В дуэте с тобой

Чайник с прозрачным корпусом закипает. Слышится щелчок подскакивающей на несколько миллиметров кнопки, и вода постепенно перестаёт бурлить, больше не подсвечиваясь нежно-голубым цветом. Шум стихает, погружая маленькую кухню в тишину. Хан достаёт из шкафа пачку лапши в форме небольшого ведёрка, отрывает крышку и достаёт приправы. Высыпает всё, заливая кипятком и прикрывая сверху плоской тарелкой. Чувствует лёгкую головную боль; он не ел с самого утра, а на часах уже семь вечера. Субботы словно и не было, несмотря на то, что парень встал достаточно рано для выходного дня, в восемь утра, день был как в тумане. По-хорошему, в выходные надо спать дольше, чем в будни и, возможно, Джисон с удовольствием провалялся бы в постели часов до одиннадцати, если бы не приснившийся кошмар. В последнее время сон был очень беспокойным: он то просыпался в час ночи в холодном поту, то беспричинно вставал за два часа до будильника и больше не мог уснуть. Плюсом ко всему добавлялись кошмары, у которых не было никаких предпосылок. Они приходили к нему неожиданно, могли поджидать каждую ночь, а могли пропасть на неделю или две. Но каждый раз, когда возвращались, Хан страдал от недосыпа и забитых мыслей. Его кошмары были нетипичны. Хотя, учитывая реалии этого мира, вероятно, подобное снилось многим. Но если говорить об их содержании, то это не было что-то страшное в духе хорроров. Нет, ему не снились зомби-апокалипсисы или приведения, паранормальщина нисколько не пугала его. Ему снились крики. Тяжёлый бас, что отскакивает от тонких стен квартиры и отдаётся даже на лестничной клетке. Тонкий, однако не менее яростный и уставший голос матери; Джисон всё ещё помнит, как размышлял, лопнут ли однажды её дорогие бокалы, выдержат ли ещё один выкрик на отчима. Выдержали, но всё же были разбиты её собственными руками. Вместе с криками в кошмарах приходили светло-зелёные обои. Этот противный салатовый цвет обволакивал квартиру, в которой Хан был вынужден провести всё детство и юношество. Странно получалось, вроде ходил слух, что зелёный должен успокаивать, устранять негативные эмоции, при бессоннице помогать, а на деле в их доме всё было с точностью да наоборот. Джисон ненавидел эти обои. Понимал, что цвет не виноват в том, что стал ассоциироваться с ссорами, но всё же ненавидел. Кошмары всегда были связаны с этой квартирой. И каждый раз Хан возвращался в свои отвратительные шестнадцать лет, когда его жизнь была на пике отчаяния. Примерно тогда он и начал активно пропадать на всяких прогулках и тусовках. Быть где-то вне дома стало жизненной необходимостью, залогом спокойного душевного состояния. Ведь там, где были родители, оно рушилось к чертям собачьим, подобно карточному домику. Этих людей сложно было назвать взрослыми. Такая мысль пришла к Джисону ещё в шесть лет, когда он наблюдал за очередной ссорой. Тогда он подумал, что это дети: такие же, как он, просто застрявшие не в своих телах. Мальчик был не так далёк от истины. Их слова противоречили действиям, а действия противоречили нормам. Хан, наверное, никогда не забудет, как получил по голове за то, что пытался разнять их. Больше он не пытался вмешиваться. Закладывая кирпичик за кирпичиком на воображаемую стену, он пришёл к выводу, что не имеет с этими людьми ничего общего. Они должны жить, не влезая в дела друг друга. Поэтому, как только появилась возможность, Джисон собрал чемодан и съехал. Тогда их не было дома. Он сложил вещи утром и уже к обеду переступил порог новой квартиры. Кажется, звонок от матери поступил только на следующий день. Услышав, что Хан переехал, она лишь минуту помолчала в трубку, а после выплюнула пару холодных фраз и сбросила. Он, если честно, совсем не помнит, что она там говорила. Парень едва ли её слушал, будучи слишком занятым сбором полки. Но он уверен, что это к лучшему. Какой бы сладкой ни была его самостоятельная жизнь, горечь от воспоминаний оставляла неприятный осадок. Не только в виде кошмаров; старая привычка тоже никуда не делась. Хоть в его квартире и было спокойно, как в чёртовом раю, он предпочитал проводить время за пределами собственного района. Джисон зависал на студии, просиживал свободное время в манга-кафе, забегал в раменные; если друзья были свободны, тусовался с ними, звал их в различные заведения и отрывался по полной. Вероятно, с виду он создавал впечатление неусидчивого и очень активного человека. Но ложная оболочка шла вразрез с его настоящей личностью. Только Хёнджин и Сынмин знали, что он тот ещё интроверт и вообще-то не то чтобы хорошо переносит шумные места. Парадоксально, ведь он постоянно их посещал. Это было похоже на зависимость, самоистязание. А всё из-за скверной юности, заставившей его испытывать отвращение к собственному местожительству. Пусть это и не та квартира с противными светло-зелёными обоями, привычка убегать осталась. Хан пытался от неё избавиться. Оставался на все выходные дома, никуда не ходя, но потом чувствовал себя так паршиво, словно провёл несколько дней в карцере. Находиться наедине с самим собой было сложно, и хоть шумные улицы он недолюбливал, они казались святым спасением на фоне тишины. Телефонный звонок, раздавшийся из спальни, заставляет Джисона отлепиться от кухонной гарнитуры и пройти в комнату на звук. В голове абсолютно никаких предположений о том, кому он мог понадобиться. Парень просто минует короткий коридор и проходит в спальню, где ещё с прошлого вечера горит светодиодка, подсвечивая комнату фиолетовым. Он подхватывает с постели телефон и смотрит на входящий вызов. «Мать» Хан ставит на беззвучный. Он не хочет отвечать, не хочет слышать сейчас её голос. В кошмаре наслушался, так что нет, точно не сегодня. Он бы мог подумать, что это что-то срочное, важное, но нет. Эта женщина стабильно звонила ему раз в две недели, словно для галочки интересовалась учёбой и здоровьем и вновь пропадала. Их бесчувственный диалог длился не больше пяти минут, зачастую даже меньше, но моральное состояние Джисона всё равно подкашивал. Он ответит ей завтра, напишет какое-нибудь короткое сообщение и скажет, что был занят. Ей всё равно нет дела. Кидая телефон обратно на кровать, Хан возвращается на кухню, где уже заварилась лапша. Он достаёт металлические палочки и падает на стул, приступая к запоздалому обеду. Или раннему ужину. Он сам не понимал, как это называть. Внезапно на языке появляется до ужаса знакомый вкус, заставляющий парня отпрянуть от еды. Звонок от матери сделал своё дело, ведь теперь ему чудилось, что он вновь ест её стряпню. Она не умела готовить, поэтому даже сваренная самостоятельно лапша на вкус была, как дешёвая из бич-пакетов. Джисон отодвигает от себя ведёрко, умом понимая, что это всего лишь чёртово самовнушение, а лапша на самом деле самая обычная. Та же, какой он часто питался от нежелания тратить время на готовку. Но аппетит уже пропал. Видимо, этот день был обречён на провал ещё с самого утра. Студент выходит на балкон, чувствуя, как лицо обдаёт вечерней прохладой. Кислород отрезвляет, заставляя забыть о неудавшейся трапезе, но настроения не поднимает. Время медленно подходит к семи тридцати, Хан смотрит на загорающиеся огни города и решает вернуться к написанию лирики для новой песни. Ему жизненно необходимо излить куда-то нахлынувшие эмоции.

