В дуэте с тобой

Джисон выдвигает ящичек стола и начинает рыться в куче проводов. Он перебирает в руках витиеватую паутину, обводя внимательным взглядом каждый шнур, но нужного так и не находит. Раздражённо выдыхая, наскоро спихивает всё обратно и с шумом задвигает ящик. И куда он мог деть зарядку от ноутбука? Вроде пользовался не так давно, а в памяти провал такой, словно в глаза её не видел около десяти лет. На комоде внезапно начинает громко вибрировать телефон, заставляя парня вздрогнуть. Устройство мелкой дрожью пляшет по плоской поверхности, медленно подбираясь к краю и вынуждая Хана как можно скорее подойти и ответить на звонок. Ещё разобьётся не дай бог. Защитка стоит, но день у него сегодня с самого утра не самый удачный, так что рисковать он не хочет. — Да-а? — лениво протягивает темноволосый, одной рукой продолжая шариться по остальным ящичкам. Он знает, что в них зарядку точно бы не закинул, но всё равно проверяет, теша невозможные надежды о том, что провод появится из воздуха сам по себе. — Я не могу найти свои наушники, проверь, может, я у тебя их где-то бросил. Наглости у Сынмина не занимать, даже не здоровается. Мало того, что вчера обчистил все шкафы на его кухне, в которых Джисон приберёг для себя сладости, так ещё и требует теперь что-то. Хан бы возмутился, но слишком привык, поэтому коротко угукает и поворачивается к кровати. Он откидывает подушки, на которых они вчера лежали и смотрели какой-то до ужаса абсурдный сериал, проверяет под одеялом и лишь только потом заглядывает под кровать. — Нашёл, — Джисон тянет руку за белым кейсом, а через секунду замечает и чёрную спираль, затесавшуюся в самом тёмном месте, — И зарядку свою от ноута нашёл. Усмехается он, ложась на пол и с головой ныряя в пыльный рай, чтобы дотянуться и до провода. Надо бы убраться на выходных. — Где были? — Под кроватью, — с нужными вещами парень поднимается и падает на мягкий матрас так, будто подвиг совершил. — Завези мне их, меня родители приглашают завтра на новоселье, а я без наушников там умру. Ким по звукам на фоне греет себе что-то в микроволновке. А вот Джисон ещё ничего не ел, только кружку противного растворимого кофе выпил. Он уже на протяжение недели заваривает его по три раза в день и почти уверен, что эта гадкая смесь течёт у него в венах вместо крови. И самое обидное, что бодрил он процентов на сорок, остальные шестьдесят являлись вынужденным самовнушением Хана. — Они только сейчас собрались праздновать переезд? — недоумевает студент, припоминая, что Сынмин помогал родителям с этим делом недели полторы назад, если не больше. На это парень лишь горько вздыхает. — Ну, зовут ведь не только меня. Нужно было, чтобы собрались и другие родственники. Такие типичные семейные посиделки. Джисон понимающе мычит и кивает. Может быть, в его жизни такого и не было, но это не мешает ему знать о том, как живут нормальные семьи. Он столько раз представлял, как его родители соберутся в подобной обстановке с бабушкой, дедушкой, тётей, дядей, их детьми и так далее. Но в итоге всегда приходил к выводу, что это застолье превратилось бы в кровавую бойню, не иначе. Так что в целом он не очень жалеет, что подобные «типичные посиделки» обошли его стороной. — Понятно. Но наушники завезти не смогу, занят. — Завези вечером, — невозмутимо отвечает Сынмин, отпивая пару глотков из кружки и с тонким звоном ставя её на стол. Следом слышится писк микроволновки. — Вечером тоже не смогу, — продолжает отказывать Джисон, на что получает искреннее негодование друга. — Чем ты там занят? С каких пор у тебя расписание забито похлеще чем у айдолов? — Вещи собираю. Поеду к морю. Хан встаёт и подходит к рабочему столу, на который бросил пока наполовину пустой рюкзак. В нём только футболка с домашними штанами и ноутбук. Но теперь он смело может добавить туда и зарядку, ещё недавно пылившуюся под кроватью. Сынмин с минуту молчит, а потом с энтузиазмом проговаривает: — Мм, окей. Тогда, как приедешь, покажешь. — Покажу что? — непонимающе хмурит брови темноволосый, закидывая в портфель и зарядку от телефона. Благо, она у него всегда на видном месте и искать не приходится. — Справку из психоневрологического диспансера, — безучастно бросает Ким, будто между делом, а после сразу продолжает, — Джисон, у тебя всё в норме? Какое море, когда ты вообще решил это? Парень смотрит на время на экране телефона и в уме подсчитывает, сколько прошло. — Час назад. Он слышит, как Сынмин протяжно выдыхает. На самом деле, Хан сам от себя не ожидал такого спонтанного решения. Но, видимо, на них и держалась его жизнь; на таких импульсивных порывах, которые хоть и приводили иногда к странным последствиям, однако всё ещё делали жизнь Джисона более-менее разнообразной. И друзья к этому привыкли. Кажется, что если однажды парень напишет им, что он решил по-быстрому слетать поглядеть на пингвинов в Антарктике, они не сильно удивятся и даже скажут что-то в духе «попутного ветра» или «скатертью дорожка». В целом он не был далёк от правды, однако иногда его внезапные поездки заставляли волноваться. Всё-таки Хёнджин и Сынмин не могут не помнить о том, что Хан не просто так мотается по городу, избегая собственной квартиры. — И надолго ты? Когда уезжаешь? — Ну, планирую через полтора часа выезжать. На метро около двух часов, примерно к четырём уже буду там. А вернусь завтра после обеда скорее всего, ещё не думал над этим. Джисон шагает на кухню, чтобы заварить себе ещё одну кружку кофе. А ещё надо перекусить хотя бы чем-то, иначе он даже до станции не дойдёт. — Приспичило ведь… Ладно, чёрт с тобой. На какой пляж хоть собрался? — Ханаге, — без тени сомнения отвечает парень, высматривая на почти пустых полках своего холодильника что-нибудь съедобное. Несколько йогуртов, остатки фруктов, немного сваренного риса и курочка из доставки. Как раз доест всё перед отъездом. Пока Сынмин отпускает в его сторону язвительные шуточки, он подогревает свой запоздалый завтрак, больше походящий на обед, не забывая кидать саркастичные ответки. Шатен лишь язвительно посмеивается, находя их совсем недостойными его персоны. Напоследок он ещё раз жалуется на забытые наушники, но в конце всё-таки желает хорошего отдыха. Правда, даже это пожелание идёт в комплекте с капелькой яда в виде фразы «не утони там». Вот ведь паразит, нет чтобы спокойно завершить диалог, надо ему посмеяться над тем, что Хан плавать не умеет. Джисон вообще не то чтобы собирался, он просто хотел подышать морским бризом да посмотреть на красивый закат. Сезон дождей как раз закончился, так что можно было довольствоваться ясным небом вплоть до конца лета. А осталось не так много, чуть больше месяца. За учёбой Хан совсем не заметил, как прошёл июнь. Преподы тогда разбушевались будь здоров, он буквально утопал в заданиях и долгах, держась исключительно на собственном упорстве. Зато июль выдался более насыщенным на события, поэтому хоть и прошёл быстро, но всё же смог запомниться и отложиться в памяти надолго. А вот каникулы… каникулы он проживал с трудом. Уже спустя два дня после их начала Джисон чувствовал себя убитым. Он гордо держался, пытаясь отсидеться дома, но в итоге вечером вторника сорвался и провёл ночь в компьютерном клубе. Ушёл оттуда только под утро, перекантовался в манга-кафе, сумев поспать там около трёх часов; и к обеду решил поехать на студию, чтобы доделать сведение одного из недавно написанных треков. Прослушивания на его песнях в последнее время резко подскочили, а это уже давало мотивацию работать дальше, так что на свои мешки под глазами темноволосый внимания не обращал. Четверг прошёл более спокойно, и здесь нужно отдать должное Киму, который решил завалиться к Хану в гости, чтобы посмотреть сериалы. Хотели позвать и Хёнджина, но он в это время уже зависал на студии с ого-как-неожиданно Ли Феликсом. После того как эти двое решили работать вместе, Хван стал всё чаще пропадать с блондином. То хореографию ставят, то слишком устали и отдыхают после длительной тренировки, казалось, что они находятся друг с другом всё своё свободное время, прерываясь лишь на сон и смены Ликса в качестве хоста. Но жаловаться на это друзья не могли. Даже подкалывать Хёнджина не хотелось, настолько счастливым он был. Однако обещание, что в начале августа они втроём поедут на Итэвон, с него взяли. О своей традиции забывать нельзя. Сейчас, сидя за столом и пережёвывая рис с курицей, Джисон невольно вспоминает его. Хан не общался с хостом с того момента, как закончился фестиваль. Второй день был не таким интересным, как первый, но тоже смог порадовать. Ещё бы он не порадовал, когда Минхо, следуя своей проверенной тактике, вновь бессовестно украл его с рабочего места и потащил по всем кафешкам пробовать различные закуски. Это была обычная прогулка. Настолько обычная, что другим, наверное, она могла бы показаться скучной. Но не для Джисона. Может быть, это и странно, но ему было интересно слушать, как старший уверял его в том, что он может приготовить такие же закуски куда лучше. Ли, несмотря на то что Хан в готовке мало что понимал, так сильно старался ему всё объяснить, что сам студент едва ли вникал в слова, больше обращая внимание на то, как ему всё преподносят. Жесты, взгляды, наклон головы, смешки — Джисон фиксировал каждую маленькую деталь. Приходилось заставлять себя моргать, ведь глаза упрямо смотрели и почти не мигали, ухватывая как можно больше времени для рассматривания чужого лица. И хоть он всячески пытался это отрицать, ему немного не хватает чужого бархатного смеха. Он… думал над тем, чтобы наведаться в клуб, пропустить коктейль в его компании. Размышлял над перспективой пригласить в кино на какой-нибудь фильм, ведь, как оказалось, вкусы на жанры у них совпадают. Но в итоге так ничего и не сделал. Хан слишком сильно оберегал себя. Он был почти уверен, что если станет видеться с Минхо слишком часто, его чувства перейдут грань. Подобно наполненному до краёв стакану, в который ребром опускают одну за другой монеты, Джисон рисковал потерять самообладание. Каждая встреча — монетка. И когда монеток станет слишком много, вода обязательно перельётся через край. С ним произойдёт так же. Так что, пока не поздно, он хочет остудить ненужное влечение. Расправляясь с едой, парень моет тарелку и ставит её в верхний шкаф к остальной посуде. По вытянутой на пару секунд руке сбегают капли воды, закрадываясь под рукав толстовки и заставляя сморщится. Неприятно. Хан смотрит на тикающие над проходом часы и отмечает, что у него ещё достаточно времени для сборов. Он не хочет торопиться. Вещи постепенно складываются в потасканный рюкзак, аккуратно теснясь друг с другом. По правде говоря, ему особо нечего брать. Ноутбук и сменную одежду он взял, зарядки, деньги и нужные документы тоже. В целом больше ничего и не требовалось, не на неделю же уезжает. После того, как молния на портфеле застёгивается, Джисон переключается на другие дела, мысленно предвкушая, как проведёт сегодняшний вечер. По крайней мере, он надеялся на то, что сможет перестать забивать голову ненужными переживаниями.

