The Long Road to Nowhere / Долгий путь в никуда

НЕ ОТБЕЧЕНА       На следующее утро целители сняли плотные занавеси с окон больничной палаты Северуса, и мир внезапно вспыхнул светом. Северус несколько раз моргнул, пытаясь привыкнуть к яркому августовскому солнцу, но видел лишь зеленые пятна, отпечатавшиеся на сетчатке. Глаза сильно слезились.       — Нужно время, чтобы привыкнуть, — мягко произнес целитель Квитчелм где-то справа от него, — лучше не смотреть прямо на свет.       Северус кивнул и вытер выступившие слезы. Вместо этого он попытался сосредоточиться на завтраке, продолжая моргать: три ломтика простого хлеба, немного джема, йогурт, малина и апельсиновый сок. Завтрак был куда более сытным, чем вчерашний, и сегодня он действительно чувствовал голод. Если бы только остаточные блики перед глазами не заставляли всю еду казаться зеленой.       — На улице прекрасная погода, — донесся голос Квитчелма, пока Северус пытался намазать джем на хлеб. Это и без того было непросто, когда он почти ничего не видел, но мысль о том, что ему приходится иметь дело со столь вопиющим кулинарным преступлением, как клубничный джем, вызывала в нем почти раздражение. И разве это не было смешно? За всю свою жизнь Северус ни разу не жаловался на еду. Похоже, влияние Люциуса начинало сказываться.       — Отличный день для полетов, — продолжил целитель, — на небе почти нет облаков. Сегодня у нас будет немало травм, связанных с полетами из метла.       Северус ничего не ответил. Он лишь откусил хлеб и с тоской подумал о кофе. Увы, пока что любые стимуляторы были под запретом.       Однако у Ориона подобных ограничений не было. В руках он держал небольшой картонный стаканчик с кофе, который ему принесли домовики, и его содержимое пахло просто божественно.       — Значит, день будет напряженным, — заметил Орион, делая глоток. Он всю ночь присматривал за Северусом, обнимая его всякий раз, когда того начинала бить дрожь. Северус даже не был уверен, спал ли тот вообще.       — Именно, — вздохнул Квитчелм, — к слову… Северус, ты не против, если мы обсудим план лечения, пока ты ешь? Мне бы хотелось сделать это, пока твой опекун еще здесь, а то через несколько минут ему уже придется уйти.       Мальчик покачал головой с набитым ртом. Его это совершенно не волновало.       — Отлично. Итак, прежде всего — вот твои утренние зелья. Как видишь, дозировку обезболивающих мы немного снизили. Мы хотим проверить, как ты будешь себя чувствовать при меньшей дозе.       Северус посмотрел на флаконы и заметил, что оба обезболивающих действительно заполнены лишь наполовину. Остальные были полными.       — Это не значит, что тебе запрещены обезболивающие, если они понадобятся. Но эти зелья вызывают сильное привыкание. Ни один пациент не должен принимать их без крайней необходимости.       Квитчелм подошел ближе и достал из кармана маленький ручной колокольчик.       — Если почувствуешь боль, которую не сможет ослабить позитивная близость, позвони в этот колокольчик, и кто-нибудь сразу придет.       Он вложил его в руку Северуса. Это был маленький серебряный колокольчик с вырезанными по краю рунами. Рукоятка была деревянной, из лакированного ореха. В остальном он выглядел вполне обычным и старым — таким, какой можно найти на магловском блошином рынке.       — И еще я хочу, чтобы ты знал: за последние несколько дней ты добился больших успехов. Ты прекрасно справляешься, — сказал целитель с улыбкой, — поэтому мы можем перейти к следующему этапу лечения.       Снейп вопросительно поднял бровь. Конечно, он заметил, что приступы дрожи стали немного реже, но назвать свое нынешнее состояние прогрессом язык у него не повернулся бы. Впрочем, он ведь не специалист.       