В ней нет смысла.

Глава 1.

«Сатклифф»

Меня зовут Алекс Сатклифф. Родилась в 824 году в семье клана Сатклифф. Наш клан был известен тем, что с давних пор все дети, рожденные в клане, были обязаны посвятить свою жизнь службе в разведкорпусе. Так было с моим отцом - Корнелиусом Сатклифф, и так стало с нами, со мной и моим старшим братом – Майклом Сатклифф. Нашим воспитанием полностью занимался отец. Мать лишь была рядом, не более. Участия в нашей жизни она совсем не принимала, а точнее, ее влияние на нас было «дурным». Когда брат был маленьким, мать пыталась принимать хоть какое-то участие в его воспитании, в ответ она получала лишь грозный упрек со стороны отца – «Скажи спасибо, что я хотя бы позволяю тебе просто быть рядом с ним!» Когда родилась я, мать уже даже не принимала попытки вмешиваться. Мне исполнилось 3 года, отец начал тренировать меня вместе с братом. Строго, хладнокровно, жестоко… Да, именно жестоко... Правда свою жестокость он называл иным словом... громким словом…, которое я с каждым разом ненавидела все больше и больше … - Справедливость. Вам, должно быть, легко живется, если вы все еще верите в справедливость… Моя вера в нее давно угасла. На ее место пришла иная вера – вера в Корнелиуса Сатклифф – с 826 года 10-го главнокомандующего разведкорпуса. Он прививал нам свои идеалы. Каждый раз вдалбливал нам в голову то, что все его слова -есть истина, и лишь в его истину мы должны верить. У нас никогда не было выбора. За нас все было решено еще до нашего рождения. Может поэтому мы беспрекословно подчинялись отцу… Хотя, мы и не знали, как может быть иначе. То, как поступал с нами отец, мы считали нормой. Так и должно быть. Ведь мы даже и представления не имели, что наше детство отличалось от, как было принято считать, привычного детства простых детей… Простых, беззаботных, не детей офицера разведки, помешенного на своих идеалах. Однако, несмотря на все наши истязания как физические, так и моральные со стороны отца, мы продолжали любить его… Но можно ли это назвать любовью? Быть может, это и не любовь вовсе, а страх. Страх не угодить, сделать что-то не так, а вернее, сделать не так, как велел отец. Из раза в раз добиваться не добрых слов в свой адрес, не похвалы и, уж тем более, не проявления теплых чувств – а просто одобрительного кивка. Его кивок означал для нас многое. Кивнул, значит доволен, значит на сегодня закончены изнурительные тренировки до потери пульса, закончены его мучительные лекции о долге, чести, смысле жизни, справедливости, значит сегодня ты угодил отцу… В те дни, когда на его тренировках у нас что-то не получалось, влетало обоим. За промах одного, страдали оба. В эти моменты он даже не обращал внимание на возраст. Брат был старше меня на 6 лет – и это не важно, ошибся брат, под раздачу и меня. Но, как не трудно догадаться, наказывали нас чаще из-за меня – возраст…, но это не важно. Это, так называемое, наказание, он аргументировал тем, что: - За стеной нет прав на ошибку. Там нет такого понятия как «не получилось», «не смог». От твоих действий зависят жизни многих. Ошибся ты – погибли другие. - Допустил промах – погиб или остался калекой. А станешь калекой, не сможешь принести пользы разведкорпусу. И так на протяжении всего нашего «детства»… Мы каждый день слышали лишь: - Ты должен! - Ты обязан! - Это твой смысл! - Ты будущие! - Ты надежда! Когда отец отправлялся в экспедицию за стену, к нам приезжал молодой человек - Саймон Брин - доверенное лицо Корнелиуса Сатклифф. Он был членом личного отряда отца. Был… На одной из вылазок, Саймон допустил промах. В один момент он отвлекся и попал в руки титана. Отец успел спасти его в последний момент. На этой вылазке Брин потерял левую ногу, что сделало его инвалидом до конца дней и о дальнейшей службе в разведке можно было забыть. В благодарность за спасение его жизни, он согласился стать для нас тренером, а для меня мелкой еще и «нянькой».