***

Джисон, если честно, смутно помнит, как оказался в такси. Возможно, виной всему пара бокалов вина, а может, он просто не хотел ни о чём задумываться, но прямо сейчас он уже подъезжал к знакомому зданию, освещённому фонарями и алой вывеской. Хан не планировал пить, даже более, он старался сдержать своё обещание, данное после того неловкого случая с Лино. Но этой ночью он вынужден дать слабину. Сидя за своим столом в час ночи, парень не мог избавиться от отягощающего чувства пустоты. Спать не хотелось. Кому захочется, когда есть вероятность увидеть очередной ненавистный кошмар. А Джисон был уверен, что увидит, звонок и недоеденная лапша уже предвещали неспокойную ночь. Поэтому он достал из холодильника вино, подаренное кем-то давно, выпил два бокала и вызвал такси. Он понятия не имел, работает ли Минхо сейчас, но всё равно поехал. Странное было чувство. С одной стороны, он не хотел с ним видеться, потому что знал, что наверняка сотворит что-нибудь глупое, будучи пьяным. А с другой… а про другую сторону он и думать не желал. Слишком гордый. Заплатив водителю, он вылезает из машины и шагает к дверям клуба. Всё та же тёмная лестница и тот же охранник, а за массивной дверью совсем другой мир, где люди позабыли о своих проблемах и просто напиваются. Хан осматривается, видит несколько крупных компаний, которых обслуживают сразу несколько хостов, но знакомого лица найти не может. Джисон не хочет признавать, что от этого немного грустно. Хоть и понимает, что его улыбка, вероятно, скрасила бы эту безнадёжную ночь. Парень занимает столик вдалеке, чтобы его лишний раз не беспокоили. Но как только он это делает, к нему подходит миловидный хост с пепельными волосами. Миловидный, а вот взгляд у него уставший, почти раздражённый. Он хочет что-то сказать, но потом замечает состояние Хана и осекается. Всего за пару секунд понимает, что ему компания не нужна. Всё-таки эти ребята удивляли, они могли в момент ощутить, что чувствует гость; работа научила, оно и понятно. Джисон тоже хотел бы так. Понимать других людей без слов у него не всегда получалось. — Как насчёт напитков? — спрашивает пепельноволосый, и Хан кивает. Решая начать с лёгкого, выбирает Беллини. Как только хост уходит, он откидывается назад, расслабляя плечи на мягкой спинке. Отдалённый смех гостей успокаивает, а джазовая музыка создаёт приятный фон. Здесь куда лучше, чем дома. Коктейль ему приносят меньше чем через десять минут, и Джисон неторопливо потягивает его через трубочку, чувствуя на языке приятный привкус персика. Бомгю искоса посматривает на меланхоличного гостя, параллельно разливая по бокалам девушек шампанское и слушая их бессмысленную болтовню. Ему в целом нет дела, что там у Хана случилось, но он знает, что кое-кому определённо есть. Поэтому незаметно для клиенток лезет в телефон и отправляет короткое сообщение: «Когда вернёшься?». Ответ приходит быстро, Чхве отвешивает пару комплиментов и улыбок, читая на заблокированном экране: «Ещё минут пятнадцать». За это время темноволосый точно не умрёт, так что хост со спокойной душой убирает телефон и продолжает беседу. Своё дело он сделал. Спустя десять минут дамы отходят в уборную, и Бомгю с улыбкой предупреждает их, что тоже ненадолго отойдёт. Он быстро шагает в сторону помещений для персонала и скрывается за дверью. Минуя длинный коридор, наконец оказывается на свежем воздухе. Понемногу накрапывает дождь, редкими каплями отстукивая по навесу. Парень зачёсывает ладонью пепельные волосы и достаёт пачку сигарет. Зажимает одну губами и из кармана брюк выуживает зажигалку, чиркая ей пару раз около белого кончика. Он делает затяжку и выдыхает дым, мысленно считая, сколько ему ещё осталось. А осталось около четырёх часов. Сейчас всего лишь полвторого ночи. Зато чаевые получил неплохие от девушек, празднующих день рождения одной из них. За забором слышатся неторопливые шаги. По запаху вишни Чхве легко определяет, кому они принадлежат. Через мгновение калитка распахивается, и во двор входит Лино, держа между пальцев почти докуренную сигарету. Хост только что вернулся с крупного выезда, его приглашала выпить богатая девушка, дочь каких-то влиятельных людей. Что она отмечала, Бомгю не знал, прослушал. — Зачем писал? — устало спрашивает парень, одной рукой поправляя ремень, стягивающий пиджак. Второй делает последнюю затяжку и кидает окурок в пепельницу на ступеньках. — Тебя постоянник ждёт. — Ну так подождёт ещё, в чём дело? — равнодушно бросает Лино, но Чхве отрицательно мотает головой, прислоняясь плечом к стене. — Этот парень и так кислый, ему дольше ждать нельзя, совсем расклеится. Хост секунды растеряно хлопает глазами, не понимая, о ком идёт речь, а когда догадывается, смотрит на Бомгю удивлённо, одним взглядом спрашивая: «Он серьёзно пришёл?». Пепельноволосый подавляет смешок, подмечая, как резко поменялось настроение коллеги. Неудивительно, Лино терпеливо ждал его целую неделю, уже не надеясь, что тот решит заглянуть. А тут такой приятный сюрприз. Минхо благодарит его кивком и чересчур резко тянет на себя дверь, заходя внутрь. Он быстро шагает по коридору, не замечая чуть сбитое дыхание. Как только оказывается в зале, торопливо осматривает столики, выискивая нужную макушку. Скучающий и действительно немного подавленный силуэт сразу привлекает к себе внимание, и Лино направляется к нему, чуть ослабляя галстук. Он подходит тихо и присаживается напротив, ничего не говоря. Хан переводит взгляд с бокала на хоста и замирает, не веря, что вправду видит чужую кошачью улыбку. Он хочет что-то сказать, но Минхо опережает его. — Ты всё-таки пришёл, но почему так поздно? — он придвигается ближе к столу, складывая на него руки и внимательно изучая лицо Джисона. Глаза у него тоскливые, не такие сияющие, как в прошлую их встречу, и в планах Ли исправить это. — Да просто решил пропустить пару коктейлей, — пытается натянуть непринуждённость младший, но выходит плохо. Даже приподнятый уголок губ убедительности не добавляет. — Враньё, — мягко опровергает парень, ловя непонимающий взгляд Хана, — Ты пришёл потому что хочешь поговорить. Джисон на секунду теряется, но потом пропускает неловкий смешок и слегка мотает головой, бегая глазами по столу. — О нет, нет, — он на мгновение