The Long Road to Nowhere / Долгий путь в никуда

НЕ ОТБЕЧЕНА       — Это здесь, — сказал целитель Квитчелм, кивая на темную деревянную дверь с цифрой «5».       — Спасибо, — выдохнул Люциус, стараясь сохранять спокойствие. Он почувствовал отчетливое жжение в горле, о котором, как ему казалось, он уже забыл. Мерлин, он не чувствовал себя так с девяти когда лиса утащила его второго любимого павлина. Его звали Винсент. Как же он ждал! Его отец пытался скрыть это, зная, как сильно мальчик обожал птицу, но Люциусу хватило одного взгляда, чтобы понять, что птица, которую «спас» его отец, была не той.       Он был слишком рассеян, чтобы заметить, кто открыл дверь. Юноша услышал только тихий скрип петель и чьи-то тихие шаги впереди себя, а затем он уже оказался на краю больничной койки своего любимого слизеринца, и стало очевидно, что он совсем не готов к этому.       В течение долгой секунды он просто смотрел на Северуса, пытаясь понять, ранен ли тот или испытывает боль. Он знал, что Северус принял яд, и это не означало, что будут какие-то видимые знаки этого. Малфой знал это, но почему-то продолжал искать отметины, раны, морщины, даже намеки на слегка неправильный оттенок на бледной, желтоватой коже. За всем этим скрывался абсурдный страх, что, возможно, младшего уже нет в живых, что, возможно, он умер, несмотря на все, что сказал ему целитель.       Люциус знал, что ведет себя глупо, но ничего не мог с этим поделать.       Блондин внимательно осмотрел своего друга и ничего не обнаружил. Никаких синяков, никаких признаков страдания и абсолютно никаких признаков того, что мальчик мертв.       Юноша выдохнул: он и не заметил, что перестал дышать. Затем одним осторожным движением он опустился на колени и коснулся спутанных черных волос, явно не расчесанных, поскольку на них были узлы; и он снова сглотнул, пытаясь сдержать свои чувства. Ради Мерлина, он должен был выглядеть невозмутимым.       — Как он? — спросил он тихим и осторожным голосом.       Наследник Блэков, который лежал на кровати, обнимая Северуса, вздохнул.       — Он был беспокойным, — сказал гриффиндорец, — и напряженным. Не очень жаловал объятия.       — Понятно, — прошептал Люциус. Саркастический комментарий вертелся у него на кончике языка, но он проглотил его. Сейчас было не время для этого. Он мог бы проклясть этого идиота гриффиндорца и попозже.       — Он… произнес хоть что-нибудь? — вместо этого спросил он.       Брюнет только покачал головой.       — Этого следовало ожидать, — раздался голос целителя со стороны, — в подобных случаях… временная немота встречается довольно часто. Это вызвано чрезмерным беспокойством. Это должно пройти, когда ему станет лучше.        — Понятно, — выдохнул Люциус. Он рассеянно погладил Северуса по волосам, пытаясь составить план. Планирование вещей, казалось, всегда успокаивали его.       — Я составлю… график «положительного соседства» как можно скорее, — медленно произнес блондин, ни к кому конкретно не обращаясь. Его голос по-прежнему звучал тихо и осторожно, потому что он не хотел разбудить пациента, — есть ли конкретное время, которую вы или ваш брат предпочли бы чтобы присмотреть за Северусом, Блэк?       Гриффиндорец пристально посмотрел на него. Затем он спросил, — зачем ты оставляешь расписание?       — Потому что мы с Циссой готовы помочь, а у нас довольно напряженный график.       — Ох.       Наследник Блэков на мгновение замолчал. Казалось, он задействовал все три клетки своего мозга, чтобы придумать возражение, но, в конце концов, он просто не смог этого сделать. Люциус знал, что мог бы придумать целый ряд разумных возражений за считанные секунды, но опять же, он все-таки был слизеринцем.       — Я не думаю, что время имеет значение, — заявил в конце концов Сириус, — я все равно наказан.       — Понятно, — это все, что соизволил ответить Люциус.       — Я считаю, что было бы целесообразно не давать моим детям ночные смены, — сказал лорд Блэк где-то позади Люциуса, — я могу наблюдать за ним почти каждую ночь.       — Это звучит разумно, — сказал целитель.       — Действительно, — прошептал Люциус, снова сосредоточившись на своем спящем друге. Несколько секунд он наблюдал, как поднимается и опускается грудь Северуса, как прядь волос, упавшая на лицо цвета воронова крыла, трепещет, когда его дыхание касается ее; и, самое главное, как на лице Северуса, которое так часто выражало печаль и гнев, теперь застыло выражение облегчения и спокойства.       — Можно мне побыть с ним наедине минутку? — осторожно спросил он.       Где-то позади себя он услышал вздох целителя.        — Боюсь, в настоящее время это невозможно. Если юный мистер Блэк пошевелится прямо сейчас, Северус, скорее всего, испытает… весьма сильный дискомфорт.       — Понятно.       — Да. Но не волнуйтесь, когда он проснется, мы можем сообщить вам. Или вы можете поменяться местами с мистером Блэком через несколько часов. Тогда это будет безопасно.       Люциус кивнул, — тогда я прибуду сюда около шести.       — Это очень любезно с вашей стороны, юный Малфой, — сказал лорд Блэк. Люциус услышал улыбку в голосе лорда, — вы хотели бы присмотреть за Северусом до утра, или мне прийти и заменить вас в какой-то момент ночью?       — Я могу присмотреть за ним до утра, сэр.       — Тогда решено.       — Да, — выдохнул Люциус и в последний раз погладил волосы Северуса. Он проигнорировал свирепый взгляд, брошенный на него наследником Блэком; несомненно, гриффиндорец ненавидел находиться так близко к двум слизеринцам.       — Увидимся через несколько часов, — сказал он Снейпу. Затем он встал, развернулся и направился к двери.       У него были планы.

__________________________________________________________

      Впервые за целую вечность Северус почувствовал себя в безопасности.       Он чувствовал тепло одеяла, которое окутывало его, и оно было мягким, легким и таким уютным, что ему захотелось плакать.       А еще было необыкновенное ощущение, которое мальчик не мог понять. Это было легкое прикосновение, словно феи танцевали на поверхности пруда, не вызывая ни малейшей ряби. Оно было таким легким, почти незаметным, но в то же время нежным. Это было странно, поскольку обычно Северус не был достоин прикосновений. Но сейчас — каким–то образом — он чувствовал прикосновение к себе, легкое прикосновение, скользящее по его волосам и ласкающее щеку, руку, рисующую круги на его спине.… И все это было так… любяще.       Только один человек прикасался к нему вот так.       — Ма? — позвал он, и на мгновение рука замерла.       Затем тихий голос произнес «ш-ш-ш», и рука продолжила гладить Северуса по волосам, — просто спи. Тебе нужно отдохнуть.       Северус подался навстречу этому прикосновению. Было так приятно. Так тепло.       Мальчик услышал чей-то вздох, а может, это был смешок, но ему было все равно. Да, это было слишком хорошо, чтобы происходить наяву, и он, конечно, поплатится за это позже, но прямо сейчас, прямо здесь, ему хотелось просто лежать неподвижно и ощущать.       С этой мыслью брюнет плотнее укутался в одеяло, прижался к мягкому прикосновению и закрыл глаза.

