В дуэте с тобой

Этот вечер, по скромному мнению Минхо, обещал быть скучным. Честно, хост не настолько выспавшийся и бодрый, чтобы проявить хоть капельку искреннего интереса к сегодняшним гостям. Вероятно, Феликс, который очень сильно заботится о чужих чувствах, немного упрекнул бы старшего в его безучастности; ведь сам блондин отдавался своей работе на всю тысячу процентов и тонул в мыслях каждого сюда приходящего, стараясь быть настолько открытым, насколько позволял устав работников. И Минхо, на самом деле, разделял его позицию. Он тоже предпочитал дарить людям непритворное внимание, как бы парадоксально это ни было, учитывая то, что вся эта индустрия была построена на разговорах за деньги. Однако парень всё ещё не желал оставаться равнодушным к чужим откровениям. Они впитывались в стены клуба, оседали на доньях бокалов и с пузырьками растворялись при каждом глотке, но не забывались. Только вот не все встречи с гостями были такими сокровенными. Подавляющее число приходило сюда не для того, чтобы излить душу. Скорее наоборот. Люди возвращались в клуб вновь и вновь, исключительно чтобы отвлечься. В конце концов, в этом и заключалась задумка подобных заведений. Поэтому иногда Ли всё же уставал. Ему надоедало веселить клиентов, надоедало слушать их ничего незначащую болтовню, да и смотреть на их опьянелые лица тоже удовольствия не доставляло. Особенно тяжко приходилось, когда его забирал крупный столик, а сам парень накануне поспал от силы часа три. Вот тогда начинался настоящий театр, в котором Минхо приходилось подключать все свои актерские навыки, лишь бы не выдать гостям вялого движения и откровенно раздражённого взгляда. В такие моменты ему очень хотелось быть как Чон Соён. Эта девушка не стеснялась ставить своих гостей перед фактом того, что у неё паршивое самочувствие, в связи с чем она может быть менее активной, чем обычно; а её гости спокойно принимали это. Даже более в какой-то степени умилялись такой открытости блондинки. Но Минхо так не мог. Его всё преследовала какая-то личная установка, что клиентам он должен дарить столько внимания, сколько сможет. Даже если оно будет поддельным, это его работа, которую нужно выполнить на ура. К тому же шелест купюр служит прекрасной мотивацией плевать на свой недосып и усталость, ставя все ставки на пару вежливых улыбок и увлекательные речи, которые наверняка сведут гостей с ума. Всё было вторично, если уже к утру у него в карманах будет сумма, способная покрыть расходы на две недели вперёд. Пожалуй, сильнее Минхо слабость к деньгам питал лишь Бомгю, который хоть восьмёркой извернётся, но дополнительную смену возьмёт. Однако сегодняшний вечер был чем-то до невозможности заурядным. Настолько скучным и тоскливым, что Ли не хотел даже смотреть на пришедших. Хотя, по сути, его присутствие и не слишком требовалось. Просто самых популярных хостов загребли на это псевдомероприятие, что внезапно организовал какой-то довольно успешный мужчина-инвестор чисто ради того, чтобы они представляли клуб. Грубо говоря, послужили главными экспонатами. Солидно одетый мужчина средних лет пришёл в компании пяти привлекательных пассий и сразу потребовал внимания управляющего клубом. Как оказалось, этот господин-бизнесмен был хорошим знакомым Бан Чана и даже более, именно он помог ему воплотить идею с хост-клубом в этом районе. Гость был уважаемым, поэтому Чан сразу выделил ему лучший столик и приставил первоклассных работников, после чего присоединился и сам, чтобы оказать радушный приём и поболтать со старым партнёром. И стоит сказать, что Минхо было до безумия неинтересно. Если первый час он ещё вклинивался в беседу управляющего и инвестора, периодически подливая им в бокалы, то сейчас он мог лишь тихо наблюдать, так как двое совсем перестали обращать какое-либо внимание на всех вокруг, полностью погрузившись в свои рассказы о делах рабочих. Были попытки развлечь пришедших с мужчиной девушек, но те довольно быстро были завоёваны харизмой Соён и Бомгю, которые поймали их на крючок ещё с первых минут прихода. Поэтому всё, что оставалось делать Ли — это безучастно наблюдать за гостями, время от времени наполняя почти опустевшие бокалы красным полусладким. Честное слово, лучше бы очередную клиентку обслужил, нежели здесь торчал. Но отвлекать Чана от разговора с просьбой отойти почему-то совсем не хотелось. Хост понимал лишь половину из того, о чём они говорили, и, судя по тому, что ему удалось разобрать, речь шла каких-то важных аспектах бизнес-сферы. Поэтому Минхо решил даже не предпринимать попыток слинять отсюда и вместо этого переключился на Феликса, что сидел рядом и выглядел так, словно напрочь потерял связь с реальностью. Недолго думая, старший придвинулся и тихо заговорил. — Клянусь, ещё чуть-чуть и этот бокал лопнет под твоим взглядом, — Ли слабо усмехнулся, когда от внезапной фразы младший еле заметно дёрнулся и, очевидно, выпал из собственных мыслей. Но даже так, глаза у него были какие-то потерянные. Будто котёнок, которого без всяких объяснений выпнули за дверь, — Всё в норме? Феликс секунды мешкается, сначала кивая, а затем отрицательно мотая головой, явно так и не определившись, всё ли с ним в порядке. Ну, а если определиться не может, значит, что-то всё-таки не так. — Не знаю… — едва слышимо бормочет парень, продолжая тупить взглядом в тёмный стол. Его брови озадаченно хмурятся, а искусанные губы поджимаются, — Есть ощущение, что… чёрт, я не знаю, как это объяснить. Он устало выдыхает и откидывается на спинку дивана, теперь продолжая испепелять глазами уже бутылку с вином, которую в то же мгновение подхватывают изящные ладошки Соён. Девушка доливает своим милым собеседницам, параллельно удивляясь каким-то их рассказам. Минхо, в свою очередь, внимательно осматривает лицо Ликса, но чтобы прийти хоть к какому-нибудь