запинается, но сразу же продолжает, — Нет, не в этом дело, я правда… — Так и есть. Не ходи вокруг да около, просто расскажи. Хан замолкает, не знает, что сказать. Где-то в грудной клетке разливается необъяснимое тепло и спокойствие. Сейчас в этом наполненном зале кажется, что кроме них больше никого нет. Словно напротив только пара ободряющих тёмных глаз, которым хочется доверить всё потаённое. Джисону было бы достаточно лишь его улыбки, о каких-то разговорах по душам он и не думал, но раз Лино уже раскусил его, вряд ли получится отвертеться. Он выдыхает, щипает под столом собственные пальцы, не зная, с чего начать. Прячет взгляд, понимая, что если прямо сейчас опять посмотрит ему в глаза, то точно ничего не сможет рассказать. Слишком неловко. Минхо видит чужое замешательство и решает немного помочь; спрашивает, почему темноволосый пришёл именно в такой час. Уже почти два часа ночи, Джисон бы не пошёл в клуб один ради нескольких коктейлей, и с этим ему приходится согласиться. Хан рассказывает. Немного скомкано, почти не давая конкретики, лишь упоминает, что с родителями у него отношения паршивые. Рассказывает, что они оставили ему не самые приятные воспоминания. Что от одного звонка ему становится плохо, а по ночам всё чаще преследуют кошмары. Пока слова льются сами собой, в голове проскальзывает мысль, что сейчас, вероятно, уже поздно. Как бы Джисон ни хотел не сближаться с Лино, он уже переступил все свои обещания; он уже открылся ему, пусть не до конца, но теперь назад дороги нет. И в целом его это не так напрягает, студент просто не может устоять, когда его так внимательно слушают. Минхо не перебивает, даже не кивает, только чуть склоняет голову в бок, не отводя взгляда от парня, что наоборот совсем не может посмотреть на него. А когда он наконец заканчивает, хост чуть приподнимает уголки губ и спрашивает. — И ты собирался держать это всё в себе? — Хан не знает, как возразить. Он подхватывает бокал и отпивает немного, вновь чувствуя сладкий вкус персика, — Тебе было достаточно просто написать мне. Я отвечу в любое время. Джисон на мгновение думает, что ослышался. Почему старший произносит это будто между делом? Словно это что-то само собой разумеющееся и не нуждающееся в пояснениях. Но Хану они нужны. Ему нужно знать, почему парень вновь заставляет его чувствовать себя особенным. Он ведь не такой. Почему из всех людей именно он? Или Минхо относится так ко всем? Но разве не он во время их небольшой прогулки говорил подумать о разнице между Джисоном и остальными клиентами? Значит всё-таки Хан правда на немного другом уровне. Голова закипает. Он уже и забыл, какой Лино сложный и запутанный. Всё, на что хватает младшего, лёгкий кивок. Нет сил разбираться сейчас с этим. Но стоит отдать должное, ему легче от того, что Ли выслушал. Он складывает руки на стол и кладёт на них голову, прикрывая глаза. — Расскажи что-нибудь, — внезапно просит Хан, заставляя хоста задуматься, — Будет нечестно, если только я сегодня поделюсь чем-то важным. Неразборчиво шепчет он, но Лино улавливает его просьбу, беззвучно усмехаясь. — Что ты хочешь узнать? Джисон сдерживается от короткого «всё» и копается в собственных мыслях. По правде говоря, он бы действительно хотел узнать многое, но нужно выбрать то, что будет равносильно его рассказанным переживаниям. Он улавливает еле чувствуемый запах не выветрившейся вишни и цепляется за это, вспоминая их диалог во дворе университета. — Например… кто тот человек, подсадивший тебя на сигареты? Минхо молчит около минуты. Смотрит на чужие тёмные волосы каким-то грустным взглядом. Он давно отпустил эту ситуацию, да и в конце концов, это был не самый ужасный период его жизни. Однако осадок был неприятным. Хан уже начинает думать, что не услышит ответа и вообще зря он это спросил, но Лино прерывает тишину. — Это было во втором классе старшей школы. Мне очень нравился один парень, — У Джисона подскакивает сердце. Он невольно распахивает глаза, но не шевелится, продолжает слушать и пытается не отвлекаться на рой вопросов, судорожно носящихся в голове, — А он был таким типичным придурком: вечно прогуливающим уроки, пьющим дешёвый алкоголь, зависающим на тусовках с такими же крутыми ребятами. В общем, подобных обычно остерегаются и боятся, мало ли ещё задирать начнут, а я почему-то восхищался им. Мне нравилась его свобода и развязность, поэтому я всеми силами старался быть ближе, привлечь внимание. Уже не помню, как и почему, но он принял меня в свою компанию, и я стал тусоваться с ним и его ребятами. И хоть человек он был отвратительный, я этого не замечал. Точнее, не хотел замечать. Думаю, можно сказать, что он пользовался мной, он прекрасно знал о моих чувствах и ловко манипулировал ими. Украл мой первый поцелуй, будучи в пьяном угаре; постоянно лез, но никакой нежности в нём не было… А когда начал курить, разделил со мной свою первую сигарету и в дальнейшем постоянно звал на перекуры. Мы не состояли в отношениях, он просто играл со мной, когда ему этого хотелось. Хост на мгновение прерывается, тяжко выдыхая. Хан приподнимает голову, сталкиваясь с его взглядом и показывая, что он ждёт продолжения, после ложится обратно. И хоть разум уже затуманен алкоголем, усталостью и подступающей дремотой, он чётко ощущает, как в груди неприятно щемит. Любовь действительно бывает зла. — Я закрывал на всё глаза, думал, что, может, всё не так уж и плохо. Но на самом деле со стороны было ясно, как день, к чему это приведёт. Я одумался только тогда, когда он стал употреблять. Понятия не имею, где он вообще брал дурь, возможно, благодаря своим связям, в общем, неважно. Он пытался подсадить и меня, ведь знал, что я на всё готов, лишь бы быть рядом. Но меня испугал его взгляд. Он был таким поехавшим и неадекватным… Меня словно по голове ударили в тот момент, я стал смотреть на происходящее без призмы дурацкой влюблённости. В тот вечер я сбежал, а затем и вовсе перевёлся в другую школу, не хотел сталкиваться с ним и его компанией. Мне стоило сделать это раньше, ведь он с самого начала был тем ещё мудаком. Но теперь уже ничего не изменить. Он стал всего лишь неудачным опытом. Лино горько усмехается и отводит глаза в сторону, где сейчас расходился крупный столик, который уже битый