В дуэте с тобой

Хан не любил, когда его резко отрывали от дел. Особенно, если он давно планировал что-то сделать и уже приступил, а его внезапно просят с чем-то помочь. Да что уж тут, никто не любит, когда так делают, ведь мотивация может просто пропасть, а потом её днём с огнём не сыщешь. Но и обижаться парень долго не мог, тем более, если человек ему близок, то как он может отказать в помощи. Джисон сам по себе плохо умел говорить «нет», хоть и пытался работать над этим и не прибегать на просьбу каждого второго. Однако сегодняшний случай явно был чем-то новым; ему даже не сказали, с чем именно нужно помочь. Всего двадцать минут назад темноволосый сидел на студии и работал над битом новой песни, которая, как ему казалось, выходила ну очень хорошей. Настрой настолько разыгрался, что он даже поставил телефон в режим «не беспокоить», чтобы точно ни на что не отвлекаться. Но, видимо, сегодня не его день, ведь не прошло и получаса, как ему позвонили. Противный рингтон оповещал о том, что у кого-то случилось что-то серьёзное, так как звонили Хану именно в таких случаях. Обычно ему просто писали, но если ситуация была достаточно срочной, набирали его номер. Тяжело вздохнув, он снял наушники и всё же протянул руку к телефону, на экране которого высветилось «Чанбин-хён». — Алло? — только и успел сказать парень, как его перебил торопливый голос старшего. — Джисон-а, ты сейчас не занят? Пожалуйста, скажи, что нет, мне уже некого просить, никто не может, — жалостливый тон Со заставил парня растеряться. — Что случилось? — Хану сложно было представить, что такого могло произойти у черноволосого прямо на рабочем месте. Было всего пять часов вечера, так что он уже должен был начать свою смену, но вместо ответа на вопрос он быстро проговаривает. — Пожалуйста, приезжай в клуб срочно, я потом объясню. Приедешь? Сказать, что Джисон был удивлён — ничего не сказать, но если Чанбин так сильно просил его о помощи, то как он мог отказать, учитывая, что все остальные его друзья заняты, Хану остаётся лишь поиграть в спасателя. — Окей, дай мне минут двадцать, я скоро подъеду, — студент зачёсывает волосы ладонью и встаёт с кресла, попутно натягивая на плечи укороченную джинсовку. — Спасибо, ты очень выручишь! Постарайся побыстрее, — с этими словами Чанбин вешает трубку, а Джисон наскоро собирается и покидает студию. Сейчас он уже сидит в такси и подъезжает к знакомому району. На удивление, дождя не было, хотя по прогнозу должен был начаться ещё час назад, но Хану тем же лучше, он не брал с собой зонта. Когда машина останавливается около заведения, он пулей вылетает из неё и тянет на себя двери клуба. Быстро спускается по лестнице и кивает в знак приветствия охраннику, который, по всей видимости, действительно запоминал особых гостей в лицо. Что в прошлый раз, что в этот, он попадает внутрь без каких-либо преград. В клубе по-прежнему царит беззаботная и расслабленная атмосфера, хосты снуют туда-сюда, ухаживая за своими клиентами. Сразу с нескольких сторон слышится звон бокалов, чокающихся друг с другом, но Джисон предпочитает не обращать на это внимание и быстрым шагом направляется к бару. Там, за стойкой, его уже ожидает Чанбин. Завидев друга, он добродушно улыбается и что-то пишет на небольшом листке, лежащем на столе подле него. — Объясняй, — командует Хан, присаживаясь за пустующую стойку. Видимо, все гости пришли к выводу, что обосновываться возле бара ещё рановато. — В общем, я сегодня был в университете, нужно было занести кое-какие документы. А они у меня были отформатированы на флешке, я пошёл в деканат, мы там всё быстро перекинули, и потом я поехал на смену. Но ещё на той флешке у меня был реферат, который я должен скинуть сегодня до девяти вечера, — стал тараторить черноволосый, и к концу его речи Джисон уже понял, в чём было дело. — Ты забыл флешку в деканате? Прямо спросил Хан, и друг закивал головой. Боже, он это серьёзно? Забыть что-то, с чем ты намеренно пришёл, определённо было за гранью понимания Джисона. Он, сколько себя помнит, всегда проверял наличие важных вещей по несколько раз, чтобы быть уверенным наверняка. — И ты хочешь, чтобы я поехал в твой университет и забрал её? — в недоумении приподнял брови парень, на что Чанбин снова кивнул. — Я бы мог поехать сам после смены, но я же заканчиваю только в восемь, до универа ехать чуть меньше получаса, а потом оттуда до дома ещё минут тридцать, я просто не успею, — звучал он очень жалостливо, словно упрашивая друга; что было совсем не нужно, ведь Хан уже здесь и будет просто нелепо, если он откажет, — Тем более ты не один поедешь, тебе составит компанию Лино. Джисона словно ледяной водой окатили, он даже успел подумать, что ослышался. Лино? С ним? Это ещё зачем? Наверное, по его лицу можно было понять, что творится сейчас в его голове, потому что старший поспешил объяснить, что здесь и к чему. — Он учится в том же университете, что и я. Деканат у нас находится чёрт знает где, поэтому он проведёт тебя. Я даже не преувеличиваю, он серьёзно расположен непонятно как, сам ты не найдёшь его. — Разве он не работает сейчас, как он поедет? Может я просто спрошу там у кого-нибудь? — всё ещё словно не веря, спрашивает темноволосый, нервно пытаясь представить, что из этого приключения вообще может выйти. С одной стороны, ничего ведь такого? Он просто доедет с ним до университета, заберёт это несчастную флешку и вернётся обратно. Легче и быть не может, даже первоклассник справится. Но разве не Джисон неделю назад решил как можно дольше не пересекаться с этим парнем, чтобы хоть как-то стереть свой позор прошедшим временем? Он не знает, почему так сильно зациклился на тех своих словах, сказанных по пьяни, да и разбираться не очень-то хотел, вариантом легче оказалось игнорировать это и продолжать делать вид, словно ничего не было. Однако если сейчас он поедет с ним, то парень определённо затронет эту тему, да? Или же он правда обо всём забыл? Хану искренне хотелось, чтобы прямо сейчас по рою его мыслей проехался как минимум грузовик, потому что задавать вопросы и не получать ответы было невыносимо. — Так не хочешь ехать со мной? — голос раздаётся где-то сзади ещё до того, как Чанбин успевает что-либо пояснить. Парень поворачивает голову и натыкается на взгляд хоста. Всё такой же острый и словно исследующий. Он стоит, сложив руки в карманы чёрного пиджака, и с лёгкой ухмылкой смотрит на Джисона. Пиджак ему, конечно, идёт, но легче жизнь Хана от этого не становится. — Нет, просто тебе же нужно работать, — неуверенно отвечает Джисон, почему-то чувствуя, что его слова легко опровергнут. Он отводит взгляд на Чанбина, будто ожидая какого-то спасения, но хост нагло возвращает его внимание к себе, подходя ближе. — Гости имеют право пригласить хоста на встречу вне клуба. За деньги, разумеется, — он