__________________________________________________________

      Северус проснулся от отчетливого звука звона стекла. Это случилось один раз, потом два, потом кто-то положил звенящий предмет на его прикроватную тумбочку.       — Он еще не проснулся? — раздался мягкий женский голос.       С кем она разговаривала?       Внезапно Северус осознал чьи это руки держат его. Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули в его разум, и паника, тихая и удушающая, начала подкатывать к горлу. Ему ничего не нужно от Сириуса, чертеговозьми, Блэка, и уж тем более объятий!       Когда мальчик уже собирался начать вырываться, человек, державший его, ответил.       — Пока нет, — сказал он. Северус ощутил вибрацию, когда тот заговорил, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, чей это голос — потому что это был не Блэк — о Боже, это Люциус!       Он открыл глаза и обернулся, столкнувшись лицом к лицу со светловолосым павлином.              — Доброе утро, — сказал Люциус и улыбнулся. Это была одна из его самых искренних улыбок, несущая в себе оттенок тепла и нервозности; он часто показывал ее Северусу, когда был в чем-то не уверен.       Северус почувствовал, как паника улетучивается, а на смену ей приходит ошеломляющее чувство облегчения. Он почувствовал, как на глаза навернулись слезы, но ему не хотелось плакать перед Люциусом, не после всего, что блондин для него сделал. Поэтому он уткнулся лицом в белую рубашку мужчины и попытался подавить рыдания, но безуспешно.       — Ш-ш-ш, Севви, все в порядке. С тобой все будет хорошо. Я обещаю.       Это сломило мальчика. Теперь он хватал ртом воздух, и рыдания душили его. Снейп чувствовал, как Малфой чертил круги на его спине ухоженным пальцем, но это мало чем помогало. Он обнял друга и сжал до нелепости сильно. Ему нужно было убедиться, что Люциус настоящий. Что он здесь, что он держит его.       — Ш-ш-ш, — услышал он шипение старшего слизеринца.       В конце концов, его рыдания утихли, а слезы перестали течь; казалось, для таких вещей была выделена определенная квота, и теперь она была заполнена. Заполнена слезами, всхлипываниями и соплями. Однако, Северус еще долго стоял неподвижно после истерики, ведь не знал, что делать после.       Он испортил рубашку Люциуса. Она была вся мокрая и противная, и, скорее всего, он случайно размазал по ней сопли.       Мальчик сглотнул. Расстраивать друга было последним, чего ему хотелось.       — Ш-ш-ш, — раздался голос Люциуса, такой же нежный, как и раньше, — теперь тебе лучше?       Северус, честно говоря, не знал, что на это ответить. Объективно говоря, он чувствовал себя немного лучше, да, поскольку истерика прошла — но теперь ему было стыдно за зрелище, которое он показал своему другу — выглядело ли это лучше или хуже?       Он не знал.       — Взгляни на меня, пожалуйста, — проговорил Люциус.       Северус сглотнул, но поднял голову. По крайней мере, хоть это он мог сделать для друга.       Его глаза встретились с серо-стальными глазами Люциуса, но не увидел в них злобы. Старший слизеринец ладонями обхватил лицо Северуса и заговорил.       — Я хочу, чтобы ты знал, Северус, что во всем этом нет твоей вины. Ты ни в чем не виноват. Ты не несешь ответственности ни за что из этого.       Люциус нежно провел большим пальцем по щеке младшего.       — Мы будем здесь ради тебя. Я и Цисса. Ты не один. Ты понимаешь?       Северус снова сглотнул. Он почувствовал, как к горлу подступает ком, но проглотил его. С каких это пор он стал таким плаксой?       Мальчик несколько раз моргнул, чтобы прогнать слезы, которые снова начали наворачиваться на глаза.       — Да, — выдохнул он едва слышно. Это был тихий и хриплый звук — так человек мог звучать, когда не напрягает голосовые связки какое-то время.       — Хорошо, — улыбнулся Люциус и погладил мальчика по волосам, — теперь тебе нужно принять лекарство. Можешь сделать это для меня?       Слизеринец кивнул. Он ни капли не доверял своему голосу.       Малфой поднялся, чтобы сесть, и перегнулся через Северуса, чтобы взять что-то с прикроватного столика: пузырек.       — Теперь мне нужно, чтобы ты сел, — сказал старший деловито.       Северус поднялся и сел, он почувствовал, как его немного шатает.       — Хорошо. Итак, первое — стандартное обезболивающее зелье. Ничего особенного. Вот, держи.       Брюнет взял предложенный флакон и выпил его содержимое залпом. Он едва мог ощутить древесный и мшистый привкус зелья.       — Далее еще одно болеутоляющее зелье.       Это было то самое фиолетовое зелье, которое мальчик принимал раньше. Обезболивающее для души с мерцающими вещами. «На вкус оно было не таким уж и плохим», — лениво подумал Северус, беря пузырек. Это было действительно красивое зелье.       Люциус улыбнулся ему, — ты должен это выпить, Северус.       Мальчик вздохнул и выпил зелье. Он знал, что павлин не перестанет приставать к нему, пока он его не выпьет.       — Отлично. Теперь, наконец, питательное зелье. А после этого — завтрак.       Младший слегка усмехнулся, увидев уродливое, но такое знакомое зелено-коричневое зелье (Люциус заставлял его принимать его ежедневно в Малфой-мэноре). По его мнению, именно эта партия зелий была немного недоварена, так как сильно ощущался привкус грязи.       Он вернул последний пузырек старшему и вздохнул. У него не было аппетита, но он знал, что должен поесть. Люциус был непреклонен в этом вопросе.       — О, перестань дуться, — сказал наследник Малфоев, — это всего лишь зелье.       Всего лишь зелье? О, Люциус действительно знал, как действовать на нервы…        Северус уже собирался выпалить едкий комментарий, но тут он случайно взглянул на своего друга и застыл на месте.       Люциус выглядел… растрепанным. Его обычно шелковистые волосы были взъерошены и спутаны, а белая рубашка, которую он носил, была далеко не выглаженной. На самом деле она была вся мятая и в пятнах — следы от слез и соплей, если быть точным. И где, черт возьми, верхняя одежда павлина?       Увидев реакцию Северуса, старший слизеринец лукаво улыбнулся и присел на край его кровати, как ни в чем не бывало. Он держал голову высоко и излучал отчетливую ауру власти — как, черт возьми, ему это удавалось, выглядя при этом как бродяга, Северус не знал.       Все еще улыбаясь, Люциус поставил поднос мальчику на колени.       — Начни с хлеба. Лучше всего подойдет твоему желудку.       Снейп кивнул и посмотрел на свой завтрак. Он состоял из двух ломтиков простого хлеба и стакана сока. Еще была маленькая чашечка с ягодами.       — Кофе? — спросил он хриплым голосом.       — Пока рано. Твой желудок не справится.       — Справится.       — Не справится.       — Но…       — Сев. Ешь свой хлеб.       Северус вздохнул и взял хлеб. Он знал, что проиграл, и когда Люциус решил поиграть в чрезмерно заботливую наседку. В любом случае он проигрывал в ста процентах случаев.        Мальчик без возражений съел оба ломтика хлеба и принялся пробовать ягоды. Это была черника, причем маленькая. Северусу очень понравился ее вкус, так как она была не слишком сладкой.       — А теперь, — произнес старший, когда младший съел последнюю ягоду, — я думаю, теперь мы примем ванну.       — Ни в коем случае.       — Абсолютно да. Ты в последнее время на себя смотрел?       Ворон поморщился.       — Тогда поверь мне. Тебе нужно принять ванну.       Северус только вздохнул.       Только с помощью Люциуса Северусу удалось добраться до ванной, которая была соединена с его палатой. Это было стерильно выглядящее, неуютное помещение с маленькой ванной и стальной раковиной. На краю ванны стояла коллекция мыла и других средств гигиены. В углу стоял небольшой табурет.       Блондин взял вышеупомянутый табурет и усадил младшего на него.       — Тебе помочь раздеться? — спросил юноша.       Мальчик почувствовал, как он краснеет.       — Нет, — это все, что он смог выдавить из себя.       — Ладно. Толби!       Раздался хлопок и появился эльф.       — Хозяин звал?       — Звал. Принеси корзину с именем Северуса из поместья. Она должна быть в гостевой комнате.       — Да, хозяин, — сказал Толби, поклонился и исчез.       — Эмм, — пробубнил Северус.       