час обслуживал Бомгю. Пепельноволосый наверняка с облегчением вздыхает. — Подонок, — тихо бормочет Джисон, не поднимая головы. Он действительно так считает. И искренне не понимает, как можно быть настолько гнилым морально, чтобы поступить подобным образом с чужими чувствами. Хан даже удивлён, как после такого Минхо всё ещё открывается людям. В частности, ему. Он, конечно, не выглядел как какой-то разгильдяй, но мало ли каким мог оказаться на самом деле. Подумав над этим, младший приходит к выводу, что правда получил нечто ценное. Доверие хоста наверняка нелегко завоевать. Так чем же он вообще заслужил его? Джисон ведь ничего особенного не сделал, тогда почему был подпущен так близко? — Слышал, что у многих первая любовь неудачная, так что я стараюсь сильно не заморачиваться. Просто так вышло, — пожимает плечами Лино, а после замирает от услышанного. — Я был бы парнем лучше, чем он, — так же тихо проговаривает Хан, ни капли не отдавая контроля своим действиям. Он не осознаёт, что нелепые мысли вырываются вслух; до него уже и не дойдёт, дымка полностью охватила его рассудок, напрочь убивая какую-либо рациональность. И он очень многое упускает, не видя этот взгляд Минхо. Сначала он удивлённый, такой, словно ему целый звёздный небосвод подарили, преподнесли буквально на ладонях, вручая лишь ему. Потом несколько раз моргающий, приходящий в чувства, прячущийся от самого себя в бокале Хана, почти допитом и всё ещё отдающим запахом персика. И наконец тёплый, усмехающийся, ведь сам Ли прекрасно отдаёт себе отчёт и понимает, что Джисон, на следующий день, наверняка не вспомнит сказанных слов. И даже если от этого на душе немного пусто, хост всё ещё прячет мимолётную улыбку за собственной ладонью. Всё-таки алкоголь действительно создан для того, чтобы суметь высказать всё то, что не удаётся на трезвую голову. Лино, конечно, не разделял такого мнения, работая в индустрии выпивки, зато Хан очень даже. Так проходит около двадцати минут. Минхо даже не замечает, как быстро утекают минуты, пока он, подперев голову рукой, смотрит на макушку парня, погрузившегося в сон. Ему бы не составило труда сидеть так хоть до утра, но он жалеет бедную спину Джисона, решая, что пора отправить его домой. Ли аккуратно прикасается к чужим волосам, поглаживая их и сразу слыша тихое мычание. — Ты выбрал не самую удачную койку, поднимайся, — медленно проговаривает хост, пропуская мягкие пряди через пальцы. Своевольничает? Есть немного. Но волосы Хана чересчур мягкие и приятные, чтобы упускать момент. — Я не хочу, — бормочет он, будто маленький ребёнок, не желающий вставать утром в садик, и даже не шевелится. Лино свободной рукой достаёт телефон и вызывает такси, параллельно высматривая в зале нужную фигуру. А как только замечает, подзывает к себе лёгким кивком в сторону. Чхве нёс коктейли для одной гостьи и быстро зашагал в сторону коллеги, взглядом спрашивая, что ему нужно. — Передай управляющему, что я на сегодня всё. Бомгю смотрит на Ли, всё ещё держащего ладонь на чужой макушке, и коротко усмехается. — Без проблем, — он бы обязательно съязвил насчёт того, что Минхо уходит раньше конца смены, но не может, ведь тот и так сегодня сделал приличную кассу, побывав всего лишь на одном выезде и обслужив несколько девушек. К тому же он не настолько чёрствый, чтобы не заметить явное желание Ли сопроводить припавшего к столу гостя. Пепельноволосый уходит, оставляя двоих в их собственном мирке, а парень поглядывает на время. Такси явится совсем скоро, так что ему нужно растормошить младшего. Он встаёт и обходит стол, подбираясь к Хану ближе. Аккуратно обхватывая его плечи, хост медленно поднимает подкаченное тело, слыша недовольство вперемешку с жалостливым мычанием. Студент разлепляет глаза нехотя, соображает с трудом, только перекидывает руку через чужую шею, пытаясь опереться. Второй рукой он подхватывает дольку персика, служащую в качестве украшения на его бокале; видимо, посчитал, что оставлять сладость будет слишком грустно. Пока он закидывает её себе в рот, раскусывая, Минхо выбирается с ним из-за стола, чувствуя лёгкое дежавю. Вдвоём они неторопливо шагают к выходу. Точнее, продвигает их вперёд лишь старший. Джисон еле перебирает ногами, полагаясь исключительно на сильные руки, придерживающие его. Он почти не видит грани между реальностью и сном. На улице, прямо около входа в клуб, их поджидает белая машина. Прежде, чем усадить парня на заднее сиденье, хост спрашивает. — Какой адрес? — Что за адрес? — в полусонном бреду отвечает Хан, но встретившись взглядом с выжидающими глазами Лино, всё-таки начинает соображать и выдаёт название улицы в придачу с номером дома и квартиры. После этого Минхо помогает ему без происшествий сесть внутрь и сам занимает место рядом, называя водителю только что услышанный адрес. Как только они отъезжают от заведения, Джисон закрывает глаза, приземляя голову на плечо Ли. Кондиционер обдаёт лицо лёгкой прохладой. Как раз то, что сейчас нужно хосту, ведь он чувствует краснеющие кончики ушей и ему определённо нужно отвлечься от дурацких мыслей. Он жалеет только о том, что Хан не ощущает тех же эмоций, что и он. Поездка не занимает много времени, они добираются меньше, чем за пятнадцать минут. Дороги свободны, многие сейчас видят десятые сны, а Минхо только вылезает из машины, аккуратно вытаскивая за собой младшего. Он сразу обмякает на чужом плече и моргает через силу, смотря себе под ноги. Всё ощущается таким нереальным, что он даже не ворчит, осуждая всё существующее, как это обычно с ним бывает после пары коктейлей. Он слепо следует за Лино, абсолютно не замечая, как они с помощью лифта добираются до его же квартиры. Парень поднимает взгляд лишь тогда, когда хост обшаривает его карманы и вытягивает оттуда ключи, самостоятельно расправляясь с замком на двери. Они в тишине переступают порог квартиры, где Минхо помогает Хану снять обувь и ведёт его по коридору, проверяя комнаты в поисках спальни. Первая дверь оказывается ванной, а со второй Ли угадывает и наконец усаживает Джисона на кровать, тихо выдыхая. Младший, недолго думая, падает на спину, даже не желая переодеваться. Всё, на что у него хватает сил, это перебраться на подушку к дальнему краю постели. Минхо невольно осматривает