почувствовал тепло, исходившее от рук Блэка, когда они толкали его. Это было… странно, если не сказать больше. И вызывающее беспокойство. Определенно ненормально.       — Уже лучше. Тебе обязательно всегда быть таким упрямым, Нюнчик? — Блэк пожаловался и лег рядом с Северусом. Северус знал это, потому что чувствовал тепло тела гриффиндорца так издевательски близко. Это было похоже на камин. Или на солнце. Или на электрический обогреватель, вроде того, что был у семьи Лили на черда…       Знакомые руки обхватили его и, прежде чем он успел хоть как-то воспротивиться, Снейпа притянули в объятия Блэка.       Это было… слишком. Несколько секунд Северус просто хватал ртом воздух и пытался осознать, что же, черт возьми, только что произошло.       Затем паника усилилась. Мальчик не мог дышать. Грудь сдавило. Руки, обхватившие его, были горячими и обжигающими, и этого было слишком много.       — Успокойся, — проворчал Блэк и обнял его крепче. Он схватил Северуса за руки и прижал их к груди слизеринца, но это никак не уменьшило его сопротивления.       — Послушай, Снейпи, тебе нужно тепло. Положительное соседство. Распоряжение целителя.       Северус фыркнул, его дыхание все еще было поверхностным и учащенным.       Это было бесполезно, и он знал это. Слизеринец всегда был худощавым и слабым по сравнению с гриффиндорцем, но его гордость не позволяла ему просто так… лежать. Ранен он или нет.        Поэтому он боролся. Не потому, что у него были какие-то иллюзии по поводу победы над Блэком. Нет. Снейп просто не хотел делать то, о чем его просил Блэк, потому что это означало бы подчинение. А подчиниться хулигану было бы просто унизительно во всех смыслах, о которых Северусу даже думать не хотелось.       Он боролся, но руки, державшие его, не сдвинулись с места. Если это было возможно, они сжимали его еще сильнее, и Северусу казалось, что он упадет в обморок, если пошевелит хотя бы одной мышцей неправильно…       — Прекрати сопротивляться, — раздраженно рявкнул Блэк, — ты от этого не избавишься. Просто сдайся, хотя бы раз в жизни.       Северус стиснул зубы, чувствуя боль в горле. О, как ему хотелось закричать! Он дернул рукой так сильно, как только мог, и, к его удивлению, она выскользнула из хватки Блэка. Так же быстро он нанес удар Блэку локтем.       Снейп не видел, во что он попал, но, судя по тихому «ух», это было больно.       — Ну и все! — прошипел Блэк, явно разозлившись. Он схватил свободную руку Северуса, прежде чем слизеринец успел сделать что-нибудь еще, и заломил ее под неудобным углом за спину.       На самом деле было не больно, но мальчик чувствовал, что если он будет сопротивляться, то скоро будет больно. Каким бы мазохистом гриффиндорцы его ни считали, он не был готов к еще большей боли. На сегодня с него было достаточно, спасибо огромное.       Не говоря ни слова, слизеринец позволил своему телу замереть — все еще напряженному и готовому подпрыгнуть, если возникнет необходимость, — и попытался расслабить мышцы. Это было нелегко, но суть была донесена: хватка Сириуса немного ослабла. Недостаточно, чтобы Северус сошел с ума, но достаточно, чтобы почувствовать это. — Видишь? Уже лучше, — пробормотал гриффиндорец, и его дыхание защекотало шею Снейпа, — почему тебе всегда нужно драться со мной?       Северус не ответил. В любом случае, у него не было четкого ответа на этот вопрос. У них с Блэком были очень неудачные отношения с самого первого дня, и он сомневался, что все могло сложиться иначе, учитывая их факультеты и характеры. Гриффиндорцы и слизеринцы. Блэк и его дружки атакуют, Северус защищается. И так по кругу.       — Сейчас я немного отпущу твои руки, — раздался голос Сириуса, на удивление мягкий, — собираешься драться со мной?       Северус на секунду задумался. Технически, он мог бы подраться еще немного. Он мог бы разозлить его еще больше. Заставить его уйти.       Но это было бы лишь временным облегчением, не так ли?       Мальчик неохотно покачал головой, на самом деле не желая сдаваться. Однако он был так измучен, что едва мог держать глаза открытыми — здесь не было никакой борьбы, которую можно было бы выиграть.       Кроме того, другой мальчик был теплым. Такой теплый. И неважно, что он был гриффиндорцем. Сириус прижимал Северуса к себе так крепко, так невероятно близко, что тепло было всем, что мог ощущать Снейп. Оно пронизывало его тело от спины до груди, и руки другого мальчика крепко обхватили его. Северус даже больше не дрожал…       Он немного расслабился.       — Просто поспи, если сможешь, — пробормотал Блэк ему на ухо.       На самом деле, мальчика немного клонило в сон. И он был таким измученным. Как долго он просто терпел боль и холод на узкой больничной койке, пытаясь пережить еще секунду, минуту, час? Он не знал. Все, что мальчик знал, это то, что в тот момент боль и холод, казалось, медленно отступили. На смену им пришло мягкое, убаюкивающее чувство, и Северус подумал, не так ли чувствуют себя новорожденные, когда их баюкают. Как будто парил, как во сне.      