склоняет голову чуть набок. А у Хана ощущение, что он ввязывается во что-то очень ненадёжное. Но отказаться просто нельзя, он уже приехал, и на него рассчитывают. — Да, любой каприз за деньги клиента. Не парься, я уже заплатил Лино, так что можешь считать, что просто прогуливаешься с ним, — смеётся черноволосый и протягивает Джисону листик, на котором несколько минут назад написал адрес университета. Правда, непонятно, зачем он это сделал, если Лино прекрасно знает маршрут, но Хан всё же забирает и кладёт его в карман джинсовки, — Всё, идите. Хост разворачивается и направляется в сторону выхода, Джисон не тормозит, быстро шагает вслед за ним, как будто у него есть выбор. Он нагоняет парня уже на улице и спрашивает. — Куда ты? Лино останавливается. Поворачивает голову и непонимающе смотрит на него, словно тот спросил что-то до ужаса глупое и очевидное. — В университет, — невозмутимо отвечает хост, разворачиваясь уже полностью. Глазами он чуть ли не съедает, ожидает, пока Хан спросит что-то ещё. И он спрашивает. — Разве мы не на такси? Лино усмехается, и теперь Джисон и правда чувствует себя настоящим тупицей. Он абсолютно не понимает его: не понимает, чего ожидать, и что этот хост вообще из себя представляет. Одно дело, когда он мило общается с гостями, это его рабочее поведение, а что ожидать от него вне клуба, можно было только гадать. Эта неизвестность весьма настораживала Хана, заставляя всегда быть начеку, он оборонялся как дикобраз, выставлял иголки и думал, что его поджидает опасность. Хотя, казалось бы, чем ему может навредить обычный парень? Ну, как минимум тем, что Джисон начнёт интересоваться им больше, чем нужно. — Но это скучно, — внезапно выдаёт Лино, заставляя младшего ещё больше теряться. Скучно? Господи прости, ему скучно сесть в такси и доехать до университета? Ещё секунда и Хан будет готов взорваться от непонимания происходящего. И пока он хоть как-то пытается выстроить в голове причинно-следственную связь, хост разъясняет. — Мы же гуляем. Нам некуда торопиться, Чанбин всё равно никуда не уйдёт до конца смены, так что мы можем пойти более длинным маршрутом. Джисон молчит, смотря прямо ему в глаза и всё ещё ничего не понимая. Этот парень хочет сказать, что действительно воспринимает это как прогулку? Чанбин, конечно, сказал, что Хан может так представить, но разве это не была шутка? Или Лино собрался исправно выполнять свои обязанности хоста, так как за его услуги были плачены деньги? Чёрт, почему с ним всё так сложно. Почему из всех сопровождающих ему достался сложный Лино? Джисон был прост, как прямая линия, а этот хост напоминал ему адский клубок, который если сунешься распутывать, увязнешь надолго. А парень не хотел, даже если соблазн и был велик. — Что с тобой? Не так давно ты жаждал встретиться со мной, а теперь даже на прогулку не согласен. Теперь Джисон понял. Ему нравится издеваться над ним. Он видит эту лёгкую ухмылку и чувствует свои пылающие кончики ушей, да он натурально издевается над ним. — Я был пьян, забудь об этом, и вообще, — он хочет сказать что-то ещё, но не может подобрать слов, поэтому просто нервно выдыхает, на мгновение прикрывая глаза, — Просто пошли уже. Лино ещё пару секунд смотрит на него, пока Хан рассматривает ну очень уж интересные камушки, валяющиеся около стены какого-то кафе. — Идём. Джисон возвращает к нему взгляд, но парень всё ещё стоит на месте, не сдвинувшись ни на миллиметр. Эта игра когда-нибудь закончится или нет? Что теперь он от него хочет? Зачем говорит идти, если никуда не собирается. Хан начинает подозревать, что к концу их так называемой прогулки останется без нервных клеток. Он приподнимает брови, в немом вопросе спрашивая, что не так, и Лино отвечает. — Подойди ближе, я не кусаюсь. Или ты решил всё время плестись позади? Пожалуй, будь Лино музыкантом, он бы прекрасно сыграл на нервах Хана, симфония раздражения звучала бы по всем каналам страны, ведь такая композиция определённо заслуживает всех существующих наград. Джисон тихо втягивает воздух в лёгкие, пытаясь проявить терпение, он подходит ближе, поравнявшись с хостом. Только тогда он довольно улыбается и начинает идти вперёд, иногда кидая аккуратные взгляды в сторону спутника, следя за тем, чтобы он не отставал. Когда они покидают тусовочный район и выходят на более оживлённые улицы, вливаясь в поток спешащих людей, Лино внезапно отмечает. — А в тот вечер ты не стеснялся прижиматься ко мне, так что сегодня случилось? — на губах опять играет лёгкая ухмылка, пока Хан чувствует себя чёртовой заряженной бомбой, готовой рвануть в любой момент. — Я же сказал, забудь. Только и выдаёт Джисон, не видя смысла продолжать диалог дальше. Однако сам Лино обрывать беседу не собирается, и Хану остаётся лишь удивляться, как такой бархатный мурчащий голос умудряется раздражать его. — Как я могу забыть? Ты же так сильно хотел встретиться ещё раз, сказал, что будешь ждать меня. Кстати, когда? — Что «когда»? — устало спрашивает Хан, случайно посмотрев в сторону Лино, на чём он его и поймал, не дав отвести взгляд. Джисон искренне хотел бы знать, что за способностью обладал хост, но от его цепких глаз было невозможно уйти. Ощущение, будто он видел людей насквозь, и поэтому парню было не очень уютно. Он не горел желанием быть открытой книгой для кого-то. — Что ты хочешь услышать от меня? Как я могу ответить, если не знаю, когда у тебя с Феликсом выходные? — А ты возьми и спроси, — моментально отвечает спутник и сворачивает ко входу на станцию. Хан следует за ним, чуть отставая и стараясь не потеряться в толпе людей, что дальше своего носа явно не видят, ведь пару раз задевают студента плечом. Вот же некультурные. Лино останавливается возле турникетов, чтобы подождать парня, а затем прикладывает карту и проходит на платформу. Смотрит на время в телефоне, поезд должен прибыть через несколько минут. Джисон останавливается рядом с ним и со вздохом спрашивает. — Ну и когда вы свободны? Хост расплывается в довольной улыбке. Парню даже интересно, знает ли этот чёрт, насколько красиво сейчас выглядит? — Думаю, сможем в это воскресенье. Куда пойдём? Пусть этот хост и немного выводит его, Джисон почти перестаёт обращать на это внимание, постепенно свыкаясь. Поэтому сейчас решает серьёзно подумать над вопросом, не в клубе же им опять сидеть. Вряд ли у них получится отдохнуть в месте, где они буквально работают, так что темноволосый начинает перебирать в голове варианты, куда можно было бы сходить. — Недалеко от Итэвона сейчас проходит неделя музыки. Не знаю, насколько там интересно, но если не понравится, можем пойти в какое-нибудь кафе, а уже потом гулять. Договорив, он смотрит на хоста, и тот удовлетворительно кивает. Совсем скоро прибывает поезд, парни встают у входа, не занимая лишних сидячих мест. Сейчас по