В дуэте с тобой

У Хёнджина мешки под глазами скрыты лёгким макияжем. Кто бы мог подумать, что он не сможет уснуть ночью из-за волнения. Не из-за простой и уже привычной бессонницы, а из-за чёртового волнения. Он не мог провалиться в сон почти до четырёх утра, постоянно ворочался, моргал быстро и часто, пытался унять бушующие мысли в голове; но проще было на другой конец галактики слетать, чем отключить поток размышлений, которые лишь подливали масла в костёр переживаний. Он на зачётах так не волновался, как перед этим четвергом; сдал всё отлично, перекрыл все долги и спокойно выдохнул, однако сразу же после этого вновь засуетился. На протяжение всех трёх дней его сопровождало колющее напряжение, оно распространялось по его телу, словно яд, отдавалось в кончиках пальцев и скручивало живот. Хван не мог вспомнить, когда в последний раз так нервничал. Пусть он и поспал часов пять от силы, недосып отошёл не то что на второй, скорее на десятый план, уступая место нарастающему адреналину. В девять утра он уже спешил к Сынмину и Хану, чтобы вместе с ними отправиться на фестиваль. Друзья договорились собраться на квартире у Кима, потому что от его дома до парка было ближе всего. А ещё у шатена находились костюмы для выступления, что были готовы лишь вчерашним вечером. Хёнджину не терпелось увидеть их. Он был уверен, что получилось потрясающе. Они с Феликсом ориентировались по предложенным Хваном концептам и в минувшее воскресенье обошли около пяти торговых центров, чтобы найти то, что им было нужно. Они управились ровно до начала смены Ликса, после чего тот поспешил в клуб, оставляя Хёнджина с самодовольной улыбкой, ведь он выиграл в их споре касательно того, как стоит разделить счёт за вещи. Хван настаивал на том, чтобы оплатить всё самому, в конце концов, это он попросил блондина о помощи с таким серьёзным делом. Но вот самого Ли это не устраивало, он долго упирался, из раза в раз твердя, что он не для того так много работает и определённо может заплатить за свой костюм, да и согласился он помочь исключительно из своей дружеской симпатии, потому наживаться на художнике никак не планировал. Решилось всё достаточно просто и одновременно неловко. Пока Феликс решительно аргументировал свою позицию, Хёнджин слушал его, внимательно рассматривая фасон приглянувшейся кофты и ощупывая ткань, а как только сделал вывод, что она не подойдёт, в шутку бросил: «Как станем настоящим дуэтом, так и будем решать финансовые вопросы. А пока плачу я». Он не вкладывал в это абсолютно никакого серьёзного смысла, но Ликс почему-то стих, уходя куда-то глубоко в свои мысли и тоже отвлекаясь на поиск вещей. Хван даже успел заволноваться, не обидел ли его чем-то, но тот отшутился и перевёл тему, показывая парню несколько чёрных водолазок разного кроя. В общем, в тот день они нашли всё, что хотели. Сынмин же, как и обещал, подключил свои связи с факультета дизайна, чтобы им в кратчайшие сроки сделали не просто сценические образы, а настоящую конфетку, как выразился сам Ким. Конечно, после своих же слов он состроил брезгливую гримасу со звуком «иу», но это можно опустить. Хёнджин ещё при покупке обговорил с Феликсом все детали, потому тем же вечером отдал Сынмину костюмы и написал, что и где нужно подправить. Во вторник Хван сбежал с двух последних пар, предварительно попросив Гониля прикрыть его. Они с Феликсом репетировали долго, до тех пор, пока не попадали без сил, не чувствуя собственных ног. В перерывах много смеялись и шутили, а когда возвращались к хореографии и начинали обсуждать определённые движения, понимали друг друга с полуслова. И пока снаружи бушевал ливень, в студии было так тепло и хорошо, что никакое другое место не сравнилось бы с ней по атмосфере и чувствам, что испытывал Хёнджин. В конце они заказали доставку и провели оставшееся время за просмотром собственной записи, обговаривая, нужно ли подправить что-то ещё. Они не расходились долго. Хван не хотел задерживать Ли, но неосознанно искал повод, чтобы остаться подольше. Ещё раз завёл тему про костюмы, потом обсудил с ним фестиваль и то, во сколько они будут выступать, поинтересовался, каким номером выступит его подруга. Парни обсудили много всего, заговорились настолько, что Хёнджин не заметил ускользающего, словно песок, времени. Они сделали финальный прогон, после чего всё же попрощались и разошлись по домам. Сейчас, поднимаясь по ступенькам к квартире Сынмина, Хван не мог понять, почему на репетициях он не чувствовал нервозности, но стоило ему покинуть студию, как волнение накрывало с головой. Он искусал все губы в кровь, пытаясь хоть как-то выплеснуть переживания, потому что обычные повседневные дела отвлекали плохо. Но вчера пришлось сдерживаться, чтобы ранки успели зажить к выступлению. Зажить зажили, однако всё равно болели, напоминая, какие пытки им пришлось пережить за последние несколько дней. Хёнджин доходит до шестого этажа и стучится в дверь. Уже через минуту открывает Хан, держащий в руке кружку с кофе. Выглядел он потрёпанным и уставшим. Чего не скажешь о Сынмине, шныряющим по всей квартире с кучей вещей в руках. — Тебя будто грузовик переехал, — удивляется Хван, закрывая за собой дверь и проходя мимо Джисона на кухню. Тот лишь лениво вышагивает за ним, едва не врезаясь в пролетающего мимо шатена. — Я всю ночь упаковывал призы для конкурсов и подготавливал кучу другого реквизита. Устало отвечает парень, делая большой глоток и жмурясь от горькости на языке. — А после сложил это всё в две гигантские сумки и отвёз старосте. Этот гений сказал, что у него нет времени переться ко мне в такую рань, поэтому велел приехать самому. Пиздец, а у меня времени прям завались! — шипит студент, с шумом ставя кружку на стол так, что остатки кофе едва ли не выплёскиваются, — Будешь что-нибудь? Уже более спокойно спрашивает он у Хёнджина, наверняка чувствуя себя легче, нажаловавшись ему на свою нелёгкую судьбу. Светловолосый в ответ усмехается и выбирает чашку американо. Ким жил по-богатому, с кофемашиной, чем друзья, естественно, всякий раз пользовались, когда приходили к нему. Пока Хан отвлекается на приготовление напитка, на кухню проходит сам Сынмин, протяжно вздыхая и ероша рукой волосы. — Староста у вас тот ещё придурок, — соглашается он и прислоняется плечом к стене. Говорит чисто ради того, чтобы ещё раз поддержать друга. Он уже выслушал поэму из четырёхэтажного мата, как только Джисон вломился к нему в комнату, — Ты взял фотик? Хван на его вопрос кивает, хлопая ладонью по сумке, висящей через плечо. Он пообещал дать шатену попользоваться камерой на время фестиваля и попробовать себя в фотографии. Ким искал себе хобби, чтобы отвлечься от учёбы и более-менее интересно провести каникулы. Но компьютерные игры занимали его лишь на пару часов, поэтому он решил найти что-нибудь ещё; собственно, выбор пал на фото. Парни немного поболтали, в основном обсуждая то, какая тягомотина будет в первой половине дня. У Хёнджина суета в кафе, Сынмин будет занят подготовкой импровизированных гримёрок для выступающих, а Хан вынужден следить за выдачей призов в конкурсах. Конечно, всё это могло быть поспешными выводами, но пока что духом фестиваля они не прониклись, а проникнутся ли — это уже другой вопрос. Вот вторая половина обещала быть более интересной. Там уже начинались выступления и другие активности, подготовленные выпускными курсами. Старшим было поручено подготовить что-то грандиозное, чтобы развлечь младших и заставить их прочувствовать все прелести университетской жизни. Звучало сомнительно, но интерес всё-таки подогревало. После того, как Хван расправился с чашкой американо, Ким повёл друга в свою комнату, чтобы показать костюмы. Джисон тоже поплёлся за