The Long Road to Nowhere / Долгий путь в никуда

НЕ ОТБЕЧЕНА       Рано утром Люциусу пришлось уйти и поэтому Регулус пришел чтобы составить компанию Северусу. Младший Блэк принес с собой дорожные шахматы и большую баночку домашнего печенья, несмотря на то, что Северус был на строгой диете.       — Тебе нужно что-то, что поднимет тебе настроение, — сказал юный Блэк, ставя печенье на приставной столик, — по моему опыту, печенье с шоколадной крошкой идеально подходит для этого. И шахматы. Шахматы всегда делают меня счастливым.       Регулус улыбнулся и достал шахматную доску из ее богато украшенного ящика для хранения. Он открыл небольшой отсек, встроенный сбоку доски, и достал два набора шахматных фигур.       Северус тихо хмыкнул. Он не мог разговаривать с Регулусом — одному Мерлину было известно почему — но его это не слишком беспокоило. Пока что ему вообще не удавалось нормально поговорить ни с кем, кроме Люциуса. И всё же он чувствовал, что с Регулусом ему… довольно спокойно. То, как другой слизеринец болтал без умолку, делало Северуса… ну, не то чтобы расслабленным, но определённо менее напряжённым.       — Хочешь сыграть? Да? Я так и думал, — продолжал тараторить Регулус, расставляя фигуры на доске, — черными или белыми? О, и возьми печенье, тебе понравится — Кричер их приготовил, они очень вкусные. А мозгу нужно немного топлива, если ты собираешься меня победить…       В итоге Регулус заставил Северуса играть несколько часов подряд. Младший Блэк оказался действительно очень хорош в шахматах — что, наверное, не должно было удивлять Северуса, но почему-то всё равно удивило. Однако Регулус (или Рег, как он попросил себя называть) совсем не зазнавался. Скорее наоборот. Он объяснял Северусу многие ходы, а также несколько самых известных способов начала партии. В итоге всё это оказалось… довольно веселым если так вообще можно выразиться.       Однако примерно в середине их седьмой партии Северус неизбежно начал дрожать. Он пытался скрывать это как можно дольше, но Рег, привыкший замечать и понимать малейшие изменения в поведении других слизеринцев, быстро всё понял. Не говоря ни слова, он остановил игру, снял свои начищенные туфли, обошел кровать Северуса и притянул его в крепкое объятие.       — Тсс, — убаюкивающе начал тот.       Сначала Северус был почти в ужасе от смущения. Он не ребёнок! Ему не нужно — его не нужно так опекать!       Однако в том, как Рег его обнимал, было что-то такое, из-за чего он чувствовал себя менее скованно. Когда Сириус пытался его обнимать, Северус чувствовал себя так, будто его раздавят. А сейчас это ощущается совсем по-другому. Объятия младшего были бережными, но крепкими — и таким удивительно нежными. Регулус следил, чтобы Северусу хватало воздуха, и не ограничивал его движений. Все и вправду… иначе. И не так уж неприятно.       — Тебе нужно одеяло? — тихо спросил тот, слегка кивнув на стопку запасных одеял в ногах кровати Северуса.       — А… — только и смог выдавить Северус.       — Хорошо, — он наклонился, взял толстое одеяло и укутал им старшего, а затем снова обнял его.       — Знаешь, скоро будет время обеда, — продолжал болтать младший слизеринец, словно ничего не случилось, — интересно, что сегодня подадут.       Северус улыбнулся и чуть сильнее прижался к тёплому прикосновению.       — Не знаю, — пробормотал он. По крайней мере, он бы это и сказал если бы смог.