домам едет куча уставших школьников, так что они им явно нужнее. Всю небольшую поездку старший смотрит в окно, выглядя таким расслабленным и безмятежным, что Хан задумывается, является ли его поведение сейчас образом? То, как он общается со всеми вокруг, балансируя на грани флирта, обычное притворство? Джисон сомневается в этом лишь потому, что сейчас, видя, как он умиротворенно молчит, разглядывая наверняка знакомые мелькающие пейзажи, он кажется таким настоящим. Словно именно эта его сторона является самой подлинной, а Хану просто выдался небольшой шанс увидеть его таким. Неземным и оторванным от шумящего суетливого мира. Когда он предстаёт перед ним так, Джисон даже забывает, почему раздражался на него всю дорогу, все мысли в целом растворяются, отдаваясь эхом где-то на задворках сознания. Но, видимо, хорошего понемножку. Потому что на нужную станцию они прибывают достаточно быстро, или это для Хана время пролетело незаметно. И то, и другое было вполне вероятным. Сейчас двое направлялись через дорогу к большому зданию университета. Парень помнит его, видел фотографии на сайте ещё когда выбирал, куда поступать. Он уже не сможет сказать, почему не пошёл сюда, но сам университет был очень красив. Внимательно рассматривая незнакомые высокие стены, Джисон внезапно спрашивает. — На каком факультете ты учишься? Лино несколько секунд раздумывает, стоит ли ему отвечать, но в конце концов решает приоткрыть младшему частичку своей жизни. — Журналистика, — коротко отвечает он, поднимаясь по ступенькам и ступая на выложенную кирпичиками дорожку. Двор у университета был благоустроен искусно. Многочисленные постриженные кусты и деревья, пара маленьких фонтанчиков, лакированные лавки. Казалось, что попал в какой-то царский сад, а впереди гордо возвышался дворец, откуда вот-вот выйдет многоуважаемый монарх. Но всю атмосферу рушили развязные студенты, громко смеющиеся над чем-то. Словно спускали с небес на землю. Нет, в них не было ничего плохого, они выглядели такими же, как и сам Джисон, людьми своего поколения, проще говоря. Но контраст определённо удивлял, за аристократов они бы не сошли. Хотя, может быть парень поторопился с выводами. Оказалось, что величественный вид здания лишь яркая обёртка, фантик, скрывающий под собой обычную конфету. Внутри университет предстал самым типичным, Хан даже сказал бы, что очень похожим на тот, в котором он учится с Хёнджином и Сынмином. Не то чтобы темноволосый ожидал паркеты из золота и хрустальные люстры на каждом шагу, однако всё действительно оказалось куда более приземлённым. — Выглядишь разочарованным, — усмехается Лино, и Джисон наконец вспоминает, зачем вообще сюда пришёл. И ведь правда, оценивать дизайн не его работа, это дело Кима, который наверняка сейчас нежится в уютной кровати, смотря на ноутбуке какие-нибудь фильмы. — Да нет, просто подумал, что университет может хоть что-то сказать об учащихся в нём. Но даже если он и отличается, здесь все такие же. Задумчиво проговорил Хан, не замечая внимательного взгляда хоста. Он и сам не понял, зачем сказал это и что хотел этим донести. Выдал, не подумав. — Какие? — с интересом спрашивает Лино, медленно шагая по коридору. Вдвоём они доходят до лестничного пролёта и начинают подниматься, изредка встречая у себя на пути других студентов, видимо, засидевшихся здесь из-за дополнительных занятий. — Обычные, нормальные. Понимай, как хочешь, — пожимает плечами Джисон и слышит ещё один вопрос. — Я тоже? Он спрашивает это с таким искренним интересом, что парень не может сдержать смешка. Несколько секунд размышляет, а потом с улыбкой отвечает. — Нет. Ты странный, — он кидает мимолётный взгляд на хоста, пока они сворачивают по какому-то коридорчику, ведущему в другой корпус университета. Он был чуть светлее из-за обилия окон, а ещё казался каким-то излишне длинным, — В хорошем смысле. На это старший только хмыкает, наконец, доводя его до дверей, над которыми висела поцарапанная чем-то табличка с надписью «деканат». — Иди. Как заберёшь, спустись вон по той лестнице, она ведёт на задний двор, я там подожду, — Лино указывает на спуск за углом в другом конце коридора и уходит. Джисон запоздало кивает ему в след и выдыхает, стучась в дверь кабинета. Он расправляется с поставленной миссией достаточно быстро. Представляется другом Со Чанбина, пару минут преподаватель ищет эту самую флешку в куче бардака на столе, роняет какие-то бумаги, но в итоге находит небольшую розовую флешку в виде свинки. Хан всеми силами скрывает улыбку и благодарит мужчину, выходя из деканата. Прячет свинку в карман джинсовки, бросая короткий взгляд в окно; небо всё такое же затянутое, но где-то на горизонте над жилыми домами пробивался кусочек светлого неба. Он немного радует парня. Джисон, на самом деле, любил небо, особенно в памяти хорошо запечатлелись моменты, когда он с друзьями встречал рассветы в конце старшей школы; загорающийся золотом горизонт всё ещё самое прекрасное зрелище за всю его учебную жизнь. Он даже дурацкому аттестату так не радовался, как обычному восходу. А сейчас на такое нет времени. Он на хобби еле находит, так что о рассветах и думать не стоило. Да и ясную погоду обещали ещё нескоро, одни дожди. Парень шагает к противоположному концу коридора и торопливо спускается, минуя два этажа. Выход действительно вёл на задний двор, такой же вылизанный, как и у ворот в универ. Но сейчас здесь почти никого не было, кроме Лино, курящего около фонарного столба. Запах вишни в пару мгновений достиг Хана, несколько удивляя. Он не знал, что старший курит. Или для хостов это вполне нормальная практика? Ну, что-то в духе избавления от стресса после целой смены общения с людьми; в сфере обслуживания работают как-никак. А с другой стороны, что Джисон вообще о нём знал? Чертовски мало даже для того, чтобы назвать его просто знакомым. И хоть парень для себя решил, что не стремится распутывать клубок странностей Лино, он всё же подходит ближе и спрашивает. — Почему именно вишнёвые? Хан знает, что вопрос странен и в целом не нужен. Ведь вкусы обычно не объясняют, если человеку что-то нравится, то это просто нравится. Всё гораздо проще, чем кажется. Иногда люди могут расписать целое эссе на тему того, почему им нравится что-то, а иногда могут объяснить всё и одним взглядом. Разные подходы, но суть одна и та же. — Не я выбирал, — коротко отвечает хост, выдыхая дым. Джисон прикусывает внутреннюю сторону щеки. И что это значит? Ему опять играть в загадки? Почему об этом человеке так сложно узнать хотя бы крупицу информации? Это похоже на своеобразную пытку, словно Хан бежит по нескончаемой дороге, зная, что в итоге ничего не получит. — То есть? — неуверенно спрашивает темноволосый, понятия не имея, можно ли ему вообще интересоваться чем-то таким. Почему-то Лино казался тем