Квитчелм снова улыбнулся.       — Завтра у тебя состоится первая встреча с целителем разума.       В этот момент мир Северуса замер. На долю секунды в голове воцарилась абсолютная пустота, а затем смысл сказанного обрушился на него.       Целитель разума?!       Он не сумасшедший. Ему не нужен никакой мозгоправ. И он уж точно не собирается изливать душу постороннему человеку!       Мальчик попытался высказать свое возмущение, но не смог выдавить из себя ни слова. Вместо этого издал несколько недовольных звуков и мрачно нахмурился. Похоже, его отношение к происходящему и без того было предельно ясно.       — О, юноша, посещение целителя разума совершенно не стоит такой истерики. Твой опекун приложил немало усилий, чтобы подобрать тебе специалиста, который понимает… особенности… слизеринцев.       При этих словах лицо целителя стало весьма суровым, но Снейпа это не впечатлило. Он скрестил руки на груди и наградил Квитчелма самым свирепым взглядом, на какой был способен.       — Позвольте мне поговорить с ним, — произнес Орион.       — Разумеется. Я подожду в коридоре.       Квитчелм кивнул и вышел из палаты. Северус проводил его взглядом. Как только дверь закрылась, он почувствовал руку Ориона на своем плече.       — Северус. Посмотри на меня.       Неохотно, но он подчинился. Орион смотрел прямо ему в глаза. В серых глазах старшего горела непреклонная решимость.       — Сейчас же прекрати это, — спокойно сказал он, — мы оба знаем, что тебе нужна помощь. И я говорю не только о физических вещах. В этом нет ничего постыдного.       Северус сглотнул. Он совершенно не собирался позволять какому-то мозгоправу копаться в своей голове, но сейчас у него просто не было сил спорить с Орионом.       — Я нашел для тебя специалиста, который понимает слизеринцев. У нее есть опыт в деликатных слизеринских вопросах, включая безумие рода Блэк. Ее зовут Мари Флокс. Она пользуется большим уважением, к ней трудно попасть на прием. Кроме лицензии целителя, у нее есть диплом по магловской психологии. Завтра в одиннадцать у тебя назначена встреча.       Орион осторожно коснулся ладонью щеки Северуса и посмотрел ему прямо в глаза. Глаза главы рода Блэк напоминали расплавленное серебро — горячее и текучее.       — Не спорь со мной, Северус, — тихо сказал он, — только не в этом. Пообещай хотя бы дать мисс Флокс шанс.       В этот момент Северус понял, что проиграл. На самом деле у него никогда не было возможности победить. Если Орион не затолкает его в кабинет целителя разума лично, то это непременно сделает Люциус. Лорду Блэку достаточно сказать одно слово, и павлин наполовину силой дотащит Северуса до приемной.       Поэтому он сдался. Тяжело вздохнув, брюнет кивнул и опустил взгляд.       Заметив реакцию своего подопечного, Орион провел большим пальцем по его щеке. Когда он заговорил, голос его звучал осторожно и мягко — почти заботливо. Взрослые редко разговаривали с Северусом таким тоном.       — Хорошо, что ты умеешь выбирать свои битвы, юноша.       А затем громче добавил:       — Целитель Квитчелм, можете возвращаться.       Орион отпустил его как раз в тот момент, когда дверь открылась. Целитель вошел обратно в палату и остановился рядом с лордом Блэком.       — Мы пришли к соглашению, — спокойно сказал Орион, — Северус согласен хотя бы дать целителю разума шанс.       — Неужели?       Квитчелм посмотрел на Северуса. Очевидно, он ждал подтверждения, и мальчик, пусть и крайне неохотно, кивнул.       — Очень хорошо, — широко улыбнулся целитель. — Тогда давайте обсудим оставшуюся часть плана лечения, хорошо?