***

Темноволосый медленно спускается по лестнице, решив, что лифт для слабаков. Шаги размеренным гулом отдаются по каждому этажу, вводя в некий транс. Время к двум, сейчас солнце на самом пике, но ближайшие два часа он всё равно проведёт в электричке, так что смерть от духоты ему не грозит. Мысль о прохладном ветерке с моря тешила душу, а уши уже представляли, как будут наслаждаться шумом плещущих волн. Конечно, вне всяких сомнений, там будут и крики детей, тихие переговоры взрослых и многие другие мешающие звуки, но это уже вторично. Джисон давно не был на море. Кажется, в последний раз он ездил на пляж Ырванни вместе с Хёнджином и Сынмином. Это был конец августа прошлого года. Но тогда им пришлось уехать под вечер, чтобы не опоздать следующим утром на пары. А вот сегодня у него появится возможность понаблюдать за ночными волнами. В планах было снять номер с балкончиком, что выходил прямо к береговой линии, и вслушиваться в дуновения ветра, играющего с водой. Идеальнее отдыха быть не может. Хан отталкивает от себя тяжёлую дверь подъезда, и солнце слепит ему в глаза, от чего парень щурится. Слишком ярко для человека, у которого в квартире все окна зашторены. Когда зрение наконец привыкает, удаётся осмотреть аккуратно постриженные кусты по бокам от входа в многоэтажку, шелестящую крону дерева и скучающий силуэт, прислонившийся к стволу. Джисон делает шаг и резко останавливается, присмотревшись к чужому профилю. Сердце пропускает удар, и ему приходится приложить много усилий, чтобы он не стал последним. Кажется, Ким Сынмин не получит свои наушники обратно. Ким Сынмин вообще ничего не получит, кроме десятка подзатыльников и сотни пинков. Потому что настолько подставлять — это надо уметь. Ему не нужно звонить и убеждаться в том, что за всем этим стоит шатен. О поездке Джисона не знал никто кроме него, поэтому больше вариантов быть не может. Минхо периферийным зрением замечает движение и отрывается от телефона, одаривая Хана лёгкой улыбкой и взглядом, что скользит прямо как тогда, на первом дне фестиваля. — С каждым разом всё больше и больше. Что покажешь при следующей встрече, Джисон-и? — мягкий голос не сразу достигает парня. И не сразу до него доходит, что хост говорит о его открытых ногах. А он ведь просто полагался на прогноз погоды. Нацепил при выходе шорты до колен, свободную футболку и кофту. Но это, откровенно говоря, сейчас ни капли не волнует Джисона. Его и милое обращение нисколько не трогает, он слишком сосредоточен на тёмных глазах, смотрящих на него так весело и тепло, словно жар распространяется именно от них, а не от солнца. Студенту сложно подобрать слова. Что он должен сказать? Как вообще поступать в ситуации, о которой даже в теории не мог подумать? Ли отлипает от шершавой коры и подходит чуть ближе. На нём обычные спортивные штаны, футболка и большая сумка через плечо. Волосы нежно треплет лёгкий ветерок, от чего они кажутся ещё мягче обычного. Таким домашним Хан видел его только один раз. Тем утром, когда Минхо стоял на кухне в его одежде и готовил им завтрак. Чёрт, а с этим парнем есть хоть какие-то не смущающие воспоминания? И даже если и есть, то почему их так катастрофически мало? — Сюрприз удался? Хост склоняет голову чуть вбок, и Джисон искренне не понимает, к чему этот вопрос. По нему всё и так видно. Большие глаза, удивлённо впившиеся в чужую фигуру в первые несколько секунд, должны были выдать его с потрохами; но Минхо продолжает издеваться, видимо, желая услышать ответ напрямую. — Определённо, — на выдохе произносит Хан, чувствуя собственное отчаяние. Ему выть хочется от того, насколько не по правилам играет с ним судьба. Он ведь планировал лишний раз не встречаться с тем, чья кошачья улыбка напрочь выбивает из головы всё рациональное мышление. Планировал. Вот только Сынмин в эти планы не был посвящён, — Ты мог хотя бы написать мне или позвонить, тогда я… Не знаю, выехал бы немного позже. Ему сложно представить, как Минхо успел так быстро собраться и приехать к нему. Для Джисона спонтанность была привычной, но вот что насчёт старшего… Было как минимум неудобно за то, что из-за него кто-то так сорвался. И как максимум супер неловко, потому что этим человеком был Ли. — Тогда сюрприза бы не вышло, — пожимает плечами тот, после чего цепляет на себя издевательскую ухмылку, — Так не хочешь ехать со мной? Сердце опять ударяется о грудную клетку сильнее, а виной всему накатившие воспоминания. Хост знает, что Хан помнит эту фразу, и нагло потешается над ним, повторяя уже когда-то заданный вопрос. Но и Джисон способен удивлять. Может быть, это и противоречит всем его намерениям не подпускать себя ближе нужного, но ему слишком хочется увидеть хотя бы каплю удивления в чужих глазах, поэтому он не может не сказать: — Хочу. Уверенность Хана заставляет Минхо растеряться лишь на секунду. Жалкое мгновение, которое даже распробовать толком нельзя, однако парню этого достаточно. — Тогда пошли, — Ли кивает в сторону и тянет уголок губ вверх, делая вид, что он был готов к такому смелому заявлению. Но Джисон знает, что этот раунд их непонятной игры остаётся за ним. Вдвоём они идут в сторону станции. Она недалеко, так что добираются весьма быстро. Солнце всю дорогу светит в глаза и раскаляет кожу, и Хан в очередной раз убеждается, что путь на метро — лучший вариант. На автобусе ехать примерно столько же, но мало того, что дороже, так ещё и неудобнее. За белоснежные кучевые облака солнце почти не заходит, а жмуриться до самого моря — перспектива так себе. Хотя, откровенно говоря, это проблема лишь самого студента. Он потерял свою кепку ещё две недели назад и так и не удосужился купить новую. Дома её нигде не было, поэтому весьма вероятно, что она осталась в одном из заведений, где перекантовывался Джисон. Ещё одним из возможных вариантов было такси, однако обойдётся оно в нехилую сумму. В шесть раз дороже, чем на метро, такая цена, очевидно, не привлекает. Тем более, Хан всё-таки хотел себе приличный номер с отличным видом, так что приоритеты уходили именно на него; доехать нужно было без лишних затрат. Первый час пути парни тихо болтают, сидя рядом около постоянно раскрывающихся и закрывающихся дверей электрички. Минхо интересуется, как дела у Джисона, и тот без утайки рассказывает ему, как побывал чуть ли не в каждом круглосуточно работающем заведении своего района. Как возвращался домой всего на несколько часов, а после вновь сбегал куда-нибудь. Возможно, он пожалеет о своей лишней откровенности, но сегодня с его состоянием было что-то совершенно непонятное. Он словно плыл по течению, а после появления Ли и вовсе сдался, пустив всё на самотёк. Тот не знал, от чего Хан так старательно избегает длительного пребывания в собственной квартире, но было лёгкое ощущение того, что он понимал и без каких-либо подробностей. Может быть, младшего выдала интонация, может, взгляд, чёрт знает, по каким там признакам хост читает его. Но Минхо точно осознавал, что всё не просто так, а потому его глаза смотрели мягко, поддерживающе. Ох, Джисон готов клясться на крови, что его мысли беспорядочно путаются всякий раз, стоит ему наткнуться на этот взгляд. Он вынужден смотреть куда угодно, лишь бы не сталкиваться с чужой тёмной радужкой, ведь выбираться из неё слишком сложно, почти невыносимо. — Если тебе так не хотелось сидеть дома, мог бы написать мне. Уж я-то умею развлекать людей, — хмыкает Ли, сразу подмечая, как парень тушуется. И он не может не найти это милым. — Я не знал, занят ли ты, поэтому не хотел беспокоить. Отговорка. Хан старается, чтобы она звучала как можно более убедительно, потому что ему совсем не хочется развивать эту тему. В конце концов, он точно не хочет объяснять хосту, почему пытается сводить их встречи к минимуму. Минхо, конечно, лишних вопросов не задаёт, однако решает озадачить другим. — Я ведь уже говорил. Беспокой в любое время. Хоть в пять утра, просто бери и звони, я отвечу. — Почему? Зря. Зря, зря, очень зря. Джисону нужно было прикусить язык раньше, чем он смолол такую чушь. Хотя, почему чушь? Да, было бы неплохо узнать, по какой причине старший так сильно заботится о нём, но этот вопрос не просто перешагивает черту, мысленно проведённую Ханом, он переезжает её на чёртовом танке, стирая в порошок. Он же пообещал себе, что будет держать свои чувства в упряжке. На таком коротком поводке, что мог бы задушить их на корню, да вот только делает всё с точностью да наоборот. — Потому что мне нетрудно. Окей, он поспешил с выводами. Впрочем, Джисон не удивлён. Это дурное качество когда-нибудь сведёт его в могилу. Действительно, Ли нетрудно. Ему