типом людей, которые руку откусят, если попробуешь пробраться в их душу. Но попытаться разок стоит, чисто ради интереса. Всё равно он не хочет привязываться к кому-то, так что если его прямо сейчас оттолкнут, трагедию он из этого не устроит. — То есть меня подсадил один мудак. Он курил такие же. Хан готов поклясться, что чувствует, как его кувалдой сзади огревают. Он не ожидал, что хоть какой-то ответ получит, а тут, кажется, ему что-то личное рассказали. Или для Лино это не так важно? Джисон лишь ещё раз убеждается, что тот странный. Странный так как что бы он о себе не поведал, яснее не становится. — Тебя заставили? — Нет. Я просто повёлся, — он докуривает сигарету и выкидывает окурок в мусорку неподалёку, — Пойдём. Парни идут через двор обратно к воротам, минуя всё те же фигурные кусты и кроны деревьев. Хан чувствует себя ребёнком, потому что каждое предложение из уст хоста рождает всё больше вопросов, а он, как маленький почемучка, хочет узнать, что и зачем. Но ещё он не хочет противоречить сам себе. Он уже несколько раз давал себе обещание, что не будет слишком сближаться с ним. Чувствует, что потом не сможет так просто отпустить. Если он продолжит так пересекать выведенную в воображении черту, то в конце концов утонет. Утонет в цепляющих глазах и кошачьей улыбке. Да, это звучит излишне драматично и даже в какой-то степени слащаво, однако Джисон нутром чувствует, что ничего хорошего из их связи не выйдет. Причины так думать имелись. И дело было скорее в самом Хане, нежели в хосте. Да, здесь именно он ограждал себя от Лино, не наоборот. Но кажется, что он продолжает совершать ошибки. — Раз тот человек был не самым приятным, то почему всё ещё куришь? Разве эти сигареты не напоминают тебе о нём? Если черти и существуют, то один из них определённо сидит у парня на языке, потому что иначе объяснить свои дальнейшие расспросы он не может. Лино улыбается краем губ, отвечает легко, словно ответ был готов заранее и ждал своего часа. Но почему-то от этого ответа Хану становится не по себе. Он чувствует, что от него утаивают, недоговаривают. Однако сделать с этим ничего не может. — Напоминают. Но от зависимости так просто не избавишься. Они вновь вклиниваются в поток людей, спешащих по тротуару. Но теперь Джисон чувствует, как хост отдаляется. Словно ещё чуть-чуть и толпа поглотит знакомую макушку, оставив его одного посреди этого оживлённого района, кишащего голосами. Хан замедляет шаг, а потом и вовсе останавливается, пытаясь понять, как ему быть. Он всё ещё поступает правильно? Появляется ощущение, что нужно прекратить. Он уже узнал достаточно того, чего не должен был. Но почему тогда взгляд обернувшегося Лино выглядит как предложение продолжить? Парень, повернувшись в пол-оборота, смотрит на него, пряча руки в карманы пиджака. Смотрит несколько секунд и затем неторопливо подходит. — Гостям разрешено расспрашивать о личной жизни хостов. Тихо проговаривает он, словно зачитывая какой-то устав. И не исключено, что эта фраза действительно звучала на собеседованиях с управляющим клуба, что-то в роде свода правил для только устроившихся сотрудников. — Как ты...? — Это моя работа. Я должен понимать собеседника и без слов. С одной стороны, Хану становится легче, а с другой услышанное его совсем не радует. Получается, что сейчас они всё ещё общаются на правах хоста и клиента? Этой фразой Лино заставляет задуматься о том, что Джисон всего лишь очередной гость, которого нужно было обслужить и развлечь, даже если их небольшая прогулка вместе была вынужденной. Он еле заметно кивает, соглашаясь с вполне очевидным фактом, и чувствует холодное дуновение ветра, пробирающееся под джинсовку. Старший выдыхает и проводит рукой по своим растрепавшимся волосам. — Но также хосты оставляют за собой право отказывать им в этом. А теперь подумай, в чём разница между тобой и остальными гостями. Хан поднимает взгляд, в очередной раз попадаясь в сковывающие цепями глаза Лино. Он не шутит, не издевается, смотрит вполне серьёзно. — Идём, — коротко произносит парень, направляясь в сторону станции. Джисон нагоняет, уже не замечая людей, совсем недавно казавшихся чем-то зловещим. Вплоть до входа в поезд они следуют в тишине, у Хана из головы всё никак не выйдут его слова. Хочется спросить, была ли эта просто рабочая вежливость, создание образа особенности клиента, но почему-то кажется, что если он спросит, то опять покажется настоящим глупцом. Выходит, Лино правда делает его исключительным, делясь подобными подробностями своей жизни? Джисону хочется приложиться головой о стену, ведь всё, что как-либо связано с этим странным парнем в итоге оборачивается в настоящую дилемму для него. Они вновь стоят у дверей, и хост всё также наблюдает за не очень-то интересными видами из окна, пока взгляд Хана прикован только к нему. Когда до нужной им станции остаётся около минуты, он отводит глаза в пол, тихо вздыхая. — Какое твоё полное имя? Хост поворачивает голову и беззвучно усмехается, видя чуть нахмуренные брови Хана. — Ли Минхо. Двери раскрываются, и они сходят на платформу, проходя по уже знакомому пути. Постепенно начинает темнеть, зажигаются фонари и вывески ночных заведений, тусовочные районы уже готовы принять всех приходящих с распростёртыми объятиями. Изредка слышен смех компаний студентов и старшеклассников, но Джисону что-то совсем невесело. Так они и возвращаются в клуб, не проронив больше ни слова. Хан отдаёт флешку, улыбается на благодарности Чанбина и говорит, что не сделал ничего такого, а после прощается и направляется на выход, отказываясь от предложения бармена остаться на коктейль. Он списывает всё на дела и небольшую усталость, поэтому Со не настаивает, машет ему рукой и возвращается к работе. Парень уже почти покидает клуб, когда в дверях его ловит Лино. Он складывает руки на груди и прислоняется плечом к стене, улыбаясь. — Ты ведь ещё придёшь ко мне? Джисон чувствует, как кончики его ушей готовы вспыхнуть алым пламенем, освещая весь этот проклятый клуб. Ведь есть огромная разница между простым «Когда ты ещё придёшь?» и «Ты ведь ещё придёшь ко мне?». А из уст хоста это звучит совсем не как просьба, Хан почти уверен, что ему просто не оставляют выбора. — Мы же встречаемся в воскресенье. — Да, но это другое, — сразу отрезает старший, склоняя голову в бок. У Хана начинает закипать голова, ему нужна чёртова передышка. — Я подумаю, — всё, что ему удаётся сказать напоследок, перед тем как скрыться за массивной бордовой дверью. Это больше походит на побег, нежели на прощание, но это правда последнее, что его сейчас заботит. Он в спешке поднимается по лестнице, чтобы поскорее глотнуть свежего воздуха и попутно вызывает такси. На студию он сегодня уже не попадёт, мысли слишком забиты, что совсем не пойдёт на пользу его кропотливо проделанной работе. А вот упасть в свою кровать кажется весьма привлекательной перспективой, учитывая то, что ему нужно ещё многое обдумать. Этот Лино… Точнее, Ли Минхо. Он слишком странный. Начиная от манеры общения, заканчивая тем, что он так легко подпускает Джисона к себе. Ему было бы проще, если бы тот оттолкнул его, но теперь у Хана есть соблазн. У него есть возможность стать ближе, однако головой он понимает, что это совсем не то, что ему сейчас нужно. И самая главная проблема лишь в том, что его сердце требует именно этого.