выводу, информации чересчур мало. Феликс казался растерянным ещё в начале смены, и старший быстро списал это на усталость. Всё-таки тот помчался на работу сразу после закончившейся тренировки с Хёнджином, потому… ох. Что ж, далеко ходить не пришлось, ответ оказался куда ближе, чем Ли мог подумать. — Это связано с Хваном? — приподнимает бровь Минхо и когда ловит чересчур удивлённую и обеспокоенную карюю радужку на себе, едва ли не давится собственным смешком. Попал сразу в яблочко. — Так очевидно? — Нет, я просто угадал. Он отвечает честно, и парня такой ответ немного успокаивает. Но в его понимании «немного» это лишь жалкий процент, поэтому сильно лучше не становится. Он по-прежнему продолжает залипать на рандомные предметы, только теперь разве что не кусает губы. И хорошо, ведь если бы продолжил, то точно превратил бы их в мясо. — Ну так что там? — Ли подталкивает младшего на разговор, потому что по-другому с ним никак. Проверено уже много раз. А Феликс всё мнётся. Начинает теребить рукав своей чёрной рубашки, совсем не скрывая волнения. Но в конце концов тихо шепчет: — Мне кажется, что Хёнджин недоволен моим уровнем танцев. Минхо непонимающе хмурится, параллельно с этим удивляясь, с какой серьёзностью произнёс это хост. Произнёс так, будто почти на сто процентов уверен в своих словах. Но это его заявление совсем не вяжется с образом Хвана, который, с точки зрения Минхо, был готов едва ли не украсть Ликса, лишь бы танцевать с ним. Не вяжется от слова совсем. — С чего такие выводы? — и Ли, честно говоря, пока не определился, чего хочет больше. Чтобы парень привёл достаточно весомые аргументы, тем самым показывая своё рациональное мышление и наблюдательность. Или чтобы он ошибся, накрутив себя бессмысленными переживаниями, но при этом остался довольным тем, что ничего плохого не случилось. По крайней мере, Минхо оставалось надеяться на то, что Хван как минимум не слепой и как максимум не душевнобольной. Да, он с ним не так близок, однако знает достаточно, чтобы сказать, что танцор вряд ли бы засомневался в навыках Феликса так внезапно. Странно было бы давать заднюю после стольких совместных тренировок. Сам Феликс бегает глазами туда-сюда и упрямо продолжает покусывать внутреннюю сторону щеки. Раз губы настрадались, теперь та же участь постигнет и её. — Он… мы сегодня заучивали новую хореографию. И там был один момент… сначала всё было нормально, мы просто танцевали, но потом внезапно Хёнджин остановился и… — блондин на мгновение замолкает, начиная сильнее оттягивать край рукава. Но спустя несколько секунд выдыхает и продолжает чуть тише, — Я не знаю, он так странно посмотрел на меня. А затем сказал, что пойдёт за водой. Но у него была ещё наполовину полная бутылка в сумке, я видел. После этого он всю оставшуюся тренировку был молчаливее обычного. Почти не смотрел на меня напрямую, только через зеркало. А я… я так и не решился спросить, что сделал не так. Может быть, не смог передать нужные чувства, может, не уловил атмосферу, я правда не знаю. Феликс страдальчески вскидывает голову к потолку, приземляя её на мягкую спинку дивана. Минхо же искренне удивляется. Кажется, он впервые видит младшего таким обеспокоенным. Боже, этот парень не был настолько взволнованным, даже когда проходил собеседование у управляющего. Чан рассказывал, что с виду тот был спокоен, как пульс покойника. А тут такое. Нервничает из-за чего-то, насчёт чего даже не может утверждать наверняка. Нервничает из-за того, что какой-то танцор не смотрел на него! Прецедент на прецеденте. Но что-то здесь было нечисто. У Ли радар на такие дела. Чёрт знает, как он работал, может быть, дело в долгой работе хостом, но прямо сейчас он подозрительно пищал, наталкивая Минхо на разные предположения. Протяжно хмыкая, он еле заметно приподнимает брови и спрашивает: — Покажешь хореографию? Желательно момент, на котором он остановился. Может быть, я помогу чем-нибудь. Ликс слишком подавлен морально, чтобы в его голову хоть на секунду закралась мысль о том, чем же может помочь Минхо. Откровенно говоря, ведь ничем. Он обычный студент с журналистского, который, вероятно, немного и разбирается в танцах, но не настолько, чтобы раздавать советы направо и налево. В этом плане у самого Феликса опыта будет побольше. Но он клюёт на удочку и вытягивает свой телефон из кармана брюк. Разблокировав его, быстро открывает вкладку с видео и ищет нужную связку. Парень без тени сомнения отдаёт устройство Минхо, а сам продолжает прожигать взглядом потолок, где уже мысленно вывел незамысловатый узор из угольных впадин. Темноволосый внимательно смотрит видео и всеми силами пытается спрятать ухмылку, так и норовящую растечься по скулам. Ох, как же Феликс далёк своими догадками от правды. Мимо настолько, насколько это было вообще возможно. Минхо складывает перечисленные младшим наблюдения с увиденной хореографией и лишь подтверждает своё предположение. Это уравнение оказалось проще некуда, но, видимо, у Ликса огромные проблемы с математикой. Блокируя телефон, он отдаёт его блондину и хочет начать свою тираду, приправленную несколькими подколами и снисходительными хитрыми взглядами, но его внимание отвлекает движение в другом конце зала. Минхо поднимает глаза и удивлённо раскрывает их шире, когда замечает около двери в клуб потерянную фигуру с растрепавшимися рыжими волосами. Сердце невольно пропускает глухой удар. Даже отсюда он видит, как местами смазалась подводка, небрежно растушевавшись под нижним веком, а сумка на тонком ремешке криво повисла где-то сзади. Плечи девушки мелко подрагивают, но явно не от холода. Одной рукой она сминает юбку чёрного платья и взглядом беспорядочно бегает от одного стола к другому. Выискивает его. И находит. Ли машинально встаёт, когда ловит пару зелёных глаз на себе, и хочет было подойти, но