нетрудно выслушивать проблемы гостей, нетрудно вызывать им такси, нетрудно быть с ними в близких отношениях. Для него это обычное поведение. В голове Хана всплывают воспоминания о рыжеволосой даме, которая звонила Минхо чуть ли не при смерти. Он сидел с ней в больнице целые сутки, верно? К ней у хоста особое отношение. Схоже ли оно с тем, как он относится к Джисону? Даже если он и говорил, что студент отличается от других гостей, ему всё ещё сложно было понять, насколько сильно проявляется эта разница. Может быть, Ли видит в Хане человека, подобного той девушке? Почему-то от этой мысли становится неприятно. Но ещё неприятнее не понимать, надумывает Джисон или нет. Несмотря на то, что это противоречит ему самому, он… хотел бы быть особенным для парня. Он тоже хочет поддерживать его так, как сделал это Минхо. Тоже хочет выслушивать, как прошёл его день, видеть улыбку, слышать смех. Однако проблема лишь в том, что он знает, к чему приведут эти желания. И Хан всё ещё не уверен, хочет ли рисковать. Ли протяжно выдыхает, а затем наклоняется чуть ближе и говорит почти на ухо. — Нетрудно не из-за того, что я хост. Опять он это делает. Джисон вспыхивает изнутри и хочет жалобно захныкать. Стоит ему остановиться хоть на каких-то выводах, старший в мгновение их рушит, будто откатывая в начало игры. А точка сохранения в этой игре будет или нет? И самое глупое ведь, что Минхо понимает всё по одним лишь взглядам, а сам Хан и близко не может подобраться к истине даже с помощью слов. — Если клиенты позвонят мне ночью, я не стану брать трубку. Но если это будешь ты, отвечу. Теперь понимаешь, в чём разница? Тёплое дыхание кажется обжигающим. Джисон еле находит в себе силы, чтобы поднять глаза и взглянуть на Минхо. Он говорит серьёзно, твёрдо, но тёмная радужка смотрит по-другому. Она мягче облаков, сопровождавших их ещё час назад. — Разве той девушке ты не ответил? Минхо напрягается и отстраняется. Он уводит взгляд в пол электрички, едва заметно хмуря брови. Слегка покачивающийся вагон скрывает то, каким глубоким стало его дыхание. И Хан уже жалеет, что опять ляпнул, не подумав, поэтому он спешит замять тему. — Извини, не нужно было мне… — Всё в порядке. Да ничего не в порядке, Джисону не нужно быть сверхпродвинутым хостом, чтобы прочитать такую, очевидно, гнетущую атмосферу. Над ними чуть ли не грозовая туча висит, о чём может идти речь? Он определённо не может это так оставить. — Нет, слушай, я правда не хотел задеть тебя. Мой косяк, я же знаю, что… — студента ловко перебивает чужая усмешка и рука, треплющая его волосы. — Всё нормально, успокойся, — Минхо улыбается красиво. Красиво и даже не наигранно. Это и в правду успокаивает младшего, заставляя расслабиться. Рука Ли аккуратно скользит к виску и мягко тянет на себя, вынуждая Хана лечь к нему на плечо, — Поспи пока, ещё час ехать. Он проговаривает это так, словно дразнит маленького ребёнка. Но Джисон не обращает внимания, ему достаточно того, что парень не злится на него. Устраиваясь поудобнее, он отмечает, как хорошо вписалась его голова на чужом плече. Лёгкий шум внутри вагона и покачивание действительно усыпляют. Здесь прохладно, но рядом с Минхо это не ощущается. И прежде чем погрузиться в дрёму, Хан даёт себе слово, что будет по нескольку раз думать перед тем, как что-то сказать. Он ни при каких обстоятельствах не хочет ранить Ли.

***

— Я правильно делаю? — Феликс чуть поворачивает голову, чтобы рассмотреть причёску в зеркале и с улыбкой кивает, после чего Хван берёт следующие пряди, аккуратно цепляя их к чужим волосам. Изящные пальцы касаются мягко, крепят зажимы осторожно, а глаза его постоянно перебегают к отражению, проверяя реакцию. Блондин, в свою очередь, наоборот, наблюдает лишь за руками, что так приятно дотрагиваются до головы. Ни одни касания клиенток на его работе не сравнятся с тем, что он испытывает сейчас. Всё было слишком нежно и эфемерно, словно во сне. Йеджи, конечно, тоже старалась быть аккуратной, но она сама по себе резвая и бодрая, так что и движения её были немного другими, более острыми, что ли. Ликс уже и не помнит. Наверное, если бы он постарался, то смог бы справиться с причёской и сам, но это заняло бы больше времени. А Хёнджин помочь не против. Он, как увидел светлые пряди в рюкзаке парня, сразу вызвался. Так что отказываться причин не было. Им нужно побыстрее расправиться со съёмкой, и перейти к новой хореографии. Прошла всего неделя, но Ли уже не может понять, как раньше жил без этого; и ему страшно представить, что было бы дальше, не предложи он на том фестивале стать дуэтом. Они с Хваном виделись каждый день. Спасибо университетским каникулам, потому что встреч стало не хватать, словно воздуха. Хотелось видеться чаще, танцевать больше. Хёнджин его всем этим обеспечил. Каждый раз встречал его на студии с улыбкой, интересовался, как у него дела, обсуждал какие-то незначительные новости. На перерывах они постоянно падали на тот тёмно-зелёный диванчик и вместе смеялись с рандомных шуток, которые Хван мог увидеть в ленте соцсетей. Феликс привык падать на чужое плечо, хотя пару раз позволял себе лечь и на колени. Хёнджин не был против. Они работали быстро, но этот темп нисколько не напрягал Ликса. После фестиваля за две встречи им удалось выучить новый танец, который был успешно записан и выложен на канал Хёнджина. Они не заморачивались над ним, не подбирали образов, это выглядело как обычная дэнс-практика, но видео собрало много просмотров. Хост не будет врать, что тем же вечером он не лежал в своей кровати и не листал комментарии, смущаясь от того, сколько похвалы там было. Хван приличное время ничего не выкладывал, а тут внезапно вернулся, да ещё и не один. Феликсу было приятно, что его навыки оценили, однако больше всего он останавливался на комментариях в духе «Они так хорошо сочетаются друг с другом! Словно серебро и золото, луна и солнце!», «Эти парни такие разные, но будто об одном», «Их дуэт невероятен…». В общем, аудитория студента приняла его очень хорошо. После этого парни поставили собственную небольшую хореографию. Всего на минуту, зато смотрелось эффектно. Этот ролик тоже имел успех, может быть, не такой ошеломляющий, но комментарии уже были больше сосредоточены на их мастерстве. Нужна была передышка, поэтому они решили записать танец, с которым выступали на фестивале, чтобы в дальнейшем выложить. Хван не мог дать их потрясающим образам быть использованными всего один раз, поэтому попросил к следующей встрече приехать в костюме, а обычную одежду взять с собой. Сейчас оставалось лишь закрепить последние пряди волос, после чего можно было начинать записывать. Камеру Хёнджин уже выставил. — Готово, — он поднимается с пола и проходит к дивану, подхватывая с него алую вельветовую шляпу. Пока Феликс внимательно осматривает своё отражение и разделяет волосы на две половины, кладя копну, отливающую серебром, себе на грудь, Хван возвращается к нему и наклоняется, чтобы надеть ему головной убор. Ли видит в отражении, как он улыбается, поэтому сам вскидывает подбородок и дарит ответную улыбку. Начинает чувствовать, что в затылке неприятно покалывает, но упрямо продолжает это игнорировать. Он поднимается с места и отряхивает штаны, ещё раз прокручиваясь перед зеркалом и проверяя, всё с ли с костюмом в порядке. А затем парни встают на позиции. Съёмки проходят успешно. Они слишком много репетировали этот танец, поэтому двигаются уверенно, без малейшего намёка на страх ошибиться. Пара острых взглядов определённо могла бы оставить царапину на дорогом объективе студента, настолько их сценическая харизма была безукоризненной. Музыка играет негромко, достаточно, чтобы услышать, но недостаточно для того, чтобы заглушить мысли Феликса. Он только сейчас начинает подмечать, что чувствует лёгкую усталость. Она оседает где-то на кончиках пальцев и грозится расползтись дальше. Однако хост всё ещё всеми силами отталкивает её, не давая брать верх. Для записи он должен выложиться на полную. Ему хочется посмотреть на Хёнджина, увидеть его выражение лица, но быть пойманным камерой на рассматриваниях не очень желательно, поэтому приходится сдерживаться. Последняя связка и финал. Парни выжидают несколько секунд, чтобы на монтаже Хван мог подставить всё, что ему нужно, а после выдыхают и расслабляют плечи. Хёнджин хлопает Ли по спине, приподнимая уголок губ, после чего подходит к камере и выключает её, собираясь убрать. Заряда почти не осталось. — Я схожу за водой. Ты пока переоденься и отдохни немного, потом начнём разбирать новую хорягу, — он подхватывает из своей сумки несколько купюр и скрывается за дверью, оставляя Феликса в студии. Всё ещё тяжело дыша, он подходит к дивану и тянется к молнии на своём рюкзаке, но на полпути останавливается и переключается на джинсовку, резко расстёгивая и стягивая её. Жарко. На секунду откинув голову к потолку, хост быстро пытается прийти в норму и первым делом стаскивает с руки перчатку. Следом летит чёрный лонгслив, но даже без него воздух вокруг всё ещё подобен раскалённым углям. На кожу, что щекочут волосы, опускается лёгкая футболка, пока он расправляется с остальной частью образа. Резинка мятных спортивных штанов привычно располагается на талии, после чего Ли начинает аккуратно складывать вещи в рюкзак. Вечером нужно будет закинуть всё в стирку, а после глажки аккуратно разместить в шкафу. Феликс падает на диван и моментально откидывается на спинку. Тело на секунды кажется невероятно тяжёлым, а дыхание после банальных действий излишне глубоким. Он лезет в телефон, проверяя время. 