ними, давая капле любопытства промелькнуть в его уставших глазах. Шатен достал из шкафа два чехла и расстегнул молнии, наблюдая за распускающейся улыбкой на лице друга. — Это безумно круто… — Хёнджин осторожно прикоснулся к ткани, словно боясь, что она распадётся на атомы от одного неаккуратного движения. Однако всё, что он и просил подправить, было сделано качественно, и это не могло не радовать, — Спасибо. — Чего «спасибо»? Двести тысяч на карту переведёшь, — язвительно бросает Сынмин, застёгивая чехлы обратно и складывая их гармошкой в широкую спортивную сумку. Разумеется, он и воны не потребовал с парня. Заранее договорился, что возьмёт с Хвана лишь его фотоаппарат на пару дней. Вполне справедливо, ведь светловолосый в своей камере души не чаял и даже держать-то её давал, за редким исключением, только самым близким, настолько была ему дорога. Так что сделка устроила обоих. — Это ещё не всё, — Ким вновь лезет в шкаф и выуживает оттуда три вешалки с какими-то новыми вещами. Чертовски красивыми новыми вещами, — Возможно, вам стоит сходить проверить слух, потому что концепт фестиваля полу-уличный полу-деловой, а вы… Шатен показательно вздыхает, взглядом проходясь по друзьям и давая им понять, что они безнадёжны. Хван с Джисоном действительно не запаривались насчёт одежды. Они, если честно, даже забыли, что есть какой-то мнимый дресс-код, потому выбрали то, что первое попалось под руку. Но было наивно полагать, что забыл Сынмин. Он перехватывает из правой руки одну вешалку и протягивает Хану: на ней чёрная рубашка с вырезами на плечах и зауженные брюки такого же цвета с массивным ремнём в придачу. Вторую, с белой рубашкой и лёгким пиджаком до талии, выдал Хёнджину. Третья, по всей видимости, оставалась для него самого. Элегантная тёмная накидка с заострёнными концами воротника и чёрный галстук, в гардеробе Кима подобного ещё не было. — Ты это для нас купил? — хлопает глазами Джисон, не понимая, зачем шатен так заморочился. — Видишь здесь кого-то ещё? — парирует парень, отвечая вопросом на вопрос и насмешливо приподнимая брови. — А размер как узнал? — Я знаю вас как облупленных. Переодевайтесь давайте. Это, — Сынмин указывает на безобразие, надетое на друзьях, и многозначительно отводит взгляд на кровать, — Оставьте здесь, потом заберёте. Он поспешно натягивает накидку поверх однотонной белой футболки и поправляет воротник. На смену образов уходит меньше двух минут, за это время Ким успевает полностью собрать всё нужное в бумажные пакеты и выслушать недовольство Хана насчёт вырезов. — Зачем такие большие? Он смотрится в зеркало, заостряя внимание на разрезах, оголяющих частички кожи. Джисон никогда такого не носил, даже на какие-то официальные мероприятия предпочитал выбирать что-то мешковатое и не выделяющееся. Но стоило отметить, что выглядел он просто отлично. — Вдруг соблазнить кого-нибудь решишь, — равнодушно хмыкает Сынмин, на что друг закатывает глаза, продолжая вертеться перед зеркалом со скептичным взглядом. Хёнджин тихо усмехается, мысленно соглашаясь с чужими словами. Соблазнять было кого. И он очень хотел бы увидеть, как этот кое-кто посмотрит на идеальную талию Хана, утянутую массивным ремнём. Но подозревал, что в момент их встречи будет занят либо работой в кафе, либо подготовкой к выступлению. Для него всё ещё оставалось загадкой, произошёл ли какой-то сдвиг в отношениях этих двух или нет, но от чего-то он был уверен, что на месте всё явно не стояло. Он не мог утверждать наверняка, но всё-таки считал, что многозначительные взгляды хоста было сложно не заметить. Даже если это и было частью его работы, на парня он смотрел как-то по-особенному. А Джисон… Джисон сам по себе тот ещё кадр. Наверняка сделал какие-то поспешные выводы и ни слова не сказал, решив оставить всё как есть. Этого у него не отнять. Собравшись, Хёнджин вновь перекидывает свою сумку через плечо и подхватывает спортивную с костюмами, а Ким берёт лишь бумажные пакеты с несколькими папками внутри. Хан довольствуется карманами, сегодня он налегке. Вместе парни покидают квартиру и идут в сторону метро. До большого парка, где и должен был проходить фестиваль, всего несколько станций и небольшая пешая прогулка через пару улиц. Добираются друзья без происшествий. В метро нет привычной толкучки, несмотря на раннее время, а на улицах весьма тихо и спокойно. Даже погода на удивление вытворяет невозможное и даёт солнцу проблёскивать через серые кучевые облака. Может быть, всё действительно не так плохо, раз сами тучи благоволят студентам, обещая не пролить и капли до самой ночи. И если Сынмин с Хваном пытаются искать плюсы и верить в знаки судьбы, то Хан всё ещё настроен весьма критично. Он хотел как можно скорее пережить свою рабочую смену и прихватить какой-нибудь коктейль из ларька, чтобы уединённо блуждать по просторам парка, выискивая что-нибудь интересное. Настроение у него ни к чёрту с самого утра, а всё из-за подонка старосты, решившего скинуть на Джисона часть своих обязанностей. Он ведь вообще не должен был заниматься упаковкой всех этих безделушек, но парень так неожиданно поручил всё ему, что Хан даже возразить не смог. В общем, он искренне надеется, что сегодня этот придурок траванётся чем-то, потому что таких наглых особ ещё поискать надо. Парк украшен различным флажками с фирменными цветами университетов: синий, фиолетовый и лазурный. Гравий дорожек шуршит под ногами, пока парни вертят головами из стороны в сторону, рассматривая, как всюду суетятся студенты, подготавливающие кафе и ларьки к открытиям. Многие были одеты интересно и со вкусом, но их троица определённо выделялась. Они заставляли некоторых провожать свои силуэты взглядом, и если Сынмин чувствовал гордость за своё решение приодеться, то оставшимся двоим было слегка непривычно. Ким знал, как привлечь внимание и явно наслаждался этим. Шум голосов и редкие смешки несколько отличались от тех, что Хван слышал в университете. Атмосфера была более располагающая, может быть, даже более дружелюбная? Сложно сказать, но некая лёгкость определённо чувствовалась. Чем-то похоже на посиделки в большой компании, где люди могут не знать друг друга, но при этом быть доброжелательными и расслабленными. Вот и этот парк походил на одну большую такую компанию приятелей, собравшихся хорошо провести время. Но это, конечно, только на первый взгляд. Являлось ли так на самом деле, ещё предстояло выяснить. Хёнджин отделился первым. Кинул друзьям короткое «увидимся» и свернул налево по более узкой тропинке. Небольшое кафе, в котором он должен был работать первую половину дня, находилось почти в самом начале парка, что вполне неплохо. Так приходящие сразу смогут заходить к ним, а уже после перекуса отправляться на осмотр других развлечений фестиваля. Как только Хван ступил на зелёный газон и прошёл мимо столиков, его окликнул Гониль. Сегодня он выглядел не таким уставшим, как обычно, хотя, казалось бы, должно было быть наоборот. Староста сам подошёл и лично разъяснил организационные моменты. Потом показал, где можно оставить вещи и взять фартук, и отвлёкся на какой-то звонок, напоследок кинув, чтобы тот подошёл к их однокурснице Момо за дальнейшими указаниями. Девушка, в свою очередь, назначила Хёнджина ответственным за обслуживание столиков и объяснила, как и что нужно делать. Оказалось, что она в свободное время подрабатывает в одном ресторане, поэтому так хорошо знакома с внутренней кухней подобной работы. И именно поэтому была приставлена в качестве инструктора к собственным однокурсникам. Справлялась она хорошо, слушать её было приятно, а объяснения не вызывали никаких вопросов. В общем, всё начиналось более чем прилично. И оставалось лишь надеяться, что так будет и дальше.