рыжеволосая срывается к нему быстрее. Каблуки резко отстукивают по полу, обращая на себя взоры других гостей. Оборачивается даже Чан с его собеседником, и когда они видят пролетающий мимо них силуэт, едва ли не раскрывают рты. Девушка почти что врезается в Минхо, ухватываясь за его плечевые суставы так, словно вот-вот упадёт. Теперь парень может разглядеть и слабые дорожки от слёз, которые до сих пор норовят скатиться по щекам. Но рыжеволосая упорно сдерживает их. Дышит неровно, пока тонкие пальчики всё сильнее впиваются в кожу, а взгляд отчаянно мечется от лица хоста назад к выходу из клуба и обратно. Губы несколько раз приоткрываются, но слова словно проглатываются вместе с очевидно главенствующей паникой. Ли отмирает и пытается что-то спросить, когда ей, наконец, удаётся произнести то, что он определённо не ожидал услышать. — Там драка. В переулке. Один против троих. Парень спас меня. Сказал бежать. Его голос, я узнала его голос. Тот самый. Лино, пожалуйста. Девушка давится собственным дыханием. Не может связать адекватного предложения, поэтому объясняет урывками. Фаланги пальцев сильнее надавливают, будто пытаясь подтвердить серьёзность ситуации. Минхо на секунды отводит взгляд, натыкаясь им на удивлённого Феликса и не менее озадаченных коллег. Чан смотрит серьёзно, теперь слушая знакомого инвестора лишь вполуха, и хост возвращает внимание к рыжеволосой, в чьих больших глазах плещется вселенский страх. — Что за переулок? — он пытается звучать спокойно, но даже тихий вопрос отзывается подступившим волнением. — Около паба. Который справа от клуба. Минхо прикусывает внутреннюю сторону щеки, а после осторожно убирает с себя чужие руки, усаживая девушку на диван. — Феликс, — он красноречиво кивает на неожиданную гостью, и тот понимает его без слов, сразу же обращая внимание рыжеволосой на себя. А сам Минхо подходит к Чану, — Пара охранников к переулку около паба, прямо сейчас. Управляющий кивает и коротко извиняется перед приятелем, оповещая его, что ему нужно отлучиться ненадолго. Он направляется за охраной, в то время как Ли срывается с места, быстро шагая к помещениям для сотрудников. Уже в коридоре он невольно переходит на бег, пытаясь уложить в голове мысли о том, каким образом он мог вляпаться во что-то такое. Парню искренне хотелось бы верить, что девушка ошиблась, перепутала того с кем-то другим. Однако по какой-то причине он был уверен, что благосклонность судьбы сегодня не на его стороне. Вылетая через дверь чёрного хода, Минхо спешит покинуть задний двор клуба. Вечерний воздух треплет уложенные волосы, приводя их в беспорядок, но хост едва ли замечает мешающие пряди. Под темнеющим небом он проскальзывает по ничем не огороженной задней территории паба, расположившегося по соседству с их клубом, становясь к заветному переулку всё ближе. И теперь со звуком биения собственного сердца мешаются и глухие удары.

***

Вообще-то в планах Джисона не было пункта похода в клуб. Съездить до торгового центра, чтобы присмотреть себе несколько новых вещичек из недавно привезённой коллекции — это да, в списке дел числилось. Сегодняшний день и так вышел достаточно продуктивным, по мнению Хана. Вдоволь отоспался, ведь пятничные три часа сна были тем ещё подарком, в комплекте с которым шла пассивная раздражительность ко всему живому. И это отнюдь не то состояние, в котором Джисону хотелось бы пребывать, потому утро субботы прошло тихо, без будильников. Потом смотался до студии, где записал вокал к новой песне. Просидел он там часов пять уж точно, дальше не считал. Но после этого решил, что силы ещё есть, поэтому отправился в излюбленный торговый центр неподалёку. Правда, так ничего и не купил. Пообещал, что займётся обновками в следующий раз. Зато по неведомой самому себе причине направился по улицам в сторону приевшегося тусовочного района. Почему-то казалось, что лишний часик в клубе ему ничем не навредит. Тем более, что Чанбин в их переписке не так давно расхваливал какие-то новые коктейли, только-только утвердившиеся в меню. А Джисон не против их попробовать, да и с другом поболтать будет неплохо. К тому же теперь он работал первую смену полноценно. Заканчивал, как и некоторые хосты, к одиннадцати-двенадцати, за что второй бармен Ёнджун был искренне ему благодарен. Может быть, Со даже посоветует, куда можно выбраться под конец лета. Всё-таки вопрос с грандиозной поездкой оставался открытым, а время неумолимо летело. Вон уже завтра двадцатое число. Подходящий к завершению месяц дышит в спину и открыто говорит решать быстрее, поэтому Хан считает своим долгом взять организацию в собственные руки. Ну, а кто ещё, если не он? Хёнджин для таких дел слишком рассеян, а Сынмин… откровенно опасный кадр. Джисон не уверен, что будет в безопасности, если доверит ему их поездку. Ему действительно сложно доверять тому, кто уже два раза подставлял его, намеренно сводя с Минхо. И ладно ещё та безобидная рубашка к университетскому фестивалю. Ким хоть и отмахивался, мол, если бы Джисон хоть немного интересовался информацией с доски объявлений, то и сам был бы в курсе того, что одним из участников фестиваля является университет Чанбина с Ли; но по глазам всё было ясно. Он знал, что Хан на ту доску не то что не смотрит, он даже не ходит мимо неё, поэтому нагло этим воспользовался. Да и чёрт с ней, с рубашкой. Махинации шатена с поездкой Джисона к морю — вот это что-то определённо выходящее за грань. Парень понятия не имеет, насколько нужно быть безрассудным и отмороженным, чтобы позвонить Минхо и «как бы между делом» сказать, на какой пляж собрался Хан и через сколько уезжает. Сынмин гадюка со стажем, а потому в очередной раз легко отвертелся, объяснившись тем, что он, видите ли, не заставлял хоста тащиться за Джисоном. Он просто позвонил, чтобы узнать кое-что насчёт