12:19. Примерно к четырём он вызовет такси, поедет домой, где переоденется и сразу поспешит в клуб. Сегодня один из самых загруженных дней. Вечер пятницы, конечно, не сравнится с вечером субботы, однако явно народу будет гораздо больше, чем в тот же понедельник. Придётся… поднапрячься. Хёнджин возвращается, когда Ликс бесцельно листает новостную ленту. Он протягивает ему бутылку, которую тот быстро принимает и спешит открутить крышку. Ледяная вода сейчас как нельзя кстати. Пока блондин делает несколько глотков, Хван уже стаскивает с себя накидку и сетчатую кофту. Он развязывает алую ткань с пояса, выправляя навыпуск белую футболку и складывая всё снятое в сумку. Видимо, собирался остаться в части костюма. Парень падает рядом с Ли, коротко выдыхая. Тот, в свою очередь, передаёт ему бутылку, и Хёнджин забирает её, случайно задевая своими пальцами чужие. Он моментально поворачивает голову, чуть хмуря брови. — Почему руки такие горячие? Его взгляд смотрит внимательно, перебегая от лица к ладоням, что коснулись его всего на мгновение, но могли заменить обогреватель в холодный зимний вечер. Он озадаченно тянется к ним, чтобы вновь притронуться, но затем слышит непринуждённое: — Они почти всегда такие. После танцев особенно. Хван настороженно смотрит в глаза блондина. Верит ли он ему? Сложно сказать. Он знает, что руки Феликса действительно тёплые, в отличие от его холодных ладоней. Но разве могло ему показаться, что чужая кожа шпарит теплом чересчур сильно? Или она была такой на контрасте с едва ли не ледяной бутылкой воды? Ли выглядит как обычно. Весело и бодро. Ну или, по крайней мере, пытается таким казаться. Что ж, хорошо. Хёнджин смягчает взгляд и делает несколько глотков, после чего достаёт из кармана штанов телефон и открывает вкладку с недавно просмотренным видео. — Думаю, можно попробовать что-то в таком стиле, — он включает ролик, чуть разворачивая экран в сторону Ликса. Танец, который он собирался предложить, достаточно тяжёлый. Много быстрых резких движений, трудных связок, а под конец и вовсе пара акробатических элементов. Нагрузка на мышцы здесь, несомненно, большая. Но смотрится всё захватывающе. Настоящее представление. Этот проект, очевидно, покрупнее недавно записанных хореографий, а значит, на него они потратят немало времени и усилий. Зато каков будет результат; просмотрами ролик обделён не будет уж точно, Феликс руку на отсеченье даёт. Он смотрит не отрываясь, всё сменяется так быстро, что сложно уследить. Ох, если они сегодня начнут это учить… — Как тебе? Может быть, хочешь предложить свой вариант? На вопрос блондин отрицательно мотает головой, а как только видео заканчивается, переключает внимание на Хвана. — Выглядит сложно, но попробовать стоит, — он одаривает его тёплой улыбкой, и Хёнджин поступает так же, всё ещё продолжая искать что-то в чужих глазах. — Тогда вперёд. Он поднимается с места и проходит в центр зала. И, видимо, он предполагал, что Ликс согласится, потому что в другой вкладке у него заранее приготовлено видео с отзеркаленными движениями. Телефон пристраивается на полу, подпираясь стеной, а Хван припадает к нему на одно колено, чьему примеру следует и Феликс. Вместе они решают, что за сегодняшнюю тренировку должны осилить как минимум четыре связки, а дальше как пойдёт. Сначала разбирают первую, она вступительная, и темп там только разгоняется. На неё уходит около десяти минут, плюс ещё десять на оттачивание. А вот со второй уже начинается самое интересное. Движения сменяются одно за другим, а их резкость стремительно нарастает. Но мало одной резкости, важно показать всё чисто и чувственно, конкретно в этом танце небрежность навредит. Они оттачивают её снова и снова до тех пор, пока полностью не адаптируются к ритму. Заучив полностью вторую связку, парни пробуют станцевать её вкупе с началом. И если Ли сосредоточен только на своём отражении, внимательно следя за тем, чтобы каждый взмах руки был чётким, то Хёнджин не отрывает взгляда от чужого лица, танцуя больше на автопилоте. Мысли его совсем не о тренировке. Он едва заметно прищуривается, с каждой миллисекундой всё больше хмуря брови. Что-то изменилось, и он почти ловит это изменение за хвост. Шаг, второй. Вращение и рывок. Выпад с переносом веса на одну ногу. Ещё один выпад. А вот и оно. Хван прекращает танцевать и шагает к телефону, чем моментально вводит в недоумение Феликса. Музыка отключается. — Что-то не так? — спрашивает блондин, но ему не отвечают. Вместо этого студент кладёт устройство в карман, после чего разворачивается и быстро подходит к нему, хватая за запястье. У Ликса глаза беспорядочно бегают, а дыхание всё никак не выравнивается. В следующую секунду Хёнджин поднимает вторую руку, убирает со лба светлые волосы и прикладывает тыльную сторону ладони, чувствуя, как кожу обжигает. Одёргивая ладонь, он раздражённо усмехается. — У тебя жар, а ты отмалчиваешься, — тёмные глаза смотрят пронзительно, строго. Такой взгляд от Хвана хост ещё не получал, — Может быть, в обычных условиях ты бы и скрыл. Но танцуя что-то настолько тяжёлое, нет. Ты правда рассчитывал, что я не замечу? Феликс и не знает, что сказать. Его отчитывают, поймав с поличным, как какого-то мелкого воришку, и он неиронично чувствует вину. Не выдерживая напора, Ли смотрит в пол, пытаясь подобрать слова. Только вот выходит плохо. Как объяснить, что он просто не хотел подводить Хёнджина? Даже если у него с самого утра болит голова, он выпил таблетку и приехал сюда, потому что сам этого хотел. Сорвать съёмку он никак не мог. А уйти сразу после неё тоже было бы не очень, тем более, когда Хван замахнулся на такой сложный проект. Хватка на запястье чуть ослабляется, и Ликс слышит усталый выдох. — Ты из тех людей, что не жалеют своего здоровья и будут игнорировать его до тех пор, пока не слягут в больницу? — он спрашивает более тихо, но твёрдость в голосе никуда не уходит. Феликс отрицательно мотает головой, однако и такой ответ парень опровергает, — Нет, ты именно из таких людей. Иначе сказал бы мне сразу, что тебе плохо. Стоять на одном месте невыносимо сложно. Кажется, что стоило только ему заговорить о том, что Ли действительно нехорошо, стало ещё хуже. Усталость свинцом разливается по телу, а затылок раскалывается от неприятной боли. Он чувствует, как высока его температура сейчас, и хочет скривиться от убивающего градуса, но не позволяет себе. Не хочет признавать. Его запястье отпускают, и складывается ощущение, что блондин теряет точку опоры. Ещё чуть-чуть и он упадёт, ноги едва ли не ватные. Но в ту же секунду его шеи аккуратно касаются чужие ладони. Длинные пальцы чуть надавливают на спину, вынуждая всё-таки поднять взгляд и встретиться им с глазами Хвана. — У тебя горит буквально всё тело. Ты собирался терпеть это до конца тренировки? — холод рук правда слишком сильно контрастирует с раскалённой кожей Феликса, и на короткое мгновение он испытывает лёгкое облегчение. Но чтобы сбить жар этого недостаточно. Хёнджин вновь выдыхает, и выглядит он огорчённым, — Пошли. Ладони мягко соскальзывают с шеи, и парень тянет Ли за локоть, подводя к дивану. Он наскоро перебрасывает сумку через плечо, а в другую руку подхватывает чёрный рюкзак Ликса. — Куда…? — еле как произносит хост, когда Хван гасит свет и продолжает придерживать его, уходя из студии. — Отвезу тебя домой. — К кому? — непонимающий вопрос выводит студента на смешок. Но и тот получается каким-то вымученным. — А хочешь ко мне? Я не против, но думаю, что тебе будет комфортнее у себя. Спускаясь по ступенькам, Феликс чувствует, как тяжко даётся ему каждый шаг. После того как он отдал последнюю энергию на