***

Прожили мы с братом бок о бок всего 2 года. За это время мы сблизились на столько, что души в друг друге не чаяли. Он был для меня всем. Тем, кто поддержит в трудную минуту. Тот, кто подарит тепло, заботу. Он тот, кто всегда был рядом. Я любила его, а он любил меня. Его любовь и забота обо мне восполняли отсутствие всего со стороны отца. Он старался дать мне все, что было в его силе, все то, чего сам получить не мог. Наступил 828 год. Брату исполнилось 10 лет, что означало его зачисление в кадетское училище. Обычно детей туда отдавали по достижение 13 лет и более, но если ты носишь фамилию Сатклифф, слово «обычно» для тебя не работает. Тяжело мне дался отъезд брата. Вместе с ним из дома исчезли забота и тепло. Я лишилась единственной поддержки, лишилась того, кто изо дня в день заставлял меня улыбаться. Но горевала я не долго, не было времени. Все остальное осталось прежним. Все те же изнурительные тренировки, после которых ты замертво падала на кровать. Тот же холодный, грозный отец, ждущий от тебя слепого подчинения. Моя «нянька», в исполнении Саймона, все также продолжал исполнять свои обязанности. Шло время. Я росла, а как росла я, росла и нагрузка на тренировках и требования, которые мне выставляли. С Саймоном мы сблизились, по крайней мере настолько, насколько позволил отец. Он как мог скрашивал мою жизнь своим обществом. Я и сама-то от него ничего не ждала, а уж тем более ничего не требовала, да и что-либо требовать у меня не было права. Мне хватало того, что он просто был рядом и в нужную минуту мог выслушать меня, поговорить. Часто, после изнурительного дня, он заваривал нам чай, и мы коротали вечера за разговорами. Поговорить нам всегда было о чем. Скучать мне не приходилось, а вернее, мне не давали.

***

От Майкла постоянно приходили письма, адресованные мне. В них он рассказывал обо всем, что происходило с ним в кадетском училище. О том, что тренировки там, по сравнению с тренировками отца, кажутся простой разминкой, вот только расслабиться он не может, ведь за ним постоянно наблюдает инструктор, следит, как тот выполняет поставленные задачи, чтобы потом сразу же доложить все нашему отцу. Говорит, что даже тут от него не скрыться. Остальные кадеты постоянно твердят о том, что к нему особое отношение, ведь он же сын командира разведки, но знали бы они, с каким трудом дается ношение этой фамилии. Со временем эти разговоры утихли, ведь на тренировках было четко видно, что не фамилия заставляет проявлять к нему особое отношение, а то, как изо дня в день он выкладывается на тренировках, а после, собирая остатки сил, повторяет все то, чему его учил отец. Поведал о том, что познал всю прелесть дружбы во всей красе. Подружился с 3-мя ребятами Эрвином Смитом, Миком Закариасом и Найлом Доком. – «Они хоть и старше меня, но мы с первых дней смогли поладить и найти общий язык» - писал он в одном из первых писем. В дни, когда им в кадетском давали увольнительные, Майкл со своими друзьями часто приезжал погостить у нас в доме. В это время мне позволяли сократить свои тренировки, чтобы побольше времени провести с братом. С ребятами я так же быстро нашла общий язык и влилась в их компанию, да так, что после их возвращения в кадетку, я стала получать письма не только от брата, но еще и от троих его товарище.

***

831 год. Брат окончил кадетское и зачисляется в разведкорпус. Вместе с ним в разведку пошли Эрвин и Мик. Найл предпочел служить в рядах военной полиции. Зная, с какой периодичностью разведка проводит вылазки за стены, меня радовало то, что теперь с братом и ребятами я могла видеться чаще, но осознание того, что каждая вылазка за стену для них может стать последней, не давала покоя. Но я верила в них, в то, что они вернутся, что продолжат и впредь исполнять свой долг, служить на благо человечества, служить разведкорпусу.