***

Хан устал. В целом он делал не так много, просто сидел рядом и по просьбе однокурсника выдавал выигравшим людям призы, пока тот принимал оплату. Для учащихся всё было бесплатно, стоило только предъявить студенческий, а вот для других приходящих уже выставляли цену, заранее согласованную с организаторами. И на удивление, взрослых и детей было много. Конечно, большую часть народа всё ещё составляли студенты, но, видимо, на фестиваль пришли повеселиться все, кому не лень. На пару с Джуёном Хан был приставлен к установленному утром тиру. Позже к ним присоединился и тот самый придурок-староста, но лишь для того, чтобы разложить призы. Он пробыл с ними около двадцати минут, а потом смотался чёрт знает куда, совсем не ощущая прожигающего взгляда Джисона. Но Хану же лучше. Не будет раздражаться всякий раз, когда видит его. В остальном он спокойно работал, однако время медленно шло к часу дня, а университетским духом он всё не проникался. Ему всё ещё хотелось побыстрее отработать свою смену, длящуюся примерно до трёх, а потом пулей вылететь отсюда и, наконец, осмотреть развлечения, приготовленные другими. Он надеялся, что хоть так поднимет себе настроение, потому что пока все эти счастливые лица приходящих его никак не трогали. Джисон подаёт маленькой девочке выигранную плюшевую зверушку, улыбается, вызывая у неё ответную улыбку, после чего она убегает к родителям, а он сам лениво падает обратно на раскладной табурет и утыкается в телефон. Заходит в чат и проверяет, как давно были в сети друзья. Хёнджин около часа назад. Наверняка в кафе сейчас достаточно посетителей. А вот Сынмин заходил всего пяти минутами ранее. Хан смутно представлял, что там у него за работа, но чувствовал, что Ким прекрасно с ней справляется. Темноволосый бездумно листает новостную ленту, подмечая, что даже в ней нет ничего интересного. Сплошное разочарование и тоска. А ведь ему так ещё два часа сидеть. — Джисон, принеси, пожалуйста, ещё одну коробку с этими лисятами, — просит его Джуён, и Хан с тихим вздохом поднимается со своего места, уходя вглубь тира. Он скрывается за прорезями плотной ткани, что обволакивала весь их небольшой киоск, и подходит к сложенным коробкам. Этот идиот староста и тут успел подпортить жизнь Хану, потому что всё было сложено в две башни, одна коробка на другой. Так сложно, что ли, разложить всё по земле, не устраивая тут чёртову дженгу? Джисон перебирает коробки, просматривая лишь их надписи сверху, обозначающие, какие игрушки лежат внутри. Его идея, между прочим. В тире размеренно лопаются шары с практически идентичным промежутком. Кто-то очень меткий, очевидно, сейчас заберёт приз. А Хан наконец находит нужную ему коробку, которая, как назло, оказывается в самом низу стопки. Подхватывая её двумя руками, он идёт обратно и боком проходит сквозь прорезь. Студент хочет на ходу зевнуть, но вместо этого застывает. Он замечает его первым. Однако чужие глаза быстро находят Джисона, заставляя его почти перестать дышать. — О, я могу поменять свой приз на этого парня? — весьма спокойно произносит Минхо, обращаясь к Джуёну, а после возвращая взгляд на Хана. И он остро чувствует, как оценивающе смотрит на него Ли, проходясь с ног до головы и задерживаясь на плечах. Джисон готов обстрелять Сынмина теми самыми дротиками, которые кидал минутой ранее Минхо, потому что он был почти уверен, что друг всё знал. Знал и намеренно отдал ему такую рубашку. Но он поговорит с Кимом потом, сейчас ему бы выйти из оцепенения и оторвать глаза от этой кошачьей улыбки, которая выглядит слишком уж довольной для простой встречи. — Увы, нет, — посмеивается Джуён и просит Хана подать плюшевую белку. Студент еле заметно втягивает воздух в лёгкие и ставит около табурета коробку с лисятами, а из другой вытаскивает небольшого бельчонка и выкладывает на стойку. Обычно он отдаёт призы в руки и улыбается, но сейчас едва ли он может посмотреть на того, кому предназначался выигрыш. Джисон падает обратно на своё место и делает вид, что что-то заинтересованно читает в телефоне. А что он ещё может сделать? Поболтать с ним? Он работает, так что обойдётся. — Вообще-то, я в любом случае должен забрать его. Ваш староста сейчас решает что-то с нашим, и он попросил прислать кого-нибудь помочь. Он, как я вижу, совсем скучает, так что… — на последней фразе Хан невольно поднимает взгляд и сталкивается с глазами Ли. Хоть на губах больше не играет улыбка, сверкающая радужка предательски выдаёт его. — Окей, тогда пусть идёт, — однокурсник соглашается легко. Но дело лишь в старосте, которого он тоже терпеть не может, потому сам бы ни за что никуда не пошёл. Джисон смотрит на него, как на последнего предателя, а Джуён лишь сочувствующе кивает и ладошкой отмахивается, как бы прогоняя однокурсника. Хану ничего не остаётся, кроме как подняться и неуверенно покинуть тир. Минхо подхватывает в одну руку игрушку и отходит от стойки, меньше чем через минуту к нему подходит Джисон. — Почему такой раздражённый? — склоняет голову в бок Ли, не отрывая глаз от чужого лица. Ещё бы этот хост не определил его настроение по одному лишь взгляду. А ведь Хану казалось, что он и бровью не повёл, когда услышал, для чего его зовут. — Ну, не думаю, что мне нужно радоваться очередным поручениям. — С чего ты взял, что тебе кто-то что-то поручает? Джисон, до этого рассматривающий траву у себя под ногами, хмурится и возвращает внимание к Минхо. Старший смотрит с лёгким недоумением, словно Хан сказал что-то в корне неправильное, но Джисон всё ещё доверяет своему слуху, поэтому отвечает: — Ты же сказал, что староста просит помочь. — Я вашего старосту в глаза не видел. Всё с тем же спокойствием проговаривает Ли и приподнимает уголок губ. А до Хана доходит не сразу. — Тогда зачем…? — Чтобы погулять с тобой. Его невозмутимость убивает. У Джисона вновь кипит голова, иногда общение с хостом даётся слишком тяжело, будто с каждой встречей тот становится всё запутаннее. Но от чего-то ему это даже нравится. — Ты соврал? — Именно. Идём? — Минхо игриво подставляет локоть, предлагая ухватиться за него; и Хан расслабленно смеётся, несильно ударяя парня в плечо и начиная шагать вперёд. Хост следует за ним, сверкая обворожительной улыбкой. Подумать только, Ли буквально выкрал его с рабочего места ради какой-то прогулки. Ещё и так искусно, Хан и сам поверил в маленькую ложь. Настолько поверил, что совсем не успел уделить внимание чужому образу. Только сейчас он понимает, как шикарно выглядит Минхо. И Джисону чертовски сложно сохранять своё хладнокровие, когда глаза невольно цепляются за выглядывающие ключицы. Он мигом отводит взгляд, не позволяя себе засматриваться. Код красный. Чёрная обтягивающая водолазка с коротким рукавом, так ещё и с молнией, которую если расстегнуть… Если расстегнуть, то Хану определённо потребуется бутылка воды, потому что его пересохшие губы не выдержат чужого подкаченного тела. Стоит потянуть эту проклятую молнию несколькими сантиметрами ниже, и можно будет увидеть кусочек пресса. Нет, нельзя. Джисон осекается и всеми силами прогоняет дурные мысли. Чем вообще руководствовался этот парень, когда надевал подобное? Какие бы цели он не преследовал, страдать от них придётся Хану. Двое перебрасываются мелкими замечаниями касательно фестиваля и размышляют о том, куда им стоит заглянуть. Не то чтобы выбор был настолько широк, но всё же пойти было куда. Впрочем, они всё равно приходят к выводу, что времени у них достаточно; потому, так или иначе, они обойдут всё, что захотят, так что заморачиваться с выбором вовсе не стоило. Парни просто шагают по тропинкам, разговаривая ни о чём и одновременно обо всём. Джисон делится тем, как сдавал зачёты в начале недели. Кроет благими матами преподавателей, которые закидывали его вопросами не по теме, пока Минхо тихо посмеивается, смотря в большей степени не на дорогу, а на увлечённо рассказывающего Хана. Потом в который раз жалуется на придурка старосту, и Ли поддерживает его в том, что в следующий раз надо послать этого парня куда подальше, а после делится своими предвкушениями касаемо выступления Хёнджина и Феликса, говоря, что уже видел их костюмы и уверяя, что они уж точно могут потягаться с образами айдолов на премиях. У него колет в сердце, когда он отвлекается от своей болтовни и замечает, как пристально смотрит на него хост. Он видит своё отражение в чужих глазах и еле заметно сглатывает, стараясь не выдать накатившего волнения. Разрывая зрительный контакт, Джисон предлагает зайти за напитками в палатку неподалёку. И Ли, разумеется, соглашается. Оба сворачивают с тропинки, ступая на траву и проходя к девушке, разливающей лимонад какой-то парочке. Черноволосая мило улыбается уходящим, а затем приветствует парней и интересуется их пожеланиями. Хану, если честно, всё равно, что пить. Ему срочно нужно что-то холодное. Хоть градус сейчас и не такой высокий, он чувствует, как воздух вокруг раскаляется. И даже если это простое самовнушение, он всё ещё хочет наглотаться льда, поэтому просит Минхо взять что-то на свой вкус и похолоднее. Они отходят в сторонку со стаканчиками безалкогольного мохито, присаживаясь прямо на траву и наблюдая за веселящимися студентами. Джисон моментально припадает губами к пластиковому стаканчику и жадно глотает, ощущая мятный привкус на языке. Жар постепенно спадает, и парень успокаивается, отвлекаясь на какие-то другие мысли. Он уже успевает подумать, что, кажется, пронесло, но внезапно чувствует обжигающее прикосновение на плече, заставляющее температуру вокруг вновь подняться. Хан медлит лишь секунду, а после поворачивает голову, замечая, как Ли задумчиво водит пальцами в вырезе чужой рубашки. У Хана мурашки бегут по спине. К такому он не был готов. — Где покупал? — совершенно спокойно интересуется Минхо, всё ещё не убирая подушечек пальцев с кожи младшего. Джисон, конечно, может ошибаться, но разве с таким вопросом хост не должен трогать на ощупь саму рубашку, а не его чёртово плечо? — Не знаю. Сынмин подарил, — он всеми силами старается говорить так же непринуждённо, как и Ли, но кончики зубов непроизвольно впиваются во внутреннюю сторону щеки. Он убьёт Сынмина. — Мм, — Минхо кивает, после чего в последний раз проводит пальцами по плечу и убирает руку, поднося стаканчик ко рту и делая глоток, — Надо будет потом поблагодарить его. Мысленно Хан бьёт тревогу. Он не понимает. Совсем не понимает, почему всё, что делает хост, кажется ему настолько двусмысленным. Он всё ещё не уверен, не надумывает ли он себе лишнего, потому боится спрашивать что-то. Если спросит, их отношения могут дать трещину. А Джисон этого не хотел. Он уже позволил себе сблизиться с ним, добровольно вывел их общение на другой уровень, потому сейчас просто не может всё сломать каким-то неосторожным вопросом. Вместо какой-либо реакции он просто меняет тему. Слегка приподнимает уголок губ и просит Ли рассказать что-нибудь, ведь до этого всю дорогу болтал только он сам. Минхо отвечает коротким: «Что тебе интересно?», и Хан чувствует дежавю. Эти позорные пьяные воспоминания никогда не отпустят его. Но на этот раз он не знает, за что зацепиться. Ему действительно будет интересно всё, что расскажет Ли, но нужно ведь с чего-то начать. Не придумав ничего лучше, Джисон интересуется котами, с которыми старший планировал его познакомить. И, кажется, он сделал правильный выбор, потому что Минхо преображается в мгновение ока. Он рассказывает про каждого из своих трёх котов. Выкладывает всё подчистую: от имени до того, как они попали к нему. Показывает фотографии с видео и выглядит таким счастливым, что Хану стоит огромных усилий, чтобы смотреть в экран телефона, а не отводить взгляд на чужие глаза. Интересно, он хоть знает, как они сверкают, когда он говорит о своих котах? Джисон неиронично начинает завидовать Суни, Дуни и Дори, потому что жить с таким хозяином сродни выигрышу миллиарда в лотерее. У него отдельный альбом выделен для них, где около двух тысяч одних лишь фотографий. Сказать, что Минхо их любит, будет слишком мелочно. Это явно нечто большее, чем любовь. А Хан старается запоминать всё. Он не знает почему, но от чего-то уверен, что если не запомнит, какие игрушки любит Дуни, корм с каким вкусом предпочитает Дори и где больше всего нравится спать Суни, то это будет огромнейшим упущением. За их разговорами стаканчики с мохито быстро пустеют. Но они не замечают, как утекает время, Джисон, кажется, и вовсе увлёкся, потому что начал задавать кучу вопросов про пушистую троицу, а Ли оставалось лишь с улыбкой отвечать на них. Теперь Хану действительно хочется познакомиться с теми, кто заставляет этого парня так сиять.

