В дуэте с тобой

У каждого школьника или студента был какой-то исключительный день недели, который хотелось крыть проклятиями. В силу расписания или просто потому, что он тянулся слишком долго, причины могли быть какие угодно, но подобный день обязательно существовал. Обычно люди с особой ненавистью обсуждают понедельник, ведь это начало недели и всё такое. Но у Хёнджина это был вторник. В основном душили преподаватели, чьи пары не спасло бы даже открытое нараспашку окно. Однако была у этого дня ещё и странная атмосфера, которую Хван объяснить не мог. Какая-то тоскливая и ленивая, когда на занятиях даже головой лишний раз двигать не хотелось. Раньше он стабильно не высыпался именно во вторник, но теперь парень не высыпается все рабочие пять дней в принципе, поэтому искать аргументы в поддержку своей ненависти было немного сложнее. Хотя к чему ему распинаться. Просто не любит и всё, никто ему за это пистолет к виску не приставит. А хотелось бы. Потому что Хёнджин опять не уследил за руками. Ещё двадцать минут назад он краем уха слушал лекцию препода, скучающе выводя разные каракули на черновике. А теперь под его ладонью отчётливо вырисовывался веснушчатый профиль. Хван отчаянно выдыхает, чувствуя собственное бессилие. Прошло всего полтора дня, а у него уже четыре таких рисунка. Всего два из которых были нарисованы намеренно той же самой ночью после фестиваля. Третий появился вчерашним вечером, когда он, сидя за рабочим столом, слушал музыку и переписывал в тетрадь конспект однокурсника. Он толком и не помнит, в какой момент отвлёкся и стал легко выводить на непонятном огрызке бумаги чужие длинные волосы. Но очнулся он только когда закончил, нехотя отложил в сторону заточенный карандаш и вернулся к учёбе. И вот уже четвёртый лежит прямо перед ним. Веснушки на утончённом лице точно скоро начнут донимать его и во снах. На самом деле, если первые два рисунка он нарисовал из чистого интереса и эстетического вдохновения, то последующие рождались сами собой, будто запрещая ему забывать сияющую улыбку. Хван вполне мог объяснить, почему это происходило, но ответ его не очень устраивал. Он всё ещё цеплялся за тот танец, в который был втянут в воскресенье. Парень думал, что эйфория спадёт достаточно быстро, вновь оставляя его в беспросветном тумане погасших чувств. Так бы, скорее всего, и случилось, если бы не видео, снятое Лино. На утро после прогулки Хёнджин получил сообщение от Джисона, к которому было прикреплено видео с их выступлением. И он соврёт, если скажет, что не сохранил его себе в галерею, разместив в специальном альбоме словно какое-то сокровище. Ему и самому не хотелось вешать себе лапшу на уши, утверждая, что он вовсе не пересматривал их совместную партию около двадцати раз, но получалось откровенно плохо. Он точно знал, что чувствовал в момент танца. Но и понятия не имел, как завораживающе это выглядело. Хван поражался тому, как их разная манера движений сочеталась, сливаясь во что-то прекрасное и демонстрируя непередаваемый шарм. Он до боли прикусывал внутреннюю сторону щеки, пытаясь не думать о том, как же хочет повторить. В голове рождались сотни концепций и идей, но они звонко разбивались об упрямое эго парня. Почему-то казалось, что признать собственное желание станцевать с ним ещё раз было просто невозможно. Он же так долго твердил о том, как ему далеки дуэтники и вся командная работа, так неужели его псевдопринципы так легко разрушить одной короткой улыбкой? Взгляд Феликса в конце танца тоже попал в кадр, давая Хёнджину причину лишний раз пересматривать видео. Что бы он не думал, но перфоманс задел как минимум одну струнку его тонкой натуры, поэтому уже второй день парень метался от одной мысли к другой, не понимая, как ему следует поступить дальше. Раздаётся мелодичный звон, оповещающий о конце занятий. Пара была последняя, что не могло не радовать. Хван вкладывает рисунок в тетрадь и лениво запихивает вещи в тряпичную сумку через плечо. Он поднимается со своего места и идёт вслед за уходящими однокурсниками, однако покинуть помещение никому не дают. Уходит лишь преподаватель, а в аудиторию влетает староста их группы, громко прося всех не расходиться. — Присядьте, пожалуйста, нужно обсудить подготовку к фестивалю, — прикрикивает студент со светлыми волосами, держа в руке карандаш и планшет с прикреплёнными листами. Гониль нравился, пожалуй, всему факультету искусств. Парень он был что надо: ответственный, спокойный, на барабанах играл, а кому вообще не нравятся симпатичные барабанщики? Старостой его выбрали быстро, он даже не предлагал свою кандидатуру; но в первый учебный день помогал каждому встречному, хоть и сам был первокурсником. Несмотря на долгий учебный день никто не вздыхает, не ругается, все просто рассаживаются обратно по местам. Обаяние Гониля работало на ура, ничего не скажешь. Хёнджин падает на первый ряд, чтобы в конце небольшого собрания выйти одним из первых, в то время как староста начинает рассказывать о том, что узнал на совете. — Итак, остаётся чуть больше недели. Вот что мы имеем. Кафе будет на трёх факультетах: наш, исторический и биологический, — большинство стали хлопать Гонилю, так как это явно он постарался и выпросил им работу в кафе, где было интереснее всего, — Мы разделимся на две половины, в первый день кто-то будет обслуживать, а кто-то помогать на кухне и заниматься пиаром. На второй день меняемся. Мне