***

834 год. Мне исполняется 10 лет, и меня отправляют в кадетское училище. В этом же году Майкл, Эрвин и Мик получают звание «капитан». Собирают и укомплектовывают личные отряды. Первые дни в кадетке мне дались тяжело. Самая мелкая, во всех смыслах этого слова. Мало того, что самая младшая, так еще и ростом не вышла. Брат то с малых лет отличался высоким ростом, и пропорциями. Меня же этими качествами природа обделила. Еще в моей раннем возрасте, зная мои слабые места, отец подходил к моей подготовке с умом, и заставлял меня превратить свои недостатки в преимущество. Пусть я и была мелкой, но зато благодаря этому, отличалась поразительной ловкость и скоростью. Спустя время я все-таки поладила и сдружилась с двумя кадетами, с Ханджи Зое и Флагоном Турретом. Наша компания быстро стала самой первой темой для обсуждений. Тот же сценарий, что и у брата в первое время пребывания в училище, - «Конечно, дочь Корнелиуса Сатклифф», «Сестра капитана Майкла Сатклифф» «То-то к ней такое отношение», «Вот почему ее так выделяют». Морально я уже была готова к этим придиркам со стороны кадетов, но все-равно неприятный осадок оставался. Мы ведь знаем, что людям так легко поверить в то, что они додумывают сами. Но со мной рядом были мои друзья, а остальное меня мало волновало. Меня вообще мало, когда заботило чужое мнение, а точнее, я всегда имела чужое мнение. Лишь одно мнение имело смысл – мнение отца. Я была рабом своего отца, мысленно и физически. Вскоре отношение ко мне изменилось в лучшую сторону. А может это я изменилась? Может быть… Я и сама за собой заметила, что стала более открытой, с радостью заводила новые знакомства, постоянно поддерживала разговор, ведь мне всегда было что сказать. Мне слово – я 10 в ответ. Отношения со всеми кадетами наладились, а точнее, тесно общалась я не со многими, но уважение к себе смогла заслужить у всех. В свои увольнительные, я приглашала своих друзей погостить у меня дома, где в дальнейшем познакомила их с братом и его товарищами. Майкл тоже отметил, что я расцвела, что смотришь на меня и улыбаться хочется. Отца же мало волновали мои межличностные отношения, главное, чтобы от моих действий была польза, во всех смыслах и проявлениях.

***

Прошла половина 834 года. В один из дней на тренировочном поле во время нашей разминки, ко мне подошел инструктор и сообщил, что сюда самолично прибыл мой брат и хочет меня видеть. Зная то, что просто так, заранее не предупредив меня о своем визите, Майкл бы не приехал. Что-то внутри меня подсказывало, что что-то не так… Зайдя в здание нашего корпуса, я сразу же увидела Майкла и Эрвина, которые о чем-то серьезно разговаривали с руководителем училища. Увидев меня, брат сразу же, грубо прервав разговор, зашагал в мою сторону. Я успела заметить, что выражение его лица не сулило ничего хорошего. Так оно и оказалось. Брат прибыл сюда, чтобы лично сообщить мне весть о том, что на этой вылазке погиб наш отец. Я стояла перед братом, смотря куда-то сквозь него. Казалось, что в какой-то момент сердце пропустило удар. Сознание на некоторое время отключилось. Я не могла осознать всю реальность услышанного. Не верила… как вообще такое возможно… он же был сильнейшим… почему … Из захлестнувшего мысленного потока, меня вывел брат, начав потряхивать за плечи. Задрав голову, чтобы наши взгляды встретились, я спокойным, тихим голосом спросила его: - Как погиб наш отец? Майкл, вскинув брови, пораженный моим спокойствием, явно ожидавший увидеть меня бьющуюся в истерике. Но, видимо, ошибся. - Он пожертвовал собой, чтобы спасти как можно больше людей. Тихим, с едва заметной дрожью, голосом проговорил он. - Вот как… - Надеюсь, что его поступок принес пользу разведкорпусу. После моих слов, Майкл резко сменил выражение лица с взволнованного, на такое же невозмутимое как у меня, произнес: - Конечно. 834 год. На экспедиции погибает 10-й командир разведкорпуса - Корнелиус Сатклифф. В быстром порядке назначается новый 11-й командующий - Джон Брейт. Он был вторым по силе в разведке, после Сатклифф, поэтому выбор пал на него.

***

Наверное, любой другой ребенок бы разрыдался в три ручья, узнав о том, что его отец погиб. Впал в депрессию и все такое прочее. Я же спокойно, как ни в чем небывало продолжила жить. Вернее, со стороны так казалось другим. Внутри же у меня стремительно рушилось все то, что отец изо дня в день строил. А как же все то, чему учил меня отец? Его учения о долге, чести, смысле жизни, справедливости… Кому они теперь нужны? Ведь отца больше нет, а с ним и не будет больше его справедливости. Она больше ничего не значит. Вот к чему привела его справедливость, честь, долг. К смерти… А был ли в его смерти смысл? Открой глаза наконец и пойми…, что смысл твоей жизни состоял в том, чтобы умереть для разведки. В тебе был смысл, пока ты был жив. Пока разведка могла пользоваться тобой. Смысл был в твоей жизни, не в смерти. Твоя смерть никому не принесла пользы, ведь ты приносил пользу, пока был жив. Это изначально была наша судьба – в один прекрасный день умереть за разведкорпус, тем самым исполнив свой «долг». Невзирая на то, каким был наш отец, мы его любили. Каким бы он не был, он был нашим отцом. Он тоже нас любил, хоть и не был щедр на эмоции, которые могли показать нам хоть крупицу его любви. Почему отец любит своих детей сильнее, чем дети отца? Потому что дети - его создание. Все бывают благосклонны к тому, что они сами создали.