***

Время к пяти часам. Хёнджин со спортивной сумкой в руке и своей обычной через плечо спешит к сцене. Найти её нетрудно. Она возвышается в самом конце парка, увешанная прожекторами и другим оборудованием. Небольшая усталость после отработанной в кафе смены почему-то почти не ощущается. Голова забита совсем другим. За всю прошедшую половину дня он с Феликсом так и не увиделся. Они обошлись лишь короткими переписками о том, где и во сколько должны собраться для подготовки. Не то чтобы Хван надеялся на то, что блондин заглянет к ним в кафе и закажет какой-нибудь приторный молочный коктейль, от которого свело бы зубы, но… Да, ему бы хотелось, чтобы Ли пришёл к нему. Однако он старался не придавать этому значения. В конце концов, мало ли чем был занят Ликс. Может быть, чем-то важным. Хёнджин бы поинтересовался, но это, наверное, немного не его дело. Да и хост совсем не обязан ему обо всём докладывать. Приближаясь к сцене, Хван обходит её. За ней расположились импровизированные гримёрки. В сути своей обычные небольшие палатки-шатры, но внутри всё обустроили как надо. Видимо, этим и занимался факультет Сынмина. Хёнджин медленно идёт по газону, высматривая номерки на каждой палатке. Гониль несколькими часами ранее предупредил, что для них будет выделено местечко под номером 8. Чёрт знает, зачем каждому выступающему по личной палатке, но раз дают, то грех жаловаться. Хван, наконец, доходит до нужного шатра и аккуратно отодвигает ткань, заглядывая внутрь. Там его встречает Ким, расположившийся на одном из раскладных кресел. Парень отрывается от телефона и лениво поднимает руку, приветствуя друга. Светловолосый посмелее проходит и осматривается. Зеркало в полный рост, длинный пластмассовый столик и несколько раскладных стульев, куда можно и присесть, и положить вещи. Небогато, однако вполне приемлемо. Вряд ли здесь понадобится что-то ещё. — А Феликс…? — Убежал к подруге минут десять назад. Помогает ей с укладкой, — поясняет шатен, вновь отвлекаясь на телефон. — А ты почему здесь? — Отлыниваю, разумеется. Хёнджин пропускает смешок с невозмутимого ответа и приземляет сумки на один из стульев. Расстегнув молнию спортивной, достаёт чехол со своим костюмом и принимается переодеваться. До выступления чуть больше часа, а кроме подготовки нужно ещё раз прогнать танец и настроиться. По крайней мере, Хвану точно. Он за несколько минут меняет пиджак, рубашку и брюки на белую футболку от Celine; сверху натягивает кофту, алую и сетчатую; на низ цепляет обычные спортивные штаны, всё в том же алом цвете, а на пояс повязывает стилизованную лёгкую ткань, спадающую ниже колен. На ней еле заметный орнамент, который можно разглядеть, только если хорошенько присмотреться. Она расходится на левой ноге и распахивается, струясь от каждого движения. Её добавить предложил Сынмин, и стоит сказать, что выглядело замечательно; добавляло немного небрежности. Завершают образ чёрные конверсы, надетые ещё с утра, и полупрозрачная красная накидка. Настолько просвечивающая, что можно было увидеть ту самую сетчатую кофту. Но этого мало. Хван подходит к зеркалу и собирает часть волос чёрной резинкой, получая один хвостик поверх распущенных прядей. Две, что у лица, оставляет навыпуск. На шею падает несколько подвесок, а на пальцы к уже имеющимся добавляется дополнительная пара колец. Теперь образ можно считать завершённым. Ким оценивающе смотрит на друга, пока тот крутится перед зеркалом и проверяет, всё ли хорошо село. — Тебе бы теней красных на глаза. И на губы что-нибудь, — задумчиво произносит он, с лёгким прищуром глядя на чужое отражение. — Я ничего не брал с собой. — Я в курсе, что ты таким деталям внимания не уделяешь. А стоило бы. Сгоняй к подружке Феликса, уверен, что у неё или у других девчонок найдётся лишняя палетка, — Сынмин отрывает взгляд и прикрывает рот ладонью, пряча зевок и поднимаясь с кресла, — Они в 13 шатре. А я пойду немного посвечусь перед старостой для вида. Шатен покидает палатку первым, уходя куда-то в сторону торца сцены. Хёнджин выскальзывает за ним, но сворачивает в другом направлении. Идти не так далеко. Меньше чем за минуту он оказывается перед тринадцатым шатром и слышит чужой смех вперемешку с разговорами. Чуть отодвигая ткань и удостоверяясь, что он попал туда, куда надо, парень обращает на себя взоры мягким приветствием. — Привет. Не помешал? — он чуть улыбается и проходит внутрь, но как только взглядом находит блондина, замирает. Тот, к слову, тоже не находит в себе сил двинуться. Оба смотрят друг на друга и не могут оторваться, замечая в глазах взаимное удивление. Пока Феликса удивляет какая-то излишне нереальная красота Хвана, Хёнджин не может понять, почему Ликсу так сильно идут длинные волосы. Светлые пряди, аккуратно спадающие по плечам и заканчивающиеся чуть ниже груди, отливают лёгким оттенком серебра. Некоторые их них заплетены в мелкие косички, а верхняя часть причёски уже уложена и выглядит донельзя пушистой. Им кажется, что их переглядки длятся гораздо дольше нескольких секунд. И они могли бы разглядывать друг друга дальше, но в реальность возвращает голос девушки, которую Хван уже видел в хост-клубе. — Приветик. Ты за Феликсом? Мы уже почти закончили, так что подожди минутки две, осталась пара локонов. Ли моргает и вспоминает, что у него в руках утюжок, поэтому возвращается к тёмным волосам подруги, аккуратно завивая их. У Йеджи одна прядь в розовый, на груди такого же цвета кроп-топ, а низ в белых широких штанах и массивных ботинках. Она выглядит как университетская мечта многих парней и наверняка таковой и является. Но при всей привлекательности лисьих глаз Хёнджин всё ещё не может оторваться от её друга, так старательно делающего ей укладку. Сейчас это не к месту, но он уже уверен, какие образы выведет его карандаш сегодняшней ночью. Хван медленно проходит ближе, пока Йеджи решает познакомиться поближе. — Видимо, у нашего Ликса пунктик на красивых людей с фамилией Хван, — она ухмыляется, смотря на студента сквозь отражение в зеркале, — Я Хван Йеджи. Тебя я знаю, не надо формальностей. Феликс, кстати, и на работе, и в универе почти всё свободное время только о тебе и трещит. — Я говорил в большей степени о нашем танце, — сразу же поправляет парень, бросая угрожающий взгляд на девушку. Кажется, она совсем не боялась его, даже когда была угроза получить горячим утюжком по голове. Хёнджин на это лишь тянет уголки губ вверх, падая в свободное кресло и наблюдая за тем, как остаётся завить всего один локон. — Ага, а как же твои слова о том, как сильно ты был счастлив, когда… — Готово. Обрывает её Ли, не давая договорить начатое. Студентка хмыкает, понимая, что ей косвенно велели заткнуться, и отвлекается на свои волосы. Пальцами она оттягивает некоторые пряди, чтобы немного растрепать. Феликс же отходит, выключая утюжок и кладя его на стол. Он откидывает чёлку с лица и наконец-то решается посмотреть на Хёнджина. А Хван только сейчас замечает на этом же столе небольшую косметичку и вспоминает, зачем вообще сюда пришёл. — Слушай, нам бы к образам лёгкий макияж. Ты бы могла…? Йеджи поворачивает голову в сторону парня и с энтузиазмом кивает. — О чём речь? Без проблем, — она в мгновение подхватывает всё нужное и подходит к Ли, надавливая ладонью ему на плечо и вынуждая сесть в ближайшее кресло, — Я сперва сделаю на нём, а ты оценишь. Проговаривает темноволосая, всучив своему подопытному косметичку и вынимая оттуда палетку с тенями. Хёнджин поднимается и подходит ближе, с интересом смотря на вооружённую студентку. Она занималась чужим мейкапом очевидно не в первый раз, можно было понять по уверенным движениям. — Полагаю, нужно уходить в более алые оттенки? — спрашивает Йеджи, кинув мимолётный взгляд на чужой костюм и сразу вернувшись к глазам Ликса. Ей и не нужен был ответ, она поинтересовалась больше для приличия, но в её голове уже сложился пазл того, как должен выглядеть образ друга вкупе с макияжем. Быстрыми лёгкими движениями она наносит тени, но выбирает цвет мягче. Не делая ярких акцентов, девушка