танцы, это неудивительно. Хёнджин, видимо заметив его вялость, перемещает руку с локтя на ладонь, крепко обхватывая её своей. Это меньшее, что он может сделать для того, чтобы блондин не скатился по этой лестнице прямо сейчас. Но стоит отдать должное, немного это помогает. Они останавливаются в вестибюле здания, где обычно сидит консьержка. Сейчас, по всей видимости, отошла на перерыв. Хван присаживается на кресло и тянет Ли на такое же, расположившееся рядом. Руку всё ещё не отпускает. Лишь быстро достаёт телефон и вызывает такси. Благо, нашлась машина неподалёку, приедет уже через три минуты. В тишине Феликс впервые чувствует себя неловко. — Лекарства дома есть? Он даже не смотрит на него. — Почти закончились. Феликсу ужас как неуютно. И пусть произнести хоть слово неимоверно трудно, он всё-таки спрашивает. — Ты… злишься? Чужие брови всё ещё нахмурены, а глаза безучастно просматривают карту, выискивая что-то. Даже если он всё ещё крепко сжимает его руку, ощущение, что парень сердится, никак не проходит. — Нет, — экран телефона не гасит, переключается на вкладку с приложением такси и только потом переводит взгляд на Феликса, — Но скажи мне, если бы мне было плохо, как бы ты поступил? Вопрос вонзается в Ли колко, где-то в районе рёбер. Хёнджин знает ответ, а потому медленно кивает, когда видит его растерянность. — Если ты думаешь, что мне необязательно так оберегать тебя, то, думаю, стоит напомнить. Мы теперь дуэт. И если моему партнёру плохо, я ни за что не стану закрывать на это глаза. — Прости. Ликс выдаёт быстро, едва ли не отчаянно. Ему и так дышать тяжело, а заявления Хвана и вовсе добивают. Он… у парня слов не хватает, чтобы описать его. На протяжение всей этой недели Феликс осознавал, что они теперь танцуют вместе. Осознавал, но слышать от студента «моему партнёру» слишком приятно. Настолько, что фраза кажется выдуманной, нереальной, однако ему точно не послышалось. Он действительно его партнёр, и он не должен так пренебрегать чужой заботой. — Перестань, я не заставляю тебя извиняться. Мне важно, чтобы такого больше не повторялось. Ты можешь положиться на меня, слышишь? К концу фразы голос Хёнджина всё же смягчается, а взгляд становится таким хрустально-блестящим, что почти ослепляет. Феликс несколько раз кивает, чувствуя, как жар обволакивает его сильнее. От мотания головой перед глазами чуть ли не плывёт. Остаётся надеяться, что он не упадёт прямо на пути к такси. А машина приезжает спустя минуту. Хван всё так же под руку ведёт его к чёрной легковушке и пропускает внутрь, только после садясь рядом. Ли называет свой адрес, однако студент просит заехать ещё и в ближайшую аптеку. Ох, он ещё и лекарства собирается ему купить. Сегодня определённо один из самых неловких дней в жизни хоста. Вся поездка занимает около получаса. На полпути машина останавливается, и за пять минут Хёнджин покупает всё, что нужно, возвращаясь с небольшим пакетиком. А вот оставшаяся дорога даётся Ликсу с трудом. Даже кондиционер не спасает от температуры. По ощущениям там градусов 39 уже набежало, и они медленно ломают его тело, заставляя изредка дергать плечами. К счастью, они не простаивают даже на светофорах. Движение прямо-таки благоволит им. Как только такси останавливается, Хван отдаёт несколько купюр и моментально вылезает из машины, протягивая свободную руку Феликсу. Он всеми силами старается скрыть дезориентацию и гонит прочь покачивания, хватаясь за чужую ладонь, как за спасательный круг. До квартиры добираются на лифте. Блондин жил невысоко, так что практически никогда им не пользовался, но сейчас дойти самостоятельно до четвёртого этажа казалось чем-то невозможным. Тёмная дверь медленно отпирается ключами и впускает двоих внутрь. Хёнджин наконец-то отпускает руку Ли, веля ему поскорее лечь в кровать. Хван стягивает обувь и проходит по коридору в поисках кухни. Успешно найдя её, ставит чайник и принимается разбирать пакет с лекарствами. Сам хозяин квартиры, в свою очередь, проходит за ним, опираясь рукой о стену, чтобы не свалиться. Он жалостливо смотрит на фигуру парня, вычитывающую что-то в инструкции к препарату. — Тебе не нужно за мной ухаживать, ты и так достаточно сделал… Феликс не выгоняет его, даже не думает. Но мысль о том, что Хёнджин собрался выхаживать его, как ребёнка, вызывала неопределённые чувства. Он не хочет, чтобы тот тратил на него своё время. Это ведь обычная лихорадка, Ликс сам способен с ней справиться. В конце концов, с момента его приезда в Корею никто не помогал ему, будь то серьёзная болезнь или мимолётная простуда. Однако Хван, видимо, был другого мнения. Он вскидывает голову и приподнимает бровь так, словно хост сморозил какую-то глупость. А затем твёрдо проговаривает. — Иди в кровать. Ну, он, по крайней мере, попытался. Честно, ещё один грозный взгляд он заработать не хочет, поэтому всё же сдаётся и вяло шагает в свою комнату. Ему крупно повезло, что он додумался вчера сделать генеральную уборку, иначе было бы неловко вдвойне. Феликс вытягивает одеяло из-под подушки и буквально валится на матрас. Расслабляя мышцы, он чувствует, как все его кости будто ломают, а голова едва ли не плавится от жара. Может быть, дело было в переутомлении, может, он подцепил где-то что-то, сложно сказать. Но даже если подцепил, оставалось надеяться, что он не заразит этим Хёнджина. Это мог быть ещё один аргумент в пользу того, чтобы отправить студента домой, но он знает, что если вновь заведёт спор, его попросту не послушают. По всей видимости, Хван был очень упрям. Не в силах больше держать глаза открытыми, блондин опускает веки, теперь полагаясь только на слух. Чайник на кухне медленно закипает, слышится звук бренчащей посуды, несколько раз тихо хлопают дверцы шкафов. А ещё какой-то непонятный шорох и глухой стук чего-то о стол. Но когда Ли улавливает знакомые щелчки закрывающейся крышки, понимает, что Хёнджин нашёл аптечку. Шаги направляются к нему, но раскрывает глаза Ликс только тогда, когда Хван оказывается около него. Он протягивает ему градусник, прося поставить, после чего вновь возвращается на кухню. За эти слишком долгие пять минут Феликс граничит между реальностью и бредом. Ему бы уснуть хоть на часик, да боль в теле слишком сильная, чтобы её игнорировать. Когда градусник пищит, он еле раскрывает глаза, проверяя угловатые цифры на дисплее. 38 и 8. Неудивительно, что по ощущениям его словно в мясорубке перемалывают. Рука с устройством безвольно падает на чуть смятые простыни, и в тот же момент в комнату входит Хёнджин. Он ставит на прикроватную тумбочку кружку с чаем и здесь же располагает чайную ложечку с маленькой бутылочкой лекарства. Жаропонижающее. Градусник исчезает из ладони Ликса, оказываясь у Хвана. Видя неутешительное число, он коротко выдыхает и откладывает прибор, моментально подхватывая бутылёк. Слегка тягучая микстура опускается на переливающийся металл ложки, после чего хост слышит: — Приподнимись немного. Ли через силу привстаёт на локтях, позволяя вырваться язвительной шутке. — Ты ещё напои меня, — как только ложечка с лекарством оказывается около его губ, он осторожно приближается и выпивает, чувствуя, как тело начинает мелко подрагивать. — Будешь выделываться, напою. Залпом у меня всё выпьешь, — Хёнджин язвит в ответ, и лёгкая ухмылка несколько удивляет Феликса. Нет, он не хочет представлять, как Хван держит его за подбородок, заставляя выпить целую кружку чая, но сознание, подверженное жару, невольно рисует эти картины. Такие бредни температура ему ещё не показывала, однако почему-то Ли находит их… несколько привлекательными? Тяжело. Парень тем временем накапывает так ещё две чайные ложки, оповещая, что лекарство должно подействовать через пятнадцать-двадцать минут. Когда нужное количество жаропонижающего выпито, он закручивает обратно крышку бутылька и протягивает ещё тёплый чай Ликсу. Он выпивает только половину, на большее, к сожалению, не способен; а затем обессиленно падает на подушку, всё ещё ощущая, как каждую косточку дробят на мелкие осколки. — В последний раз за мной так ухаживала только старшая сестра, года два назад это было, — тихо бормочет блондин, когда Хёнджин опускается на край кровати и смотрит на него так обеспокоенно и сочувствующе, что хочется захныкать. — А родители? — Сутками на работе. Парень понимающе мычит. Его мать с отцом тоже всецело посвятили себя карьере. Только ни братьев, ни сестёр у него не было, так что большую часть времени он был оставлен на своё собственное попечение. Он знает, какого это, заботиться о себе во время болезни, поэтому прекрасно представляет, что приходилось чувствовать