***

После народной огласки о смерти Корнелиуса Сатклифф, почему-то каждый посчитал нужным пожалеть меня. Спасибо тем индивидам, которым хватило ума тактично промолчать, понимая, что от их жалости, от постоянного напоминания о случившимся, мне вряд ли станет легче. Каждый раз, когда очередной доброжелатель направлялся в мою сторону, чтобы выразить свою поддержку из всякой словесной мешанины, я, закатив глаза, молча выслушивала все до последнего слова, благодарила, уверяла, что со мной все хорошо, но все-равно люди продолжали тыкать меня в произошедшее. А уж эти постоянные охи, вздохи, косые взгляды, которые хорошо так ощущались на моей спине, вечные перешептывания, еще сильнее давили на меня сверху, заставляя меня как можно чаще нацеплять на себя маску безразличия, чтобы наглядно уже было видно, что все нормально. Маску… Верно, я же человек, мне по природе свойственно испытывать эмоции, правда, показывать их для меня было неприемлемым. Показал эмоции – показал свою слабость. Эмоции – слабость, они мешают. Мешают четко, рассудительно и верно принимать решения. Думай головой, а не непонятно чем. Думай, а не чувствуй. Мы можем врать об этом кому угодно, но не самим себе. Все мы испытываем эмоции. Даже мой отец, что-то да испытывал, к нам, к разведке, к жизни. Да, я плакала. Плакала в тишине, вдали от посторонних глаз. Плакала. Он все-таки был моим отцом. Он любил нас, любил по-своему, но любил. Любил настолько, что изо дня в день измывался над нами на тренировках, гонял нас до потери сознания, а все для того, чтобы в будущем мы смогли прожить как можно дольше. Чтобы смогли продержаться до последнего, до того дня, когда по воли случая, наша ниточка жизни не оборвется, вернее ее не оборвет титан. Однажды не выдержав, Ханджи и Флагон, сговорившись, налетели на меня, упрекая меня в том, что - «Да как можно так беззаботно везти себя, когда такое горе случилось!?» - «у тебя есть хоть крупица совести, он же был твоим отцом!?». И я не сдержалась. Они стали первыми свидетелями моих слез. Единственные, кто увидел меня такой. Слабой… Даже брат не видел, как я плачу. Не будем считать те разы, когда я маленькая, играя на улице, споткнулась, упала и разбила себе коленку. Естественно я разревелась, ведь в этом случаи слезы – это просто обычная ответная реакция организма на боль, не более. Я имею ввиду, когда мы плачем осознано, от совсем другой боли… душевной боли… А душа имеет свойство болеть куда сильнее, чем простая разбитая коленка.

***

Но время стремительно бежало вперед. Шумиха вокруг трагедии семьи Сатклифф утихла. Все стало как прежде. Те же беззаботные посиделки с друзьями у костра, за распеванием песен и выслушивание очередной истории, будь то страшная или веселая. Все те же мои друзья, с которыми точно не соскучишься. Но все же что-то, да поменялось, потому что в один из дней, ко мне в училище приехала мать. А все почему? Потому что теперь ей никто запретить этого не мог. Никто ее больше не ограничивал. Теперь она могла принимать участие в моей жизни. Могла быть матерью. Могла «дурно» влиять на меня. Теперь она освободилась от гнета отца. Она свободна от него. А свободна ли я? Или я все та же птица, запертая в клетке, в которую посадил меня отец? Хм… Да, все та же птица, вот только, отец не сажал меня в клетку. Он лишь оборвал мои собственные крылья, чтобы в дальнейшем вручить мне новые. Новые крылья. Крылья свободы. Я совру если не скажу, что мать попыталась уговорить меня с братом бросить все это дело. Покинуть путь солдата и вернуться в родной дом, где мы сможем зажить новой жизнью в спокойствии и любви. Она не могла понять, все пыталась вразумить нас, твердя поминутно; «На кой черт вам сдалось все это?» «Вы что, не цените свою жизнь?» «Вы хотите так же в один день погибнуть?» «Неужели вы не хотите познавать всю прелесть жизни?» «Познать счастье?» Познать счастье… Но правда в том, что не существует момента почувствовать себя счастливым. Счастье – это путь. Путь к лучшей жизнь. Путь, по которому следует разведкорпус. Ее попытка оказалась четна. Без доли сомнения мы продолжили следовать по пути, на который нас наставил отец. На вылазке погибает 11-й командир разведки - Джон Брейт. Его импульсивные и опрометчивые решения сыграли с ним злую шутку. Выше головы не прыгнешь, вот ему и не удалось. Все-таки одной грубой силы недостаточно, нужны еще смекалка и ум, а это не было его сильной стороной. На пост командира разведки назначают - Киса Шадиса. Человека, кто проходил обучение в кадетском училище вместе с Корнелиусом Сатклифф и, когда, тот занимал пост командира, был тем, кто помогал разрабатывать стратегии и планы сражений для последующих экспедиций. Происходят множественные изменения во внутренней политике корпуса. Главным силам разведки, дается больше прав и вольностей в предложениях и принятии решений. Благодаря этим изменениям, разведка смогла продвинутся далеко вперёд. Были разработаны новые схемы построений, система связи и многое другое, что позволяло значительно сократить потери на вылазках за стеной.