***

      Спустя несколько часов Нарцисса Блэк вальяжно вошла в маленькую больничную палату, одетая в изысканные шелковые одежды. Северус уже привык к её пышным нарядам, поэтому на стилистические решения Циссы он не реагировал, но немного смутился из-за того, как девушка отреагировала на печенье.       — Что это, дорогой? — спросила она, слегка остро улыбнувшись, но сохранив при этом крайне милый тон. Если это не означало «опасность», Северус не знал, что ещё могло бы.       — Эмм… — только и смог выдавить из себя молодой Блэк, всё ещё обнимая Северуса.       — Кричер приготовил их для тебя? — продолжила Цисса тем же ровным голосом. Она взяла банку с печеньем и открыла её.       — Нууу… — шея мальчика начал краснеть.       — Ну?       — Я… э… взял их на кухне.       Цисса приподняла одну бровь.       — Взял? Из буфета?       — Нет. Из- из дома.       — И Кричер тебе позволил?       Шея Рега уже была цвета помидора. И горячее чем обычно. Снейп оперся подбородком.       — Он… он может и не знает, — сказал Регулус.       — И почему же?       — Он… не дал бы мне их, — почти неразборчиво пробормотал Регулус, — но, Цисси, я хотел дать Севу что-нибудь вкусное! Всё, что здесь подают, должно быть таким… пресным.       — Кузен, — сказала Цисса чуть резче, — есть причина, по которой Кричер больше не даёт тебе печенье. Ты её помнишь?       Регулус недовольно вздохнул.       — Мама не хочет, чтобы я растолстел.       — Именно. И я не стану ругать тебя за то, что ты их ешь — тётя Вальбурга иногда бывает немного чрезмерной, а ты уже большой мальчик, Рег. Но ты не можешь давать их Северусу.       — Я знаю, — вздохнул младший Блэк, — но я думал, ему не помешает немного счастья.       — Это очень мило с твоей стороны, дорогой, но ему нужно больше питательных веществ, — сказала Цисса. Она слегка встряхнула банку, — а это полно сахара и масла, и всего прочего, что может окончательно испортить его и без того почти отсутствующий аппетит.       Регулус кивнул и крепче обнял Северуса.       — Я знаю, — тихо сказал он.       Цисса закрыла банку и вернула её смущённому Регу.       — Больше не приноси их, дорогой. Мне бы не хотелось рассказывать об этом тёте Вальбурге.       Медленно Рег распутал руки из объятий Северуса, всё ещё красный как помидор. Он убедился, что одеяло хорошо укрывает старшего слизеринца. Только после этого он взял печенье, надел туфли и ушёл.Он шёл очень спокойно и аккуратно.       Он не выглядел так, будто спешит. Но на самом деле спешил. Шахматная доска, которую он забыл на тумбочке, выдала его — как и слишком нарочитое спокойствие. Это было типичное слизеринское отступление: змеи так старались выглядеть достойно, что часто забывали о чём-то другом.       — Ох, дорогуша, — сказала Цисса невинным голосом, — если бы я не знала лучше, я бы сказала, что наш дорогой Регги только что сбежал, спасая свою жизнь.       Она села на кровать Северуса и заправила выбившуюся прядь его волос за ухо.       — Только между нами, — заговорщически усмехнулась она, — по-моему, он очарователен, когда так смущается.       Как оказалось, Северусу довольно нравилось общество Нарциссы. Она была заботливой, пусть и немного чрезмерной, но в целом рядом с ней было приятно. В своих комментариях она была довольно саркастичной — совсем не такой, как на публике. Это было признаком того, что она считает Северуса достаточно близким человеком, чтобы показывать свои настоящие мысли.       Однако, как и Люциус, она была очень придирчивой.       Когда пришло время обеда, Нарцисса сразу нашла недостатки в совершенно нормальной еде, которую подавали в больнице. Она лишь подняла брови, глядя на жидкий куриный суп и один ломтик хлеба на деревянном подносе. После этого она немедленно позвала домовиков.       — Добрый день, — сказал больничный эльф, который откликнулся на зов, — чем Томтом может помочь?       