      Как будто ничто не могло его коснуться.

______________________________       — Добрый день, — сказал Люциус регистратору отделения, в котором содержался Северус, совершенно не придавая значения этим словам, — я здесь, чтобы увидеть мистера Северуса Снейпа.       Он старался, чтобы его голос звучал ровно и безразлично, как будто не имело значения, что он узнал о… болезни своего друга… так поздно. В конце концов, он находился в полуобщественном месте, а в таких местах, как это, его мог услышать кто угодно и что угодно. (Не то чтобы Северус на самом деле не имел значения. Он имел значение. Большое. Настолько, что Люциус пропустил политическую встречу, только чтобы быстрее приехать сюда. Не то чтобы он кому-то об этом рассказал.)       — Понятно, — сочувственно произнесла регистратор в приемной. Судя по ее одежде, она на самом деле была практиканткой-целительницей; это почитаемая должность, заслуживающая уважения.       — Возможно, вы родственник или друг? Могу я узнать ваше имя, пожалуйста?       Люциус одарил женщину своей лучшей улыбкой — Боутракл, как было написано на ее бейджике и кивнул.       — Конечно. Люциус Малфой.       — Давайте посмотрим… Да, вы действительно есть в списке посетителей. Однако всем посетителям мистера Снейпа при первом посещении придется пройти в офис отделения.       — Понятно, — сказал Люциус.       — Да. За лечение мистера Снейпа отвечает главный целитель Квитчелм. Он должен быть сейчас в кабинете. Я узнаю, когда он сможет с вами встретиться.       — Спасибо, мисс.       Стажер встала и исчезла за темной дубовой дверью. Вскоре после этого Люциус услышал приглушенные голоса, но слов разобрать не смог. Это было маленькое чудо, что в таком месте, как это, не применяли более эффективные заклинания конфиденциальности, но, с другой стороны, возможно, здесь это не было приоритетом.       Люциус постучал пальцами по полированной стойке регистрации. Он редко беспокоился за кого-то: это было прямым следствием того факта, что он вообще редко о ком заботился. Но Северус был другим, и он пострадал. Судя по всему, довольно серьезно. У Малфоя возникло безумное желание просто ворваться в палату и найти тощего ворона, но он подавил это желание. Во-первых, это было бы совершенно неприлично с его стороны, а во-вторых, он был в больнице. Если кто и знал, как обращаться с волшебниками, так это здешний персонал.       Через некоторое время он услышал, как открылась дверь. Юноша оторвал взгляд от стола и увидел улыбку регистратора.       — Мистер Малфой, целитель Квитчелм сейчас примет вас.       Люциус поблагодарил ее и вошел в кабинет.       Комната была… скучной. В ней было маленькое окно, занавешенное серыми шторами, и большой дубовый письменный стол, окруженный тремя стульями. В этой комнате не было ни картин, ни гобеленов, хотя в больнице Святого Мунго, казалось, было полно и того, и другого.       — Добро пожаловать, — сказал мужчина за столом — целитель Квитчелм, как догадался Люциус. Это был мягкий на вид коренастый мужчина с глазами цвета дождя. «Пуффендуец, если я когда-либо его видел», — беззлобно подумал Люциус.       — Я слышал, вы здесь, чтобы навестить мистера Снейпа, — начал целитель.       — Да, — подтвердил Люциус.        Целитель кивнул и скрестил руки на столе.       — Понятно. И знаете ли вы, почему он был доставлен сюда?       — Да, — как можно спокойнее ответил наследник рода Малфоев, — лорд Блэк написал мне письмо.        — И как много он вам рассказал?       Люциус сглотнул, — только то, что Северус… принял яд.       — Понял.       — Он также сказал, что я мог бы помочь, — добавил Люциус немного неуверенно.       