__________________________________________________________

      Не прошло и десяти минут после того, как целитель ушел, как Люциус пришел сменить Ориона после его ночного дежурства. На нем была простая черная мантия, а в руках он нес большую корзину — из тех, с которыми обычно ходят за грибами или собирают травы. Она даже была накрыта клетчатой хлопковой тканью. Северус понятия не имел, зачем павлину понадобилась такая вещь, но выглядело это совершенно нелепо.       Люциус, казалось, этого не замечал. А может, наоборот, замечал — обычно он с пугающей внимательностью следил не только за собственным внешним видом, но и за внешностью окружающих. Подобный промах уж точно не мог ускользнуть от его внимания.       — Северус, — произнес белокурый павлин, улыбнувшись другу, — Лорд Блэк, — продолжил он, слегка поклонившись Ориону, — как вы себя чувствуете?       Орион отпил кофе и вежливо улыбнулся.       — Полагаю, я должен сказать, что все хорошо… Но, если честно, мне отчаянно нужен отдых.       — О, это вполне понятно. Это кресло — ужасное место для сна.       — Если вообще хоть кому-то удастся заснуть в нем.       — Именно. Вы уже завтракали?       — Нет, — ответил Орион, — оожалуй, стоило бы.       Они поговорили еще пару минут, в основном обмениваясь ничего не значащими любезностями. Северус не возражал. Поднос с завтраком все еще лежал у него на коленях, поскольку оставался йогурт, который нужно было доесть. Он специально оставил его напоследок, не будучи большим любителем этой кислятины. По крайней мере, без меда. Спустя некоторое время Орион поднялся на ноги и — совершенно неожиданно — похлопал мальчика по плечу.       — Не забудь о завтрашней встрече, — сказал он.       Северус кивнул, с трудом сдерживая вздох. От этого ему уже не отвертеться, не так ли? Одно дело — стратегически забывать о чем-то неприятном, например о обязательных медицинских осмотрах в Хогвартсе, когда никто из взрослых этого не замечал (или никому не было до этого дела). Но сейчас он был не в Хогвартсе, а Орион Блэк уж точно не был Горацием Слизнортом. Орион заметит. И почему-то Северусу совсем не хотелось его разочаровывать.       — О чем думаешь, — протянул Люциус, устраиваясь в еще не остывшем кресле, которое освободил Орион.       Похоже, он все лучше научался угадывать его настроение.       — Да просто… — простонал малдший, не зная, как выразить свои мысли, — Орион хочет, чтобы я ходил к мозгоправу.       — К мозгоправу, — без всякого выражения повторил Люциус.       — К целителю разума.       — О, — произнес блондин, и его глаза оживились, — это же замечательно.       — Правда?       — Конечно. Тебе определенно не помешает профессиональная помощь в том, что касается душевного состояния.       — Эй! — возмутился Северус, слегка задетый этими словами.       Люциус вздохнул и поставил корзину на пол.       — Послушай, — сказал он и, взяв Северуса за щеки, заставил посмотреть на себя, — послушай. Ты годами жил в обстановке домашнего насилия. Одного этого достаточно, чтобы сломать любого человека. Потом тебя бросила эта грязн— маглорожденная. Причем, должен заметить, весьма жестоким образом. Такое тоже не проходит бесследно. А затем ты потерял мать и попытался покончить с собой.       Когда в глазах Северуса начала собираться влага, Люциус успокаивающе зашипел. — Все в порядке, — мягко сказал он, — теперь ты понимаешь, почему тебе нужна помощь, Севви?       Северус ничего не ответил. Вместо этого он подался навстречу прикосновению Люциуса и шмыгнул носом.       — Я… я не сумасшедший, — только и смог выдавить он.       — Конечно нет, — сказал Люциус, убирая поднос с колен Северуса и притягивая его к себе, — душевные раны и безумие — совершенно разные вещи. Я думал, ты это знаешь.       — Мхм.       — На самом деле многие слизеринцы посещают целителей разума еще во время учебы в Хогвартсе. Это помогает справляться со всем этим давлением. И с последствиями насилия тоже. Во многих старинных семьях используют… весьма своеобразные методы, чтобы их дети не отклонялись от основных принципов рода.       Он провел пальцами по волосам Северуса.       — Не то чтобы я это одобрял, — тихо добавил он, — семье никогда не следует причинять друг другу боль.       — Угу, — отозвался младший.       Некоторое время они сидели так молча. Мальчик прижался к Люциусу, чувствуя себя более неловко, чем обычно. Обычно он не так остро ощущал собственную жалкость.       Потому что он и был жалким. Таким чертовски слабым. Плакса, хотя и старался это скрывать.       Плачут только женщины, однажды сказал его отец. Тогда он ударил Северуса пивной бутылкой, выбил слезы из его глаз и рассек ему губу.       — Слабаки остаются без ужина, — заявил он тогда.       А Северус, которому было лет семь или восемь, принялся умолять.              Неверный выбор.       Северус даже не заметил, когда его снова начала бить дрожь. От этого воспоминания к горлу подкатывала тошнота.       — Тш-ш, — донесся голос Люциуса — спокойный и успокаивающий, — все хорошо, Севви. Здесь ты в безопасности.       Северус закрыл глаза и попытался прогнать воспоминание. Когда-то Эйвери рассказывал ему, что во время кошмаров читает одно старинное стихотворение на древнеанглийском. Говорил, оно помогает отгонять дурные сны и тяжелые воспоминания. И хотя Снейп отнесся к этому скептически, он все же позволил приятелю научить себя этому стихотворению. Правда, помогало оно не слишком.       Он уже собирался мысленно повторить его в третий раз, когда Люциус вдруг начал… петь. Из всех возможных вещей.       Он крепко прижимал брюнета к себе, но голос его оставался тихим и мягким, а ухоженные пальцы продолжали ласково перебирать его волосы.

