дер лягушка по дер болоту дер шлеп, дер шлеп, дер шлеп

I've been through the desert on a horse with no name, It felt good to be out of the rain. In the desert you can remember your name, 'Cause there ain't no one for to give you no pain

      Ксено открывает лабораторию, пропускает вперед молчаливого Гира и торопится запереться в своем кабинете. Здесь прохладно, по сравнению с улицей, но почему-то довольно душно. Бумаги, которые он вывалил из шкафа в тот вечер, так и расстелены на полу — никакого желания в них снова копаться нет. Вообще, сжечь бы все к чертям собачьим, герр Шнайдер, дай-ка этому хламу прикурить.       Ничего между ними как будто не изменилось после того, как Ксено ночевал у снайпера, если не считать того, что кастрюлька Ксено начинает понемногу отплывать. Добро пожаловать, занимайте места согласно купленным билетам.       Он сам не имеет понятия, чем занимался почти две недели у себя в кабинете. Что-то писал. Наверное. Игнорировал отчеты массового производства. Наверное. Отключил телефон и проигнорировал несколько звонков оттуда. Наверняка. Смотрел на заваленный стол и что-то ел прямо на бумагах. Не уверен…       Слышно было, как в лабе что-то падало, кто-то разговаривал, понижая голос — Гир, звонко и опасливо отзывалась Луна. Последний из экспериментов либо встал, либо давно закончен, и все занимаются своими делами, все же научные-учебные работы горят без перерывов на выходные и праздничные дни. Ксено помнит это дерьмо со времен проклятого и благословенного Калифорнийского.       С тяжелым вздохом Ксено сгребает со стола ненужные бумажки и садится за отчеты. С ними никаких проблем, мозг единственного и неповторимого ученика работает, как навороченные часы, точные до миллисекунд. Разрабатывать такую синтетику, какой промышляет Ксено, ему давно не интересно, поэтому утвержденные составы он, скорее всего, воспринимает как медитативное занятие для разгрузки мыслей. Ничего нового в них и искать не стоит.       Включенный спустя полчаса занудного проглядывания цифр телефон разражается несколькими десятками уведомлений. Никто из писавших доктора Уингфилда не потерял, все могло подождать и еще пару недель, пока его остывшее тело не провоняло бы кабинет насквозь.       В дверь стучат. Ксено поднимает взгляд, чтобы встретиться с ярко-красными в стерильном свете кабинета глазами саркастично ухмыляющегося Сенку.       Fuck.