Феликсу, живущему одному. Да и не то чтобы сейчас Хван отличался от него. Он по-прежнему присматривает за собой сам. Пожалуй, помощь ему требовалась раза два, когда совсем не мог встать с постели, а лекарств дома не было. Тогда он писал в общий чат, прося Джисона или Сынмина купить ему эту несчастную пачку таблеток. И друзья приходили, даже оставались с ним ненадолго, чтобы поболтать. Но это были совсем редкие случаи. Феликс морщит нос, одной рукой зарываясь в волосы. Головная боль едва ли не разрывает черепную коробку, а вкупе с температурой это вообще убийственное комбо. Хёнджин быстро соображает и ретируется на кухню, оставляя хоста одного всего на минуту. Возвращается он уже с компрессом. Студент осторожно откидывает пряди со лба и прикладывает к нему холодную ткань. Ли из-под полуприкрытых век смотрит пристально, изучающе, а когда Хван вновь опускается на постель, пытается улыбнуться уголком губ. — Видимо, с тобой мне нельзя много болеть. Ещё привыкну, — пальцы разжимают собственные волосы и опускаются на живот; приятная прохлада остужает, медленно распространяется по коже, из-за чего лицо пылает уже не так сильно. Феликс прикрывает глаза и устало проговаривает. — Сестра тоже делала такие компрессы. Даже если температура была небольшая, сразу приказывала ложиться и приносила тряпку, в которую заворачивала лёд. А ещё она постоянно ставила кресло рядом с моей кроватью и гладила меня по голове до тех пор, пока не усну. Но как-то так выходило, что она засыпала первой. Она много сил вкладывала в учёбу, часто засиживалась допоздна, поэтому уставала. Виски мелко пульсируют, а тело и вовсе перестаёт чувствоваться, но ломота не утихает. Когда Ли ощущает, как его волосы начинают невесомо поглаживать, он лишь на мгновение приподнимает веки, чтобы увидеть, как бесстыдно рассматривает его Хёнджин. Парень может только тихо усмехнуться и закрыть глаза, чуть поддаваясь головой к чужой руке. — Точно привыкну. Сонливость накатывает не сразу. Сперва Ликс просто ловит каждое движение ладони, так аккуратно гладящей его. И вновь сравнивает касания с теми, что случались в клубе. Клиентки любили трогать его. Постоянно ворошили блондинистые пряди и каждый раз удивлялись тому, какие они мягкие. Такая же участь постигла и Чонина. Его чёрная непослушная копна часто жила своей жизнью, чем и привлекала заинтересованные взгляды девушек. Только вот Ян не любил физический контакт, потому если и давал погладить себя, то очень и очень редко. А вот Феликс любил. И потому сейчас так приятно ощущать, как чужие пальцы зарываются чуть сильнее, уже больше играя, нежели гладя. Волосы пересыпаются между ними, словно песок; некоторые пряди оттягиваются, после чего безвольно падают обратно к остальным. На границе между реальностью и сном он толком не осознаёт, что происходит, но чувства, которые медленно наполняют его, принимает с удовольствием. Подушечки пальцев осторожно касаются кожи головы, скользят к вискам, впутываясь уже в другие пряди, затем двигаются ближе к затылку, заставляя полудремлющего Ли ластиться к ним. Слишком приятно. Ладонь вновь перемещается выше, чуть приподнимая волосы и сразу отпуская. Поглаживания беспорядочно сменяются редкими касаниями зарывающихся пальцев, и хост размышляет, насколько удивительным человеком нужно быть, чтобы перебить боль в ноющем теле простым физическим контактом.

***

Может быть, Джисон уже не так зол на Сынмина. Вернее, он всё ещё раздражён тем, что его индивидуальная поездка внезапно превратилась в нечто похожее на свидание, но с другой стороны… Нет, всё-таки он по-прежнему намерен придушить Кима, просто потому что нервы уже на пределе. Парень весь день метался из крайности в крайность. То в голове наступал штиль, и казалось, что всё не так уж и плохо, то Минхо внезапно подхватывал его под руку и тащил к воде, улыбаясь так ярко, что солнце попросту меркло рядом с ним. И именно в такие моменты Хан был уверен, что утопиться в море — вполне себе привлекательная перспектива. Возможно, хост просто привык флиртовать со всеми, и такая манера общения вплелась в его образ жизни с корнями. Но Джисон же видел, как Ли общается со своими друзьями и коллегами. Там и близко не было того, что вытворял на протяжение всего дня старший, от того вопросов становилось всё больше. Студент не был параноиком, однако рядом с Минхо ему постоянно казалось, что он чересчур придаёт внимание чему-то незначительному. Будто сам хочет видеть что-то, чего на самом деле нет. И это медленно уничтожало его, всячески отвлекая от того, зачем он вообще сюда приехал. Боже, он ведь просто хотел скататься на море и отвлечься от всего, так почему даже сейчас ему нужно беспокоиться о чём-то? Нет, его совсем не беспокоит то, что Ли нагло оплатил его счёт, когда они сидели в кафе, любуясь на плещущие волны. Его ни капли не беспокоит то, как парень всячески касался его предплечья, чтобы обратить внимание на какие-то красивые ракушки. И нет, его нисколько не беспокоит, как билось его сердце, когда Минхо неожиданно решил подурачиться и погнался за ним по береговой линии, грозясь уронить в воду, если догонит. И опасность он явно представлял, поэтому Хан бежал так быстро, как только мог. Ветер бил в лицо, а под ногами разлетался песок, но Джисон не замечал даже своего сбитого дыхания. Он помнит, что усмешка сорвалась с его губ, когда пришло осознание, как глупо они себя ведут. Но было весело. Хан бежал, не оборачиваясь, и почему-то был уверен, что Ли достаточно отстал, потому сбавил темп, решая попробовать посмотреть назад. Однако как только он попытался это сделать, его тело рывком развернули за руку, почти заставляя испугаться. Прямо перед ним был запыхавшийся Минхо, до невозможности растрёпанный и крепко держащий его за запястье. Его глаза хитро смотрели из-под спавшей на них чёлки, а по лицу растянулась кошачья улыбка. Он был чертовски красив. До такой степени, что Джисон не смог вовремя себя одёрнуть. Пытаясь восстановить дыхание, он пялился до тех пор, пока старший не потащил его к воде и не утянул за собой, падая на небольшую глубину. Хан едва ли успел хоть как-то вскрикнуть и выставить вторую руку, когда уже оказался по пояс в мягко накрывающих волнах. Ли смеялся с удавшейся шалости, в то время как студент всеми силами пытался привести в порядок скачущий пульс, быстро хлопая ресницами. Что этот хост вытворял? Он уронил его чуть ли не на себя. Одно колено Хана опасно приземлилось между чужих ног, а его руки сжимали плотные бёдра, опираясь на них и заставляя парня почти нависать над другим. И то, что ещё несколько минут назад Джисон убегал от старшего, пришлось очень кстати, потому что иначе сейчас он бы не смог оправдать краснеющие щёки. Эти бедра… кошмар, нет. Ему не нужно это представлять, он не может позволить себе этого. С каких пор его рассудок откатился к фазе озабоченного подростка? Просто патовая ситуация, нарочно не придумаешь. Минхо было смешно, а вот Хан поспешил отползти, потому что если бы он пробыл в таком положении ещё хоть секунду… ох, да пошло оно всё. Чтобы прийти в себя, потребовалось меньше минуты. Набегающие волны здорово отрезвляли и не давали Джисону потонуть в собственных мыслях, за что он им безмерно благодарен. Он не выдержит того, над чем предлагает поразмышлять его сознание. Они вышли из воды наполовину мокрые. Однако солнце и лёгкий ветер быстро сделали своё дело и слегка подсушили одежду до такой степени, чтобы парни не выглядели как сбежавшие умалишённые. А вкупе с их растрёпанностью они были весьма похожи. Оставшийся вечер двое провели на берегу. Хан по дешёвке купил небольшой коврик и постелил его на песок, чтобы понаблюдать за закатом. Несмотря на то, что он с Ли достаточно наговорился за весь прошедший день, хотелось ещё. Вглядываясь в даль розовеющей лазури, парень изредка периферийным зрением посматривал на Минхо. Он сидел, подтянув одно колено к себе и сложив на него руки, и, казалось, всецело отдался ощущениям. Это напомнило Джисону об их поездке к университету. Тогда, в поезде, хост выглядел так же. Умиротворённо и безмятежно. Но Хан мог его понять, вечерний пляж имел особую атмосферу. Шум воды успокаивал, а тёплые порывы трепали волосы и пробирались под футболки. Солнце почти скрывается за горизонтом, сливается с морем в алых объятиях, отдавая последние лучи облакам, окрашивающимся в рыжий. Пролетает пара птиц. Она вытанцовывает что-то незамысловатое под покровом неба, но всё внимание подарено лишь тонущему в водной глади диску света. Оставшиеся ради такого зрелища люди восхищённо фотографируют, впитывая каждый миг уходящего дня. Пожалуй, это