нужны люди, которые помогут с плакатами и листовками. Кто хочет? Парень оторвался от информационного листа и окинул присутствующих взглядом. Подняли руки несколько девушек, которые уже не в первый раз помогали с оформлением для мероприятий, староста улыбнулся и вписал их в группу ответственных за пиар. После этого он стал рассказывать про другие развлекательные зоны и какие факультеты будут за них отвечать. Сынмин со своими должен был заниматься работой за сценой, а курсу Джисона выпала организация различных конкурсов и ивентов. — Насчёт концепта. В этом году мы придерживаемся полу-уличного полу-делового стиля. Понимайте, как хотите, я сам так и не разобрался, что они имели в виду, — с усмешкой поднимает руки светловолосый, показывая своё недоумение. Звучало действительно не очень понятно. — Они просто не смогли выбрать? Поэтому такая неопределённость? Спрашивает однокурсник, на что староста с улыбкой пожимает плечами. Значит, такое тоже могло быть. В прошлом году был звёздный концепт; особо красиво на фестивале было под вечер, ведь загорались гирлянды и разные фонари в форме небесных тел. Но насчёт этого года Хван начинал сомневаться. Оставалось надеяться, что комитет, отвечающий за оформление парка не подведёт и придумает что-то интересное. Дальше Гониль рассказывает про другие организационные моменты, раздаёт задания, отвечает на несколько вопросов и спустя десять минут отпускает всех. Но даже во второй раз Хёнджину уйти не удаётся. Прямо на выходе его останавливает светловолосый, придерживая рукой за плечо, пока остальные одногруппники торопятся по своим делам, проходя мимо них. — Можно кое о чём попросить тебя? Хван бы вздохнул, но староста наверняка и сам не менее устал, поэтому сдерживается и поворачивается к нему, показывая, что слушает. — У нас уже составлен список выступающих, но одна девушка слегла в больницу с переломом, так что к фестивалю не успеет. Думаю, ты и сам понимаешь, что выступать не каждый хочет, поэтому найти замену очень трудно, — Гониль начинает издалека, хоть и сам в курсе, как очевидно звучит. И Хёнджин искренне не хочет слышать следующие слова, ведь они точно подтолкнут его на что-то нехорошее, — В общем, ты же танцуешь? Как насчёт номера? Дело в том, что завтра в двенадцать срок сдачи списка, поэтому мне нужен ответ до этого времени. Но скажу честно, ты последняя надежда, я опросил уже всех, кого только можно. Никто не хочет браться за это, потому что времени на репетиции почти не остаётся. А у тебя навыки на уровне, поэтому не должно быть очень сложно, так ведь? Хван несколько секунд молчит, даже не зная, что и сказать. С одной стороны, ему ничего не стоило выступить, а с другой… Огонёк его интереса всё ещё горел лишь потому что ему не перекрыли воздух. А это было вопросом времени. Хёнджин не мог дать гарантии, что в следующий четверг не бросит всё. Поэтому отвечать так не хотелось. — Почему нельзя просто убрать её выступление? Сдвинуть номера, к примеру, — он старается говорить более уверенно, но звучит как-то смято, небрежно, словно пытается отмазаться. И это было вполне близко к правде. — На нашем сайте уже выложен пост, где указано время начала программы. А та девушка как раз таки открывала её. Она гимнастка, поэтому открытие должно было запомниться. Сразу после неё идёт речь организаторов, всё чётко расписано по времени и уже регламентировано, поэтому так срочно нужна замена, — спокойно поясняет Гониль, вздыхая в конце. Да, ему тоже не нравится, что всё так вышло, но притащить гимнастку с переломом это последнее, что он может сделать, от чего Хван действительно становится самым возможным вариантом в глазах старосты, — Тебе необязательно ставить что-то своё. Достаточно кавера и эффектного образа. Как я и говорил, танцуешь ты потрясающе, так что открытие задаст планку. Хвану льстят комплименты, безусловно, но уверенности в его завтрашнем состоянии они не придают, поэтому он беспомощно бегает взглядом по разным предметам, пока мозг пытается подобрать вариант отказа помягче. — Если я буду не один? Парень почти чувствует, как этот самый мозг посылает его куда подальше. С каких пор его язык действует быстрее рационального мышления? С тем же успехом он мог прямо сказать: «Да, братишка, о чём речь? Не переживай, я выступлю», ведь то, что он сейчас делает точно непохоже на отказ. — Ещё лучше, — с улыбкой отвечает светловолосый, явно предвкушая заветное согласие со стороны одногруппника, — Главное, сообщи мне, чтобы я мог внести ваши имена. Он приподнимает планшет с информационными листами, показывая список предполагаемых выступающих и указывая на зачёркнутое карандашом имя гимнастки. — Хорошо, но я пока не до конца уверен. Мне нужно время. Сознание отчаянно бьёт тревогу, потому что Хёнджин поступает настолько непродуманно, насколько это вообще было возможно. Совсем не в его стиле. Староста лишь кивает и отходит к выходу из аудитории. — Без проблем. Тогда я подойду к тебе завтра утром, — с этими словами он поспешно удаляется, оставляя парня в пустой аудитории. Хван стоит около минуты, пялясь в одну точку и пытаясь дать хоть какое-то оправдание своим раннее сказанным словам. Однако сейчас казалось реальнее оправдать убийцу, нежели его глупые решения. Раздражённо выдохнув, он срывается с места и спешит покинуть университет. Пусть Хёнджин и импульсивен в своих намерениях, но лучше уж так, чем жалеть об упущенных шансах.

