Дороже всех орденов и денег

      Комната Янгмена была потрясающей. Небольшой, но достаточно уютной и солнечной. Стены цвета топлёного молока с резными белыми лепнинами, большая кровать из добротного массива дерева, покрашенного в белый цвет, с таким же белым постельным комплектом с пастельно-персиковыми продольными полосами с тонким цветочным узором, овальный столик у подножия кровати, на котором лежала аккуратно сложенная домашняя одежда для Янгмена. В окно сквозь тюль с массивными белыми шторами пробивался солнечный свет — утренняя пасмурность давно рассеялась как ни в чём не бывало, и солнце дополнительно украшало своими лучами светлые стены и падало на небольшой книжный шкаф, где уже стояли книги, и на узорчатый бело-бежевый большой круглый ковёр на полу. Книги и одежда были единственными «яркими пятнами» в этой комнате.       Юноша вместе с отцом зашёл в комнату, рассматривая всё так, будто он попал не к себе домой, а в музей. Гай с радостью взял со столика его одежду и протянул её сыну. — Твой размер, Янгмен, надевай. Полотенце упало с плеч Янгмена полностью обнажив его, стоило было ему тольно протянуть вперёд руки чтобы взять одежду. Его щёки сразу приобрели цвет только что упавшего с него полотенца. Он стоял в полном ступоре. Он украдкой посмотрел на пол где лежало полотенце, и поднял ошарашенный взгляд на улыбающегося отца. «Наверное мне нечего стесняться папу, раз я перед ним был уже голым в ванне и он не стеснялся меня намывать» — мельком подумал он и принялся одеваться в домашнее.       Чёрный, удобный домашний костюм из вельвета: халат до середины бёдер и штаны, сшитые словно по его фигуре прекрасно сидели на нём. Янгмен не мог оторваться от своего отражения в зеркале в данный момент, в себе теперешним он не мог узнать себя даже вчерашнего, отражающегося в витринах уличных магазинов в драных штанах и в грязном пальто. Сейчас это был словно не он, смотрящий на него с зеркального отражения. Янгмен крутился перед зеркалом и не переставал рассматривать себя. В конце концов, он подбежал к отцу и крепко его обнял за плечи. Гай очень тепло, со всей своей любовью обнял сына в ответ, поцеловав в висок. Янни посмотрел ему в глаза с нескрываемым восторгом, не переставая улыбаться. Он выглядел шикарно, от того погибающего птенца не осталось и следа, стоило его только помыть и причесать. «У него невероятные красивые глубокие голубые глаза, они словно океан!» — подметил Гай, не отрываясь от его взгляда с живыми искорками.       Прямо из рук отца Янгмен ловко плюхнулся на свою кровать и некоторое время лежал на постели не двигаясь, утопая в мягкости подушек и одеяла, смотря в потолок и привыкая к новым ощущениям.       Это ему не открытое небо с жёсткими скамейками и холодными лужайками, где Янгмен морозил себе почки, да и в приюте было не лучше: жёсткие ватные матрасы и совершенно неудобные подушки с колючими одеялами. И постоянный холод. Янгмен сколько себя помнил — он постоянно мёрз. Даже жар от огня спасал его не полностью. А здесь в доме ему тепло. И у отца ладони горячие, и сам он тёплый и приятный. И усы колючие. Глаза Янгмена начали слипаться, тело сковывала сонная нега. Не хотелось даже поворачиваться на бок. — Ты будешь спать, Янни? — Янгмен кивнул в ответ, — У тебя был сегодня по-настоящему насыщенный день! — Гай подошёл к нему и Янгмен приподнялся, чтобы отец взял одеяло из-под него. Накрыв хорошо Янгмена, чтобы никакой ветерок не помешал его сну, он присел рядом с ним на кровать и приложил правую ладонь к его лицу, провёл ею вниз, медленно спускаясь от линии волос на лбу, задевая сами волосы большим пальцем, вниз к скуле, возвращаясь снова к линии роста его чёлки, медленно повторяя свои движения, полные любви и ласки. Это очень умиротворило Янгмена, он внимательно смотрел на отца, разглядывал своими большими голубыми глазами, сонно моргая. Гай любовался своим сыном, который был укрыт по самую шею, рассматривал каждую его черту. Подметил, что у Янгмена на чёлке имеется седая прядь, которая ничуть его не портит. Он поправил его чёлку назад, чтобы она не мешала его глазам. Невероятно трогательный момент, сколько ещё таких моментов у них будет — со счёта можно сбиться… — Самое настоящее сокровище. Поспи, мой дорогой. — тихо сказал Гай, наклонившись к сыну. Он нежно поцеловал Янгмена в лоб и ушёл из комнаты, оставив сына наедине с Морфеем.       Дверь в комнату закрылась. Янгмена всё сильнее одолевал сон и его веки становились всё тяжелее, но помимо надвигающегося сна в голову пробирались предательские тревожные мысли.       Вдруг всё это — не наяву, а просто разыгравшееся воображение, которое выплеснулось последней вспышкой в предсмертной агонии сегодня, холодным февральским утром, ведь сегодня действительно холодный день и всё то тепло, что он сейчас чувствует — просто злой обман подсознания, а Янгмен начал насмерть замерзать, и его сегодня утром не разбудил смотритель парка а обнаружил мёртвым там, на лужайке?       Янгмен, под одеялом ущипнув себя снова за руку, тихо, словно в бреду, прошептав слово «папа», закрыл глаза и провалился в сон.