отдаёт предпочтение более нежному мейкапу и с этим не прогадывает. Лёгкий красный не перетягивает внимание на себя, но определённо дополняет. Йеджи добавляет небольшие стрелки, заостряя взгляд, и переходит к губам, выбирая еле заметный коралловый оттенок. Феликс всё это время старается смотреть прямо, сохраняя невозмутимость. Чужой пристальный взгляд напрягает не так сильно, однако всё ещё заставляет чувствовать себя каким-то уязвимым. И речь не о взгляде подруги. — Устраивает? — девушка уверенна в своём результате, и она уже знает, что Хвану всё нравится. Это легко читается, ведь тот едва ли отводит глаза, когда она задаёт ему вопрос. После полученного кивка и улыбки она прогоняет Ликса на другое кресло, а Хёнджина, наоборот, усаживает перед собой, вновь наклоняясь и набирая на кисточку немного теней. Она повторяет все свои действия, пока блондин наблюдает за ними на расстоянии пары метров, сложив руки на груди. Он не замечает, как непроизвольно хмурятся его брови, когда подруга оказывается так близко к парню. Но почему-то сразу расслабляется, когда мимолётно встречается с ним взглядами. Он приподнимает уголок губ, заставляя Ли проделать то же самое. Йеджи на это тихо шипит и говорит Хвану даже не дышать, чтобы она ненароком не напортачила. Когда она заканчивает, наконец отстраняется; и Феликс невольно расслабляет плечи, вновь возвращаясь в реальность из своих мыслей. Хёнджин благодарит её, и в этот момент в шатёр заходят ещё четыре девушки, по всей видимости, подруги Йеджи, с которыми она будет выступать. Студенты обмениваются приветствиями, после чего парни уходят, ведь Феликсу всё ещё нужно переодеться, да и отрепетировать им не помешает. Медленно шагая к своей палатке, Хван всё-таки решается сказать. — Выглядит круто. Хост поднимает глаза, понимая, что Хёнджин указывает на волосы. Он тушуется, начиная немного неуверенно — Мы не обговаривали это, поэтому я волновался, что ты не одобришь… Я увидел подобное ещё утром, когда помогал Йеджи дотащить сумки. И мне захотелось попробовать, поэтому она дала мне адрес магазинчика, в котором покупала такие пряди для себя и других девочек. Это оказалось не так близко, я сразу поехал туда и вернулся только около получаса назад. На последних фразах парень и вовсе стихает, уводя взгляд куда-то под ноги. Хван наоборот удивляется и не понимает, почему блондин говорит об этом так, словно совершил преступление. Разве Хёнджин хоть раз давал ему повод подумать, что он что-то может не одобрить? Они ведь танцуют вместе, находятся на равных правах. — Эй, всё в порядке. Я ведь сказал, что смотрится классно. Тебе идёт. Думаю, длинные волосы только дополнят образ, мы ведь по концепту немного ударяемся в традиционные мотивы, так что не парься. Хван останавливается у их шатра и подбадривающе улыбается, неосознанно кладя ладонь на чужое плечо. И это было правильным подходом для максимально тактильного Феликса. Он моментально реагирует на физический контакт и сталкивается с чужими глазами. Тёмная радужка успокаивает и позволяет хосту тихо выдохнуть. Феликс накрывает чужую ладонь своей и слегка приподнимает уголок губ. Всё же действия помогают ему куда лучше слов. — Мне нужно пойти отдать флешку с музыкой, я отойду буквально на пять минут. Твой костюм в сумке. Приду, и сделаем прогон в последний раз, окей? — только после кивка Хёнджин убирает руку с плеча и быстрым шагом направляется к сцене. Ликс же скрывается за тканью палатки. Парень на ходу бросает взгляд на экран телефона, подмечая, что у них остаётся чуть больше получаса. И вот теперь по венам вновь разливается подступающий адреналин. Уже меньше чем через час он окажется на этой сцене вместе с Феликсом. Он уверен, они вдвоём определённо взорвут это место к чертям, но мандраж всё ещё присутствовал. И он по-прежнему не мог понять его причину. Хочется прикусить губу, но студент вовремя осаживает себя, вспоминая, что ему всего десять минут назад нанесли тинт. Да и к тому же кровоточащие раны ему сейчас точно ни к чему. Он сворачивает к торцу сцены и сталкивается с Сынмином. Шатен времени не терял и уже нашёл себе компанию в лице Со Чанбина, что даже удивляет. Хван успел забыть, что он тоже должен был прийти на фестиваль. И увидев его, в голове сразу всплывает мысль о Лино и Джисоне, которого он не видел с самого утра. Но раз Хан не написал ни одного сообщения в их чат, значит, ему определённо есть чем заняться. Чанбин радушно приветствует Хёнджина, и тот в ответ улыбается. Черноволосый, как всегда, полон энергии и какого-то особого настроения, коим заряжал всех вокруг себя. Со интересуется, как у Хвана дела, и делится своими впечатлениями от фестиваля. Он здесь всего-навсего час, но атмосфера, на удивление, ему понравилась. Особенно удавалось перенять энергию от веселящихся студентов, сегодня все были такими расслабленными и открытыми, ему даже удалось познакомиться с какими-то ребятами, устроившими танцпол не так далеко от центра парка. Этот парень поистине удивлял. Пробыл здесь от силы больше часа, а уже успел завести новых приятелей. Сынмин пошутил, что ему нужно было не в бармены идти с такими навыками, а наоборот, в хосты. Поболтав так ещё немного, Хёнджин сказал, что ему нужно передать флешку помощникам у сцены, и Ким любезно согласился сходить с ним. Чанбин пока уходить никуда не собирался, поэтому присоединился, попутно рассказывая о том, как славно потренировался сегодняшним утром. Они справляются с небольшой миссией достаточно быстро и под ничего не значащие разговоры возвращаются к шатру. Прячась в нём от порыва ветра, они посмеиваются с очередной язвительной шутки шатена, после чего Со здоровается с Феликсом и сразу начинает заваливать его комплиментами по поводу образа. Хёнджин поднимает взгляд и застывает уже второй раз за день. Ощущение, что не хватает кислорода, с каждой секундой лишь усиливается. Этот парень был слишком хорош. Хван видел перед собой пожар. Самый настоящий огонь, который обжигает даже на расстоянии нескольких метров. И он чувствовал, как медленно отравляется, дыша с ним одним воздухом. Он уже видел эти вещи. Видел, когда они вместе их покупали. Видел, когда Сынмин показал их после доработки. Но то, как они выглядели до настоящего момента, и рядом не стоит с тем, как они смотрятся на нём сейчас. Чёрный лонгслив перекрывает алая джинсовка, подрезанная чуть выше талии; она застёгнута лишь на две последние пуговицы, оставляя верх распахнутым. И если на одной руке выглядывает чёрный рукав, то на второй красуется полупрозрачная перчатка до локтя, под ней виднеются кольца, а на запястье переливается браслет. Это очередная деталь, добавленная самим Феликсом, ведь Хёнджин точно помнит, что перчатки в магазинах они не смотрели. И он соврёт, если скажет, что ему это не нравится. Штаны с двумя большими карманами по бокам в поясе утягиваются лентами, свисающими аж до колена. На ногах классические красные джорданы. И, разумеется, вишенкой становится красная вельветовая шляпа, которая изначально и была основополагающей на написанном Хваном портрете. Ли выглядит великолепно. Настолько, что заставляет терять дар речи. Рядом с ним модельный бизнес перестаёт иметь смысл, ведь он попросту отбирает у других всю работу одним своим существованием. И Сынмин видит чужой ступор, потому просто не может не произнести тихое «иу», выводя Хёнджина из транса. — Сегодня роль влюблённой парочки выполняют Джисон с Лино, так что прекрати так пялиться. Хван смеётся, отводя взгляд, и подходит к своей сумке, выуживая оттуда бутылку с водой. Ему нужно остыть. — Лино? Он уже приехал? — с интересом спрашивает Чанбин, на что Ким кивает. — Ещё днём. У меня был перерыв, я пошёл к ларьку за лимонадом и встретил его там. Он поздоровался и спросил, как у меня дела, но я просто ответил, что Хан сегодня работает в тире неподалёку, взял лимонад и ушёл обратно. Со пропускает смешок и бормочет что-то про то, что не думал, что хост вообще придёт. Между лишними часами сна и фестивалем, учитывая, как часто он работает по ночам, тот скорее выбрал бы