***

Лино, наверное, никогда не поймёт клиентов, сидящих за барной стойкой более двадцати минут. А ведь он сидел здесь уже час, практически не убирая с лица милой улыбки в сторону его гостьи, которая настояла на том, чтобы быть к бару на расстоянии вытянутой руки. Это был уникальный случай, ведь обычно приходящие предпочитают удобные диваны и большие столы. Диваны, на которые, между прочим, была потрачена немалая сумма, так почему хост должен работать, не имея возможности прильнуть к его спинке? Любые сиденья без спинок просто убивали парня; сейчас положение спасала только барная стойка, на которую он сложил руки, пытаясь хоть как-то опереться. Самое ужасное, что и попросить пересесть он особо не мог. Девушка в мгновения допивала бокал за бокалом, и Лино почти слышал шелест купюр, которые он наверняка получит в качестве премии в конце этого месяца. Одно её присутствие около этого бара наверняка сделает половину кассы этим вечером, поэтому оставалось только терпеть. Чанбин подбадривал его как мог. Когда они только пришли, даже поинтересовался, не хочет ли гостья занять освободившийся рядом столик. Но та лишь мотнула головой, заказывая очередной стакан крепкого алкоголя. Чёрт знает, праздновала она что-то или нет, однако то, с какой скоростью она меняла напитки, поражало. После бутылки бренди девушка устало оперлась локтями на стойку и стала заплетающимся языком рассказывать про то, какой её бывший козёл. Видимо, не праздновала. — Хёнджин? — тихо проговаривает Со, смотря за спину хоста. Лино позволяет себе оторваться от выслушивания брани клиентки, которая в целом уже и не замечает других, и оборачивается. У входа в зал действительно стоял Хван, внимательно озираясь по сторонам и явно выискивая кого-то. У него через плечо криво висит сумка, а волосы слегка растрёпаны, словно торопился. И если Чанбин не в курсе его прихода, скорее всего, парень здесь для чего-то другого. Лино ухмыляется своим догадкам и поворачивается обратно, чувствуя, что становится интереснее. Хёнджин тем временем медленно проходит по залу, попутно оглядывая каждый столик. Он приближается к бару, и Чанбин приветствует его. — Какими судьбами? — он улыбается, но его отвлекает девушка, взметнувшая руки вверх. — Лонг-Айленд мне! Хост успокаивает гостью, шепча ей не делать таких резких движений на высоком стуле, ведь с равновесием у неё сейчас отношения натянутые. Она несколько раз кивает и вновь льнёт к стойке, бурча что-то под нос и дуя губы. Лино отмечает, что придётся позже заказать ей такси, чтобы она безопасно добралась до дома. Уже третье такси за последние два дня. — Привет. Мне нужно поговорить с Феликсом, но я не могу найти его, — он ещё раз вертит головой, однако знакомой макушки всё нет. — У него выходной. Коротко отвечает хост и видит, как Хван несколько теряется. Удивительно, что он не предположил этого. Но это лишь подтверждает то, что встреча была незапланированной, и студент торопился. Одной рукой он еле заметно сжимает широкую лямку сумки и неуверенно косится в сторону. — Да? Понятно… Ну, тогда я зайду в следующий раз, — Хван краем губ улыбается и кивает Чанбину, уже собираясь уходить. Лино в недоумении приподнимает брови, не веря, что этот парень, явно пришедший сюда для чего-то срочного, вот так просто уйдёт, даже ничего не сделав. Ну и абсурд. — Стой, — возмущённо командует темноволосый и рукой показывает Со передать ему бумажку с ручкой, что всегда лежали за стойкой. Меньше чем за десять секунд он выводит знакомые цифры и протягивает небольшой квадратный листочек Хёнджину. Тот принимает его и смотрит так, словно увидел незнакомый ему язык. — Это…? — Контакты одного хорошего коуча, он помогает людям стать увереннее. Может, и тебе чем-нибудь подсобит, — на полном серьёзе отвечает Лино, наблюдая за тем, как мечется взгляд Хвана между ним и этой бумажкой. Он решает пожалеть его и со вздохом произносит, — Естественно это номер Ликса, глупый. Просто позвони ему. Хёнджин на мгновение приободряется, но затем мотает головой и проговаривает. — Вообще мне нужно передать ему кое-что, так что я лучше всё-таки приду в следующий раз. — Дурак, позвони и попроси его встретиться. Ты серьёзно думаешь, что он тебе откажет? — Лино почти взрывается, не понимая, почему тот всё усложняет. Хост ощущает себя учителем, пытающимся объяснить сложное уравнение непутёвому ученику, однако уравнение на самом деле проще некуда, а этот горе ученик всего лишь тормоз. Хван тяжело выдыхает, но всё-таки складывает листочек в карман ветровки и благодарит, спеша покинуть клуб. Он исчезает так же внезапно, как и появился, и теперь протяжно вздыхает уже Лино. — Вроде сообразительный, а тупит как пробка, — он делает ещё один глоток, пока гостья балуется, раскручивая лёд в стакане. — Как думаешь, что он хотел ему передать? На вопрос Чанбина он только пожимает плечами и переводит внимание клиентки на себя, спрашивая, не желает ли она поехать домой отдыхать. Но девушка в который раз отказывает и продолжает рассказ про свою неудавшуюся любовь. И, судя по всему, хосту придётся просидеть здесь ещё как минимум час. Хёнджин тем временем стоит на улице, всё не решаясь позвонить по набранному номеру. Когда обычный звонок стал для него чем-то сложным? Хоть Лино и сказал, что Ликс ему не откажет, но Хван всё ещё старался не давать себе лишних надежд. Правда, весь его сегодняшний вечер был построен на одних пустых надеждах, однако думать об этом хотелось меньше всего. Он не замечает, как начинает кусать губы, а ведь дурная привычка не появлялась уже больше двух месяцев. Хёнджин медленно набирает воздуха в лёгкие, всё-таки нажимая кнопку звонка. Прикладывая телефон к уху, он слушает долгие гудки и как в самых банальных фильмах борется с желанием сбросить, пока ещё не поздно. — Алло? Я сегодня не работаю, простите, если хотите встретиться, перезвоните мне завтра, — слышится извиняющийся голос Феликса, и Хёнджин быстро отвечает, боясь, что тот повесит трубку. — Но я бы хотел увидеться сегодня. Ли несколько секунд молчит, а затем удивлённо спрашивает. — Хёнджин? Это ты? — он слегка посмеивается, и на покрасневших губах Хвана невольно появляется улыбка, — Извини, обычно с незнакомых номеров звонят гости, я даже не подумал, что это может быть кто-то другой. Так что ты хотел? Формулировать мысли тяжело. Он даже не знает, с чего начать, как подобраться, ведь вопрос, который парень хочет задать, слишком смелый и самонадеянный. Такое в лоб не спросишь. Но в итоге он всё же решает идти по тактике наименьшего наступления, которую сам и придумал. — Ты сейчас свободен? Не хочешь погулять? Он пинает ногой какой-то камешек, и тот с тихим скрежетом отлетает к стенке клуба; вторую руку суёт в карман, слушая, как блондин задумчиво мычит, явно перебирая, остались ли у него какие-то срочные дела или нет. — Думаю, можно. Где встретимся? Хван бегло обдумывает различные варианты, когда вспоминает, что на завтрак он съел только салат из университетского кафетерия. — Около твоего дома есть какое-нибудь хорошее кафе? Я не обедал. Потом можем пройтись. — Мм, есть одно вроде. Тогда я скину тебе адрес, — соглашается Феликс, и парень почти уверен, что тот сейчас улыбается, — Встретимся там через…? — Я напишу. Увидимся. — Да, давай, — он отключается и меньше чем через две минуты присылает сообщение с адресом. Хёнджин прокладывает маршрут в картах и смотрит на время; на метро до туда около двадцати минут. Он также быстро пишет Ликсу, через сколько будет на месте и выдвигается в сторону станции, чувствуя то ли радость, то ли тревогу. Это было что-то смешанное. Но вместе с этим Хван всеми силами пытался себя успокоить, уверяя, что ничего особенного он сделать не собирается. Просто спросит, поинтересуется, и если ему откажут, это ведь не страшно, правда? По крайней мере, очень хотелось верить.