чужую комнату. Большую часть занимает широкая двуспальная кровать; в углу стоит весьма длинный стол, заваленный разными книгами, тетрадями и прочими ненужными вещами. В середине стола расположился большой монитор компьютера, почему-то хост был уверен, что Хан занимался сборкой сам. Около входа в комнату стойка с вешалками, на которых, кажется, уместился почти весь гардероб Джисона, стиль у него определённо есть. Минхо рассматривает каждую вещичку, но быстро одёргивает себя, понимая, что ему, по-хорошему, нужно возвращаться домой. Он подходит к отвернувшемуся парню с другой стороны постели, припадая на одно колено перед его лицом. Хан ещё не спит, медленно моргает, подтянув руки к груди, и фокусируется на взгляде Лино. — Не забудь закрыть дверь. Я пойду, — старший поднимается, но чувствует, как его запястье обхватывает тёплая ладонь Хана. Держит крепко, однако Ли и не упирается. Хан смотрит туманно, в его глазах Минхо, освещённый фиолетовой подсветкой, которую он так и не выключил при выходе, выглядит слишком красиво. Он молчит несколько секунд, колеблясь, но слова быстро вырываются подобно первой капле в наступающем ливне. — Я не хочу видеть кошмары, — Джисон всё ещё плохо контролирует своё сознание, но несмотря на это прекрасно понимает, что собирается предложить, и как эгоистично звучит его последующая просьба, — Останься… пожалуйста. Молящий шёпот почти растворяется в тишине квартиры, пока старший обдумывает услышанное. Уже перевалило за три ночи, он устал и хотел бы сейчас оказаться в кровати, но оставить Хана наедине со своими переживаниями было для него слишком. Поступи он так, сам бы не смог спать спокойно. И между собственным комфортом и пожеланием парня он выбирает второе, мягко кивая. Джисон неожиданно отрывает голову от подушки и садится, слегка покачиваясь. Он тянет хоста за руку, заставляя наклониться, а затем притрагивается к алому галстуку. Минхо смотрит на младшего, затаив дыхание, пока тот медленно расправляется с вещью, развязывая и аккуратно стягивая с чужого воротника. Находясь так близко, хост может различить, что от него всё ещё пахнет персиком вперемешку с алкоголем. Но эти мысли он сразу гонит прочь и отстраняется, когда галстук оказывается в руках Хана. — Возьми… футболку со штанами в том комоде, — тихо проговаривает студент, водя взглядом по затянутому пиджаку Ли и показывая себе за спину. После чего он падает обратно на подушку, чувствуя, как веки тяжелеют. Слыша собственные удары сердца, Минхо следует указаниям и берёт одежду, которая, как ему кажется, должна подойти. Добрая половина гардероба Джисона состояла из оверсайз вещей, так что проблем не возникает, и хост спокойно переодевается в ванной, наконец расстёгивая ремень на талии и стаскивая с плеч тёмный пиджак. Честно говоря, он даже не думал, что Хан предложит ему свою одежду. Ему бы не составило труда поспать в рабочем костюме, такое уже пару раз было, но на душе всё равно тепло. Он возвращается в комнату, где уже не горит светодиодка. Большая футболка приятно струится по коже, пока Минхо подходит ближе к кровати и с удивлением замечает, что Джисон ещё не спит. Он ждал его. Ли неуверенно мнётся, а младший слегка похлопывает ладонью по свободному месту. Приходится отбросить сомнения, сделать шаг и оказаться на мягком матрасе. В полутьме он слышит шорох одеяла и простыни, пока двигается и кладёт голову на подушку. Хан смотрит прямо на него, не стесняясь, рассматривает каждый миллиметр лица напротив и глаза закрывать не собирается. Хост чувствует лёгкое смущение где-то внутри грудной клетки, но спокойная обстановка успешно подавляет неловкость, заставляя ни на секунду не отводить взгляда от Джисона. — Прости. — За что? — Ли невольно переходит на шёпот, когда слышит чужие тихие извинения. Боится разрушить их маленький хрустальный мирок, ограничивающийся краями постели. — За то, что тебе пришлось остаться. Вряд ли это входит в часть твоей работы. — Я уже не на работе. Хан задумывается, видимо, путаясь в собственных мыслях. Он очевидно хочет спать, но почему-то оттягивает до последнего. — Я… так и не понял, чем отличаюсь от остальных гостей клуба, — внезапно проговаривает парень, вспоминая их давний диалог и заставляя Минхо удивиться, — Вряд ли решусь спросить об этом потом, поэтому хочу попытаться сейчас. Я правда могу… быть ближе к тебе? В его глазах плещется целый океан волнения и интереса, смешивающегося с непониманием. Он серьёзно думал об этом на протяжение всего этого времени? Ли был уверен, что давал достаточно знаков, но даже так Хан всё равно сомневался? Но сильнее подливает масла в огонь тот факт, что Джисон хочет сблизиться с ним. И когда он смотрит на него с такой чистой искренностью и надеждой, Минхо очень сильно рискует понять его неправильно, чего, разумеется, остерегается. Он не хочет разбивать себе сердце. — Можешь. Можешь быть настолько близко, насколько захочешь. Сегодня не только Хан говорил мыслями вслух. Лино тоже пострадал от этого, ведь последняя фраза не должна была звучать, она должна была остаться лишь в его голове, залечь где-то глубоко и запылиться, но что-то пошло не так. И он впервые за весь вечер хочет, чтобы младший не вспомнил услышанное на следующий день. — Хорошо, — Джисон отвечает спокойно. Настолько спокойно, что Минхо даже успевает предположить, что парень уже на грани между реальностью и грёзами, и всё происходящее может воспринимать как сон. Или же в голову так ударяет алкоголь, потому что сейчас его поведение идёт вразрез с тем, как он реагирует на подобные слова хоста в трезвом состоянии. Хан немного придвигается и осторожно вытягивает руку, пальцами касаясь чужого запястья. Он нежно ведёт ими вверх, заводит за тыльную сторону ладони, очерчивая паутинку венок на бледной коже. И Ли чувствует разряд тока, когда Джисон сплетает их руки. Холодная ладонь старшего контрастирует с тёплой, прижимающейся к его. Парень закрывает глаза, решаясь погрузиться в мир снов, ставший таким ненавистным в последнее время. Ресницы подрагивают, но дыхание становится более редким. Он засыпает быстро. А вот Минхо не может. Всё смотрит на Хана, подозревая, что тот всё-таки не забудет его слова. И с такими размышлениями проваливается в сон лишь спустя двадцать минут.