***

Хёнджин, на самом деле, вполне мог отказаться. Мог как обычно отвлечь внимание каким-нибудь проходным сериалом от нетфликс, мог поработать в фотошопе, обрабатывая сделанные вчера фотографии. Получились они, конечно, не самыми лучшими; с ракурсами и освещением проблем не было, но души в них не чувствовалось. Хван словно смотрел на обычные стоковые фотки из интернета, какие обычно добавляют школьники в свои презентации. Скорее всего, уже через месяц он удалит их, чтобы не раздражали глаз, но пока пускай поживут. В общем, он нашёл бы себе занятие, если бы не Джисон, разрывавший его личку сообщениями в духе: «Ты просто должен пойти», «Даже Сынмин согласился», «Там будет ещё тот блондинчик, с которым ты болтал в прошлый раз», «Не ломайся, мы не планируем пить, просто погуляем». И из всех этих аргументов привлекал его, пожалуй, только третий. Он действительно был бы не прочь ещё раз пообщаться с Феликсом. Да и теперь у них должно быть больше свободы, ведь ребята собирались пойти на мини-фестиваль, посвящённый неделе музыки. По идее, это даже фестивалем назвать было сложно, просто владельцы крупных ночных заведений решили привлечь к себе больше людей, поэтому устроили импровизированные площадки для выступлений уличных музыкантов и распиарили это всё в социальных сетях. Но у уличных перфомансов всегда была особая атмосфера, поэтому люди без лишних мыслей потянулись в тусовочные районы, чтобы посмотреть, а после и вкусно покушать. Музыканты получают внимание и поддержку, а заведения прибыль, вполне себе неплохая сделка. Сегодня был последний день, Хан сказал, что на закрытие обычно показывают что-то особенное, поэтому они решили встретиться в шесть часов, чтобы сперва обойти все связанные с фестивалем улицы, после пойти покушать, а уже потом сходить на само закрытие. Лёгкая прогулка перед началом новой рабочей недели, возможно, не такое уж плохое решение, для того чтобы развеяться. Собираться Хёнджин начинает ближе к пяти десяти: натягивает на футболку большую серую толстовку, выбирает свободные джинсы и добавляет несколько любимых колец на руки. Дождь уже прошёл, так что в ближайшие несколько часов обещали лишь тучи. И очень хорошо, что их унылый вид перекроют фонари и прожекторы ночных улиц, Хвана уже тошнить от них начинает. Он неторопливо закрывает дверь на ключ, предварительно проверив в карманах телефон с деньгами, и спускается по лестнице, замечая где-то в углу брошенный окурок. Убирались в подъезде через силу. На улице свежо, пожалуй, это единственный плюс дождя в представлении парня. Воздух нежно оглаживает лицо, проскальзывая где-то в длинных, чуть путанных волосах. Заставляет вспомнить о том, что уже пора идти на окрашивание, корни слегка отросли. В метро он думает лишь о том, как будет справляться с апатией в наступающей неделе. Всю прошедшую он продолжал ходить в студию, без интереса танцевал старые выученные хореографии и просматривал в сети работы других танцоров. Но было бы слишком легко, если бы что-то в его голове изменилось. Он по-прежнему не находил вдохновения к новым хореографиям и не мог закончить старую, так что с каждым днём его огонёк интереса сверкал всё тусклее и тусклее. Одним вечером эти чувства довели его до некой грани, Хёнджин сидел на кухне и просто смотрел на стакан воды, не чувствуя в сознании ни одной мысли. Ужин он пропустил. Было холодно от открытого на проветривание окна, но подняться и закрыть его было чем-то до ужаса невозможным. Когда на следующий день парень проснулся с насморком, осознал, что если так будет продолжаться дальше, он просто загонит себя в могилу по чистой случайности. Это было как медленное погружение на дно, его утягивало в пучины, пока сам Хван наблюдал, как свет над водой становится всё незаметнее. Но об этом он размышлял только дома и вне университета. Если бы он появился перед друзьями с кислым лицом, были бы вопросы, а ему нечего отвечать, он ведь уже поделился своей проблемой, да и советы услышал. Так что их работа уже выполнена, они поддержали и сделали то, что нужно, дальше Хёнджин должен разбираться сам. Всё, что он может сделать для них, это ходить вместе с ними гулять, не заставляя беспокоиться. Светловолосый быстро добирается на метро и сходит на нужной станции. Времени до назначенной встречи ещё двадцать минут. Своих друзей он знает, они никогда не приходят заранее, либо вовремя, что бывает редко, либо с небольшим опозданием, других крайностей не было. Поэтому парень сбавляет шаг и решает прогуляться через рынок с винтажными вещами, который всё равно находился по пути. Здесь было достаточно оживлённо, люди ходили от палатки к палатке, рассматривая различную одежду, обувь, украшения и другие безделушки, возможно, украсившие интерьер дома. Большинством из палаток управляли милые тётушки, от которых, если спросить, можно было услышать историю той или иной вещи. Порой они были обычными, в духе: «Да мне просто от матери эти туфли достались», а иногда удивляли. Хёнджин был здесь всего один раз, в начале весны, но именно тогда краем уха услышал историю о лазурных серьгах, что когда-то давно были привезены из заграницы, переданы местной банде, а потом долго гуляли по рукам, побывав даже у дочери одного из полицейских, в итоге они оказались у одной старушки, что нашла их в красивой коробочке, оставленной на берегу моря, а она в свою очередь передала их на рынок. В такие истории сложно было поверить, но Хван всегда думал, что даже если это неправда, звучало всё равно интересно. Да и вещи здесь продавали хорошие, так что он был готов кивать на всё сказанное этими добрыми тётушками, лишь бы получить себе нужное. Сейчас он скользил взглядом по прилавкам, изредка останавливаясь, чтобы рассмотреть получше. Возможно, он бы хотел приобрести себе какую-нибудь рубашку, чтобы вписать её в один из образов для записи хореографии. Но точно не сегодня. Ему банально будет некуда её положить, да и деньги у него исключительно на сегодняшнюю прогулку. Хёнджин останавливается около столика с украшениями, заприметив несколько колец. Чуть наклоняется, внимательно изучая тонко выведенные узоры и переливающиеся в свете небольшие камни. Красивые. — Хёнджин? — парень слышит знакомый голос совсем рядом и выпрямляется чуть резче, чем следовало бы. Он слегка