Others
27 июля 2023 г., 12:32
Примечания:
Вы можете не помнить некоторых персонажей, но все они из манги, большинство - второстепенные, мне так было удобнее.
И да, я немного перетасовала главы.
Гир всегда приезжает раньше всех и ждет Ксено под дверью. То ли пунктуален до отвращения, то ли не имеет ничего, кроме сомнительной и кропотливой работы на химика. В пользу второго — Гир бессменно проторчал в лабе не то четыре, но то уже пять с лишним лет, почти столько же, сколько Ксено вообще кого-то нанимает.
Не успевает Ксено скрыться у себя, вваливается Хром, но не из-за чрезмерной пунктуальности, а потому что так ходит транспорт. Иногда он не успевает на нужный автобус и приезжает с большим опозданием, за что уже получил несколько выговоров, хотя Ксено по большей части было на это положить с прибором. От кого тогда выговоры…? Вы невнимательны: «Гир всегда приезжает раньше всех…» и далее.
Вот Хром и прерывает обычно тишину лабы, заставляя Ксено поскорее убраться в кабинет. Даже за те несколько минут, которые они пересекались в общем помещении, Хром успевал впихнуть Ксено столько информации, что он сомневался, кого знает больше: себя или позитивного любопытного студента.
Вопрос, что этот прилежный ребенок забыл в подпольной нарколабе, Ксено успешно игнорировал. Хрома рекомендовали правильные люди.
Потом — по обстоятельствам. Уже полгода состав лабы не менялся, включая более-менее самостоятельных химиков, как Джоэл Гир и Хром, довольно бестолковую, с точки зрения Ксено, их помощницу — Луну Райт, подозрительно мелкую естественницу Челси Чайлд, Карлоса Барлоса и Макса Адамса, помогавших ей с растениями в теплице. Рук могло бы не хватать, но лаба была скорее исследовательским пунктом. Потоковое производство синтов Ксено сдал одному доверенному лицу и отправил подальше от своего спокойного уголка.
Этот понедельник не становится исключением, разве только они со Стенли приходят даже раньше, чем обычно, и не обнаруживают Гира на его месте. Ксено, слегка раздраженный болью в голове — спасибо виски, — пропускает все утренние ритуалы лабы и заказывает себе еду, потому что от голода уже тошнит. Минут через десять, заглянувший в кабинет Гир удивленно спрашивает, не включить ли Ксено свет, и, получив отказ, удаляется в лабу, где тихо звенит посудой.
После всё идет своим чередом — до вечера, потом до вечера вторника, и среды, и до конца недели вообще. Для Ксено.
А вот его лаборанты в легком ахуе.
Когда ваше начальство большую часть времени по энергетике напоминает ядерный реактор, а по внешнему виду и поведению — нечеловечески опрятного шизофреника (что практически невозможное сочетание), вам приходится долго привыкать к его причудам. Из-за Ксено в лаборатории всегда стояла слегка истерическая атмосфера: и химики и садоводы отшучивались от напряжения. Только попробуй сделать что-то не так — у доктора Уингфилда нюх на проебы. Тебя обнаружат. Ты не выживешь.
Поэтому, тогда как Ксено не особо заметил изменения в своем поведении, вся его лаба с удивлением обнаружила, что работать стало спокойнее.
В первый день тишина казалась зловещей. Доктор не показывался из-за двери, и даже когда Луна с жутким звоном расколотила спиртовку (поверьте, это еще ухитриться надо), он не выскочил на звук. В последующую неделю лаборанты все больше и больше привыкали к новому порядку, одновременно начиная все больше и больше беспокоиться, все ли идет по плану.