первое, однако здесь, видимо, сделал исключение. Хёнджин не очень удивляется, но всё равно считает, что это весьма мило. Пока между Сынмином и Чанбином завязывается разговор, он кивком в сторону выхода предлагает Ли пойти отрепетировать. Парень, недолго думая, с лёгкой улыбкой проходит к нему, и вместе они покидают шатёр. За палатками находился остаток парка, где не было ничего, кроме поля зелёной травы. Низкий газон с лёгким шорохом колышется под потоками ветра, обещавшего усилиться ближе к восьми вечера. При очередном резком порыве ткань на поясе Хвана вздымается и распахивается в разные стороны, так же поступают и ленты Феликса, беспорядочно струящиеся по ноге. Хёнджин предлагает сперва пройтись по хореографии без музыки. Они встают на позиции, и студент тихо считает. «Раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь» цифры мелодично повторяются по кругу, изредка прерываясь короткими напевами Хвана. Ликс губами вторит ему и сам невольно подпевает, когда слышит, как это делает парень. Ему нравится, как они сочетаются. Не только стилями танца, но и голосами. Даже если их еле слышно, он может отметить, как хорошо они дополняют друг друга, и это заставляет из раза в раз разжигать в душе маленький огонёк. Огонёк, способный отогреть всё тело всего за пару мгновений. И блондин совсем не хочет, чтобы он тух. Второй прогон идёт уже с музыкой. Хёнджин включает песню на своём телефоне и кладёт его на траву, чтобы тот во время танца не выпал из кармана. Пока они танцуют, он продолжает украдкой поглядывать на Ли и не может насмотреться. На сцене такой вольности позволить нельзя, потому он смотрит сейчас, запечатляя каждое чужое движение. Почему-то под рёбрами неприятно щемит, и у Хвана в голове маячит мысль, словно он что-то упускает. Но понять, что именно, пока не может, слишком сконцентрирован на предстоящем выступлении. После того, как музыка заканчивается, они возвращаются к шатру. Около него их уже ждали парни. Сынмин оповещает, что до начала программы остаётся всего десять минут, и все вместе они выдвигаются к сцене. Дойдя до торца, они замечают, как много собралось народу. Многие уже выкроили себе местечко поближе и дожидались назначенного времени, бурно обсуждая что-то между собой. Сквозь тучи даже немного проглядывало солнце, попадая лучами прямо на сцену. По лестнице парни поднимаются за импровизированные кулисы, и Ким отходит, чтобы спросить у помощников, нет ли каких неполадок. — Лино написал, что они с Ханом нашли крутое место, где можно присесть. Я, наверное, пойду к ним, хочу наблюдать за разносом с самого лучшего ракурса, — проговаривает Со, глядя в переписку в телефоне, — Ни пуха, — напоследок подмигивает он, после чего торопливо сбегает по ступенькам, оставляя двоих наедине с отдалённым шумом чужих голосов. Хёнджин беззвучно выдыхает, смотря вслед уходящему Чанбину, а после поворачивается к Феликсу. — Волнуешься? Он прячет усмешку, потому что и так всё прекрасно видит. Глаза Ли выдают его с головой. Но не ему сейчас дразнить хоста, Хван и сам чувствует нервозную щекотку внутри грудной клетки, ощущает немеющие кончики пальцев. Феликс же тупит взгляд в пол, неопределённо приподнимая уголок губ. Ему не нужно отвечать. А Хёнджину не нужно распинаться в словах, чтобы поддержать блондина. Достаточно положить руки на чужие плечи, едва ли не сплетая их за шеей, и чуть склонить голову, чтобы встретиться взглядами. Он уже успел привыкнуть к этой повышенной тактильности. — Расслабься. Мы выступим лучше всех, — слегка улыбается парень, подмечая, как внимательно наблюдает за ним Ликс, — Если станет страшно, смотри на меня. Последнее он произносит больше в шутку. Вряд ли Феликс боялся сцены. Он без тени смущения выступал на улице, окружённый самыми разными людьми, так с чего ему пугаться сейчас? Но Ли всё же улыбается, позволяя себе расслабиться. Значит, Хван сказал это не зря. Если он дарит ему такую мягкую улыбку, то Хёнджин определённо не может позволить своему мандражу взять верх. Нервозность постепенно стихает, уступая место приятному предвкушению. Всё будет в порядке. Они ведь доверяют друг другу, так что определённо не оплошают. Сынмин возвращается, когда парни в последний раз осматривают себя, проверяя, не осела ли где на костюм грязь. — Минута. Вас представят уже после, так что выходите и выступаете. Музыка заканчивается, отвешиваете поклон и пулей ко мне, вместе пойдём к остальным. Быстро проговаривает шатен, держа в руке сложенный пополам лист с какой-то информацией. Видимо, список выступающих. Секунды тянутся убийственно медленно, по ощущениям кто-то специально переводит стрелки часов, оттягивая наступление жалких шести часов. Ким напряжённо смотрит в экран телефона и, как только циферблат сменяется на 18:00, рукой показывает парням пройти под мягкий свет прожекторов. Он шепчет им короткое «удачи» и чуть улыбается, но друзья этого уже не видят. Они занимают места посреди сцены и видят, как стихает толпа. Куча заинтересованных взглядов направляется лишь на них, заставляя затаить дыхание. Студенты заворожённо смотрят на вышедших, и они даже не успевают среагировать, ведь в ту же секунду музыка бьёт из колонок, а прожектора сменяют цвет, освещая два алых силуэта. Мелодия играет настолько громко, что вибрациями отдаётся во всём теле, распространяется по всем внутренним органам, вынуждая их трепетать. Хёнджин смотрит прямо, двигается на автомате, словно в трансе. В голове абсолютно никаких мыслей. Лишь краем глаза он цепляет движения Феликса и неосознанно расплывается в улыбке, которую в мгновение скрывает. Не сейчас. Он улыбнётся ему после, его восторг предназначен не для всех. Всё в точности так, как они репетировали. Каждая связка, каждый выпад и касание. Они выступают безукоризненно. Отдают часть своей души этим зачарованным лицам, так пристально смотрящим на них. Их дуэт будоражит кровь, заседает в подкорке сознания, таких точно нельзя забыть. Звучат финальные строки, и песня заканчивается. Хёнджин чувствует, как громко бьётся сердце, но его удары теряются в удивлённых возгласах и аплодисментах. Шум толпы возвращает его в реальность. Он украдкой смотрит на Ликса, чей горящий взгляд мельтешит от студента к студенту. Хван ещё не видел настолько сверкающих глаз. Переводя дыхание, он подходит чуть ближе и берёт ладонь парня в свою. Хёнджин поднимает их руки, а после сгибается в поклоне. Ли кланяется немного запоздало, всё ещё пытаясь отойти от полученных ощущений, и когда осознание всё-таки приходит, его уже утягивают за кулисы. Овации тягучим мёдом доносятся до их ушей, пока они пытаются отдышаться, уже не сдерживаясь и расслабляя плечи. На сцене произносят свои речи организаторы, но парни и близко не разбирают, о чём они там вещают. Их это мало волнует, они смотрят друг на друга и тянут уголки губ вверх. Слова излишни, взгляды говорят сами за себя. Они справились. — Я сказал «пулей ко мне», а вы плетётесь, как черви. Выдохлись после одного танца? — Сынмин стоит внизу лестницы и в усмешке приподнимает бровь. Друзья вымученно посмеиваются и спускаются по ступенькам, направляясь за Кимом. Он ведёт их, обходя толпу, к какому-то фургончику с закусками, стоящему неподалёку от многочисленного скопления людей. И Хван непонимающе смотрит на Сынмина, когда замечает, как с крыши этого фургончика им машет Чанбин на пару с Джисоном. Рядом с ними сидит Лино, с кошачьей улыбкой наблюдая за подходящими парнями. — Какого чёрта они там делают? — тихо шепчет Феликс, когда они останавливаются позади большой машины. — Вип-места занимают, очевидно. Хмыкает в ответ шатен и взбирается по рядом стоящим бочкам на крышу. Хёнджин, недолго думая, повторяет за ним, всё ещё не понимая, как эти придурки до этого додумались. Он тянет руку Ликсу, и тот быстро хватается, опираясь на бочку и запрыгивая к остальным. Блондин недоверчиво осматривает импровизированную ложу, мысленно прикидывая, есть ли вероятность, что крыша их не выдержит. Но Хан спешит уверить его, что если крыша выдержала такого качка, как Чанбин, то с ними всё