***

Феликс спотыкается о собственные ноги и еле как удерживает равновесие, в спешке закидывая себе на плечо лёгкий рюкзак. В нём не было ничего кроме бутылки воды и зарядки для телефона, Ли не помнил, есть ли в студии у Хвана розетки, но очень на это надеялся, ведь устройство жалобно пищало, высвечивая уведомление об оставшихся двадцати процентах. Парень натягивает кроссовки и быстро проходится по комнатам, проверяя, всё ли он выключил перед уходом. Напоследок он кидает взгляд на собственные портреты, красиво выставленные на рабочем столе, поджимает губы, сдерживая улыбку, и торопливо выходит из квартиры. Запирая дверь на ключ, он кидает бренчащую связку в карман чёрной кофты и спускается по лестнице, перепрыгивая последние ступеньки на каждом этаже. Ликс был не из тех людей, что собираются в последние секунды. Поэтому к такой ситуации с утра он не был готов. Он, может, и опаздывал иногда, но это всегда было из-за обстоятельств, не зависящих от него. А сегодняшним утром он проснулся от какого-то чувства внутренней тревожности, словно он забыл о чём-то важном. Так и было. Разлепив глаза, блондин понял, что время уже перевалило за десятый час, а встретиться с Хваном он договорился в одиннадцать. Каково было удивление Феликса, когда он осознал, что не поставил перед сном дюжину будильников, как обычно делал это, чтобы наверняка не проспать. Он подскочил с кровати, как ошпаренный, не замечая колющую боль в теле, и полетел в ванную. Мышцы всё ещё болели после вчерашней тренировки, но в спешке он не замечал ничего. Парень наскоро умылся, попытался привести в порядок растрёпанные волосы, несколько раз пройдясь по ним расчёской; обжёг язык горячим чаем, не выпив даже половины; нацепил первые попавшиеся под руку чистые вещи и написал Хёнджину сообщение о том, что задержится, несколько раз извиняясь. В общем, утро однозначно не задалось. И у Ликса было достаточно времени, чтобы поразмышлять об этом, пока он толпился в вагоне метро. В выходной день народу было много, что неудивительно. А вот то, что парень стал терять голову из-за двух последних занятий с Хваном, ещё как вводило в недоумение. Всего две встречи, а он уже стал таким рассеянным. Мысли Ли полностью отдались Хёнджину и танцам с ним, без остатка уходя от привычного размеренного образа жизни. Предложение привлекательного студента-художника станцевать вместе перевернуло его будни, наполненные стабильностью и спокойствием, теперь Феликс постоянно ощущал приятное напряжение. Такое щекочущее и трепещущее, какое было, когда он только сошёл с самолёта, прилетев в Корею; его ждало много неизвестного, и это заставляло понервничать. Но парень не мог понять, что больше будоражило кровь: танцы с Хваном или сам Хван? Он… казался Ликсу интересным человеком. Начиная с их первого взгляда друг на друга, что-то продолжало тянуть хоста к Хёнджину. Он видел в нём человека, смотрящего на мир немного другими глазами, и это чертовски привлекало. Ли хотел знать о нём больше, услышать его мнение по тому или иному поводу, посмотреть, как он поступит в определённой ситуации. Он почему-то был уверен, что каков бы ни был исход, он придётся блондину по душе. В своей жизни парень встречал разных людей. Добрых и надёжных, дерзких и отважных, неординарных и ярких, тихих и загадочных. Кто-то оставался с ним надолго, кто-то пропадал спустя день, оставляя после себя лишь эфемерные ощущения чего-то приснившегося. Но Хёнджина он не мог описать как-то сжато. О нём нужно было говорить много, чтобы докопаться до сути и даже тогда не было никаких гарантий, что ответ окажется верным. Ликсу ещё много нужно о нём узнать. И для начала было бы неплохо не опаздывать. До студии он добирается, когда часы пробивают 11:28. Ему очень неловко. А ведь Ли даже не успел скрыть веснушки, настолько пытался сэкономить время. Хотя, по правде говоря, он подозревал, что Хван против не будет, может, наоборот, только обрадуется. Феликсу всё ещё было сложно принять факт того, что кому-то настолько будет нравится то, что он годами прятал. Пытаясь отдышаться, он доходит до нужной двери и тянет на себя, заходя внутрь. Взгляд сразу падает на Хёнджина, сидящего на диване и что-то рисующего. Он сосредоточенно выводит штрихи в своём скетчбуке, и Ликс пытается подглядеть, но его быстро замечают и будто намеренно прячут работу. Хван улыбается уголком губ и откладывает блокнот в твёрдом переплёте. — Привет, — здоровается Феликс и сразу же возвращает глаза к скетчбуку, что не может не ускользнуть от парня напротив. — Привет, — он пользуется моментом, вновь рассматривая Ли. И, кажется, тому крупно повезло, потому что веснушки становятся чем-то вроде взятки, подкупившись которой, Хван усмехается и загадочно проговаривает, — Я ещё не закончил, но если хочешь, можешь посмотреть. Феликс не медлит ни секунды, падает рядом со светловолосым, касаясь плечом его плеча. Тот в свою очередь тихо выдыхает и открывает блокнот на нужной странице. Ликс машинально хочет притронуться пальцами к шее, проверяя пульс, ведь чувствует, как он подскакивает при виде рисунка, но застывает, заворожённо смотря на портрет. Очередной свой портрет. Он нарисован по пояс, на нём рубашка из какого-то плотного материала, несколько верхних пуговиц расстёгнуты, позволяя увидеть тёмную футболку под ней. На голове шляпа с полями средней ширины, из-под неё выглядывает копна пушистых волос, спадающих на глаза. В ухе серьга, похожая на те, что он видел на рынке с антиквариатом. И, разумеется, веснушки. Хван, по всей видимости, попросту не собирался рисовать хоста без них. — Я размышлял над нашими образами к танцу. И мне кажется, что было бы интересно выступить в красных оттенках. Я списался с Сынмином, и он сказал, что если мы решимся, то он поможет с костюмами. У него есть знакомые, которые смогут доработать наши задумки, — Хёнджин видит, как в чужих глазах отражается