отшатывается, не ожидая увидеть парня так близко. Сердце лишь на мгновение учащает своё биение, а затем постепенно приходит в норму, дав Хвану возможность нормально соображать. Перед ним стоит Феликс, и видеть его таким сейчас даже немного непривычно. Да, они встречались пару раз, но образ хоста в голове Хёнджина засел крепко. Красный галстук и чёрная рубашка сменились на обычную белую футболку и большую чёрную джинсовку, только штаны остались теми же. Но Хвана привлекло отнюдь не это, ох, ни разу не это. Веснушки. Хёнджин хоть и сидит без света в последнее время, но зрение у него всё ещё стопроцентное, поэтому он никак не мог проглядеть что-то подобное. И память его тоже не может подводить, в прошлые встречи их определённо не было. Эта милейшая россыпь созвездий на его лице настолько заворожила, что он забыл, что вообще-то нужно отвечать, а не стоять в немой паузе. — Привет… А ты здесь…? — Я заранее решил выйти. Немного не рассчитал по времени, поэтому пошёл сюда, — блондин улыбается краем губ, и Хван кивает, да, совпадение просто потрясающее. И такие совпадения запросто могут стоить его жизни. Поэтому лучше пока обойтись запланированными встречами. — Любишь винтаж? Спрашивает Хёнджин, уже забывая, что он до этого что-то рассматривал. Сейчас было кое-что поинтересней колец. — Есть пара вещичек, но я так и не придумал, куда их носить. Это были скорее импульсивные покупки, — парень жмёт плечами и кивает в сторону, — Пройдёмся? Хван соглашается, и вместе они обходят ещё несколько палаток, оценивая вещи. Ликс отмечает, что ему тоже нравятся рубашки подобного стиля и рассказывает, как ему подарили одну такую на прошлое рождество. Хёнджин внимательно слушает, чуть улыбаясь и параллельно обдумывая, что поведение блондина сейчас ни капли не отличается от того, как они разговаривали в их последнюю встречу. Значит тогда он действительно вёл себя естественно, это не может не радовать. Так они гуляют около десяти минут, после чего решают двигаться в сторону назначенного с остальными места. Нужно было миновать всего несколько переулков, так что они точно подойдут вовремя. — Слушай, твои веснушки… почему ты их прячешь? — всё же решается спросить Хван, пока они переходят дорогу, покидая рынок. Феликс тушуется, отвечает немного смущённо, а Хёнджин всё продолжает кидать короткие взгляды, не осознавая, как много раз уже сделал это. — Мне они не очень нравятся. А вчера вечером тональник закончился, я планировал в понедельник купить, поэтому сегодня вот так. Он неловко посмеивается, продолжая шагать вперёд. Лёгкий ветерок приятно дует в лицо, когда они доходят до нужной улицы. Теперь осталось только найти кафе, около которого они договорились встретиться. — А мне кажется, что они потрясающие, — тихо проговаривает Хван и всё же отводит глаза к улице, начиная выискивать нужную вывеску, но достаточно громко для того, чтобы это услышал Ли. Парень прячет лёгкую улыбку в сторону, ничего не отвечая, да и вряд ли Хёнджину нужен ответ. Даже если Ликс возразит, похоже, что он мнения не изменит. Вместе они проходят незнакомые им заведения, наблюдая, как постепенно начинает собираться толпа, тоже пришедшая сюда поглазеть на музыкантов. От некоторых уже несёт алкоголем так, что даже становится интересно, как много людей этим вечером останется трезвыми. Смотря на них, Хван интересуется. — Вы сегодня будете пить? — Не знаю насчёт Чанбина, но мы с Лино точно нет. Алкоголя и в клубе хватает, — усмехается Феликс, и Хёнджин согласно кивает. — И много вам приходится выпивать? Хван и сам не замечает, как начинает расспрашивать у блондина о его работе. Раньше он не сильно этим интересовался, но сейчас захотелось послушать. И Ликс рассказывает. Отвечает, что хосты всегда должны пить меньше, чем их клиент. Главное, ненавязчиво подначивать гостей покупать как можно больше коктейлей и других напитков; в целом, вся индустрия таких клубов держится на продаже алкоголя. Первый час алкоголь безлимитный по фиксированной цене, но всё последующее время он стоит гораздо больше, чем в любых других барах. Клуб, где работает Феликс, больше остальных практикует иллюзию выпивки. Хосты самыми разным способами отводят внимание приходящих от своих бокалов, при этом постоянно предлагая им выпить ещё. Конечно, совсем сухими из воды они не выходят, нельзя постоянно обманывать гостей, поэтому обычно на работу нанимаются люди особо устойчивые к алкоголю. — Если выпивка там особо дорогая, то почему туда продолжают возвращаться? — в недоумении спрашивает Хёнджин, хотя примерно догадывается, в чём заключалось желание гостей приходить к хостам вновь. — Ну, это же не обычный клуб. Мы предлагаем услуги общения. На самом деле, многие, кто у нас работают, очень интересные люди. Они много чего пережили и могут поделиться этим. Да и кому после тяжёлого рабочего дня не захочется услышать комплименты и похвалу. Мы просто даём людям то, чего они желают. Спокойно поясняет Ли, и по его чёткому ответу Хван понимает, что он наверняка много раз думал об этом. Двое наконец доходят до нужного кафе, где их уже ждали Чанбин и Лино. — Привет, — с яркой улыбкой здоровается Со, в то время как Лино лишь лениво машет ладонью и кивает, — Я уже написал Джисону, они с Сынмином пересеклись здесь неподалёку и скоро подойдут. Они правда приходят быстро. Проходит всего несколько минут, за которые Чанбин успевает рассказать о том, куда хочет зайти поесть чуть позже, а затем из-за угла улицы появляются две знакомые фигуры. Хан и Ким по очереди приветствуют всех, и после компания обсуждает, куда сперва им лучше пойти. Но конкретного маршрута всё равно не выходит, поэтому они решают сперва просто пройтись вдоль улиц туда, куда следует большинство приходящих. Они прогуливаются не спеша, глазеют по сторонам, постоянно указывая друг другу на какие-то смешные вещи. Останавливаются у разных небольших лавочек со всякими безделушками, Джисон даже умудряется купить для Сынмина ободок с висячими собачьими ушками, делает несколько фото и приказывает не снимать до конца прогулки. Шатен и не сопротивляется, только смотрит на него очень подозрительно, очевидно указывая Хану на то, что он ещё успеет на нём отыграться. Первыми из музыкантов попадаются девушки. Две студентки с длинными чёрными волосами, похожие на двойняшек, пели старую балладу, которая не так давно стала популярна в сети. Их голоса были нежны, как самые хрупкие лепестки розовых бутонов. А образы просто волшебны: нежно-голубые воздушные платья с юбками из многочисленных слоёв и различными полупрозрачными лентами, свисающими и развевающимися от каждого мелкого движения. Они были похожи на лесных фей, совсем не вписывались в уличный концепт, но этим и привлекали. Пение действительно завораживало публику, из тех, кто оставался послушать, ни один не ушёл, не