Пафф, волшебный дракон, жил у самого моря,

Резвясь в осеннем тумане в краю под названием Хона Ли.

Маленький Джеки Пейпер любил этого озорника Паффа

И приносил ему бечевки, сургуч и прочие занятные безделушки.

      Люциус глубоко вздохнул и продолжил:

О, Пафф, волшебный дракон жил у самого моря

И резвился в осеннем тумане в краю под названием Хона Ли.

Пафф, волшебный дракон, жил у самого моря

И резвился в осеннем тумане в краю под названием Хона Ли.

      К тому времени, как блондин закончил петь, Северус уже успокоился. Еще смущенным — да, но спокойным.       Долгое время он ничего не говорил, потому что что вообще можно сказать после того, как гордый наследник спел тебе колыбельную? Поэтому он просто остался сидеть в теплых объятиях, которые уже становились почти чересчур теплыми, и старался вести себя как ни в чем не бывало.       — Ты уже в порядке? — наконец услышал он голос Люциуса.              — Мхм, — только и смог выдавить Снейп.       — Хорошо. Ты не против, если я тебя отпущу?       — Угу.       Люциус разжал объятия, и Северус тут же почувствовал, что ему стало немного холоднее. Впрочем, это ощущение быстро прошло. Тем не менее он плотнее закутался в одеяло.       — Итак, — произнес блондин, глядя на своего друга, закутавшегося в одеяло словно в кокон, — у меня для тебя небольшой сюрприз.       — Я не люблю сюрпризы.       — Этот тебе понравится.       Тихо рассмеявшись, Малфой поднял корзину с пола и снял прикрывавшую ее ткань. Под ней лежало сложенное маленькое одеяльце, немного зерна и маленький белый павлин. Или пава — Северус не был уверен. Птица высунула голову из корзины и с любопытством оглядела палату.       — Это Бертон, — с улыбкой сказал старший, — она одна из птенцов, появившихся на свет прошлой весной. Почему-то остальные павлинята постоянно ее задирали. Пришлось отделить ее от остальных.       Люциус поставил корзину на кровать Северуса, и птица — Бертон — тут же выпрыгнула наружу. Она была совершенно белой, лишь вокруг глаз виднелись крошечные желтоватые пятнышки. Небольшой хохолок на голове тоже был белоснежным.       — Ладно… — медленно произнес мальчик, разглядывая птицу, — она милая.       И немного маловата для павы.       — Поскольку ее пришлось отделить от других птиц, она так и не научилась… быть павой, наверное, — объяснил блондин, поглаживая птицу.       Бертон издала несколько оживленных звуков, чем-то напоминавших куриное кудахтанье.       — К тому же она сильно привязана к людям, а это сильно осложняет ее возвращение к нормальной жизни.       Северус несколько секунд смотрел на птицу, а затем осторожно протянул руку и положил ладонь ей на спину.       — Она мягкая, — заметил он.       — Еще какая, — согласился Люциус с улыбкой, — и теперь она твоя.       — Что ты имеешь в виду? — спросил мальчик.       Люциус ухмыльнулся.       — Ну, я подумал, что тебе нужен компаньон. Как бы мне ни хотелось, я не могу постоянно быть рядом, чтобы утешать тебя.       Он поднял птицу и усадил ее Северусу на колени. Бертон тут же устроилась поудобнее, словно лучшего места во всем мире и быть не могло.       — Знакомься: Бертон, самая ласковая пава во всей Британии. Она не станет тебя осуждать, зато всегда выслушает, если захочешь с ней поговорить. И никогда не откажется от ласки.       Мальчик сглотнул, не зная, что на это ответить.       Но Люциуса это не остановило.       — О, и тебе не придется беспокоиться об уходе за ней. Я уже поговорил с лордом Блэком, и пока что заботиться о ней будет их домовик. Кормить, убирать и все такое. Кроме того, окно в твоей комнате на Гриммо было зачаровано, так что она сможет приходить и уходить, когда ей вздумается. В теплое время года ей нравится спать на улице. Так что тебе не нужно ни о чем беспокоиться, кроме как обнимать ее.       — Обнимать ее, — повторил Северус, поглаживая шелковистые перья на спине птицы.       — Именно, — ухмыльнулся блондин, — обнимать ее.