его работа, и если Ли сам по себе красив, то сейчас, так внимательно рассматривая каждую линию, он становится ещё прекраснее, — Что думаешь об этом? — Это… ох, — вздыхает парень, приходя в себя. Он несколько раз подряд моргает и наконец переводит взгляд на Хвана, нисколько не смущаясь от того, как близко оказываются их лица, — Ты правда уже всё продумал? Это выглядит потрясающе. Слыша искренний восторг, Хёнджин мысленно ликует. Он не знал, понравится ли концепт Ликсу, но сейчас у него словно камень с души упал. Ему очень хотелось увидеть Феликса в чём-то подобном. — Тогда меняем планы, — он поднимается с места, натягивая ветровку и перебрасывая сумку через плечо, куда уже успел положить скетчбук. — Куда… — Идём обыскивать магазины. Нам нужно разделаться с этим быстрее, чтобы успеть отдать всё Сынмину, — проговаривает Хван, засовывая руки в карманы. Он чуть кивает головой в сторону двери и улыбается, словно приглашая Феликса присоединиться к какой-то невообразимой авантюре. И блондин принимает приглашение, не сумев сдержать улыбки в ответ. На самом деле им действительно стоило поторопиться с поиском костюмов, потому что танец оставалось лишь доработать, а вот образы до этого момента даже не были определены. Ещё на вчерашней тренировке Ликс доучил до конца хореографию, и вместе они смогли отрепетировать полностью. Пусть некоторые моменты всё ещё не были отточены, стоило видеть блеск в глазах как Феликса, так и Хёнджина. Хван несколько удивился, когда после того, как музыка стихла, Ли неожиданно налетел на него со спины, обнимая так крепко и радостно, что он не мог даже вдохнуть; но отталкивать не стал, напротив, усмехнулся, хваля его за проделанную работу. Эти объятья он запомнит надолго. Сейчас парни покидают студию, параллельно обсуждая, в какие места им лучше заглянуть. И кажется, что сегодня им придётся обойти очень много.

***

Хан нехотя разлепляет глаза и хочет потянуться, но не может. Осознание приходит не сразу, лишь тогда, когда он чувствует, что его голова немного не там, где надо, а в волосы кто-то размеренно дышит. Он ещё не дошёл до той стадии алкоголизма, когда память отшибает напрочь и надеется, что не дойдёт, поэтому быстро вспоминает события, произошедшие сегодня ночью. Кончики ушей начинают пылать не только от того, что прямо сейчас он лежит на чужой груди, а его талию обнимает сильная рука Минхо, а ещё и от воспоминаний, которые заставляют Джисона мысленно захныкать. Боже, он серьёзно наговорил столько смущающих вещей? Что ещё хуже, он ведь не только языком чесал. Стоит парню вспомнить, как он зачем-то развязал хосту галстук, пока их лица находились в считанных сантиметрах друг от друга, вместе с ушами начинают гореть и щёки. А разве не он перед тем, как уснуть, схватил старшего за руку, предварительно очертив все его вены? Джисон плавится словно сыр на горячем тосте, ему было до ужаса стыдно за всё совершённое, но при этом вставать и как-либо менять позу совсем не хотелось. Он проклинает себя всеми существующими проклятиями, но продолжает вслушиваться в дыхание Ли, чувствуя, как его грудная клетка плавно поднимается и опускается. Даже слышит его сердцебиение, чёрт возьми. Как он вообще к этому пришёл? Не сам же Лино сгрёб его в охапку и прижал к себе, значит вина вновь лежит на Хане. Студент периодически замерзал по ночам, поэтому всегда тянулся ко всему тёплому, будь то вторая подушка или большой плюшевый кот; не нужно быть гением, чтобы догадаться, что этой ночью он поступил точно также, только теперь вместо подушки и кота он прижимался к Минхо. Хан чувствует себя идиотом. Если старший сказал, что Джисон может быть настолько близко, насколько захочет, это ещё не значит, что он должен буквально наваливаться на него во сне. После этой мысли в голове на мгновение наступает штиль. Точно. — Я правда могу… быть ближе к тебе? — Можешь быть настолько близко, насколько захочешь. Будучи под градусом, он не осознавал, как звучат эти слова, но сейчас парень очень-очень сильно рискует интерпретировать их не так, как задумывал Лино. Это ведь про дружбу, да? Они могут быть близки, как друзья, верно? Потому что если нет, то Джисон не уверен, что сможет и дальше сохранять самообладание. Да, Минхо нравятся парни, но это ничего не меняет. У него всё ещё может быть возлюбленный или возлюбленная, он ведь хост, так что вряд ли обделён вниманием, да и не с его-то внешностью быть обделённым. Однако, если смотреть на это с другой стороны, Ли ни разу не упоминал о возможном партнёре. И стал бы он оставаться на ночь с Ханом, будь у него любимый человек? Но все надежды рушились, как только Джисон предполагал, что его могут рассматривать исключительно в качестве друга. Да и почему он вообще думает о таком? Он с хостом знаком от силы месяц, а уже забивает себе голову подобными мыслями. Изначально, хоть Лино и попадал под типаж Хана, он планировал держаться на расстоянии, так как прекрасно понимал, к чему может привести его интерес. Но теперь, когда между ними появилась какая-никакая связь, он искренне не понимал, что делать. Ему нельзя убегать. Он уже пытался один раз после их первой попойки в клубе, ничего не вышло, Минхо всё равно его поймал. Выходит, что остаётся только продолжить общение? Действительно стать друзьями, узнать друг о друге больше. Но если чувства младшего выйдут из-под контроля, то это определённо будет провалом. Хан не хочет быть отвергнутым. Всеми силами стараться не влюбиться, задача та ещё. Особенно когда к тебе так неоднозначно относятся. Джисону нужно было говорить прямо, он терпеть не мог намёков, потому что часто надумывал лишнего. А с Минхо, кажется, ему просто не светит выудить хоть что-то прямым текстом; старший всё ещё запутаннее всех микросхем в его компьютере. Он сдерживается от того, чтобы вздрогнуть, когда слышит над ухом сиплое: — Хорошо спалось? Бархатный голос с