***

Может быть, виной всему его спешка, но добирается он куда быстрее, чем указано в картах. Кафе самое обычное, небольшое, внутри отделано светлыми пастельными тонами. На каждом столике по маленькому декоративному растению, весьма миленько. Из ассортимента здесь по большей части выпечка: пироги, торты, кексы и куча других мучных изделий. Хван на удивление не сильно голодный, так что думает, что пары десертов с кофе ему хватит. В последнее время он стал есть меньше. Даже Джисон заметил это, когда недавно они заходили в университетскую столовую. Грозился надавать по шапке, если Хёнджин не начнёт нормально питаться, но Сынмин быстро осадил его, сказав, что Хан и сам живёт на одной лапше, так что уж явно не ему нравоучения читать. Тему закрыли, однако парень и не спорил с тем, что ему нужно восстанавливать свой рацион. Добром это не кончится. Но сейчас он совсем не хочет размышлять об этом, Хван занимает столик на двоих и выдыхает, доставая телефон. Придётся немного подождать, сам явился не вовремя. В целом, он будет ждать столько, сколько потребуется, именно он позвал Феликса столь неожиданно, поэтому парню наверняка нужно время, чтобы собраться, заранее-то его не предупреждали. Но Ли приходит достаточно скоро. Спустя десять минут появляется в дверях кафе и сразу оглядывается, поправляя чёрную ветровку. Искать не приходится, он в мгновение встречается взглядом с Хёнджином и улыбается, подходя к столику. — Долго ждал? — Нет, всё в порядке. Идём выберем что-нибудь? — Хван лёгким движением ладони показывает в сторону выпечки, и Ликс согласно кивает. Вместе они выбирают два небольших десерта. С помощью рекомендаций Феликса, Хёнджин останавливается на черничном пирожном и чизкейке. Блондин повторяет его заказ, исключая лишь кофе, вместо которого берёт обычный чёрный чай. Они быстро оплачивают всё и возвращаются за свой столик уже с импровизированным полдником. Как выяснилось, Ли тоже ещё толком не обедал, рассказал, что замотался с заданиями для университета. — Получается, ты, как и Чанбин, учишься на заочке? Сейчас парни сидели и обсуждали учёбу, уже почти расправившись с одним из десертов. — Да, нужно было подкопить денег, поэтому я ушёл на заочное, чтобы брать больше смен. Но сейчас с этим проблем нет, так что я думаю вернуться на нормальное обучение сразу после каникул. Они ведь уже через неделю, — разъясняет Феликс, мешая вкус черники на языке со сладким чаем. Хёнджину, который не добавил и ложки сахара в свой американо, было забавно за этим наблюдать. — Сложно было совмещать? — спрашивает он, переходя к чизкейку, который раньше пробовал от силы раза три. — Терпимо. У меня выходные по вторникам и четвергам, в рабочие дни утром делаю домашку, в обед дополнительно встречаюсь с клиентами, а вечером на смену. Со следующего семестра, скорее всего, буду работать меньше, — задумчиво проговаривает Ликс, смотря сначала куда-то в сторону, а затем переводя взгляд на Хвана, — Ты так и не сказал, почему позвал меня. Это, наверное, было что-то важное, разве нет? Даже номер мой достал. Проницательности ему не занимать. Хёнджин неуверенно кивает, стуча пальцами по стаканчику с кофе. Он хотел оставить этот разговор на конец их незапланированной прогулки, но это было бы несправедливо по отношению к Феликсу, который несмотря на внезапность выделил ему время в свой выходной. Поэтому объясняться всё же приходится. — Не сказать, что очень важное, но, — он вздыхает, пытаясь подобрать слова, — В общем, мой университет участвует в фестивале, и меня попросили заменить одну девушку на открытии. Сказали, что нужно что-то эффектное и запоминающееся, поэтому я и подумал, может быть, ты захочешь помочь мне с этим?.. Он намеренно отводит глаза и делает вид, что разглядывает логотип на стаканчике, словно говоря между делом. Будто всё, что он сейчас произнёс вовсе и не имело никакого значения, являлось пустяковым. Ли непонимающе смотрит на него, пытаясь в срочном порядке проанализировать услышанное. Он забывает про свой десерт и с удивлением спрашивает. — Ты хочешь, чтобы я станцевал с тобой? — парень на несколько секунд замолкает, а потом начинает засыпать Хвана вопросами, — Почему со мной? Я не так хорош в танцах, как ты, вряд ли у меня получится. Тем более это открытие. Да и ты вроде не очень любишь дуэтники, так что я, наверное, буду только мешать. — Я хочу танцевать с тобой. Хёнджин перебивает его и наконец-то смотрит прямо в глаза, не пряча взгляда. Вероятно, он потратил на эту фразу всю свою смелость, потому что после этого парень продолжает уже более мягко. — Слушай, я бы не стал просить тебя, если бы не знал, как ты танцуешь. Во второй раз со мной это не прокатит, я уже видел, какой у тебя на самом деле уровень, ты ни капли не любитель. Что касается дуэта… Я впервые ощутил что-то новое. Мне понравилось, поэтому я хочу повторить, — Хван достаёт из кармана телефон и быстро открывает видео с их коротким выступлением, показывая Феликсу, — Если мы смогли устроить это без подготовки, то с репетициями выйдет ещё лучше. Блондин внимательно смотрит на их дуэтную партию и, по правде говоря, не может возразить. В тот вечер он ничего не сказал, но его действительно распирало от эмоций. Танцевать вместе с Хёнджином было непередаваемо. Он не мог поверить, что вообще решился вытащить его в этот круг, даже не имея понятия, знает ли парень эту хореографию или нет. Но удача была на его стороне, более того, когда теперь Хван говорит, что ему тоже понравилось, Феликс рискует не сдержать чувств. — Вообще, я всё равно собирался идти на этот фестиваль, чтобы