У эльфа был писклявый голос, напоминавший скрип несмазанных петель. Он был весь морщинистый, худой и очевидно очень старый, и Северус невольно задумался — а уходят ли домовые эльфы когда-нибудь на пенсию?       Но Нарцисса уже говорила.       — В этом обеде недостаточно зелени, — сказала она, сжав губы в тонкую линию.       Эльф Томтом заломил руки.       — Мастера-целители сказали, что пациент должен есть лёгкую пищу. Много зелени плохо, мисс.       — Тогда приготовь что-нибудь подходящее.       Эльф кивнул и исчез с хлопком. Только после этого Нарцисса снова повернулась к Северусу и улыбнулась.       — Тебе помочь поесть? Люси сказал, что руки у тебя всё ещё немного дрожат.       Северус покачал головой. Он справится. Прежде всего, это был вопрос гордости.       — Хорошо. Я посижу здесь, пока ты ешь. Скажи, если передумаешь.       На этот раз Снейп кивнул. Затем он взял деревянную ложку и попробовал суп. Соли не хватало, но в остальном он был вполне нормальным — по меркам Северуса.       Он почти доел, когда домовой эльф снова появился, держа большую чашку, полную зелёного горошка.       — Он свежий? — спросила Нарцисса, нахмурившись.       — Варёный, мисс, — ответил эльф, — так легче переварить.       Она кивнула.       — Ну тогда сойдёт.       Эльф поставил чашку на поднос Северуса, и тот, уже почти сытый, с трудом подавил желание вздохнуть. Он не особенно любил горох, особенно варёный.       — Я ожидаю, что ты съешь всё, Севви.       Теперь он действительно вздохнул, но всё же начал есть. Он знал, что невеста Люциуса может быть очень настойчивой.       — Правильное решение, — улыбнулась она и достала из сумочки свернутый журнал под названием Robes & Modes De La Sorcière Moderne. Она начала читать статьи, краем глаза всё равно наблюдая за Северусом.       — Ешь медленно, чтобы тебя не стошнило. Когда закончишь, займёмся твоими волосами — если оставишь их распущенными, они совсем спутаются.       Мальчик застонал бы, если бы его рот не был набит горошком. А раз горошек был, он молчал, и Нарцисса решила, что он согласился. (Хотя на самом деле не подчинился, кроме как молчаливо, но и этого ей хватило.)       И теперь после обеда Северус наблюдал, как Цисса достаёт из сумочки целый набор расчёсок и щёток. Честно говоря, он даже не подозревал, что в мире существует так много разновидностей щёток, не говоря уже о гребнях. Мальчик всегда обходился дешёвыми пластиковыми расчёсками, которые его мать покупала — три штуки за фунт, пять за полтора.       — Это для тебя, — сказала Нарцисса, показывая ему все. Большинство из них были богато украшены и блестели. Очевидно, ручная работа. И довольно женственные.       — Мы попробуем все и выясним, какая лучше подходит твоим волосам. У тебя такие красивые волосы.       Она жестом попросила его повернуться, и он послушался — у него просто не было сил спорить. Он почувствовал, как она собирает его волосы за спиной, и приготовился к неизбежному дёрганию и боли.       Но ее не последовало. Когда Нарцисса начала расчёсывать его волосы, щётка просто скользила по ним. Хотя немного царапала кожу головы.       — Нет… — сонно пробормотал Северус.       — Что нет?       — Мои волосы. Они не красивые.       Нарцисса тихо рассмеялась.       — Люси говорил то же самое, когда ему было восемь. Клялся, что у него в волосах гнездятся воробьи.       — Ты меня разыгрываешь.       Теперь она уже смеялась.       — Боюсь, что нет. Он был странным ребёнком. Спал бы на улице с павлинами, если бы домовые эльфы не тащили его обратно в дом. И его волосы выглядели соответствующе. Но не бойся — позже он всё-таки открыл для себя радость ухода за волосами.       — Правда? Я не вижу смысла в этом, — фыркнул Северус.       — О, да. И ты тоже однажды откроешь для себя эту радость. У тебя действительно замечательные волосы.       Северус тихо зарычал.       — Я не хочу, чтобы они были замечательными.       — Но они такие. И это не плохо. Как тебе эта щётка?       — Она царапает кожу.       — Так и задумано. Это стимулирует кровообращение.       — Мне не нужно больше волос.       — Возможно, сейчас нет. Но когда тебе будет пятьдесят и ты начнёшь лысеть, ты оценишь каждый волосок. Спроси любого моего дядю. А эта?       — Тянет.       — Запомнила. Следующая…       В итоге Нарцисса заставила его принять деревянную щётку с густой натуральной щетиной и маленький гребень из драконьей кости. Они выглядели очень скромно — что, вероятно, означало, что стоили безумно дорого. По словам Люциуса, именно так обычно обстоят дела с действительно элитными товарами.       — Добавляет блеск, — сказала она о гребне, заплетая его волосы в короткую косу, — и зачарованный. Уменьшает спутывание.       — Мне не нужен блеск. У меня и так жирные волосы.       — Не будут, если использовать правильные средства. Что выберешь: зелёную ленту или чёрную?       Северус простонал.       — Ты ужасно упрямая.       — Мне чаще говорят «решительная».       — Ты хуже Люциуса.       — Сомневаюсь, — сухо ответила Нарцисса, — как бы то ни было, ты теперь семья, дорогой. Нет смысла сопротивляться.       — Начинаю это понимать, — вздохнул Северус, — зелёную…

***

      Ближе ко времени чаепития настала очередь Нарциссы передать заботу о Северусе следующему Блэку. К сожалению, это означает приход Сириуса, хотя Люциус пытался сделать визит этого надоедливого гриффондорца как можно короче.       — Всё будет хорошо, — мягко сказала Нарцисса, — я поговорю с ним.       Северус кивнул. Он только что выпил вторую порцию зелий, из-за которых чувствовал головокружение и сонливость. Он принял вторую порцию зелий примерно пятнадцать минут назад, как раз когда целитель Квитчелм пришел проверить его самочувствие. Зелья вызвали лёгкое головокружение и сонливость.       Цисса ушла и через тяжёлую дубовую дверь были слышны приглушённые голоса. Это не звучало как ссора — скорее как переговоры. Через пару минут Нарцисса вернулась и поцеловала Северуса в щёку.       — Отдыхай. Это пойдёт тебе на пользу, — улыбнулась она.       Северус слегка покраснел — не потому, что его привлекала Нарцисса, а потому что он редко получал какие-либо поцелуи.       — Я впущу его, — услышал он её голос, и девушка снова повернулась. На этот она действительно ушла и Сириус появился в комнате. Северус почувствовал, как покров напряжения и тревоги опустился на него. Это было знакомое ощущение, такое же, как в гостиной Слизерина и в самых людных коридорах Хогвартса — чувство, что за тобой наблюдают.       Неожиданно Блэк молчал. Он сел на шаткий стул рядом с кроватью и просто… ждал. Чего именно хотел невыносимый гаденыш — Северус не знал и знать не хотел. Всё, чего он хотел — чтобы его оставили в покое.       Поэтому всё время, пока Сириус был рядом, Северус лежал на кровати и смотрел на стену. Он не хотел давать своему жениху ни единого повода реагировать или касаться его. Даже когда началась дрожь — на этот раз слабее, чем раньше — мальчик старался терпеть и не показывать этого. Сириус ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил.       Спустя некоторое время он всё же сел на край кровати. Он почти касался Снейпа. Но всё же не делал этого. Словно хотел, но не имел права. Его пальцы иногда оказывались всё ближе и ближе, но каждый раз останавливались, касаясь лишь одеяла.       Тогда Северус задумался — что именно сказала ему Нарцисса? Заставила ли она его пообещать не трогать Северуса, если тот сам не попросит? Это объясняло бы странное поведение Блэка. Как он смотрел. Как тянулся — и останавливался.       «Ну что ж, это его проблема, не моя», — подумал Северус и плотнее закутался в одеяло. Он понимал, что это слабая броня против ненавистного гриффиндорца, но это было всё, что у него есть.