***

      Shit.       Prick.       Peanuts.       Dick.       Ксено делает вид, что спокоен и самоуверен, как танк. Мысленно Ксено перебирает весь словарь английского матерного в космосом, не иначе, подсказанном порядке. Лучащийся почище атомной электростанции на Припяти Сенку Ишигами в неизменной хламиде неопределенной принадлежности (не то растянутая футболка, не то крайне странный лабораторный халат) отвратительно энергично собирает бумаги и папки с пола, чтобы сунуть их в полупустой шкаф у стены.       И так же энергично Сенку пиздит, поминутно называя доктора Уингфилда стариканом и оскорбляя его цветущий здоровьем разум.       Из лабы доносится смех и оживленный голос Асагири, которого, слава Лавуазье, Сенку не потащил с собой в кабинет. Хватит с Ксено и того, что он притащил это двуличное чудовище в лабораторию в целом.       — Старик, ау-у! Сознание не теряй! — машет ему Сенку от шкафа, укладывая последние папки на место. — Зачем ты вообще это хранишь, память подводить стала?       — Как раз собирался сжечь, ребенок, когда ты ворвался и стал запихивать их обратно.       Ксено надеется, что это хоть немного заставит Сенку задуматься о бесполезности его действий, но тот лишь фыркает.       — Вся эта дребедень здесь не первый год, дедуля. Сожжешь вместе с полками, им давно пора на покой.       Сенку подходит к столу и запрыгивает на него, вполоборота глядя на Уингфилда. Выражение его лица не предвещает ничего хорошего. Слишком ехидное.       — Может и тебе пора, старик, что скажешь? — он немного серьезнеет. — Ты не отвечал двенадцать дней, мои отчеты лежат, едва тронутые. Не в первый раз, что ж, тебя может увлечь что-то, ты и в квартиру перестанешь возвращаться.       Ишигами пару секунд испытующе смотрит ему в глаза.       Ксено даже не моргает.       — Но в лабе тишь и благодать, Хром пересказал мне половину дипломной работы, которую он дописал, не поверишь, как раз за последние дней десять, маясь тут от скуки. — Сенку ловит напряженный взгляд наставника. — Да-да, мы с Геном здесь уже почти час, а ты заметил, только когда я вскрыл твой кабинет. Кроме того…       — Избавь от подробностей. — отмахивается Ксено. — Зачем вы приехали?       — Фарма запросила переговоры, — пожал он плечом. — С доктором Уингфилдом лично. Ген их не убедил, я и дела с ними иметь не стал, без толку. Упоротые бюрократы. Заказ, мол, большой, туману нагнали, будто они ядерную ракету готовят. Или подставу. Кто их разберет, мафия не такая мутная, как эти черти в белых халатах.       Ксено задумчиво кивнул. Ишигами терпеть не может официальные инстанции с тех самых пор, как начал втягиваться в дело еще в пятнадцать. Серьезно его, что тогда, что сейчас, никто особо не воспринимал. Потрепанный бесконечной работой, заляпанный химикатами мальчишка с эксцентричной дальше некуда прической. Дело немного поправил Асагири — проклят будет день, когда эти двое спелись — он разбирался в людях лучше и умел выглядеть убедительно. Даже несмотря на свой лисий говорок и повадки.       — Насколько крупный заказ?       — Да они даже препарат не характеризуют. «Только доктору Уингфилду»! И кивают значительно. Ген сказал, ничего нового. Они тебя со среды требуют, даже в «чистый» офис прорывались, будто мы тебя там где-то прячем.       Ксено нахмурился. Соваться на чужую территорию без прикрытия в таких условиях было небезопасно. Наркоконтроль в Техасе работает лениво, но работает. Связи с наркокартелями он подзапустил, давно не светил лицом, кто-то мог подсуетиться. И на кой ляд ему этот договор с фармой?       — Сенку?       — Думаешь, не стоит того, старик?       Ксено промолчал, покручивая в руке телефон.       — Мне нужен Шнайдер. Когда они хотят ответ?       — До конца недели обещали подождать.       Затея была со всех сторон сомнительной. Договор с фармой обещал несколько лет напряженной работы. Даже если их интересует что-то достаточно классическое, любые мелкие уточнения превращали разработку и налаживание производственного процесса в мозгоебство.       Обычно им нужны были обезболивающие: аналоги опиатов, барбитурата, препаратов для местной анестезии, часто включающих наркотические вещества. Иногда требовалось так или иначе доработать психотропы.              Крайне редко и неохотно фарма обращалась к доктору Уингфилду за другими составами, в основном миорелаксантами и анксиолитиками. В этом случае пользоваться услугами подполья необходимость возникала гораздо реже, запрещенного было меньше, а эффективность ноотропов и им подобного была триста раз не доказана. К чему еще и дискриминировать условно безопасные успокоительные сотрудничеством с не самыми чистыми химиками?       — Сенку? — прервал размышления Ксено негромкий оклик из-за двери.       — Ну, старик, бывай, — легко хлопнул ученик по столу, спрыгивая и уверенно шагая к выходу. — Напиши, что надумаешь. До конца недели, не забудь. Бумажки можешь не проверять, я никогда не ошибаюсь.       — Не зарекайся, — кислотно бросил ему вслед наставник.       Ишигами скрылся за дверью, где был встречен несколькими встревоженно-одобрительными возгласами. Ксено уронил голову на стол. Цирк.       Появление Сенку как никогда заставило его ощутить ускользающий контроль над ситуацией. Ему здесь нечего больше делать. Он сам отбросил себя на обочину собственного дела, зашел в тупик. Власть ускользает из рук слишком легко. Гораздо легче, чем достается даже таким, как он: гениям с юности, трудоголикам с идеей-фикс и непробиваемой харизмой бесконечно уверенного в своей правоте человека.       Будто все это еще действительно у него есть…       Вундеркинд, приближающийся к тридцати. Продающий зависимость в десятке вариаций, чтобы обеспечить работу лаборатории, к которой утратил интерес. Факбой, сычующий то в своем кабинете в той же лаборатории, то вовсе не выходящий из квартиры. Телохранителя нанял — самому смешно.       Кто будет на него покушаться теперь, когда Ксено уже около полугода не появляется ни на одном помпезном мероприятии? Вот именно...