Чонина, и мимолётом упомянул, что духота стоит страшная. Смотался бы к морю, как Хан, да вот дела есть, обидно, не то слово. А Ли тему подхватил сам, так что Ким, считай, и не причастен. Его руки чисты. Была бы ещё совесть таковой, но то лишь мечты Джисона. Однако, с другой стороны, студент едва ли сердится на него. Шатен, может быть, иногда и позволяет себе лишнего, но если бы не он, то Джисон, вероятнее всего, продолжил бы избегать встреч с Минхо. Продолжил бы противиться чувствам. Хотя и тут вопрос спорный. Он всё ещё не решил, лучше ли то, что он имеет сейчас, чем предполагаемая развязка, следующая из его первоначального плана. Убегать и подавлять симпатию или продолжить общение, но всё ещё не давать волю предательски подскакивающему пульсу. Так или иначе, теперь он свернул по другой дорожке, и с этим остаётся только жить. Джисону и так хорошо. Взглядов вполне хватает. По крайней мере, хочется себя в этом убеждать. Вот и сейчас он идёт в клуб, где максимум перекинется с ним парой слов и будет изредка провожать чужую макушку глазами. Это лимит. Чувства парень, может, и признал, однако это не значит, что он перестанет ограничивать их. Так что основной целью его сегодняшнего визита всё-таки являются коктейли и встреча с Чанбином. И остаётся лишь следить за тем, чтобы ситуация вновь не вышла из-под контроля. В целом это не так сложно, пока на горизонте не маячит Ким Сынмин. Нежно-голубой цвет неба постепенно выливается в более тёмный оттенок, а солнце уже закатывается за горизонт. Очередное напоминание того, что лето подходит к концу, ведь на часах только девять вечера. В тусовочном районе на удивление тихо. Улица почти пуста, исключая её конец, где вдалеке, под вывеской бильярдной, столпилось несколько достаточно взрослых мужчин, увлечённо беседующих о чём-то. В остальном — ни души. По всей видимости, все попрятались внутри. И Джисон может понять, выпивать в условном боулинге с друзьями перспектива повеселее, нежели просто слоняться снаружи. Разноцветные названия заведений и тусклые фонари освещают дорогу из местами потрескавшихся плит, а между проулками бегает ветер, изредка подгоняя пыль. Здесь и правда атмосфера совсем иная, в сравнении с Итэвоном — целая параллельная вселенная. Хотя что-то Хана напрягало. Замершее время для этого района обычное дело, он тут уже не в первый раз, а потому привык к этому чувству умиротворённости. Но вот к щекотливой настороженности под рёбрами — нет. По какой-то причине наступающая темнота в пару мгновений стала враждебной, и красочные неоновые вывески ситуацию совсем не спасали. Джисону сложно понять, откуда взялось напряжение, но от чего-то начинали всплывать мысли, что ничего хорошего оно не сулит. И, честное слово, лучше бы его интуиция ошибалась. Мужчины вдалеке скрываются в бильярдной, и теперь остаётся лишь шум машин, отдающийся по разным концам длинной улицы. Хан размеренно шагает вперёд, уже решая чуть ускориться, но краем уха ловит чей-то смех. Он невольно останавливается прямо на углу какого-то анти-кафе и несколько секунд стоит, вслушиваясь. Тело реагирует быстрее, хочет двинуться дальше, повинуясь короткой идее свалить отсюда и дойти до клуба без приключений, ведь он буквально через паб, идти всего минуту. Однако разум просит выждать ещё немного, словно желает услышать в недавно разрезанной тишине ещё что-то. Своё он получает. Слышит тонкий голос, торопящийся и объясняющий что-то. Джисон тихо подходит ближе к зданию и аккуратно заглядывает за угол. Перед глазами предстаёт мрак переулка, в котором тонет несколько фигур. Рыжая копна завитых волос выделяется среди них слишком явно, словно спичка, горящая во тьме. Девушка опасливо вжимается в кирпичную стену кафе, обеими руками ухватившись за ремешок сумки, повисшей через плечо. Около неё трое парней. Пока двое из них хищно скалятся, тёмным взглядом очерчивая чужое утончённое лицо, третий стоит чуть ли не впритык, спрятав большие пальцы по карманам джинсов. Хан напрягает слух в попытках расслышать их диалог получше. Но доброжелательностью там явно не пахнет. — Сдался тебе этот клуб, котёнок. Лучше проведи этот вечер с нами. Мы знаем отличный бар в соседнем районе, угостим тебя потрясающими коктейлями, ты не пожалеешь. Парни, стоящие чуть позади, медленно кивают, переглядываясь и не спуская с губ ухмылки. Девушка, в свою очередь, едва ли моргает, пытаясь по стене соскользнуть в сторону так, чтобы её попытка побега не показалась излишне резкой. Ведь этих дворняг, очевидно, может спровоцировать даже случайный шорох. — Нет, меня ждёт друг. Мы давно не виделись, так что я спешу, — она медленно делает шаг влево, но каблук её туфель задевает маленький камушек, от чего по переулку проносится неприятный скрежет, а чужая ладонь мгновенно припечатывается к стене, преграждая путь. Ситуация принимает какой-то слишком дурной оборот. Джисон хмурит брови и лезет в карман за телефоном, намереваясь позвонить в полицию, чтобы доложить на трёх пристающих придурков. Но его останавливает следующая фраза: — Брось, ты же сама сказала, что он работает там. Значит, сможешь поймать его и завтра, и послезавтра. Никуда он не денется. Рука так и зависает над карманом ветровки, пока Хан пытается в моменте осознать услышанное. Не то чтобы у него было много доказательств, но на его памяти не так много рыжеволосых леди, водящих дружбу с хостами из ближайшего клуба. Боже, вы серьёзно хотите сказать, что это она? С каждой минутой происходящее становится всё хуже и хуже. Если уж на чистоту, его бы не так волновала судьба незнакомой ему девушки. Конечно, раз уж он стал свидетелем такой сцены, то наверняка бы вызвал полицию. Но сейчас карты складываются совершенно по-другому. — Или дело не в этом? О, я понял, ты у нас любительница класса повыше, я прав? Нравятся места пороскошнее? Тогда мы не прочь