***

837 год. Наш выпуск из кадетского училища. 3 года обучения подошли к концу. И вот теперь перед нами стоит выбор, в какое подразделение пойти служить дальше: Гарнизон, Военная полиция, Разведкорпус. Точнее, у некоторых стоит… Кто-то уже заранее решил идти в определенные войска, а за кого-то это решили другие. Я, Ханджи и Флагон зачисляемся в разведкорпус. На мой вопрос – «Почему они сделали этот выбор?», мне с улыбкой отвечали – «Нас, конечно, изначально специально не готовили для того, чтобы вступить в разведку, но мы тоже хотим вернуть свободу, которую у нас забрали титаны». Первые дни в разведкорпусе новобранцев знакомили с внутренними правилами и распорядками. Объясняли тактику ведения боя, схемы построений, и прочею теорию, которая в дальнейшем поможет прожить подольше. На практических занятиях мы продолжили наши тренировки по рукопашному бою, стрельбе и верховой езде. Занятиям на УПМ уделялось особое внимание, ведь, то, как учили пользоваться устройством в училище, немного отличалось от того, как его использовали разведчики. Хотя, здесь будет правильнее сказать, что они его использовали иначе. Базовые навыки владения приводом на вылазках были мало эффективны. Именно поэтому нас обучали приемам, разработанным специально для ведения боя в полевых условиях с реальными титанами. После того, как мы удачно сдавали экзамен на профпригодность, нас распределили по уже укомплектованным отрядам. Ханджи определили в отряд к Эрвину, Флагона к Мику, ну а меня, как нетрудно догадаться, в отряд Майкла. Отряд брата состоял из четырех, на тот момент, уже опытных солдат, побывавших не на одной вылазке за стену: Грета Лиас, Том Крауд, Хью Нерис, Вильям Корт. Несмотря на возраст, сдружились мы быстро. Меня воспринимали не как младшую сестру капитана, а как полноправного солдата, одну из лучших выпускников кадетского, что говорило само за себя и в моих способностях и пользе не сомневались. Я стала соседкой Греты по комнате, что не могло не радовать, а то последние 3 года в училище в общей казарме с большим количеством людей, меня немного доконало. А тут теперь тишина и спокойствие. Соседкой она была что надо. Так еще и собеседником хорошим. Каждый раз перед сном нас уносил стремительный словесный поток обо всем, о чем только можно было говорить. С парнями тоже найти общий язык не составило труда, как никак моим воспитанием занимался только отец с братом, и всю свою жизнь я провела в мужском окружение, что и сыграло огромную роль в том, что мой жаргончик оставлял желать лучшего и в мужских компаниях я быстро становилась своей.