Услышав это, целитель Квитчелм нахмурился.       — Вы могли бы. Вы бы хотели этого?       — Да.       — Ясно.       Целитель выдвинул ящик стола и достал папку. Люциус увидел в ней имя Северуса, однако остальная часть текста была слишком маленькой, чтобы ее можно было прочитать с того места, где он сидел.       Целитель Квитчелм несколько раз кашлянул, прежде чем продолжить говорить.       — Мистер Снейп был доставлен сюда три дня назад вечером. Он принял чрезмерную дозу экстракта белладонны. Мальчик также проглотил лунный камень, предположительно, чтобы ускорить эффект.       Люциус закрыл глаза. Этот идиот!       — К счастью, мы смогли обратить их действие вспять, — продолжил целитель, — на самом деле проблема не в этом.       Люциус удивленно приподнял бровь, — так в чем же проблема?       Целитель вздохнул.       — Что ж, боюсь, мне придется попросить нынешнего опекуна Северуса присутствовать, если мы хотим поговорить об этом. Это… конфиденциальная информация, понимаете ли. К счастью, он как раз сейчас должен навещать Северуса. ТИФФИ!       Раздался хлопок, и появился домашний эльф.       — Не будете ли вы так любезны попросить лорда Блэка подойти сюда? Он должен быть в пятой комнате.       Эльф поклонился, — Тиффи так и сделает, хозяин.        — Спасибо, — эльф отвернулся, и целитель снова вздохнул.       — Боюсь, это займет некоторое время. Не хотите ли чаю?       — Конечно, — сказал Люциус, хотя в данный момент он даже не думал о чае.       — Тогда прошу извинить. Это не займет много времени.       Мужчина встал и вышел из комнаты. Однако он довольно быстро вернулся, левитируя перед собой чайный поднос и тарелку с печеньем. За ним появился Орион Блэк.       — Лорд Блэк, — поприветствовал его Люциус, слегка поклонившись.       — Наследник рода Малфоев, — ответил другой, делая то же самое.       Они обменялись несколькими любезностями, пока целитель наливал три чашки обжигающе горячего чая. Однако беседа продолжалась недолго; все знали, зачем они здесь собрались. Как только целитель Квитчелм завладел вниманием обоих, он начал излагать это дело.       — Несколько минут назад я объяснял мистеру Малфою, что мы успешно устранили действие белладонны и что осложнения, с которыми Северус сталкивается в настоящее время, имеют… другую природу.       Мужчина бросил вопросительный взгляд на лорда Блэка.       — О каких еще сложностях я могу рассказать ему, сэр?       Лорд Блэк скрестил руки на груди и… улыбнулся. Он достал свою волшебную палочку и начал произносить заклинание, которое Люциус не узнал; однако цвет магии напомнил ему о заклинании конфиденциальности, так что, скорее всего, оно было именно такого рода.       Затем лорд Блэк сказал, — целитель Квитчелм, вы можете рассказать ему все.       Целитель спокойно посмотрел на заклинание и просто кивнул, — да будет так.       Он сделал глоток чая, прежде чем заговорить.       — Ранее летом, когда Северус впервые пришел сюда на обследование, сканирование показало, что он под непреложным. В то время это казалось относительно стабильным, и, учитывая, насколько безопаснее было бы удалить его позже, когда он не будет в таком расстроенном психическом состоянии, я решил пока оставить все как есть.       Он сделал еще глоток.       — Однако эта информация не была передана наследнику Блэку.       — Действительно, — серьезно проговорил лорд Блэк, — с сожалением вынужден сообщить вам, что мой старший сын совершил опрометчивый поступок. Он наложил на Северуса еще две привязки, желая, чтобы тот следовал тем же политическим идеалам, что и он сам. Я не могу понять, почему он просто не попытался договориться с Северусом.       