отвезти тебя кое-куда. Поверь, такое даже твоему хосту не по зубам, — парень перекладывает ладонь на плечо, сжимая и сминая под ней рукав-фонарик чёрного платья, в то время как сама девушка коченеет, — Идём-идём. Он тянет её в противоположный конец переулка, к дворам, а двое других присоединяются с другой стороны. Рыжеволосая приходит в себя за пару секунд, начиная неуверенно мотать головой. Парни продолжают медленно вести её в неизвестном ей направлении, и она предпринимает попытки остановиться. Шпильки каблуков отчаянно вонзаются в мелкие трещины асфальта, а дрожащий голос просит отпустить. Джисон срывается с места ещё на первых, более тихих мольбах. Он быстрым шагом догоняет троих парней, не обращающих никакого внимания на напуганные выкрики, призывающие прекратить. Хотя выкриками их сложно было назвать. Девушка явно упиралась, но собственные связки подводили, дрожа и звуча настолько тихо, что даже если бы она попыталась позвать на помощь, никто бы не услышал. Страх сковывает слишком сильно. — Расслабься, тебе понравится. Там полно таких, может быть, даже подружишься с кем-то. Пропустим по бокальчику, и сразу войдёшь в кураж. — А меня угостите? Рыжеволосая поворачивает голову сразу. Зелёные глаза безысходно сверкают, впиваясь в Хана и смотря на него, как на последнее спасение. Парни же оборачиваются лишь после неё. Окидывают раздражёнными прищуренными взглядами, готовыми буквально убить, и останавливаются, но девушку всё ещё не отпускают. — Иди, куда шёл, — твёрдо произносит один из них, что до этого только наблюдал со вторым, пока парень в кожанке вёл беседу. На нём какая-то ретро куртка, и в голове Джисона невольно проскальзывает мысль о том, что Хёнджин задушил бы того за то, что он позорит своим существованием этот стиль. И Хан бы с ним согласился, ведь такие мудаки обществу представляются только в затасканных спортивках; стереотипно, однако описание приелось многим. А тут вроде выглядят недурно, но в душе сплошная гниль. — Иду. Нам по пути, так что я провожу её, — студент аккуратно обхватывает руку девушки, что до этого мёртвой хваткой цеплялась за ремешок сумки, и тянет на себя, вновь сталкиваясь с чужим взглядом. В нём мелко плещется недоверие, однако сейчас для неё любой вариант будет лучше, чем поездка в один конец с потенциально опасными, наглухо двинутыми придурками. Ладонь парня в кожанке продолжает сжимать плечо рыжеволосой, а Джисон решает попытаться успокоить её. — Ты ведь в тот клуб шла? — он кивает влево, и когда видит чуть прояснившиеся глаза, проговаривает, — Мне туда же. — А, понятно, так ты тоже любитель этих шлюх? На внезапный вопрос Хан поднимает голову, не понимая, действительно ли он не ослышался. Вид самодовольной ухмылки заставляет сжать свободную руку в кулак, но он тут же разжимает костяшки, осознавая, что драка ни к чему хорошему не приведёт. Нет, это максимально плохой вариант. Он абсолютно не в выигрышном положении, чтобы проявлять хоть какую-то агрессию. Ему нужно всего лишь поймать момент и убежать отсюда вместе с этой девушкой, о других опциях и речи быть не может. — Что вы в них нашли? Если так подумать, они вправду как проститутки. Зарабатывают ртом, плюс можно выбрать того, кто больше понравился, разве я не прав? — этот светловолосый парень из их компании, похоже, языком чесать любил больше всех. Что несколько минут назад уговаривал рыжеволосую пойти с ними, что теперь решил повыделываться. И, видимо, с хостами у него если не личные счёты, то определённо какая-то неприязнь. А двое остальных только криво усмехаются, как бы соглашаясь с услышанным. — Но знаешь, девчонки там ещё куда ни шло. Парочка с формами точно есть, — он показательно проходится кончиком языка по пересохшим губам, после чего переводит свой мерзкий взгляд на девушку, обращаясь уже к ней, — Но парни? Чем же они приглянулись тебе, котёнок? Тебе правда нравятся эти смазливые идиоты, улыбающиеся каждой встречной? Поверь, есть парни намного лучше, чем эти шлюхи, готовые провести с тобой несколько часов только за деньги. Это ведь настоящий грабёж, платить лишь за разговоры. Проще вызвать нормального проститута, там хоть понятно, за что ценник выставлен. Или в этом хост-клубе тоже практикуют такое, а? Скажи честно, ты поэтому- Договорить придурку с крашенными волосами не удаётся. Сжатый кулак ударяет его в челюсть, проезжаясь по скуле и заставляя с коротким выкриком отшатнуться. Ему вторит и девушка, чьи зрачки в страхе сужаются, но Джисон не даёт ей времени на раздумья. Он резво тянет её на себя и заводит за спину, прикрывая от ошарашенных парней, что мигом подлетают к пострадавшему. Собственные фаланги пальцев горят, но, смотря на то, как этот недоумок корчится от боли, Хан испытывает лишь облегчение. Ох, похоже, что перспектива пару раз прописать этим троим — не так уж и плоха. В конце концов, никто не имеет права так отзываться о хостах, верно? Светловолосый в свою очередь шипит, осторожно касаясь места удара. Второй рукой он отмахивается от приятелей, после чего поднимает голову, яростным взглядом прожигая Хана. Щека наливается ярким красным цветом, а кое-где даже начинают виднеться фиолетовые кровоподтёки. Синяк там будет что надо. — Сукин сын, — тихо выругивается он, выпрямляясь и не отрывая глаз от Джисона, — Ты сам напросился. Короткий хруст шеи, и вот парень уже рывком притягивает Хана за ворот ветровки, ударяя прямо в солнечное сплетение. Девушка позади вновь вскрикивает, когда студент сперва сгибается пополам, а затем и вовсе падает на колени, упираясь одной рукой в асфальт. Первые несколько секунд вдохнуть не удаётся, поэтому Джисон рефлекторно выдыхает весь воздух, и только после этого диафрагма начинает работать, отдаваясь болезненными спазмами в груди. Он жмурит глаза, в уголках которых выступают мелкие капельки, и проглатывает