то, ради чего Джисон приехал сюда. Красиво и невероятно спокойно. Темнеет. Начинают проглядываться первые яркие звёзды, а пляж освещают только фонари и серебряный полумесяц. Хан устало притягивает колени и кладёт на них голову, теперь уже в открытую пялясь на Минхо. Хост на фоне темнеющего розово-пурпурного неба выглядит слишком нереально. Кажется какой-то голограммой, которую можно развеять простым касанием. Но Ли сидит здесь, рядом с ним, и когда замечает чужой взгляд, даже поворачивается к нему. Смотрит, не отрывая глаз, совсем не смущается. Да когда этот парень вообще смущался перед Джисоном? Студент чувствовал несправедливость. Его вгоняли в краску больше трёх раз уж точно, а у старшего чувство неловкости либо барахлит, либо вовсе отключено. Ужасно нечестно. Но это сейчас не так важно. Хан хочет поговорить, спросить что-нибудь. Он просто хочет послушать его голос, не так важно, что ему расскажут. Однако прежде чем он успевает что-либо придумать, Минхо внезапно проговаривает. — Я ответил той девушке, потому что чувствую ответственность. В голове Джисона спутываются все мысли. Он растерянно хлопает ресницами и едва ли успевает сообразить, что к чему, когда Ли продолжает. — Я знаю, что во всей этой ситуации нет моей вины, но просто не могу иначе. Он тянется к сумке и достаёт оттуда телефон, быстро начиная искать что-то. Хан терпеливо ждёт, всё ещё пытаясь обработать услышанное. До него не сразу доходит, что речь идёт об их диалоге в метро. Типун ему на язык, зачем только спрашивал. Знал же, что больная тема. Но если уж Минхо решил рассказать об этом, то нужно выслушать. В очередной раз ему доверяют что-то сокровенное… он ведь… чёрт, он не заслужил такого отношения. Спустя минуту парень показывает Джисону фотографию. — Это…? — Её муж, когда они только познакомились. Хан в удивление раскрывает рот и бегает взглядом между фото и лицом Ли. Острые черты, причёски, даже линия губ. Они слишком похожи. — Думаю, теперь понятно, почему с самого начала она выбрала именно меня, — хост убирает телефон, и Джисон может разглядеть в его глазах лёгкую грусть. Ему хочется стереть её, — Сейчас он выглядит по-другому, но это не отменяет того факта, что она видит во мне его более молодую копию. Она никогда не упоминала об этом, я сам нашёл фото и… было немного тяжело принять то, что я напоминаю ей о тех временах, когда её муж ещё не был мудаком. Минхо с неопределённой усмешкой пожимает плечами и возвращает взгляд к горизонту. Джисон же смотрит только на него. Даже если старший осознаёт свою непричастность, очевидно, что неволей он перенимает поступки того мужчины на себя. Он не чёрствый, поэтому не может не жалеть рыжеволосую леди, ставшую участницей такой отвратительной истории. Но всё же его вины здесь нет. — Знаешь, она ведь хорошая девушка. Может быть, в выборе человека ей не повезло, но впереди у неё ещё целая жизнь. Несмотря на всю эту ситуацию с контрактом между их родителями, я бы хотел, чтобы она развелась с ним. — Тогда почему не скажешь ей об этом? — Боюсь сделать хуже. Я всего лишь хост, я не могу вершить чужие судьбы. Если я подскажу ей неправильный вариант… — То это не будет концом. Ли переводит непонимающий взгляд на Хана и сдерживает усмешку. Студент сказал это так уверенно, словно вещал истину в последней инстанции. Он, очевидно, смотрел на всё проще, раз считал, что можно вот так легко что-то посоветовать. Но на самом деле это было не совсем так. — Я имею в виду, да, выбор непростой. Либо жизнь с изменившим тебе любимым и счастливые родители, либо развод и банкротство компании. Но из двух зол обычно выбирают меньшее. Я не могу говорить наверняка, однако если семья хоть немного любит её, то обязательно поймёт такое решение. — Не всё так просто, — Минхо вздыхает и отрицательно мотает головой, — Даже если она подаст на развод, вряд ли этот урод так просто согласится. Ему тоже выгоден этот брак. Поэтому ей придётся ждать, когда суд разведёт их сам. Более того, у них есть совместное имущество, поэтому процесс затянется. — Но лучше так, чем поставить на кон собственное счастье. Наверное, эту жизнь или жить свободно, или не жить вообще. Иначе в чём смысл? Она проживёт с ним ещё лет пятьдесят, но для чего? У неё не будет второго шанса. Джисон смотрит на плещущиеся волны, поочерёдно приливающие к песку. Пена в мгновение растворяется, не оставляя после себя и следа. Немного тоскливо. — Ты тоже следуешь такой идеологии? Вопрос заставляет Хана задуматься. Он-то? Человек, который постоянно отгораживает себя от чего-то? Забавно. Раздаёт советы, но сам ими не пользуется. Как говорится, тренера не играют. — Пытаюсь, — на уклончивый ответ Ли только улыбается. Они сидят так ещё около десяти минут, пока темнота продолжает обволакивать небо и накрывать улицы. Когда время пробивает девять тридцать, парни всё же поднимаются. Джисон складывает коврик и подхватывает его под руку; на правое плечо накидывает рюкзак и шагает за Минхо, уже уходящим с пляжа. Вместе они доходят до небольшого отеля, который ещё днём заприметил Хан. Балконы, как и хотел, на береговую линию. Здание встречает тёплым светом и кондиционером, заставляющим поёжиться. На улице сейчас потеплее будет. Ли сразу спешит на ресепшен, где сейчас работает несколько девушек. Одна из них устало зевает, а другая приветствует парня, в то время как Джисон всё ещё рассматривает интерьер и спохватывается только тогда, когда слышит, как старший просит один номер с двумя кроватями. — Эй, оплачиваю я, — встревает Хан, на что получает усмешку. — Это я напросился с тобой, так что оплата на мне, — он не даёт ему никакого шанса поспорить и забирает из чужих рук документы, протягивая работнице, — Если так хочешь, можешь забежать в клуб и пропустить со мной по коктейлю. Сделаешь мне кассу. Джисон хмурит брови и отворачивается, делая вид, что по-прежнему увлечён незамысловатым прозрачным столиком и креслами возле него. Расплачивается Минхо за пару минут, прикладывая карту к терминалу и забирая обратно документы. Он тихо посмеивается над дующимся студентом и легко касается плеча, зовя за собой. Хан бы мог пойти на принцип и снять себе отдельный номер, но… пора это признать, он не прочь побыть с Ли подольше. Все его убеждения были разгромлены ещё с утра, привет Ким Сынмину, так что пытаться отстраниться теперь будет просто глупо. Номер расположился на третьем этаже. Небольшой и простенький, впрочем, самое то для одной ночи. Короткий коридорчик ведёт в ванную, а далее лишь одна комната, в которой и расположились две кровати. Между ними около полуметра, не больше. В голове Джисона пробегает глупая мысль о старом клише, в котором двое людей оказываются в номере с одной двуспальной кроватью. Но после странная фантазия перебивается воспоминаниями о той ночи, когда он спал чуть ли не в обнимку с Минхо. Что ж, опыт у него имеется, но нельзя допустить, чтобы он повторился. Помимо этого, в комнате стоял маленький круглый столик, на нём лампа и информационная карта с правилами отеля. На стене напротив кроватей висит большой телевизор, но им Джисон пользоваться не собирался. Он предпочтёт широкому экрану свой ноутбук. Под телевизором длинная полка, пустая, правда, но красивая, из тёмного дерева. А шкаф и мини-бар разместились в коридоре. Но выпивать парни тоже не планировали, так что и он не пригодится. Хан сбрасывает рюкзак на кровать, что была ближе к столику, и проходит к балкону, отодвигая плотные шторы. Они, судя по всему, свет почти не пропускают. Балкон самый обычный, с перилами-решёткой. Смотрится не очень, но всё компенсирует вид. Водная гладь уже совсем потемнела, отражая небо, покрывшееся звёздной сеткой. Под фонарями редко мелькают фигуры людей, не спеша идущих куда-то. Спокойно. — Может посмотрим какой-нибудь фильм? — Минхо появляется в проёме балкона и опирается на него плечом, тоже пробегаясь взглядом по пейзажу. — Можно, — Хан выныривает из своих мыслей и отлипает от перил, разворачиваясь и проходя следом за Ли в комнату. Прозрачную дверь за собой закрывает, сквозняк он терпеть не намерен. Джисон приземляется на постель и на автомате вытаскивает ноутбук из рюкзака, даже не замечая немного удивлённого взгляда хоста. Но стоит включить устройство, как до него внезапно доходит, что старший, вероятнее всего, имел в виду просмотр фильма на телевизоре. Растерянно посмотрев в сторону плазмы, он уже тянется к тачпаду, чтобы в пару касаний выключить, однако затем слышит непринуждённый голос Минхо. — Сдвинем кровати, чтобы было удобнее. Он поднимает голову и видит, как тот подходит к своей постели и в один лёгкий толчок придвигает её к