хрипотцой сносит крышу, а очередная двусмысленная фраза окончательно добивает бедного Джисона, в душе заставляя поднять белый флаг. И вот что это значит? Он имеет в виду, что Хан по-хозяйски устроился на его груди или что ещё? А если Ли сам проснулся, то почему всё ещё не убирает руку с его талии? — Кошмары не снились? Ах, вот он про что. Значит, младший опять думал не в том направлении. Конечно, он ведь сам рассказал хосту о своих проблемах со сном, но при этом даже не попытался предположить, что его могут спрашивать об этом. Хан приподнимается на локтях и поворачивается, сталкиваясь взглядом с ещё сонным Лино. Растрёпанные волосы и заспанные глаза, а выглядит лучше чёртовой Моны Лизы из Лувра. Джисон слегка мотает головой и сам удивляется этому факту. Ему и в правду ничего плохого не приснилось. — Отлично, — по-кошачьи улыбается Минхо и расслаблено прикрывает глаза, — Хочешь чего-нибудь на завтрак? — Не уверен, что у меня есть продукты для широкого выбора, — мнётся Хан, вспоминая, что последний раз он закупался в четверг. А остальные дни выживал на доставке и лапше. Ли задумчиво мычит, а после произносит. — Значит, пошли оценим ситуацию, — старший отрывается от подушки, заставляя Джисона резко отпрянуть в сторону. Он поднимается с постели и уверенно шагает на кухню, словно живёт здесь уже не первый год. Хан спешит за ним и подходит, когда хост уже вовсю рассматривает содержимое холодильника. Он серьёзно собрался готовить? — Что насчёт глазуньи? — вряд ли ему нужно одобрение Джисона, ведь он уже вытаскивает несколько яиц, зелень и пару небольших помидорок, но парень всё равно кивает, несколько теряясь и не понимая, куда себя деть. Всё, чем он может помочь, поставить чайник, потому что Минхо хозяйничает на его кухне так, словно был рождён для этого. Пока младший набирает воду и ставит кипятиться, хост аккуратно разбивает яйца на разогретую сковородку и готовит лопатку, найдя её в одном из небольших ящичков гарнитуры. Джисон неловко пристраивается возле стула, опершись руками на его спинку. В голове крупным красным шрифтом маячит мысль: каким образом он должен сдерживать свои чувства, когда этот чёртов Ли Минхо буквально решил поиграть в симулятор парня? Он готовит им вкусный завтрак, стоя в его одежде и еле слышно мурлыча себе что-то под нос. Тут бойфренд-материала столько, сколько Хан в жизни не видел. Либо над ним издевается сама вселенная, либо это он слишком чувствителен к подобному. Так или иначе они садятся завтракать уже спустя десять минут. Лино оформляет всё так красиво, что у Джисона на мгновение появляется ощущение, будто он пришёл в ресторан. — Это очень вкусно, — восхищённо проговаривает Хан с набитыми щеками, даже не успев проглотить. Он не замечает пристального взгляда хоста, слишком занят поеданием первого за месяц нормального завтрака. Утром он всегда пил только стакан воды или чай, позже перекусывая в университетском кафетерии. А тут ему приготовили что-то домашнее, ну прямо-таки в лотерею выиграл. — Я так понимаю, ты адекватной пищей почти не питаешься, — усмехается Ли, наконец отрывая глаза от младшего и принимаясь за еду. Разумеется, он сделал выводы по почти пустому холодильнику и попал в яблочко. Джисон типичный студент, у него нет сил на готовку, так что он обходился чем-то из быстрого приготовления и изредка заказывал доставку, растягивая одну пиццу на два дня. Но вот Минхо, видимо, жил по-другому. Он замечает неловкую улыбку Хана и зачем-то добавляет. — Нужно как-нибудь научить тебя простым блюдам, — вновь сказано словно между делом, а Джисон продолжает искать подтекст, эта игра наверняка будет продолжаться вечность. После того, как пустые тарелки складываются в раковину, Хан разливает им чай, не позволяя Лино подняться с места. Он и так слишком много для него делает, парню будет попросту неловко, если даже обычный чай нальёт не он. Со стороны так посмотришь, а в гостях будто он сам, а не наоборот. Они продолжают завтрак за непринуждёнными разговорами. Такими незамысловатыми и домашними, что Джисон забывает о всех своих переживаниях, полностью растворяясь в мягком голосе собеседника. В его квартире ещё никогда не было так уютно. Но время медленно подбирается к часу дня, и старшему уже пора уходить. Когда он, переодевшись, выходит из ванной, невзначай роняет: — Я бы остался подольше, но мои коты выселят меня, если я не успею покормить их до двух часов, — Минхо смотрит в телефон, прикидывая, сколько ему добираться, пока Хан стоит, припавши плечом к стене и сложив руки на груди. — Коты? — Трое: Суни, Дуни и Дори. Если хочешь, познакомлю, — улыбается Ли и натягивает обувь. Подходя к выходу, даёт понять, что пора прощаться. Но Джисон внезапно кое о чём вспоминает и убегает в свою комнату, возвращаясь меньше чем через минуту. В руках у него алый галстук, который он вчера кинул на прикроватную тумбочку. Он протягивает его хосту, и тот с ухмылкой спрашивает. — А обратно не повяжешь? Ему достаточно краснеющих кончиков ушей, после чего он забирает вещь из рук Хана и бросает короткое «увидимся», скрываясь за закрытой дверью квартиры и оставляя Джисона одного. Парень бредёт обратно в комнату и падает на кровать, где ещё несколько часов назад лежал с Минхо. Может быть, ему чудится, но он почти чувствует запах вишнёвых сигарет на одежде, что носил Ли. И лучше, чтобы это было правдой, потому что если здесь замешано его самовнушение, то он крупно влип. Мысли становятся похожими на карту метро: запутанные и непонятные. Поэтому всё, что остаётся Джисону, сесть за учёбу. С понедельника начинаются зачёты, а в четверг уже фестиваль, так что у него определённо есть чем заняться. Поднадоевшая лингвистика здорово забивает мозги, не позволяя Хану отвлекаться даже на соседей, решивших внезапно начать сверлить, а уж на мысли о хосте тем более. Но всё-таки как бы не хотелось это признавать, он крупно влип.