болезненное мычание. В следующее мгновение его уже пинают в живот, отталкивая куда-то в сторону кирпичной стены, о которую он с глухим звуком ударяется. Больше всего пострадал затылок, которым он неосторожно приложился. Хан стискивает зубы и пытается подняться. Ладони слегка ободрались и начинают неприятно саднить. Расфокусированным взглядом он находит рыжеволосую и непонимающе выплёвывает: — Беги отсюда, чего встала? Слова срабатывают моментально, вырывая девушку из оцепенения. Она в последний раз сверкает зелёной радужкой и спешит покинуть переулок. Славно ведь в планах Джисона вспомнить свои лихие шестнадцать. Сказал бы кто, что когда-нибудь ему пригодятся советы по уличным дракам, полученные на рандомной тусовке от сомнительного бородатого мужчины, Хан в жизни бы не поверил. Но сейчас, по всей видимости, время достать эти запретные знания и применить на практике. — Решил в благородство поиграть? Мило, — усмехается светловолосый, подходя ближе и веля одному из парней достать телефон, — Ну, давай, увековечим твой героизм, раз так хочешь. Слышится звук записи, и он замахивается, намереваясь ударить вновь. Но Джисон в последнюю секунду восстанавливает реакцию и отшатывается вправо. Он мигом отползает и поднимается, не сводя взгляда с парня, уже обернувшегося к нему. Хан не медлит, бьёт носком своих конверсов прямо под колено, снизу-вверх. Подошва на платформе победно салютует, не зря нацепил сегодня именно эту пару. Короткий вскрик разрезает улицу, когда парень едва ли не припечатывается к земле, еле как удерживаясь на полусогнутых ногах. Его физиономия искажается от боли, нос морщится, и Джисон позволяет себе короткую усмешку. Коленную чашечку он, конечно, ему не выбил, да и не собирался, но приём, как оказалось, и правда рабочий. Спасибо мужчине с зататуированными руками. Хан подходит чуть ближе и ударяет уже в бок, под рёбра, вынуждая светловолосого согнуться ещё сильнее. Но Джисона быстро отталкивают, от чего он на мгновение теряет ориентацию. Чужой кулак летит прямо в лицо, но студент в последний момент поворачивает голову, смягчая удар. Увернуться полностью не удалось. По челюсти проносится колющий импульс, который больше всего отдаётся в нижнюю губу. Джисон прикладывает к ней подушечки двух пальцев, и они быстро окрашиваются в алый, а на языке растекается привкус железа. Рассёк, зараза. Он поднимает глаза и видит третьего парня. Его чёрные волосы небрежно падают на лоб, но в момент зачёсываются назад. По всей видимости, решил защитить честь друга, что всё ещё сгибается в три погибели из-за колена. А второй всё так же снимает, стоя где-то в сторонке. Оператор хренов. Хану хватает пары секунд, чтобы понять, что руки этого придурка сильные. Под большой курткой не видно, но всего минуту назад эти мышцы с лёгкостью заставили его отлететь на пару метров, так что сомнений быть не могло. Парень вновь молниеносно замахивается, и Джисон еле успевает отскочить назад, оказываясь спиной к другому концу переулка. Ещё чуть-чуть и он мог бы остаться без почки. Черноволосый продолжает наступать, в очередной раз занося кулак и рассекая воздух. Хану ничего не остаётся, кроме как пригнуться, а затем ударить придурка в нос. Снова снизу-вверх. Удар выходит слабым и мажущим, но парень всё равно отшатывается. Он поджимает губы, не давая крику вырваться. Хватается за переносицу, в то время как сзади успевает прийти в себя светловолосый. Парень раздражённо отталкивает того в сторону, а сам резко пинает Джисона в бок бедра. Хан не успевает среагировать. Он падает на асфальт, на этот раз сдирая кожу ладоней до крови. Прикусывая внутреннюю сторону щеки, жмурится и пытается встать. В ушах от чего-то начинает звенеть. Ох, теперь понятно, почему. Его огрели ботинком в висок, заставив вновь встретиться с землёй. Джисон через силу встаёт и резко ударяет того в межключичную впадину. Ещё один урок от мужчины с тусовки. Светловолосый закашливается и яростно шипит. В уголках его глаз скапливаются слёзы. Но, видимо, на чаше весов адреналин перевешивает, потому что в следующее мгновение он вновь толкает Хана, слабо проезжаясь по плечу. Студент приземляется неудачно. Даже сквозь ветровку чувствует, как обдирает локоть. Косточка, на которую он упал, ноет, вынуждая сжать челюсть плотнее. По ощущениям в руку Джисона будто втыкают спицы. То ещё удовольствие. Он, стараясь не тревожить правую руку, принимает сидячее положение и пытается встать. Выходит плохо, но попытки Хан не бросает. Он уже не обращает внимание на то, что светловолосый почему-то даже не стремится ударить его ещё раз. Джисон морщится. Пробует подняться, опираясь исключительно на левую ладонь. Но внезапно кто-то подхватывает его за талию и ставит на ноги. Только спустя секунду Хан замечает чьи-то сильные руки, которые сразу перемещаются на плечи, аккуратно обхватывая их. Первая мысль не утешающая. Этим придуркам пришла подмога? Его сейчас будут держать и избивать? Ещё чего ему для полного счастья не хватало. Джисон резко поворачивает голову, уже представляя, как придётся дезориентировать противника собственным затылком, но застывает, когда видит немигающий взгляд. Сердце пропускает громкий удар, а к щекам приливает жар. Тёмные глаза Минхо медленно обводят троих парней, но на самого Джисона не смотрят. То, что он всё ещё замечает его присутствие, выдают лишь пальцы, ещё крепче сжимающие чужую ветровку. — Надо же… — хрипло проговаривает светловолосый, и Хан снова вертит головой, выжидая, что на этот раз выдаст этот конченый, — Подумать только, явился тот, из-за кого всё началось. Он криво улыбается и рукой показывает второму парню убрать телефон. Третий же наконец отстаёт от своего побитого носа и злобно скалится, даже не поднимая взгляда. Смотрит куда-то в сторону, явно оскорблённый тем, что вообще отхватил. — Пришёл защитить