***

Теперь я снова стала тренироваться с Майклом. Вновь отрабатывала с ним на плацу приемы рукопашного боя. Эти тренировки заставили меня вновь вспомнить и ощутить самое ужасное чувство… Чувство скрежета песка на зубах... Да уж... Давно я этого не ощущала... В кадетке никому так и не удалось уложить меня в рукопашном бою. А теперь же на каждой тренировке с братом я черпала песок себе во все возможные места. А чувство от его удара ногой – вообще не описуемое. Может кто-то скажет, что это жестоко. Что подло вот так вот мужчине избивать маленькую девочку. Но это ведь не просто маленькая девочка, а первоклассно обученный солдат, чьи навыки нужно было улучшать и развивать дальше. Смысл от того, что этой маленькой девочке буду поддаваться? Какая польза будет от этого ей? Ведь единственный путь стать сильнее – сражаться с более сильным противником. Зная тот факт, что я была 13 летней и мелкой, естественно, что уложить в бою здоровых парней из отряда, я не могла. Так что, пинал меня только брат самолично. С Гретой дела обстояли иначе. Ей я могла полноценно противостоять, вернее полноценно использовать то, что я мелкая, быстрая и юркая с хорошей реакцией. За отлично выработанную реакцию, отдельное спасибо тренировкам с Майклом, ведь если не хочешь огрести, будь добр вовремя среагировать и увернуться. Так что в спаррингах с ней я полностью делала упор на свою скорость и реакцию. Вовремя уклониться от ее удара, и нанести ответный. Чаще в уязвимые места в области ног. Нанести удар в уязвимое место или подсечка сбоку, а уже после того, как удалось повалить, лишить возможности двигаться. На тренировках по пространственному маневрированию дела обстояли иначе. УПМ всегда было моей сильной стороной. Здесь факт того, что я была мелкой играло мне на руку. Маленькая, компактная, от этого - быстрая и юркая. Опираясь на мои козыри: скорость и изворотливость, был составлен новый план командной работы. Теперь моей задачей было поражение титанов, пока остальные члены отряда отвлекали внимание цели и прикрывали меня. *** Прошел месяц. Голос командующего, и вот, открытие ворот стены Мария. Началась наша первая экспедиция за стену. Никто не знал, как она закончиться, сколько сможет вернуться, а кто отдаст свою жизнь за свободу человечества. Отряды Мика и Эрвина занимали первые ряды построения. Благодаря способностям Мика чуять приближение врага, и способностям Эрвина как гениального стратега, главным приоритетом во время вылазки, по возможности, было избежание встречи с титанами, но, если обойти угрозу не удавалось, тогда в дело вступали передовые отряды, туда входил наш отряд Авангарда. Нашей задачей было: при необходимости устранить угрозу со стороны противника, а также, если был сигнал, помощь отрядам, которые уже подверглись нападению.

***

Мне, Ханджи и Флагону удалось выжить на этой вылазке. Я не только выжила, но и сумела собственноручно прикончить 3-х титанов, тем самым обеспечив безопасность центру построения, в котором располагаются повозки снабжения, которые перевозят такие вещи, как припасы, оружие и другое снаряжение, необходимое во время операции. Конечно потерь избежать не удалось, но такова реальность - Без жертв, не добиться победы. Люди будут повержены в тот момент, когда опустят руки. Поэтому, несмотря ни на что, мы продолжаем бороться и проливать кровь за нашу свободу. Свободу от тирании титанов. Свободу от стен.

***

840 год. Мне 16 лет. Являюсь одной из главных сил разведки. Время шло, а вместе с ним рос мой опыт. Мои решения и действия на передовой, позволяют сокращать потери к минимуму, а это являлось приоритетом для разведки. На последней вылазке, один из отрядов понес серьезные потери. Погиб капитан и двое его рядовых солдата. Выжили трое. Главой разведки было выдвинуто предложение назначить меня капитаном этого отряда, а после дополнить его новобранцами. Отец с детства воспитывал нас так, чтобы в будущем мы стали идеальными солдатами. Но солдат, это человек, а человеку свойственны эмоции, а эмоции мешают. Поэтому, вернее будет выразиться, что отец растил из нас живое оружие. Оружие, которым в дальнейшем будет пользоваться разведкорпус. Пользоваться до того момента, пока в один день срок его эксплуатации не закончиться. Так же это воспитание подразумевало то, что у меня и брата нет права выбирать. Это право дано только твоему командиру. Поэтому я всегда беспрекословно соглашалась со всем тем, что мне велели старшие по званию.   Без лишних эмоций я приняла предложение главы разведки. С этого момента меня назначили капитаном этого отряда. Моей первой задачей, как капитану, было отобрать среди новобранцев двоих солдат, которые должны были войти в теперь уже мой отряд, тем самым укомплектовать его. С тремя оставшимися членами отряда проблем не возникло. Зная мой боевой опыт и заслуги на передовой, несмотря на возраст, не у кого не возникло вопросов. С двумя отобранными новичками, дела обстояли также. Моя фамилия разрешила все за меня. Так что, обо мне эти двое были наслышаны еще будучи кадетами училища. Отряд был укомплектован. Состав отряда: Джим Сорель, Джонатан Фостер, Микаэль Хадсон. И два новобранца: Моника Валль, Рой Гатри. Моника и Рой стали в этом году выпускниками. После зачисления в разведку, были направлены на подготовку, где их полученные навыки в кадетском, довели до нужных для несения службы в разведке. Здесь то, наблюдая за ними во время их тренировок, подмечая для себя важные факторы, обращая внимание на то, как они действуют в команде и по одиночке, на их сильные и слабые стороны, мной было решено зачислить их в свой отряд. После официального зачисления Валль и Гатри, и их знакомства с остальной часть команды, график и план тренировок был составлен быстро, и так же быстро его воплотили в жизнь. Результат так же не заставил себя долго ждать, и уже через, достаточно короткое время, мы начали отрабатывать командную работу. Составляли планы скоординированных атак, прорабатывали все возможные ситуации, которые могли случиться на передовой.