поддержать подругу, так что, думаю, нам по пути? — слегка улыбается Ликс, пока Хёнджин слушает его, затаив дыхание, — Хорошо, давай попробуем. Он мысленно усмехается, вспоминая, как Хван сказал почти такую же фразу при их знакомстве, а тот в свою очередь облегчённо расслабляет плечи, с улыбкой откидываясь на спинку стула. Он сделал это. И даже получил согласие. Хёнджин отпивает пару глотков кофе, чувствуя, как в горле почти пересохло от волнения. Но он уже справился, это главное. — Отлично... Выходит, твой университет тоже в нём участвует? Я знаю только то, что его организовывают три универа, включая наш, но об остальных не интересовался, — Хван пытается расслабиться, переключаясь на что-то более лёгкое и медленно поедая чизкейк. Феликс кивает и рассказывает, что учится в одном университете с Йеджи, которая тоже работает в их клубе, поэтому придёт на фестиваль поддержать её. Она должна была выступить с песней вместе со своими подругами. Но больше этого Хёнджин удивляется тому, что участие примет ещё универ Чанбина и Лино. С одной стороны, это звучало вполне логично, ведь их университеты расположены не так далеко друг от друга, поэтому наверняка сотрудничают, но Хван уже предвкушал реакцию Джисона, всё ещё остававшегося в неведении. Он собирался молчать до победного и в дальнейшем делать вид, что вовсе не знал об этом; проще говоря, немного поиграет в Ким Сынмина. После того, как парни заканчивают с десертами, они забирают с собой стаканчики с напитками и покидают кафе, намереваясь просто прогуляться по улицам. Сначала они продолжают обсуждать фестиваль, потом уходят к каким-то более отвлечённым темам. У Хёнджина всё ещё сердце не на месте после своего предложения, поэтому он старался отвлечься, расспрашивая Феликса о его жизни. Немного поговорили о детстве, школе, других мелких увлечениях, Хван уже не помнит, когда в последний раз так себя чувствовал. Спокойно и хорошо, но не так, как с Ханом и Сынмином. Эти придурки ему как братья, с ними любую подворотню можно было называть домом. А с Ликсом было нечто иное. Ему хотелось доверять, с ним хотелось смотреть на звёзды и писать с него картины. Хёнджин пытался усмирить в себе проклятую творческую натуру, но парень был для него искусством в чистом проявлении. Никак иначе. Ближе под конец прогулки Феликс решает вернуться к изначальной причине их встречи. — Ты уже думал над тем, что мы будем ставить? — Хван в ответ лишь мотает головой и улыбается уголком губ. — Я даже не был уверен, согласишься ли ты, так что не забегал так далеко. Но думаю, что нам нужно найти то, что ты уже знаешь, потому что времени на репетиции не так много. Будет легче отточить, чем учить с нуля. Они выходят с оживлённой улицы к небольшой аллее, усаженной пышными деревьями, и парень замечает впереди свободную скамейку. Он спешит занять её и подзывает Ликса к себе, доставая из кармана телефон. Пару минут он ищет что-то, перебирая различные видео, и наконец находит. — Вот, смотри, — Феликс придвигается ближе и просматривает хореографию, выбранную Хёнджином. Кажется, эта песня была популярна около месяца назад, однако она до сих пор играла во многих торговых центрах и заведениях. — Я учил это, но не до конца. Хочешь попробовать? — он переводит взгляд на Хвана, но тот слишком увлечён видео, явно представляя, как это будет выглядеть в их исполнении. И, судя по всему, ему вполне нравится. Он перематывает пару раз на какие-то отдельные моменты и затем кивает. — Думаю, выйдет неплохо. Когда ты свободен? Вряд ли нам хватит двух репетиций, так что… — Всё в порядке, я найду время, — понимающе кивает Ли, давая понять, что он совсем не против репетировать с ним столько, сколько потребуется. Они обсуждают своё расписание и сходятся на том, что отрепетируют в четверг в четыре часа, после встретятся два раза на выходных, примерно в одиннадцать, а потом прогонят всё по последнему кругу во вторник, с временем в этот день определятся чуть позже. Хван предполагал, что этого им должно хватить. В крайнем случае будет ещё лишний час для прогона перед самим выступлением. Хёнджин сделает всё возможное, чтобы они показали достойное открытие фестиваля. Парни сидят так около получаса, вновь уходя от темы танца, но уже не намеренно, это выходит само собой. Разговор льётся, не планируя заканчиваться, однако время неумолимо летит, и когда почти переваливает за восемь, Хёнджин внезапно осознаёт, что даже не помнит, подготовил ли он задания на завтрашние пары или нет. Портить балл под конец семестра он не желает, поэтому неохотно поднимается с места и тихо выдыхает. — О, я думал, сейчас часов семь, — Ликс тоже встаёт и смотрит на цифры, подбирающиеся к 20:00, — Получается, до четверга? Улыбается парень, собираясь уходить в противоположную сторону, но Хван останавливает его коротким «подожди» и лезет в сумку, доставая оттуда два белых листа. Феликс смотрит с интересом, гадая, что такого хочет показать Хёнджин, и замирает, когда тот разворачивает их к нему. Ли открывает рот, однако сказать ничего не может. Это он-то не может? Да он работает там, где за разговоры платят, так почему в этот раз не находит ни одного слова? Или слова есть, но он просто не может облечь их в звук, будучи слишком занятым другой мыслью. Разве веснушки, которые он так не любил, всегда были такими обворожительными? Или это такое виденье художника? Хван видит удивлённые распахнутые глаза блондина и прячет улыбку, решая нарушить повисшую на мгновение тишину. — Я ведь говорил, что считаю их потрясающими. Это было не просто ради приличия сказано, — он