его? — продолжает насмехаться парень в кожанке, а Джисон вновь начинает закипать. Ещё секунда и он вырвется из хватки старшего и пропишет отмороженному по первое число. — Судя по вашему виду, защищать здесь нужно только вас. Равнодушно протягивает хост, не выдавая в голосе ни единой эмоции. Словно эти недалёкие идиоты совсем не стоят его внимания и времени. Но мысли Хана лихорадочно крутятся лишь вокруг того факта, что Ли косвенно похвалил результат его стараний. Вообще-то, он явно не из тех людей, кто одобряет драки и какие-либо потасовки. Но когда на одном из парней красуется уже тёмно-пурпурный синяк на половину скулы, а у второго с каждой минутой всё сильнее краснеет нос, в то время как у Хана одна запёкшаяся кровь на чуть припухлой губе; подобная реакция напрашивается сама собой. Хотя нельзя сказать, что он вышел невредимым. Всё-таки Джисона поваляли, как последнюю псину в подворотне. И он уверен, что где-то на бедре у него определённо будет гематома. Чего уж стоят многочисленные синяки по всему телу. Однако он всё ещё считает, что это лучше, чем расквашенная физиономия. Светловолосый складывает ладони в карманы и медленно подходит, прихрамывая и недобро сверкая глазами. — Тоже хочешь отхватить? Для того, кто не так давно корчился над собственным коленом, угроза слетает с его губ слишком легко. Но Минхо она, очевидно, нисколько не трогает. — Боюсь замарать руки. Но могу обеспечить вам более интересных соперников, — он склоняет голову чуть вбок, смотря всё так же безучастно, — Вот и они. Парни оборачиваются, проследив за взглядом хоста, и Хан следует их примеру, с удивлением замечая, как к ним с другого конца переулка идут двое охранников. А впереди шагает молодой человек. Он умиротворённо тянет уголки губ вверх и слабо щурит глаза, словно от усталости. Его слегка вьющиеся тёмные волосы небрежно уложены, но почему-то это придаёт ему какой-то тонкой деловитости. Разводя руками в стороны, он произносит: — Мне казалось, что мы больше не встретимся, но ты продолжаешь доставлять всем проблемы, — ровный голос прогоняет повисшую на мгновение тишину, а парень в кожанке заметно напрягается. Молодой человек, в свою очередь, подходит всё ближе. В какой-то момент он слегка поднимает ладонь вверх, как бы отдавая указание; и двое охранников спешат встать по две стороны от компании зачинщиков всего торжества. Высокие, хорошо сложенные мужчины своими фигурами едва ли не окольцовывают парней. Дают понять, что бежать некуда. — Тем не менее, такси будет с минуты на минуту. Так что прошу, — в улыбке проскальзывает нечто холодное, морозящее. Мужчины кладут грузные руки на плечи парней и подталкивают их вперёд. Их лица заметно темнеют, хотя в глазах всё ещё горят огоньки адского пламени. Они неуверенно двигаются в сторону мощёной дороги, и молодой человек коротко выдыхает. Он кивает Минхо, а после удаляется, нагоняя охранников. Ли как-то чересчур резко срывается с места, подхватывая Джисона за запястье. Вот так молча, ничего не говоря. Даже не одарив мимолётным взглядом, он ведёт его к другому концу переулка. Хан не решается сказать что-либо. Он позволяет вести себя через задние дворы заведений. Позволяет тянуть себя, не обращая внимания на ноющее тело. Ему и самому нужно время для передышки, потому он просто тупит взгляд под ноги. Но надолго отключиться от реальности не выходит. Впереди виднеются знакомые стены хост-клуба, однако Минхо ведёт Джисона явно не к главному входу. Он рывком отворяет дверь металлического забора и, несмотря на то, что торопится, всё же закрывает её, как только Хан проходит на огороженную территорию. Джисон даже не успевает осмотреться, как его вновь тянут. Ли быстро шагает к чёрному ходу, около которого сейчас курит пепельноволосый хост. Тот самый, что однажды попытался обслужить Хана, но любезно оставил, поняв без слов. Он кидает на них короткий взгляд, но тут же отводит его, делая глубокую затяжку и свободной рукой открывая дверь. Минхо одними глазами благодарит и продолжает вести за собой Джисона. Парни оказываются в длинном тёмном коридоре. Их шаги гулко ударяются о стены, пока наконец старший не сворачивает в какую-то комнату, где звук максимально притупляется. Хан делает короткий вывод — помещение для сотрудников. Холодный свет горит как-то тускло, но всё равно неприятно жжёт глаза. Студент вертит головой, рассматривая множество высоких узких шкафчиков, пристроенных друг к другу максимально близко. Они, по всей видимости, предназначены для всех работающих здесь хостов. Ли усаживает младшего на широкую скамейку, а сам отходит к какому-то отдельно стоящему шкафу. Он побольше, и дверцы у него не было, только одиноко сверкающие петли. Минхо возвращается с перекисью, ватными дисками, бинтами и маленькими ножничками. Он присаживается напротив и, наконец-то, смотрит на Хана. В этот момент у него вновь подскакивает пульс, и он предпринимает попытки как-то заговорить, но хост будто намеренно опускает глаза. Вместо какого-либо диалога он смачивает ватный диск перекисью и обхватывает чужую руку, поворачивая её ладонью вверх. Джисон, напротив, не может отвести взгляд. Звенящая тишина давит на него, но он упорно продолжает бороться с ней, отвлекая себя откровенным рассматриванием старшего. У Минхо длинные ресницы. Тёмные, завораживающие глаза, что сейчас так сосредоточенно оббегают каждую полученную Ханом ранку. А ещё просто потрясающие губы. Видя их, студент рефлекторно пытается облизнуть свои, но выпадает из мыслей, когда одна из царапин начинает жечь. Он тихо шипит, но старается не шевелиться. Продолжает копаться в чужой радужке, надеясь, что Ли сдастся и взглянет на него. Он ведь наверняка замечает, как пялится Хан, но почему-то продолжает игнорировать. — Почему ты не смотришь на меня? Вопрос срывается сам собой. Растворяется в поглощающем