Блондин повернулся и вопросительно посмотрел на него.       — Что?       — Ты же… ты же не собираешься остаться здесь со мной, правда? — спросил он наконец, слегка покраснев. (Ему было шестнадцать. Он знал как принять чертову ванну.)       Наследник Малфоев вздохнул.       — Сейчас тебя нельзя оставлять одного. Так велел целитель.       — Но…       — Никаких «но». Все в порядке, Севви. Ты в безопасности.       Северус покраснел еще больше, но проглотил протест, который вертелся у него на языке. Если целители приказали не оставлять его одного, то Люциус, будучи суетливым и беспокойным человеком, придерживался бы этих приказов. И, честно говоря, это было намного лучше, чем принимать ванну в присутствии Блэка.       Он наблюдал, как блондин наполняет ванну горячей водой. Толби вернулся и принес небольшую корзинку, полную баночек (Северус не знал что это за средства). Люциус взял одну баночку, полную серебристого порошка, и щедро посыпал им воду. В нос врезался запах пачули.       Затем Люциус повернулся к Северусу и попросил его снять остальную одежду, а именно нижнее белье. Брюнет покраснел как помидор когда оказался полностью голым. Конечно, он и раньше появлялся обнаженным перед своими соседями по факультету, но это был Люциус. Мальчик почувствовал себя невероятно смущенным, но другой слизеринец, казалось, ничего не заметил.       Преодолев это небольшое препятствие, Северус с помощью блондина залез в ванну. Именно тогда он понял, как сильно ему хочется оказаться в объятиях горячей воды. Он почувствовал, как с его губ сорвался вздох.       — Я же говорил тебе, — улыбнулся Люциус.       — Заткнись, павлин, — пробормотал Северус, и блондин тихо рассмеялся.       Он довольно долго лежал, позволяя воде смыть с его кожи всю грязь и пот. Время от времени Люциус обливал его водой, приговаривая, что ему также следует вымыть волосы и лицо.       — Нет смысла мыть мне голову, — пробормотал он, почти погрузив голову в воду.       — О, я позволю себе не согласиться. Видишь это? Это шампунь, разработанный специально для твоего типа волос.       Северус удивленно приподнял брови. А для разных типов волос бывают разные шампуни? Это звучало смешно.       — А какой у меня тип волос? — прохрипел он.       Люциус одарил его улыбкой и начал закатывать рукава, — твои волосы чуть-чуть волнистые и очень густые, но при этом они весьма склонны к чрезмерному выделению жира. Тот факт, что ты занимаешься зельеварением, тоже не особо помогает… Но все в порядке. Это можно исправить.       Мальчик бросил на блондина скептический взгляд.       — Правда, — улыбнулся старший и вылил еще воды на голову ворона, — теперь, если не возражаешь, я помою тебе голову.       — Я могу сделать это сам.       — Конечно ты можешь, но я сейчас в режиме наседки. Позволь мне сделать это, — теперь Люциус открыто ухмылялся.       Северус только вздохнул. Он откинулся назад, когда блондин налил немного шампуня на ладонь и начал втирать средство в кожу головы. Ощущения были…странными. Как правило мальчик мыл голову обычным мылом, и ему даже в голову не приходило втирать средство в кожу головы. Но массаж был приятным. И пахло сиренью.       — Видишь ли, — начал он свой рассказ, — ингредиенты, входящие в состав шампуня, действительно могут влиять на состояние волос. В Косом переулке есть косметический магазин, где продаются средства, разработанные специально для каждого человека, в соответствии с его индивидуальными потребностями… Это стоит немного дороже, но я думаю, что их продукция стоит каждого сикля. Гораздо лучшего качества, чем обычные продукты.       — И насколько же это дорого?       — О, не беспокойся об этом. Это подарок, понимаешь ли.       — Подарок, — невозмутимо ответил Северус, — как и огромное количество одежды в моем сундуке?       — Вот именно, — ухмыльнулся Люциус и взял насадку для душа в руки, — теперь закрой глаза. Я собираюсь смыть это все. Потом нанесу кондиционер.       Северус застонал, — и кондиционер?       — Конечно, — ухмыльнулся блондин и брюнет почувствовал как вода окутала его.