протягивает портреты Феликсу и тот аккуратно принимает их, всё ещё пытаясь привести в порядок собственный рассудок. — Ты ещё и рисуешь? — тихо спрашивает он, не отрывая взгляда от изящных штрихов на плотной бумаге. Хёнджин чувствует, что всё-таки не зря заехал за ними домой. Реакция Ли была бесценна. — Факультет искусств, там это само собой разумеющееся, — пожимает плечами парень, даже несколько жалея, что сегодня Ликс вновь спрятал веснушки. Можно было бы сравнить, хоть он всё равно знает, что с оригиналом не потягается. — Я могу забрать? Правда? — Конечно. Было бы странно, если бы я не отдал, — тепло усмехается Хёнджин и отходит на шаг, — До четверга. Адрес студии вышлю позже. Феликс слабо кивает и напоследок чуть улыбается, произнося в ответ короткое «увидимся». Он спешит домой, потому что совсем не уверен, сжалится ли над ним погода или нет. Серые тучи всё так же мрачно висели над городом, но ему никак нельзя было промокнуть. Плевал он на вероятность заболеть, если хоть одна капля упадёт на эти рисунки, он в клочья порвёт всех синоптиков, прогнозирующих в последнее время одну чепуху. Хван тоже не медлит и мысленно корит себя за то, что даже расписания на завтра не помнит. И с каждой секундой, проведённой в метро, он становится на шаг ближе к реальности, в которой полночи проведёт за выполнением работ. Но, пожалуй, это были мелочи. Сегодня он уже получил всё то, что хотел.

***

Дождь за большими окнами университетского кафетерия нагонял тоски. Льёт и льёт из туч, а они не разойдутся ещё как минимум до ночи. Хан уныло пережёвывает рис, подхватывая палочками немного мяса и пялясь в окно, пока рядом приземляются Сынмин и Хван. Они подошли немного позже, поэтому и с выбором еды задержались, в то время как Джисон опустошил уже половину тарелки. Ким принимается за свой салат, перед этим сделав пару глотков газированной воды, в другой руке же держит телефон и листает новости. Этому парню было слишком сложно просто есть, при этом не делая ничего параллельно. Друзья до сих пор помнят, как завалились к нему домой, а у него было включено какое-то видео на ютубе, рядом стояла тарелка с сухофруктами, недалеко лежали конспекты, и откуда-то приглушённо играло радио. Всем этим он занимался до того, как они пришли. Зрелище было жуткое. Хёнджин откусывает кусок от пирога с яблочной начинкой и расслаблено откидывается на спинку стула, чуть покачивая головой в такт заевшей в мыслях песне. Выглядит он умиротворённым и каким-то чересчур жизнерадостным. Глаза другие. Ясные, словно дымка пропала. В общем, совсем не походит на типичного студента, у которого впереди ещё несколько пар. Это не ускользает от внимания Хана, он непонимающе приподнимает бровь и возится палочками в рисе, выуживая небольшой комочек. — На факультете искусств всем автоматы по каждому предмету поставили? Второй день уже светишься, — бурчит он, плохо понимая, чему вообще можно радоваться на этой неделе. Преподаватели грузили работами, которые нужно было сдавать в срочном порядке; с понедельника начинались зачёты; ещё и подготовка к фестивалю шла полным ходом. В общем, дел было невпроворот. А этот парень сиял, будто в лотерею выиграл. — Разве? Как обычно всё вроде, — отрицает Хёнджин, запивая булочку кофе. Сынмин на секунду отрывается от ленты новостей, чтобы оценить состояние друга, но не находит ничего примечательного, на что мог бы указать Хан, и возвращается к своему занятию, довольствуясь свежими помидорами. Вот он действительно выиграл в лотерею, успев урвать только-только нарезанный салат. Джисон же недоверчиво смотрит на Хвана, но решает оставить это, заводя разговор о другом. — Может на выходных выберемся куда-нибудь? В кино сейчас новинок много. — Без меня, — сразу отрезает Ким, не отводя взгляда от какого-то поста и отправляя помидорку в рот. — Я тоже не смогу. Хан растеряно хлопает глазами, прожёвывая кусочек мяса. Эти двое отказали ему буквально через секунду после предложения, явно давая понять, что передумывать не собираются. Такое было впервые. Он уже хотел начать разбираться, но его резво опережает Сынмин, не желающий выслушивать ворчание. — Мои родители переезжают, я поеду к ним, чтобы помочь. Скорее всего, это займёт много времени. Что ж, по крайней мере, это звучит как вполне уважительная причина. Джисон отодвигает пустую тарелку и подтягивает к себе бутылку шатена. — Считай, что оправдан, — дуется парень, а после обращается к Хвану, — А у тебя что? — Ну, я вроде как выступаю с Феликсом на фестивале, так что мы будем заняты репетициями. Хан давится водой и закашливается так сильно, что Сынмин откладывает телефон и придвигается ближе, похлопывая его по спине. Хёнджин смотрит на хрипящего друга, размышляя, что так сильно могло его удивить. То, что он согласился танцевать дуэтом? Или то, что он в принципе согласился танцевать? Хотя, если так подумать, Хван был удивлён своей инициативе не меньше Джисона, но старался оправдывать её обычным интересом. Интересоваться чем-то новым ведь не преступление? Даже если изначально он и отказывался, как самый упёртый баран. Наконец Хан успокаивается и отпивает ещё немного, но теперь более осторожно. — Как так вообще вышло? И почему удивлён только я, — он смотрит на Кима, но он только пожимает плечами. — Я видел, как вчера утром он общался с Гонилем, поэтому подумал, что он, возможно, чем-то помогает, — задумчиво проговорил Сынмин, доедая остатки салата, — Но это всё равно неожиданно. На самом деле шатен тоже не ожидал такого расклада. Это была одна из его черт: он нормально проявлял все эмоции кроме удивления, оно