дождавшись конца выступления. Парни поступили также, дослушали песню и уже только потом пошли дальше, Чанбин и вовсе оставил несколько купюр в качестве поддержки. Стереотипно, но ребята даже подумать не могли, что кому-то вроде него понравятся слащавые баллады о свободе и любви. Хан пару раз подшучивает над этим, почти получая подзатыльник, но Лино вовремя отвлекает Со каким-то ларьком с молочными коктейлями. Друзья не упускают шанс и покупают по небольшому стаканчику, сворачивая уже на другую улицу через узкий проулок. Здесь оказалось поживее. Сверху, от здания к зданию, были развешены разноцветные гирлянды, их переливающийся свет отражался на витринах заведений и пластиковых прозрачных стаканчиках в руках парней. Здесь всё казалось чересчур ярким и пёстрым, даже люди тут были одеты как-то очень броско, словно по дресс-коду. Но чуть позже Феликс предположил, что концепт этой улицы, вероятно, заключался в поп-музыке. И он угадал, ведь пройдя не так много, они наткнулись на перфоманс молодых девушек айдолов. Им было лет шестнадцать или семнадцать на вид. Они не выглядели как трейни какого-то агентства или недавно дебютировавшая группа, старшеклассницы больше походили на типичных айдолов из аниме про таких же школьниц как они. На это указывали их костюмы, скорее всего, сшитые самостоятельно, и чуть неопытные движения. Но бодрая песня и постоянно контрастирующие голоса певиц вызывали на лицах слушателей улыбку. Такую, какой обычно смотрят родители на своих детей, преуспевших в чём-то. И девушки правда заслуживали похвалы. После конца выступления они объявили, что это было их первый перфоманс на людях, и они очень волновались, но в ответ послышались лишь аплодисменты. Их светящиеся глаза в тот момент были готовы перекрыть все горящие здесь огни, отклик публики наверняка надолго останется в сердцах юных артисток. Решив немного отдохнуть, компания заглянула в игровой зал с автоматами и другими развлечениями. Джисон сразу вызвал на поединок Сынмина, соревнуясь с ним в какой-то аркадной игре. Первая игра была выиграна в пользу Кима, но Хана это не остановило, поэтому он обошёл с шатеном ещё несколько парных автоматов, всячески поддразнивая его. Чанбин, Феликс и Хёнджин обосновались около тира, пытаясь выиграть небольшую плюшевую свинку для Со. Чем она ему понравилась, друзья смутно понимали, но черноволосый загорелся идеей так, что был готов спустить сюда все деньги, лишь бы достать эту несчастную игрушку. Лино отошёл, чтобы ответить на звонок и вернулся через пять минут, когда стрелять пытался уже Сынмин. Пока что, ближе всех к выигрышу был Хан и Ликс. — Тебе опять звонила та девушка? — интересуется Чанбин, когда парень подходит к ним, убирая телефон в карман. — Да, она, — безучастно отвечает Лино, словно это было и не его дело вовсе, но дальше следует вопрос от Феликса. — Рыжеволосая? Разве она не улетела в Америку на прошлой неделе? Джисон отрывается от наблюдения за стрельбой друга и поворачивается к остальным, не понимая, о чём идёт речь. Хёнджин с Кимом тоже не понимали, но, похоже, что тема была не самая приятная. Лино показался Хану немного огорчённым, словно одно только упоминание некой рыжеволосой дамы расстраивало его. — Она опоздала на рейс. Поэтому решила отложить вылет. — О ком вы? — всё же спрашивает Хван, не понимая ничего из их односложных высказываний. Трое на несколько секунд смолкают, обдумывая, как лучше всё преподнести; Чанбин смотрит на Лино, и тот со вздохом кивает. Он подходит к Сынмину и просит передать ему пистолет, после чего начинает поочерёдно выстреливать в шарики. Со рукой подзывает остальных поближе и начинает говорить чуть тише, его речь перебивают лишь равномерные хлопки лопающихся шаров. — Лино сложно об этом рассказывать… В общем, есть у него одна постоянная клиентка, весьма богатая. Она живёт с мужем в Америке, в Корею иногда прилетает, чтобы повидаться с родителями. Муж её всегда оставался дома. И в один из таких отлётов завёл себе любовницу. Она, разумеется, узнала об этом, но сделать ничего не смогла. Если она разведётся с ним, контракт между компаниями её и его отца распадётся, в этом случае её семья просто обанкротится. Сами понимаете, хреново улетать к родителям, зная, что этой же ночью в постели твоего любимого человека будет другая. С Лино она познакомилась в хост-клубе, постоянно выбирала только его и изливала ему душу. Однажды она позвонила ему ранним утром и попросила срочно приехать по одному адресу, — Чанбин тяжело выдыхает и затем продолжает, рассказывая ещё тише, чем до этого, — Он нашёл её в квартире в слезах и с изрезанными запястьями. Вся ванная была в крови. Лино пришлось везти её в больницу, он пробыл с ней целый день и на следующий тоже навестил. Больше таких случаев не было, но она всё ещё продолжает просить его о встречах всякий раз, когда прилетает сюда. Черноволосый чуть отстраняется, и раздаётся последний выстрел. Работник выдаёт студенту плюшевую игрушку и меняет шарики. После всего услышанного никто не может произнести и слова. Вернее, нужно ли вообще что-то говорить? Друзья могут лишь понять, почему самому Лино не хочется вновь окунаться в воспоминания с рыжеволосой клиенткой. Всё-таки тёмная сторона работы хоста никуда не исчезает. — Идём дальше? — спрашивает Лино, подходя ближе. Он передаёт выигранную свинку Чанбину и выходит на улицу. Прежде, чем все последуют за ним, Со проговаривает. — Не распространяйтесь об этом. Мы рассказали, потому что знаем, что вам можно доверять. Но всё же больше никому. Трое только кивают, конечно, они и не собирались разбалтывать, в конце концов, это личная история Лино, но с предупреждением не спорят. Компания покидает игровой зал, выходя на свежий воздух. Уже почти стемнело, улицы становятся ещё ярче и оживлённее, а до закрытия фестиваля остаётся всего около двух часов. — Надо найти какое-нибудь хорошее кафе, — предлагает Сынмин, и все соглашаются. У них примерно час на еду, а затем нужно успеть посмотреть на выступления других и идти на закрытие. Поиск кафе — та ещё задача. Народу сейчас много, мест почти нигде нет, а комфортно посидеть всё же хочется. Поэтому на один лишь поиск парни тратят пятнадцать минут, пока не находят небольшую раменную, где и решают остановиться. Хан, как и обещал, платит за ужин, когда друзья заказывают по порции лапши с курицей; Хёнджин с Сынмином оплачивают десерты и напитки. Кафе хоть и было маленьким, но по уюту точно могло бы посоревноваться со всеми другими забитыми сейчас заведениями. Оно напомнило Хвану о временах старшей школы, когда после учёбы парни забегали в подобную лапшичную, чтобы перекусить. Хозяин там знал их в лицо, постоянно улыбался, когда видел три знакомых силуэта за прозрачными дверьми, а один раз даже принёс бесплатные пирожки. Здесь была такая же атмосфера, домашняя