другой, пока они не стукаются друг о друга, а матрасы не соприкасаются. Джисон уже ничего не успевает сказать. Кто бы мог подумать, что одним неосторожным действием он приведёт события к такому раскладу. А ведь они могли лежать по разным кроватям и смотреть фильм на телевизоре… Самого Ли, кажется, это не волнует. Он спокойно уходит в ванную, чтобы умыться и переодеться. Хан в его отсутствие тоже быстро сменяет уличную одежду на домашние клетчатые штаны и более потасканную старую футболку, после чего принимается раскладывать вещи. В большинстве своём просто вытаскивает зарядку и заранее подключает её, а шорты с футболкой размещает в тумбочке рядом. Минхо возвращается уже через пять минут. Он падает на мягкий матрас и поудобнее располагает большую подушку, опирая её на спинку кровати. — Выбрал что-нибудь? — Даже не начинал, — тихо отзывается Джисон, но сразу же открывает вкладку с новинками. Ли заинтересованно наклоняется в сторону, заглядывая в экран. Они выбирают недолго. Сходятся на каком-то психологическом триллере. Хан придвигается чуть ближе к Минхо и ставит ноутбук себе на бёдра, следя за тем, чтобы хосту всё было видно. Но он разворачивает его слишком сильно, на что тот тихо усмехается и двигается, не оставляя никакого расстояния между ними. Касаясь друг друга плечами и бёдрами, экран и правда не нужно никуда поворачивать. И Джисон всеми силами пытается себя убедить, что этот аргумент достаточно правдоподобен для него самого. Но в схватке с собственным сознанием он, к сожалению, проигрывает. Он едва ли сосредотачивается на фильме, тщетно пытаясь усмирить поток бегущих мыслей. Они то и дело проскакивают перед ним, мешая наблюдать за игрой актёров. Тяжело. Он честно не улавливает момент, когда отключается от этого скучного триллера, и с куда большим энтузиазмом утопает в размышлениях над тем, почему ему так понравился сегодняшний день. Хан борется с накатывающей сонливостью, но веки тяжелеют слишком быстро, закрываясь уже до самого утра. Он почти клюёт носом, однако на границе с погружением в сон чувствует, как его голову аккуратно ловят и опускают на плечо. На то самое, что ещё в метро показалось чертовски удобным. Может быть, сон опьяняет его, подобно алкоголю, но Джисон внезапно приходит к осознанию того, что готов сдаться. Хан устал. Он может сколько угодно бегать от реальности, но толку в этом не будет. Уже поздно. Как бы он себя не оберегал, контролировать что-то подобное не в его силах. Он не может остановить это. У него есть чувства к нему. К человеку, что так любезно подставляет своё плечо для сна. К хосту, что так внимательно выслушивает его каждый раз, вне зависимости от того, рассказывает ли Хан о чём-то важном или нет. К Ли Минхо, который так легко заставляет его пульс подскочить одной лишь улыбкой, похожей на кошачью. Джисону сносит крышу от обычного прикосновения, от простого взгляда. И как бы он не хотел, он уже не сможет подавить это влечение. Минхо нравится ему. Но что с этим делать дальше, Хан понятия не имеет. Возможно, эти чувства его самая большая ошибка. Ему не дано узнать, что с ним будет, и останется ли он с разбитым сердцем. Однако сейчас думать об это не хочется. Да и мир грёз уже обнимает его, утаскивая в свои пучины, так что все размышления он оставит на потом.

***

Феликс просыпается от телефонного звонка. Он шарит рукой по кровати, пытаясь на ощупь найти дребезжащее устройство, однако открыть глаза всё же приходится. С недовольным вздохом он приподнимается и, наконец, видит источник звука, а следом и иконку того, кто звонит. Сонливость в мгновение растворяется, когда взглядом парень перебегает на часы. Уже восемь вечера? Он настолько долго спал? Впрочем, сейчас это не так важно. Важно то, что он нагло проспал свою смену и даже не предупредил. Ли подхватывает телефон, всё-таки отвечая и моментально извиняясь. — Чан, прости, я совсем забыл написать, что- — Эй, тормози, Ликс, — управляющий смеётся, и на фоне слышится протяжное мяуканье, — Я в курсе, почему ты не пришёл. Просто хотел спросить, как ты себя чувствуешь? Блондин растерянно смотрит в одну точку и пытается сообразить, что к чему. Но приходит только к выводу, что голова уже не так болит. Он не и заметил. — А… Откуда? Чувствую себя нормально, по крайней мере, получше, чем днём, — Феликс прикладывает руку ко лбу, но оценить своё состояние не может. Ну, на печку он не смахивает, так что, видимо, всё не так плохо. — Это хорошо. Нашёл время болеть, — мяуканье всё продолжается, но теперь можно услышать, как парень насыпает куда-то корм, — Узнал через Минхо. Его, кажется, Хёнджин попросил передать. Это тот самый, с которым ты танцуешь? При упоминании последнего имени по лицу невольно растекается улыбка, которую Ли даже не старается спрятать. Он аккуратно поднимается с кровати, но ноги держат твёрдо даже после нескольких часов отключки. — Да, это он, — хост проходится по всей квартире, но Хвана ожидаемо не находит. Интересно, он уехал сразу после того, как Феликс уснул? Скорее всего, — Что за звуки? Ты завёл кота? — Да куда мне, я за собой еле успеваю следить. Это драгоценные детишки Лино тут бегают. Он резко куда-то сорвался и попросил присмотреть за ними два дня. Даже интересно, куда он так торопился. Мы ведь только к шести утра домой вернулись, я думал, посплю нормально, а он в час дня стучится ко мне и заявляет, мол, «покорми котов сегодня в восемь, а завтра в десять». Кинул дубликат ключей и ушёл, — вновь усмехается Чан, а у Ликса в голове сотни теорий всплывают. Чтобы Минхо и вот так внезапно укатил? Может быть, завтра ещё снег выпадет? — Ловко вы, конечно, синхронизируетесь, одни из самых востребованных работников, а на смену не вышли. Ли ставит чайник, решая, что тёплый чай сейчас придётся как нельзя кстати. — Там всё ещё есть Бомгю с Чонином. И про Йеджи не забывай, половина мужской клиентуры только из-за неё и приходит. — Вот уж дудки, к Йеджи больше всего липнут именно девушки, ты же знаешь, какой у неё характер, — и, на самом деле, управляющий прав. Липнут девушки, а парни держатся на расстоянии, лишь глазеют и упиваются её насмешливым взглядом, направленным на них. Фетишистов Феликсу не понять, — Ладно, мне пора. Я и так задержался, чтобы эти мелкие не голодали. У меня ещё куча работы. — Не забывай отдыхать, — напоследок бросает блондин, понимая, что отчитывать Чана за его трудоголизм просто нет смысла. Этот парень жил работой. Когда звонок завершается, а чайник закипает, Ликс кидает в кружку пакетик с заваркой и заливает кипятком. Слишком крепкий чай он не любит, поэтому пакетик уже через минуту оказывается в мусорке, а в напиток добавляется несколько ложек сахара. Подхватывая кружку, Ли направляется обратно в свою комнату. Он подходит к рабочему столу и только сейчас замечает на нём рисунок. Чай моментально приземляется где-то рядом со стопкой лежащих книг, потому что в ином случае он был бы уже разлит по полу. Феликс зачарованно смотрит на очередной свой портрет и не замечает, как безбожно краснеет. Он видел себя спящего лишь на фото, однако сейчас ощущения другие… Вновь эти идеально лёгкие линии, выведенные настолько изящно, что даже не верится, что чьи-то руки способны на такое. Всё филигранно, до слёз красиво. Парень тянется к телефону и проверяет сообщения. Да, он писал ему. Отправлено всего полчаса назад. Hyunjin: Я проверил температуру. Всё в порядке, но как проснёшься, лучше померь ещё раз, чтобы убедиться. Насчёт завтрашней встречи, напиши мне утром. Если будешь плохо себя чувствовать, оставайся дома. Hyunjin: И ещё. Я хотел найти лист побольше, но рыться у тебя в столе было бы стрёмно, так что просто вырвал из своего скетчбука. Он немного не сочетается по размеру с остальными портретами, но уж как есть ахах Феликс бессильно падает на кровать, прикусывая кожу на средней фаланге указательного пальца и всё перечитывая эти несчастные два сообщения. Боже… Он сидел с ним до самого вечера. Сидел до тех пор, пока ему не станет лучше. Уехал всего полчаса назад. Ли наверняка спас кого-то в прошлой жизни ведь, ох… В голове полная каша. Немного успокоившись, он всё же печатает ответ, в котором благодарит раза три, не меньше. Ему так неловко. Настолько, что хочется зарыться с головой под одеяло и не вылезать оттуда неделю. И пока чай стынет, уши Феликса лишь повышают градус, заставляя на мгновение подумать, что у него снова температура. Но, к счастью или к сожалению, это не она. Об этом свидетельствует подскочивший пульс, который он сразу проверил, приложив пальцы к шее. Хван Хёнджин делает с ним что-то странное. И Ли пока не уверен, хорошо это или плохо.