у него было словно притуплённым, проживалось где-то внутри. Друзья знали об этой детали, но Джисон всё ещё продолжал думать, что из их компании он реагирует на подобные вещи острее. — Да, во вторник он попросил меня заменить гимнастку на открытии, она попала в больницу. Не знаю, я подумал, что могу попробовать, но не был уверен, вытяну ли… Вы же знаете, у меня сейчас с танцами напряжёнка. Но когда мы танцевали на выходных, это было весело, так что я предложил Феликсу помочь мне. — Так тебе всё-таки понравилось быть в дуэте? — радуется Ким, чуть улыбаясь. Было облегчением слышать, что Хвана хоть что-то смогло зацепить. Хёнджин вздыхает, слабо поджимая губы. Он сам толком не определился. Наверное, нужно больше одного раза. Нужно как минимум несколько тренировок, чтобы понять это, он не хочет спешить с выводами. Пусть ему и понравилось в первый раз, Хван хочет распробовать получше. И, как бы он не старался гнать подобные мысли прочь, это касается не только самого танца. Джисон ухмыляется, хитрым взглядом просверливая дырку в светловолосом. — Понравилось? Слабо сказано. Если судить по тому, какой он воодушевлённый ходит на протяжение этих двух дней, то… — он специально не договаривает, открыто издеваясь. Хёнджин стреляет в него глазами, заранее не одобряя предполагаемые мысли друга, однако тот быстро переключается на обычного себя, возвращаясь к изначальной теме. — Ладно, развлекайтесь. Я найду себе занятие, — он произносит это нарочито обиженно, хотя на самом деле уже остыл и начинал накидывать варианты того, как бы он мог провести выходные. Конечно, посидеть дома ему ничего не стоило, но Хан в первую очередь хотел сбежать от унылой рутины перед предстоящими зачётами, поэтому и предложил друзьям куда-нибудь сходить. А раз эти двое не смогут, нужно развлекать себя самому. — С каких пор переезд относится к развлечениям? — запоздало реагирует Сынмин, и Джисон лишь раздражённо шипит, поднимаясь со своего места. — Я погнал, увидимся. Парни кивают и смотрят вслед Хану, закидывающему рюкзак на плечо. Они не очень беспокоятся за него, в конце концов Джисон не из тех, кто не сможет обеспечить себя занятием. Да и что-то подсказывало Хёнджину, что в эти выходные парень не останется без компании.

***

Хван забегает в здание, стягивая сначала капюшон, а затем и саму ветровку, полностью вымокшую под дождём. Он перехватывает её в правую руку и поднимается по лестнице на третий этаж, минует длинный коридор, доходя до двери с номером 97. В небольшой студии прохладно и темно, парень на ощупь ищет выключатель и слегка щурится, когда по помещению разливается холодный свет. Он кидает ветровку на небольшой диванчик тёмно-зелёного цвета, стоящий в углу; ему, кажется, уже лет шесть-семь, выглядел потрёпанным. Как и Хёнджин сейчас. Он смотрится в зеркальную стену и пытается привести в порядок волосы, из-за влаги улёгшиеся непонятно как. Выходит не очень, поэтому студент просто трясёт головой, решая не заморачиваться. Как бы он не укладывал, при танце всё равно всё растрясётся. Он достаёт телефон из кармана штанов и проверяет на наличие новых сообщений. Но Феликс вышел из сети ровно двадцать минут назад, а значит был уже где-то на подходе. Хван ещё на последней паре выслал ему адрес и рассказал, куда нужно подняться, чтобы дойти до студии, так что заблудиться блондин не должен был. Парень протяжно выдыхает и цепляется ладонью за собственную шею, потирая её. Нервничал ли он? Определённо. Понимал ли, почему нервничает? Ни капли. Почему-то казалось, что обычная студия превратилась во что-то дико личное. И это было недалеко от правды. Хёнджин приходил сюда, как к себе домой; стоило ему закрыть дверь, войдя внутрь, образовывался вакуум, ограждающий от всего внешнего мира и сохраняющий в себе лишь музыку и движения. Каждое чувственное движение светловолосого въелось в эти стены, только зеркала помнили всё. Поэтому ему сложно было представить, что скоро эти зеркала будут отражать уже двоих. Звучало глупо, ведь в этом помещении занимается не только он; приходилось делить комнату с несколькими девушками, но они занимались лишь по утрам, потому пересекаться им не приходилось. Однако для Хвана эта студия стала подобна собственному сознанию. Здесь хранились его идеи, мысли, чувства и эмоции. Буквально неделю назад он сидел здесь на полу, медленно утопая в собственном отчаянии. Казалось, что оно до сих пор не растворилось, затаилось где-то в щелях, под паркетом, и ждёт, когда Хёнджин вновь оступится. А оступаться сегодня было нельзя. Но теперь ничего не изменить. Чем бы эта комнатка не являлась, теперь Хван должен впустить сюда ещё одного человека. Да и впускает он не абы кого, так что излишне драматизировать было ни к чему. Студент достаёт из сумки небольшую колонку и подключает к ней телефон, параллельно включая заслушанный до дыр плейлист. Включать Лану Дель Рей для разминки стало уже неким ритуалом. Он разминает плечи, кисти рук, невольно пританцовывая между обычными упражнениями. Это тоже происходило из раза в раз: вместо правильной разминки он начинал соединять импровизированные движения, выученные когда-то давно. Парень не столько танцевал, сколько погружался в музыку, шепча губами текста излюбленных песен. Когда слышатся первые ноты заветной «yes to heaven», он и вовсе забывает, о чём думал несколькими минутами раннее, возвышая каждое движение до чего-то неземного, воздушного и такого лёгкого, что сами небеса с облаками позавидовали бы. Эти импровизированные танцы были подобны хрусталю, сверкали, но казались такими хрупкими, словно