***

Вновь стена Мария. Вновь команда - открыть ворота. Вновь начинается новая экспедиция. И вновь кто-то больше не сможет вернутся. Вернется только его бездыханное тело, и то, если оно будет в том состоянии, в котором его можно было хоть как-то передать родным, чтобы они упокоили его как полагается. Если повезет. Но везет не всем. Моя задача на этой вылазке, помимо устранения титанов, которых не удалось избежать на пути, мне также нужно было, как в лице капитана, не угробить свой отряд на первой же вылазке.

***

Не могу точно сказать, что стало причиной успеха. Заикнуться о том, что это благодаря мне, что это я прекрасный капитан, у меня и в мыслях не было. Я никогда не верила в себя и в свои силы, вернее, я об этом никогда и не задумывалась. Я просто делала то что должна, что умела. Делала то, для чего меня с малых лет тренировали. Я просто исполняла свой долг, возложенный на меня моим отцом. На этой вылазке мой отряд прекрасно показал себя в сражении с титанами. Построению не удалось избежать угрозы и пришлось вступить в бой. Моя команда смогла отразить атаку 5-х противников, что значило многое. Ни один из членов не погиб и не ранен. Отряд в полном составе вернулся домой.

***

Разведкорпус продолжает совершать экспедиции за стены. Продолжает заниматься исследованиями и поиском территорий, когда-то принадлежащих людям, а так же освобождением их от титанов. Еще одной важной задачей – стало более подробное изучение и наблюдение за титанами. Капитан Ханджи Зое взяла на себя эту задачу, ведя подробные записи информации, которую она и ее отряд смогли узнать за время экспедиции. Пока что мы не располагали нужными ресурсами, которые позволили бы нам поймать живых титанов и уже в полной форме изучить их, что изрядно бы помогло в дальнейшем. Но разведкорпус продолжает подвергаться критике со стороны политики и несет финансовые трудности. Так же из-за того, что Корпусу постоянно приходится вести сражения с титанами, заставляет его нести огромные потери, что приводит к низкому уровню эффективности. Этот фактор сильно влиял на решение многих кадетов вступить в разведку. А это приводит к постоянной нехватки солдат. Число экспедиций приходиться сократить из-за нехватки финансирования и численности людей. Командным силам Корпуса приходиться постоянно пересматривать ранее составленные планы сражений. Разрабатывать и с каждым разом улучшать схемы построений, опираясь на результаты прошлой вылазки, выявлялись недочеты и слабые места, которые в дальнейшем, по возможности нужно устранить, тем самым сократить потери к минимуму. Была составлена схема, в которой переднюю линию продолжили возглавлять отряды Мика и Эрвина. За ними на передовой задачу по защите центра выполнял отряд под командованием капитана Флагона Туррета. Левое и правое крыло построения защищали отряды под командованием капитанов Алекс и Майкла Сатклифф. Выставив главную силу разведки на передовую, тем самым прикрыв и обезопасив построение со всех сторон, эта схема позволяла снизить потери, путем своевременного отражение нападения со стороны противника, или должным образом прикрывать тыл во время отступления.