будет в порядке. — Чья это вообще была идея? — Хван наблюдает за следующим выступлением и с удивлением отмечает, что вид здесь действительно хороший. Да, приходится смотреть немного сбоку, но они находятся на вполне хорошем расстоянии от сцены, не слишком близко, но и не слишком далеко. Более того, им не нужно высматривать что-то из-за чьих-то голов, они могут спокойно сидеть и медленно потягивать газировку, потому что здесь их абсолютно никто не потревожит. — Лино. Он договорился с владельцем. Видимо, ещё один навык хоста, — Джисон усмехается, кидая короткий взгляд в сторону парня, на что тот посылает ответную ухмылку. — Ощущение, что мы работаем по разным профессиям, — задумчиво проговаривает Феликс, в который раз удивляясь способностям коллеги. Он проворачивал такое уже не впервые. Друзья смеются и продолжают разговаривать на отвлечённые темы, параллельно следя за выступлениями других и удивляясь некоторым талантам. Не забывают похвалить и танец Хёнджина и Ликса, в особенности бурно реагирует Чанбин, красочно описывая своё удивление с самых первых секунд хореографии. И пока все обсуждают их выступление, Хван внезапно проваливается в собственные мысли, почти переставая слышать всё, что его окружает. Всё закончилось? После того, как толпа разразилась аплодисментами, он не успел подумать об этом, но сейчас осознание выстреливает в его голову слишком сильно. То, к чему они так старательно готовились, завершилось всего за несколько минут. Выходит, им больше не нужно встречаться у него на студии? Не нужно с трепетом ждать очередной репетиции? Кажется, Хёнджин не смог заранее подготовить себя к этому. Точнее, он и не думал, что ему придётся. Он облажался. Крупно облажался, потому что совсем не мог представить, что за одну неделю так привыкнет к нему. Привыкнет к смеху, к растрепавшимся после прогона волосам, к счастливому взгляду после получившейся идеально связки. Вернуться к гордому одиночеству не проблема, Хван точно переживёт, справится. Вопрос лишь в том, захочет ли он этого. И падающее внутри сердце слишком явно сигнализирует о том, что не захочет. Ему не удастся себя обмануть. Все совместно проведённые часы буквально кричали о том, что Ликс тот человек, который ему нужен. Хёнджин не уверен, что сможет встретить кого-то подобного вновь, поэтому совсем не хочет, чтобы студия снова принимала в свои объятья лишь его одного. Они, разумеется, продолжат общаться, ведь изначально Феликс познакомился с ним не из-за танцев. Но определённо станут видеться реже, и такой расклад событий Хвану не очень подходит. Ему жизненно необходимо быть ближе. Если так подумать, то этот блондин с созвездиями из веснушек буквально спас его. Хёнджину не хочется вспоминать, как паршиво он чувствовал себя всего несколько недель назад. Как одна только мысль о танцах разрывала его изнутри, будто тряпичную куклу. И как тяжело было возвращаться в собственную квартиру, зная, что стоит ему перешагнуть порог, и переживания поглотят его с головой. Пусть он и противился дуэту, сейчас отрицать просто не получается. Они подходят друг другу. Может быть, эти слова слишком громкие, но Хван хочет положиться на чувства, а не на голос каких-то своих убеждений. Он хочет и дальше доверять Феликсу, хочет дальше танцевать рядом с ним и чувствовать, как он вкладывается в танец. Он не готов отказаться от всего этого так быстро. Последующие полтора часа для Хёнджина проходят как в тумане. Завершающим номером программы становится выступление Йеджи и её подруг. Хван более-менее оживляется только на нём, поистине удивляясь сильным голосам девушек. Их номер действительно растормошил уже уставшую публику и зажёг закрытие. Но после завершения толпа никуда не расходится, студенты почему-то толпятся к какому-то стенду со столиком, на котором расположилась большая белая коробка. — Что там? — лениво спрашивает Хёнджин, заставляя Джисона и Чанбина отвлечься от своего разговора. Феликс тоже смотрит непонимающе, чем немало удивляет Сынмина. — Вы всё прослушали что ли? После вашего выступления же организаторы объявляли, что будет голосование зрительских симпатий. Три номера выберут в качестве победителей и результаты объявят перед фейерверками, — поясняет Ким, отпивая глоток из бутылки с колой, где уже почти ничего не осталось. — Будут фейерверки? — на этот раз удивляется Джисон, но для всех остальных эта информация тоже нова. Поняв, что сболтнул лишнего, шатен отводит взгляд в сторону и тяжело выдыхает. — Ладно, это уже не имеет значения. Да, будут. Это идея выпускных курсов, об этом знали лишь сценические помощники. Он поднимается с места, потягиваясь, после чего спускается на бочку и оттуда спрыгивает на траву. — Голосование длится полчаса. Потом ещё полчаса на подсчёт и оглашение. У нас всего час, так что пошлите, я хочу успеть ещё пофотографировать. Продолжать сидеть нет смысла, поэтому парни следуют указаниям Сынмина и поочерёдно спускаются с крыши фургончика. Первым делом решают отдать голоса. Они быстро добираются до стенда, где половина толпы уже успела разбежаться, и на бумажках пишут имена кандидатов. Хёнджин просматривает вывешенный список и в конце находит имена всех девушек, которые пели вместе с Йеджи. Не думая, он быстро выводит их на листочке и отправляет его в белую коробку. Ему и правду понравилось выступление подруги Феликса, но он не будет врать самому себе, в душе он исписал эту чёртову бумажку исключительно одним именем. После они всей компанией доходят до шатров, где Сынмин забирает из сумки Хвана фотоаппарат, и только потом отправляются бродить по парку в поиске мест для красивых фотографий. Хёнджин, не смотря на забитую мыслями голову, старается совсем уж не выпадать из разговоров и консультирует Кима в использовании камеры. Показывает, как работать с ИСО, зачем нужно настраивать диафрагму, помогает экспериментировать с выдержкой. Шатен изначально хотел играться с автоматическими режимами, где ничего устанавливать не нужно, но в конце концов сдался и стал следовать чужим советам. Не без ворчанья, но стал. Студент в фотографиях был очень избирателен. Из пятидесяти сделанных фото он оставил около пятнадцати. Но все они были по-своему атмосферными и тёплыми. Возможно, они и источали тот самый дух университетского фестиваля, о котором все так много говорили. Здесь было фото и Чанбина, вновь встретившегося с парнями, которые подружились с ним на танцполе. Было фото Феликса в выглянувших лучах закатного солнца. Фото Джисона и Лино, сидящих около фонтана и разговаривающих о чём-то своём. Сынмин не упустил момента и позже подошёл к Хану, показав ему фотографию и прошептав, что он вполне уже может подрабатывать свадебным фотографом. К его счастью, Джисон не успел дать ему по шапке, отвлёкшись на вопрос хоста. Хёнджина Ким сфотографировал, когда тот взял себе небольшую закуску из палатки со сладостями. Выглядело так вкусно, что он не устоял и взял себе такую же, предварительно передав фотоаппарат Хвану. Самого Сынмина сфотографировали сидящем на траве и подставившим лицо под поток ветра. Разлетевшиеся в стороны волосы смотрелись эффектно и по-своему забавно. Остальные фотографии были случайными, но в этом и был их шарм. Ким, не думая, запечатлял моменты, казавшиеся ему весёлыми, от того фото были живыми и не наигранными. Было несколько кадров, где ребята дурачились, толкая друг друга. Чанбин случайно задел Лино и потом моментально извинился пять раз подряд, поймав его прожигающий взгляд. К счастью, обошлось без жертв в виде шкуры Со. Была пара фотографий, на которых они чокались стаканчиками с лимонадом. Чанбин оправдал свою работу барменом и подмешал в один лимонад другой. На всеобщее удивление получилось вполне вкусно. В общем, коллекция Хёнджина пополнилась действительно стоящими фото. Минуты неспешно утекают к половине девятого. И когда до закрытия первого дня остаётся всего ничего, черноволосый внезапно тормошит Сынмина, показывая ему и остальным на потрясающее небо в нежно-розовом оттенке, переливающемся в рыжий. Тучи разошлись, а закатывающееся