даже смотреть на них нужно было осторожно, не смея ранить ангельскую нежность острыми взорами. Возможно, именно поэтому Хван не замечает Феликса, чуть выглядывающего из-за двери. Он смотрит с тихим восхищением, не издавая ни звука. Не может позволить себе разрушить искусство, рождающееся прямо перед ним. И только когда песня подходит к кульминации, он аккуратно тянет уголки губ вверх и позволяет блеску в глазах стать чуть ярче. Этого достаточно, чтобы Хёнджин наконец заметил чужое присутствие, кинув короткий взгляд через зеркало. Он оборачивается и неловко улыбается, быстро подходя к дивану, на котором оставил телефон. Пока парень выключает музыку, дверь закрывается сама собой, а Ли проходит к этому же дивану, рукой придерживая лямку рюкзака, повисшего на одном плече. — Это было очень красиво, — проговаривает он, всё ещё не спуская с лица улыбки. — Но наш танец будет в разы лучше. Уверенно заявляет Хван, ставя акцент на втором слове. Он выпрямляется и смотрит на Ликса, что вновь предстаёт перед ним по-новому. От его рабочего образа здесь нет ничего, кроме мягкой улыбки. На нём самая обычная толстовка, излишне большая, но выглядящая удобной и тёплой; спортивные штаны мятного цвета, белые кроссовки (сомнительно для такой погоды); и растрёпанные из-за ветра и дождя волосы. Веснушки чуть проглядывались, как звёзды под слоями туч, будто у блондина не было времени, чтобы заморачиваться над макияжем. — Меня пугают твои надежды на меня, — отшучивается Феликс, оставляя рюкзак на диване. Он отходит ближе к середине помещения, начиная разминаться. Хёнджин находит нужное видео с официальной хореографией, которое просматривал ещё на перерывах между парами, и переходит в другую вкладку с приготовленной песней. — Это не надежды. Просто по-другому и быть не может, — Ли, конечно, тоже был в восторге от их импровизированного выступления на улице, однако всё ещё не мог быть настолько уверен в себе; но слова Хёнджина почему-то воодушевляли, ему хотелось верить, — Попробуй первым делом станцевать, что помнишь. Будем отталкиваться от этого. Хван включает музыку и становится в одну линию с парнем, приковывая к нему внимание через зеркало. Он в свою очередь еле заметно кивает в такт мелодии и мысленно отсчитывает секунды до начала. Движения у него чёткие, вероятно, специально повспоминал дома, чтобы не приходить совсем как чистый лист. Хёнджин тоже танцует, но глазами следит лишь за чужим исполнением, подмечая, что эта хореография отлично гармонирует с их разными стилями. Ликс останавливается на середине и выдыхает, Хван кивает и ставит песню на паузу, сразу переходя во вкладку с танцевальной практикой, по которой и собирался ориентироваться. Вместе они рассматривают связку за связкой, разбирая всё до мельчайших подробностей. И Феликс подходит к задаче со всей ответственностью, копирует с точностью до градусов угол поднятой руки, запоминает, на каких моментах нужно делать акценты. Он обучается гораздо быстрее, чем мог предположить Хёнджин. Ли после каждых двух выученных связок просит ставить музыку, чтобы они вместе смотрели, как всё будет выглядеть, и каждый раз удовлетворённо расслабляет плечи, когда видит довольный кивок от Хвана. Он не просил перерыва, казалось, что он напрочь потерял счёт времени, и в этом Хёнджин его понимал, несмотря на то что телефон с хореографией постоянно был перед глазами, он ни разу не отвёл взгляда на быстро сменяющиеся цифры. К концу тренировки Хёнджин отходит и падает на диван, устало вытаскивая из сумки бутылку с водой. Откидываясь на не самую мягкую спинку, он лениво раскручивает крышку и делает несколько больших глотков, пока Ликс всё ещё репетирует движение, постоянно сравнивая с оригиналом. Хван усмехается и, когда блондин наконец смотрит в его сторону, подзывает рукой к себе, приглашая на передышку. Феликс, недолго думая, подходит и забирается к нему, закидывая ноги на край и падая головой на чужое плечо. Он переводит дыхание и только сейчас задумывается над тем, как утомился, однако желания прекращать не было. Хёнджин искоса рассматривает расслабленное лицо Ли, невольно приподнимая один уголок губ. В голове проносится мысль о том, что он смотрится слишком правильно в этой студии. Два часа назад он мог сомневаться, нужно ли впускать в свой внутренний мир кого-то другого, но сейчас он нисколько не жалеет. Феликс прекрасно вписался в эту комнату; настолько, что студенту казалось, будто на улице нет никакого шумящего холодного дождя, здесь только солнце и тепло. Он невольно прокручивает в голове прошедшее время, с удивлением находя, что ему было весело. Мог бы он, погрязший в творческом выгорании, неделю назад представить, что сегодня он сможет так хорошо провести обычную тренировку? А мог бы представить, что будет не один? Точно нет. — Ещё раз? — услышав тихий вопрос у себя под ухом, Хван прячет ухмылку. — Пора закругляться, мы хорошо поработали, — хоть он и произносит это, вставать нет никакого желания, наоборот, парень осторожно прислоняется щекой к волосам Ликса, прикрывая глаза, — У нас впереди ещё целые выходные и вторник, не перетрудись. Возможно, в силу усталости и даже накатившей сонливости Хёнджин, который никогда не был особо тактильным, не осознаёт, в каком положении сейчас находится. Но это правда совсем не волнует его. То спокойствие, которое он чувствует сейчас, слишком дорого, чтобы разбивать его. Да и устроился Хван слишком уж удобно, так что хотя бы пару минут бездействия он обязан урвать. Через полчаса студия снова погрузится во мрак, однако теперь её впервые покинут с улыбкой.