***

842 год. Разведкорпус готовится вновь выйти за стены и продвинуться дальше на юг. В планах было добраться до уже изведанных ранее земель, разбив там лагерь, переждать ночь, и на рассвете выдвинуться дальше. Чистое и ясное небо. Светит солнце. Погода явно располагала нам сегодня. Располагала тем, чтобы умирая, мы, так уж и быть, в последний раз увидели солнце… На первых же этапах вылазка пошла не по плану. Огромное число титанов окружало со всех сторон. Приходилось выкручиваться как только возможно, чтобы сохранить жизнь себе, чтобы в дальнейшем, спасти жизни других. Я слышу их крики… Слышу то, как жизнь медленно покидает их… Никогда к этому не привыкну. Ко всему привыкаешь в этой жизни, но к этому просто не возможно. Каждый раз ощущать запах смерти. Ты чувствуешь ее присутствие всеми фибрами… Она рядом. Она ждёт. Ждёт, когда ты совершишь ошибку, которую она тебе не простит. Она протянет к тебе свои руки и больше никогда не отпустит. А ты вновь и вновь бросаешься в самое пекло - потому что можешь. Потому что должен. Ты шанс для многих, вернутся домой к родным. Ты должен выжить. Выжить. В этом твоя главная задача. В твоей жизни есть смысл. Я вижу. Вижу, как люди познают чувство страха, воплоти. То, как перед лицом опасности, вылезает наружу их сущность. Кто-то, познав истинный страх, продолжает бороться до последнего вдоха, зная, что за их спинами, товарищи, друзья, которых они могут спасти. А кто-то, опускает руки, погибает сам и утаскивает за собой жизни соратников. Людям свойственно спасать самих себя. Да, верно. Спасать себя нужно, но не за счет жизней других. Страх … Было ли мне страшно … Боюсь ли я? Но чего? Титанов? Нет … Не титанов … Я испытываю страх. Страх смерти. Но не своей. Смерти моих товарищей. Что я не успею вовремя. Не смогу помочь и спасти. Красный. Красная кровь.… Почему она не исчезает …. Обычно же кровь титанов испаряется и пропадает … Но эта не исчезает … Мои погибшие товарищи…. Точнее, все то, что от них осталось … По всюду кровь… Земля окрасилась красным, вот на сколько была ужасна картина. Я сжимаю в руках тело товарища… Раненого товарища… Раненного смертельно. Понимаю, что ему остались считанные минуты и душа покинет его. Он спрашивает меня - «Принес ли он пользу человечеству, или погиб напрасно?» А я тихо, со спокойным выражением лица, вру ему - «Да, ты хорошо постарался, спасибо тебе. Теперь ты можешь отдохнуть.» Вру…. Снова вру им…. Тем, кто умирал у меня на руках … вру. Снова и снова. Нет в их смерти пользы…. И не было… Они умирали впустую. Из раза в раз… Но ведь они верили, лелеяли надежду. Надежду о светлом будущем. И вот, куда привела их вера … Увела далеко за собой. Взяв руку в начале пути, а после передав ее в руку смерти, чтобы продолжить путь дальше и больше не вернуться. В этот момент я лишь могу сделать все возможное, чтобы в их пустых глазах напоследок отпечаталось вера. Вера в то светлое будущие. Вновь мои руки в крови. И вновь я смотрю в эти пустые глаза. Его холодное сердце больше не бьется. Слышны слезы, которые его товарищи проливают о нем, но его глухая душа этого не слышит. Но слышу я….. Я это слышу. Вновь в воздухе можно услышать слова, что причина их смерти - я. Я снова не успела во время. Я должна была успеть. Но не смогла. И в доказательство этому их бездыханные тела.

***

На горизонте чисто. Объявлен всеобщий сбор, чтобы оценить полученный урон и решить дальнейшую судьбу экспедиции. Спокойно направляюсь к командующему, чтобы доложить информацию о текущем положении отведенного для моей защиты участка. 5 раненых, один погибший. Угрозу, со стороны титанов, удалось устранить. Слушаю доклад Флагона, Майкла, а так же остальных солдат, которые должны были занимать важные оборонительные позиции. Получаем текущий план действий от Эрвина, опирающийся на текущее положение. Кис Шадис велит ждать оставшуюся часть солдат, занимающую позиции в центре и тылу. А так же левая часть с левым крылом, где отчитаться о его положении должен был Майкл. Спустя некоторое время, вернулись отряды центра, тыла и … часть левого крыла. Часть… Вижу среди людей Ханджи. Цела. Это радует. Но…. - Капитан Сатклифф! Оборачиваюсь, вижу перед собой солдата левого крыла. Вид его оставлял желать лучшего…. - Да? - Капитан…Ваш брат. Погиб.