Целитель кивнул, — итак, в конце концов, мальчик был обременен тремя клятвами и огромным количеством эмоциональных переживаний. Неудивительно, что он прибегнул к самовредительству. Такое количество свалило бы с ног любого.       — Понятно, — вот и все, что сказал Люциус. У него просто… больше не нашлось слов.       — О, дальше будет еще хуже, — проворчал лорд Блэк, — я расспросил моего дорогого сына о клятвах, и, хотя он признался в двух второстепенных, он отказался сказать, кто дал самое главное из них. Хотя он, очевидно, знал. Так что я немного покопался и выяснил это.       — О? И кто же это был?       Лорд Блэк улыбнулся почти самодовольно, — директор Хогвартса, конечно же.       Вот это было интересно. И ценно. И…        — Подождите, — услышал Малфой свой собственный голос, — к какому классу клятва относилась?       Теперь лорд Блэк был самодоволен, — к третьему классу.       Люциус удивленно приподнял брови, — разве это не…?       — Строго регламентированное заклинание? Ну да, это так. И по понятным причинам его запрещено накладывать на несовершеннолетних. Добряк целитель Квитчелм подтвердил это, как и мой адвокат.       Люциус поставил свой чай на стол: он не собирался его пить.       — Продолжайте, — сказал он.       — Итак, — сказал Орион еще более самодовольным тоном, чем прежде, — я пошел к Дамблдору и сделал ему предложение.       — Что за предложение?        — Ну… Скажем так, он действительно не мог отказаться.       Теперь лорд открыто ухмылялся.       — Суть в том, что Северус увидел в Хогвартсе то, чего не должен был видеть, и Дамблдор использовал это заклинание, чтобы заставить его замолчать. Может быть, он забыл, что такие заклинания запрещено применять к несовершеннолетним, или, может быть, он верил, что никому нет дела до того, наложено незаконное заклятие на бедного студента-полукровку Слизерина или нет.       Люциус теперь тоже ухмылялся, — о, тут он допустил маленькую ошибку.        — Именно так, — подтвердил Блэк, ухмыляясь, — сделка, которую я заключил с ним, не позволяет мне и Северусу распространять какую-либо информацию о том, на что он… наткнулся. Но мы ни о чем не договаривались по поводу связывающего заклинания.       — Ой.       — Да. Ох. Возможно, я забыл упомянуть об этом мудрому директору.       Услышав это, Люциус рассмеялся.       В этот момент Квитчелм кашлянул, привлекая внимание двух слизеринцев, — джентльмены, я также хотел бы напомнить вам о… медицинских показаниях.       — О, спасибо, — сказал лорд Блэк, ухмыляясь еще шире, — видите ли, наследник Малфоев, во время учебы в Хогвартсе с Северусом произошло невероятное количество несчастных случаев.       — О, я прекрасно осведомлен. Я видел, как происходили некоторые из них. На самом деле, как староста, я делал все возможное, чтобы предотвратить их.       — Я надеюсь, что вы это сделали, — тепло сказал Орион, — вы знали, что он более трех раз ломал себе ребра на территории школы? Нет? Я тоже этого не знал. Здравомыслящий человек мог бы усомниться в том, что школа вообще пригодна для детей, если подобные происшествия происходят с такой частотой.       — Действительно, — сказал светловолосый.        — И даже если бы это был… единичный случай, было бы странно, если бы взрослые не отреагировали, верно? Потому что в медицинских картах содержится очень подробная история травли и жестокого обращения.        — Я не думаю, что школе на самом деле есть дело до слизеринцев, — вздохнул Люциус, — они предполагают, что у всех слизеринцев есть кто-то, кто их поддержит, но это просто не так. Если ты безымянный магглорожденный студент Слизерина, ты практически бесплатная мишень для практики. Профессорам все равно.       — Вы могли бы привести свидетелей для этого? — спросил Блэк, — я знаю, что в Слизерине есть и другие полукровки и магглорожденные, кроме Северуса.       — Я могу попробовать, — кивнул Малфой, — но это может быть нелегко. Они могут бояться… мести. Похоже, школьные правила на самом деле не распространяются на гриффиндорцев.       — Что ж, если это их самый большой страх, я, конечно, могу оплатить остаток их обучения в другой школе, — небрежно проронил лорд Блэк.       — О, я уверен, они были бы вам очень признательны, — Люциус на секунду замолчал, собираясь с мыслями, — но где же Северус будет учиться после всего этого?       — В Дурмстранге, я полагаю, — сказал лорд Блэк, — Мерлин знает, что я не позволю ему вернуться в Хогвартс.       — Он будет рад это услышать, — кивнул светловолосый.       — Я тоже, — сказал Квитчелм, — парень заслуживает лучшего. Джентльмены, если я понадоблюсь вам в качестве свидетеля-медика в суде, вам нужно только попросить.       — Правда? Я благодарен вам, — в голосе Ориона звучала искренняя благодарность.       Целитель кивнул, — то, через что прошел Северус, явно является жестоким обращением, и, как целитель, я не могу просто оставить все как есть. Кстати, о Северусе…       Мужчина обратился к Малфою.       — Директор Дамблдор снял третье заклинание сегодня утром. После двух других Северус уже был нестабилен, но мы просто не могли больше ждать. Это было бы слишком опасно.       Люциус кивнул. Он мог только представить, как тяжело пришлось его другу.       — Клятвы вызвали некоторые… раны… в его душе. Это можно вылечить, но, возможно, медленно. Сейчас ему нужны в основном четыре вещи: лекарства, терапия, обстановка, свободная от стресса, и положительное соседство.       Целитель отпил глоток чая; к тому времени он определенно остыл, но мужчина, казалось, не обращал внимания.       — Сейчас самое важное лечение «соседство» — это причудливый способ использовать слово «обнимашки». Физическое прикосновение сочувствующего человека уменьшит душевную боль и ускорит исцеление души. Вот почему крайне важно, чтобы, по крайней мере, в течение недели к Северусу прикасались не менее восьми часов в день. Кроме того, ему понадобится кто-то из знакомых, кто будет рядом с ним круглосуточно. На всякий случай.       Теперь он смотрел прямо на Люциуса, — мистер Блэк намекнул, что вы, возможно, захотите помочь с этим.       — Конечно, — согласился он, — я тоже не против помочь.       Целитель кивнул и что-то написал в папке Северуса.       — Хорошо. Вы знаете кого-нибудь еще, кто мог бы помочь?       — Возможно, это могла бы быть моя невеста. Я спрошу ее.       Еще один кивок.       — Есть что-нибудь еще? — спросил Малфой. Он начинал терять терпение: в конце концов, он беспокоился о Северусе.       — Всего несколько вещей, — сказал целитель и положил перо на стол. — Во-первых, в палате специально полутемно. Слишком яркий свет может причинить боль пациенту — неприятное последствие отравления белладонной. Во-вторых, никаких громких звуков. Ему нужны тишина и покой. В-третьих, если он начинает дрожать, значит, ему нужно прикосновение. Дайте ему это. Я достаточно ясно выразился?       — Конечно, — согласился Люциус.       — Хорошо. Итак, я полагаю, что наследник Блэк в настоящее время составляет компанию Северусу. Это так?       Лорд Блэк кивнул, — да. По-моему, Северус только что заснул. Его нужно было немного обнять, чтобы он смог прийти в себя, но наконец-то мальчик заснул.       — Отлично. А теперь, мистер Малфой, прошу вас следовать за мной. Давайте навестим Северуса.