Отчасти панику предотвращало абсолютно типичное поведение герра Шнайдера и доставка еды. Если у вас создалось обманчивое впечатление, что разумный и опасный снайпер более значим в расписании доктора Уингфилда, чем хорошее питание, вы романтизируете не в ту сторону. Вот то, что он значим в равной степени…
В общем, обстановка складывалась неоднозначная, но всем было плевать: Ксено doesnt pay any attention, holy fuck, finally…
***
Как только герр Шнайдер, проверив кабинет, уходит на улицу, Луна отмирает и тихо говорит Хрому: — Мне кажется, или что-то происходит? Тот пожимает плечами. — Раз нам ничего не сказали, значит это нас не касается, — ровным тоном одергивает ее Джоэл. — Да ладно тебе, Гир, — шепчет напарнику Хром. И поворачивается к Луне, на минуту прекращая писать, — пойдем методом от обратного? Девушка неуверенно улыбается в ответ на его веселое подмигивание и присаживается на стол, едва не сбивая еще что-то из оборудования, вдобавок к почившей вчера спиртовке. Джоэл, еще не погрузившийся в работу, тяжело вздыхает. Хром давит смешок. — Что это точно не может быть? — обращается он к Луне. — Разборки? Гир точно сказал: если бы это касалось лабы, мы бы знали. — Скорее всего, — кивает Хром. — Тебя тогда не было, но около года назад нам всем пришлось залечь на дно: то ли полиция открыла охоту, то ли торговцы. Доктору крайне лень искать новых людей, поэтому он, кхм, бережет старых. — Тогда что, неразделенная любовь? — высказывает Луна самый бредовый вариант из возможных. Все трое смеются. — Точно нет, — Хром возвращается к своим записям. — Скорее, док сел наконец на транки и работает, а мы просто пока не привыкли. Луна отрывается от стола, чтобы не мешать ему писать и качает головой. Вот на резко пришедшего в свой ум доктор Уингфилд не походит. Хотя это и лучший из возможных вариантов. На самом деле то, как ведет себя герр Шнайдер, тоже выглядит необычно, но едва ли кто-то, кроме нее, это заметил. У снайпера не такое выражение лица, когда он выходит из кабинета. Она даже не может объяснить, какое, не такое, да и не вполне уверена в своих наблюдениях, поэтому молчит об этом. Но смутное предчувствие не дает девушке сосредоточиться на своих обязанностях. В итоге, раздраженный ее невнимательностью, Гир выгоняет Луну к садоводам в душноватую теплицу. Челси как раз заваривает чай в своем уголке, обустроенном для того, чтобы можно было немного отдохнуть. Расположение небольшого столика и пары кресел было идеальным: через две двери от кабинета Ксено, в непросматриваемой части теплицы, рядом с розеткой и подальше от утрафиолетовых ламп. Здесь же было небольшое окошко, так что иногда в него падал естественный свет и дул легкий сквознячок. А после выедающего глаза фиолетового и удушливого запаха земли — это большие преимущества. — Тебе тоже? — спросила Челси. Луна кивнула, пододвигая свою чашку ботанику. — Something is rotten in the state of Denmark, — нараспев произносит Челси. — Точно, — вздыхает Луна. — Ты сегодня одна? Челси пожимает плечами. — Массовики присылают что-то на рассаду, но с этим я и одна справляюсь. Даже успеваю кое-что написать, — она кивает в сторону компьютера, на котором параллельно открыто несколько окон с таблицами и документами. Луна вздыхает снова. Она единственная в лабе, кто не занимается так или иначе наукой. Кроме Стенли, конечно, но от того никто и не ожидает. Ей поминутно приходит в голову, что стоило бы сменить работу, но что-то заставляет оставаться на месте, как будто она действительно могла здесь пригодиться. Да и единственный, кто упрекает ее в недалекости — это Гир. Доктор Уингфилд еще мог бы, но ему и вовсе до нее никакого дела. — Ты думаешь, что-то намечается? — спрашивает Луна на всякий случай еще и Челси. Та спокойно качает головой. — Нет. Время года такое — на производстве затишье. — А доктор Уингфилд? — Подозрительно себя ведет, но он всегда такой. Просто в этот раз подозрительность странная, но если бы это касалось лабы, он сказал бы, — повторяет Челси чуть не слово в слово уже высказанную в лабе мысль. Луна, хмурясь, пьет чай за столом, а Челси подхватывает чашку и пересаживается за компьютер. Отношения между ними равнодушные, не сошлись интересами, но поговорить все же иногда получается довольно хорошо, поэтому Луна не чувствует, что должна уйти. — Челси? — Мм? — Ты бывала на производстве? Челси допечатывает что-то и поворачивается. — Нет, но там ничего интересного и не происходит. — Доктор Уингфилд ведь не сам занимается делами там.? Челси понимающе хмыкает. — Может быть, ты с ними еще познакомишься. Хотя лучше, конечно, не знать таких людей в лицо. Луна, понимая, что большего ей не добиться, моет чашку и возвращается к лаборантам. Все-таки нужно подыскать другую работу, без всех этих секретов…