и тёплая, не хватало только портфелей под ногами, чтобы окончательно переместиться в те деньки. Но сейчас, конечно, его всё устраивает. Напротив них сидят Лино, Чанбин и Феликс, и им, кажется, тоже весело. Они уплетают лапшу, не прекращая перебрасываться какими-то короткими высказываниями по поводу фестиваля. Похоже, идти сюда было действительно хорошей идеей. После небольшого ужина ребята вновь возвращаются к прогулке, осталось осмотреть не так много. Где-то вдали, за поворотом, толпятся люди, до парней доносится весьма популярная песня, вышедшая около года назад. Из интереса они доходят и до туда; прохожие растянулись в большой круг, внутри которого танцевали все желающие. Треки сменялись один за другим, и все, кто хотел, выходили показывать свои навыки. Видео с такими танцами были очень популярны, это было что-то в духе проверки, как хорошо ты знаешь хореографию к той или иной песне. Сначала студенты просто наблюдают, талантов здесь было много, так что скучать не давали, но когда начинает играть следующая мелодия, Лино внезапно произносит. — Эй, Феликс, ты ведь учил это, да? — А? Блондин успевает лишь бросить недоумевающий взгляд в сторону друга, когда тот уже аккуратно подталкивает его в центр круга. Феликс неуверенно упирается, даже толком не успев осознать, что происходит, но когда он оказывается под взором целой толпы, понимает, за него уже всё решили. Стоять столбом было бы ещё более неловко, поэтому Ликс танцует. Парни смотрят с улыбкой, ловя каждое движение Ли. Поначалу он сомневается, привыкает, но к припеву полностью раскрепощается, даже не обращая внимания на кучу глаз, смотрящих только на него. Хёнджин едва ли моргает, в голове всё крутится мысль о том, что он тоже учил эту хореографию, но за другого танцора, и он точно знает, что к концу песни должна быть потрясающая парная партия. Впрочем, он быстро переключается на другое. Хвана преследует ощущение, что его обманули. Этот парень, выглядящий сейчас как самая настоящая звезда, утверждал, что он любитель? С каких пор любители так сильно отдаются танцу, вкладывая в каждое движение целую душу? Хёнджин рвано выдыхает и еле заметно усмехается. Не отрывает взгляд от Ликса, который на несколько секунд останавливается и смотрит прямо на него. Хван чуть хмурит брови, почти обижаясь, ведь он хотел досмотреть до конца, но каким-то образом из зрителя он переквалифицировался в участника. Блондин тянет его за руку и выводит за собой, пока трек как раз подходит к кульминационной части. И хоть парень играет не по правилам, Хёнджин всё же подстраивается и вместе с ним исполняет ту самую партию, которая когда-то и привлекла его внимание. Из толпы слышатся одобрительные возгласы и удивление девушек, однако Хван не замечает ничего кроме музыки и движений Феликса. Пусть он и учил эту хореографию давно, он всё ещё помнит её каждой клеточкой своего тела, потому просто не может не выложиться на полную, особенно когда с ним так идеально синхронизируются. Бог ему свидетель, Хёнджин не хотел этого признавать, но когда песня заканчивается, и парень, неровно дыша, замечает на себе сияющий взгляд Ли, он готов повторить это ещё хоть тысячу раз, лишь бы ощутить это чувство в конце. Собравшиеся аплодируют заметно громче, чем в прошлые разы, а двое спешат скрыться с центра, как только начинается следующая песня. — Это было так круто, — с улыбкой обращается к ним Чанбин после того, как они всей компанией отходят немного в сторону. Феликс улыбается в ответ и отвлекается, начиная спорить с Лино, по вине которого всё и началось. Старший только пожимает плечами и говорит, что ни о чём не жалеет. Время же медленно подходит к восьми сорока, парни решают потихоньку двигаться в сторону небольшой площади, где и должно было пройти закрытие. Они идут по узким улицам, говоря на какие-то отвлечённые темы. Хван правда пытается вслушиваться, но получается плохо. Он всё ещё не пришёл в себя. Несмотря на то, что их перфоманс длился от силы минуту, Хёнджин испытал эмоций больше, чем за всю последнюю неделю. Когда во время хореографии он встретился с Феликсом взглядом, он был готов поклясться, что само солнце играло в волосах этого парня, чёртово солнце среди нескончаемых дождей и туч. Он может утверждать сколько угодно, что дуэты не для него, однако трещина, прямо сейчас разрастающаяся внутри него и ломающая это глупое убеждение, так явно не думала. Наконец пробивают заветные девять вечера. Небольшая площадь заполнена настолько, что и яблоку упасть негде. В самом её конце была установлена сцена, на которую уже поднялись артисты. Оказалось, что завершающим актом фестиваля было выступление недавно дебютировавшей рок-группы. Это определённо что-то новое за сегодня, ведь мощный звук электрогитар был слышен, казалось, даже за несколько километров отсюда. Живая игра вышла просто потрясающей, а сами мемберы в свете прожекторов с инструментами выглядели так, словно сошли с голливудских экранов. Они исполнили несколько собственных песен и выступили с одним кавером, после чего закрыли импровизированную музыкальную неделю. Чанбин с Ханом ещё долго обсуждали увиденное, споря, что звучало лучше: гитара или барабаны, но в конечном счёте их перебил Сынмин, сказав, что клавишное исполнение затмило всех остальных. Разумеется, к общему мнению они так и не пришли, но всё равно были в восторге. Даже Лино улыбнулся, слушая их бессмысленную перепалку. Феликс присоединился к обсуждению сразу после того, как отсмотрел снятые видео. Его горящие глаза, наблюдающие за пробирающим до дрожи перфомансом, стоило видеть. А Хёнджин видел. Ему сложно было объяснить, почему веснушчатый профиль не выходил из головы, но почему-то он был уверен, что этой ночью не сможет нормально выспаться. Слишком уж искушают заточенные грифели перенести солнечный образ на бумагу. Уставшие, но счастливые, они покидают ночной район под тихие разговоры и идут так до перекрёстка. Чанбин, Лино и Феликс должны были идти в сторону поезда, а Сынмин, Хан и Хёнджин решили добираться на метро. Они прощаются, напоследок говоря, что классно провели время. Со даже отмечает, что хотел бы как-нибудь повторить. Остальные с ним соглашаются и после расходятся в противоположные стороны. Уже сидя в электричке, Сынмин, почти засыпая, произносит. — Твоё пьяное обещание наконец-то обернулось чем-то хорошим. Джисон отпускает ему щелбан в голову, но ничего не отвечает. Не хочет признавать, что согласен с ним. Хван устало усмехается, размышляя над тем, как они вообще пришли к этим событиям. Вряд ли две недели назад он мог предположить, что этот хост-клуб привнесёт в его жизнь что-то новое. Он пока не был уверен, насколько это хорошо, но если благодаря ему Хёнджин снова сможет получать от танцев эмоции, как сегодня, то он определённо не откажет в ещё нескольких встречах.