солнце уже граничит с горизонтом. — Красиво, — тихо выдыхает Феликс, и Со активно кивает, упрашивая друзей пойти с ним сфотографироваться на фоне заката. Ли поддерживает его затею. В сезон дождей такую картину и впрямь нечасто увидишь, так что было бы жалко упускать момент. — Тогда сгоняйте быстро сфоткайтесь, мы у фургончика будем ждать. Не опоздайте, — Хан их энтузиазма не разделяет, слишком устал за сегодняшний день. Недостаток сна всё-таки ударил по нему, решив не щадить. Друзья разделяются. Чанбин тащит за собой Ликса и Кима, петляя между идущими к сцене студентами. А Джисон, Лино и Хёнджин размеренно шагают за толпой, сворачивая влево лишь в самом конце. Они возвращаются к фургону с закусками, и двое присаживаются на траву. Хван остаётся стоять, сложив руки в карманы и затуманенным взглядом смотря куда-то вперёд. Его мало волнует, что меньше чем через пять минут начнут объявлять результаты. Честно говоря, совсем не имеет значения, войдут они в тройку лучших или нет. А вот то, что день подходит к концу, его очень даже тревожит. Мысли беспорядочно путаются между собой, подобно новогодней гирлянде, только что вытащенной из коробки. Он чувствует, как постепенно учащается его пульс, и ничего не может с этим сделать. Весь вечер размышляв над событиями, произошедшими в его жизни за последние несколько недель, Хёнджин всё же решил, что даже если он не самый смелый человек на этой планете, ему всё же нужно попытаться. Попытаться… попросить. Под кожей будто бегают тысячи мелких жучков. Хвану неуютно. Просить в первый раз было сложно. А делать это во второй и вовсе кажется невозможным. Но он точно будет жалеть, если хотя бы не попытается. Когда на сцену выходят трое мужчин, Хёнджин даже не фокусирует на них взгляд. Зато слышит, как тихо переговариваются между собой Хан и Лино, негодуя с того, что ещё не вернувшиеся парни могут всё пропустить. Мужской голос произносит короткую речь и переходит к делу, веля студентам стихнуть. Третье место уходит парню, сыгравшему на электрогитаре какой-то нашумевший хит прошедшего сезона. Толпа одобрительно шумит, но крики быстро перекрываются следующим результатом. Кажется, время для фейерверков поджимает, потому организаторы так торопятся. Второе место отводится девушкам, спевшим не менее популярную «Cheshire». С ними и выступала Йеджи. Хван позволяет себе выйти из лёгкого оцепенения и совсем чуть-чуть улыбнуться. Девочки действительно были на высоте. Перед первым местом интригу тянут совсем недолго, но Хёнджин всё равно ловит себя на том, что почти перестаёт дышать. Громогласное «Thunderous» взрывает публику, заставляя и сердце Хёнджина ухнуть куда-то вниз. Он промаргивается, обводя взглядом свистящую толпу и не чувствуя, как к нему подходят Джисон и Лино, а первый вовсе начинает трепать его за плечи, с улыбкой говоря что-то в духе «никто и не сомневался». Речь организатора размывается и уже не долетает до ушей Хвана. Под всеобщие счастливые крики студентов ввысь взмывает первый залп фейерверка. Он гремит и расплывается по небу алым цветком. — Хёнджин-а! Голос заставляет машинально обернуться именно в тот момент, когда Феликс подлетает к нему и прижимается, крепко сцепляя руки за спиной. От внезапности Хёнджин слегка отшатывается назад, слыша, как в ушах лихорадочно стучит собственное сердце. Казалось, что оно легко может посоревноваться по громкости со взрывающимися под облаками фейерверками. Парень жмётся ближе, даря свои самые лучшие объятия и заставляя Хвана запоздало обнять в ответ. Он только сейчас замечает, что к его груди припала копна растрёпанных от бега блондинистых волос. Алая вельветовая шляпа слетела несколькими секундами ранее и сейчас лежала на траве в паре метров от них. Хёнджин не замечает, как невольно тянет уголки губ выше и перемещает одну ладонь на чужую голову, начиная поглаживать. Теперь он слышит стук не только своего сердца. В памяти всплывает, как Ликс обнял его на студии. Но те объятья совсем не могут сравниться с этими. Когда он обнимает его вот так, а не со спины, Хёнджин чувствует Ли гораздо ближе. И он не уверен, что у него хватит сил и воли отпустить его. Громкие хлопки, освещающие весь парк, уходят куда-то на фон, словно их и нет вовсе. Словно вокруг нет шумящих студентов, снимающих потрясающее зрелище на телефоны. Словно это мгновение лишь для них. Сынмин с Чанбином доходят только сейчас. Уж кто-кто, а они не спешили. Ким, одаривая их усмешкой, проходит мимо и отвлекается на россыпь узоров в небе. Со поступает так же, не переставая улыбаться. Пока друзья обсуждают между собой что-то, Феликс всё же отрывает голову и смотрит на Хвана. Он выглядит таким счастливым, что Хёнджин еле собирает мысли в кучу, всё же решаясь заговорить. — Слушай, я хотел… — Нет, погоди, можно я сначала скажу? — хост торопливо обрывает его, не дав закончить даже одну фразу. В его глазах за секунду разливается океан волнения; и парень лишь непонимающе кивает, показывая, что слушает. Блондин отстраняется, опуская взгляд чуть ниже. В отсветах взрывающихся фейерверков он выглядит ещё красивее обычного. — Если не скажу сейчас, то уже не смогу решиться потом, так что… В общем… я знаю, что ты не очень предпочитаешь дуэты, потому что искать партнёра слишком тяжело. И я знаю, что даже если ты решишь найти его, то тебе нужен человек, полностью соответствующий тебе. Кто-то, кому ты сможешь полностью довериться, но… — он на мгновение запинается, после чего сразу продолжает, всё ещё бегая взглядом из стороны в сторону, — За все наши тренировки мне показалось, что мы неплохо понимаем друг друга. Мы разные, но несмотря на это хорошо сочетаемся. Когда мы танцуем вместе, мне кажется, что мы действуем, как настоящая команда. Готовиться с тобой к выступлению, репетировать, всё это было так захватывающе, что я не заметил, как пролетело время. Хёнджин слушает внимательно. Дышит еле заметно, боясь упустить хоть одно слово. Для него всё происходящее сейчас кажется сном. Он не может поверить, что Феликс ведёт к тому, о чём Хван думал весь прошедший вечер. Под рёбрами в который раз покалывает. И он с упоением продолжает внимать чужому голосу, чувствуя, что следующие фразы добьют его окончательно. — Может быть это нагло с моей стороны, но я хочу и дальше танцевать с тобой. Я хочу быть твоим дуэтом. Гремят последние залпы. Разноцветные причудливые фигуры растворяются в стемневшем небе, закрывая первый день фестиваля. Студенты вновь свистят, выражая своё восхищение и удивление; а парень наконец поднимает глаза к лицу Хёнджина и заглядывает в его тёмную радужку, смотря настолько уверенно, насколько позволяла собственная смелость. Он незаметно сглатывает, и это единственное, что могло бы выдать его волнение. Но Хван слишком погружён в момент, чтобы увидеть хоть какие-то признаки нервозности у хоста. Он чувствует лишь свой пульс и то, как температура вокруг неестественно повышается, словно он за долю секунды словил лихорадку. Чужой взгляд смотрит так пронзительно, что у него не получается связать в голове и пары предложений. Вдохнув поглубже, Хёнджин всё-таки тихо отвечает. — Нечестно… Уверенность Ликса испаряется моментально. Теперь он смотрит растерянно, хлопает ресницами и сразу спешит спросить. — Что «нечестно»? — Нечестно отбирать мои слова, — уже более твёрдо произносит Хван, пока до хоста всё ещё не доходит смысл услышанного, — Это я должен был упрашивать тебя стать моим дуэтом. Никак не ты. Даже если уже стемнело, он готов поклясться, что прямо сейчас осветился весь чёртов парк. Одна улыбка этого парня способна заменить целое солнце, а его счастливый взгляд определённо не уступит и Сириусу. И Хёнджин уверен, что если бы всё происходящее действительно было сном, он бы ни за что не захотел просыпаться. Прежде чем блондин успевает что-либо ответить, он подставляет кулачок и улыбается — Позаботься обо мне. Феликс сжимает ладонь в такой же кулачок и подносит к чужому, но в последний момент останавливается и вновь заключает Хвана в объятья, слыша усмешку над ухом. Меньшего Хёнджин и не ожидал.