небытие, словно его и не было. Хост же заканчивает обрабатывать первую ладонь и начинает аккуратно обматывать её бинтами. Пальцы ловко перехватывают между собой небольшой моток просвечивающей марли, и то, что Минхо всё же слышал его, подтверждает лишь тихий выдох. Скрыв все царапины и ободранную кожу, он разрезает хвостик бинта на две полосы, после чего ещё раз обматывает одной из них ладонь, чтобы в конце завязать всё в маленький узелок. — Зачем полез в драку? Тихий вопрос оглушает Джисона. Но, как бы странно это ни было, одновременно с этим помогает расслабиться. Хан привык к тому, что Минхо нужно разгадывать как сложную головоломку. И ему даже начало это нравиться. Но когда старший молчит и почти не смотрит на него, становится в разы тяжелее. Джисон прикусывает внутреннюю сторону щеки, когда смоченный перекисью ватный диск аккуратно прикладывается к ссадинам на второй ладони. Брови предательски хмурятся, а Ли, несмотря на то, что не поднимает глаз, улавливает его дискомфорт и старается прикасаться максимально нежно. Так ювелирно и осторожно, словно студент рассыплется в пыль от одного неверного движения. — Ну… она ведь дорога тебе, — Хан без интереса рассматривает пол, надеясь, что ему не придётся посвящать Минхо в утаенные детали. Да, это правда, что девушка действительно многое значит для хоста. Он бы помог в любом случае, даже если бы та была для него незнакомкой. Но раз с этой рыжеволосой леди у Ли особая история, то за неё Джисон может и подраться. Всё-таки они едва ли не утащили её против воли, такое нельзя оставлять безнаказанным. Однако… то, что у Хана сорвало крышу лишь после того, как идиот в кожанке начал оскорблять хостов, лучше опустить. Возможно, он принял это слишком близко к сердцу. — А ты мне не дорог? Джисон вновь хмурится и поднимает глаза, намереваясь ответить, что дело здесь не в этом и приплетать сюда его самого вовсе ни к чему. Но вместо этого почти что давится собственным вдохом, когда сталкивается взглядом с Минхо. Он смотрит. Пронзительно и выжидающе. И осознание этого ударяет примерно так же, как сегодняшний удар в солнечное сплетение. Диафрагму перехватывает чуть ли не идентично. Хан забывает, что хотел сказать. Да и плевал он на ответ. Ли впервые за прошедшие полчаса смотрит так долго. Оказывается, он так нуждался в этом. В этих тёмных глазах, что сковывают и не отпускают. Нуждался в них, как в чёртовом кислороде. Это ведь нехорошо, да? Нехорошо, что вместо ответа он так безбожно тонет и рвётся улыбнуться, как самый настоящий придурок. Сейчас совсем не та обстановка, в которой нужно улыбаться. Но Джисон едва ли может с собой совладать. Как же мало ему нужно, чтобы почувствовать облегчение. Минхо, на самом деле, прекрасно видит, что Хан теряется, чуть ли не отключаясь от внешнего мира. Но замять тему не позволяет. — Ты считаешь, что не дорог мне? Джисон чувствует разряд тока. Тормозит, переваривая услышанное, а затем неуверенно мотает головой, всё ещё не отводя взгляда. Ли чуть прищуривается. Выглядит так, словно пытается найти ложь на лице младшего. Но, видимо, не находит, устало выдыхая и опуская глаза к чужой ладони. Хану хочется отчаянно захныкать, но он всеми силами подавляет в себе это глупое желание и сидит тихо. Сейчас бы выделываться, когда тебе буквально обрабатывают раны, которые ты заработал вследствие своей безрассудности. Минхо проделывает незамысловатые махинации с марлей, крепко завязывая такой же узелочек теперь и на второй ладони. Джисон ловит себя на мысли, что с этими бинтами слишком смахивает на клишированного хулигана. И он бы пошутил, но старший, по какой-то причине, всё ещё мрачнее тучи. Он не хмурится, не ругается, однако то напряжение, которое висит между ними, определённо можно потрогать. Ли смачивает очередной ватный диск, убирая использованный на край скамейки к двум таким же. Он поднимает взгляд, сталкиваясь им с Джисоном лишь на секунду, а после одной рукой невесомо касается его лица. Хан клянётся, что окончательно забывает как дышать. Это чисто физически невозможно, когда Минхо, чуть надавливая на его щёки, второй рукой проходится диском по его рассечённой губе. Ранку саднит. Причём очень сильно, но сейчас это так ничтожно не важно, что боль отходит для Джисона на какой-то космически далёкий план. Он не может думать ни о чём, кроме того, что соврал. Может быть, он и утверждал, что ему для облегчения нужно немного. Но нет. Это в корне неверно, ведь сейчас, пока Минхо аккуратно стирает с него запёкшуюся кровь, его собственные глаза предательски опускаются на чужие губы; и тогда Хан понимает, что ему нужно больше. Ситуация настолько опасная, что в голове тревожным звоном разражается сирена. Джисон хочет прописать себе пощёчину, но его хватает лишь на мольбы о том, чтобы кончики ушей не уподобились цвету рубина. Ох не на это он рассчитывал, когда принимал сегодня решение пойти в клуб. На обработку уходит меньше минуты. Всё-таки ничего перевязывать здесь не надо, так что и мороки меньше. Но по какой-то причине Ли не отпускает его даже тогда, когда последний ватный диск откладывается в сторону. Хан одёргивает себя слишком резко. Поднимает взгляд с губ Минхо, понимая, что старший закончил обрабатывать рану, и моментально попадает в плен его глаз. Чувствует себя так, будто пойман на преступлении, однако хост, даже если и заметил эти бесстыдные рассматривания, решил промолчать. — Не делай так больше. Джисон глупо моргает, не совсем понимая тихую просьбу. Не делать что? Не смотреть на его губы? Заметил-таки? Ох, ну, он ничего обещать не может. Конечно, будет пытаться себя осаживать, но вообще-то это задача не из простых. По крайней мере, Хан осознал это только сейчас. Но в целом Ли не о чем волноваться, дальше этой грани он точно не зайдёт. — Я ценю то, что ты готов защитить тех, кто для меня важен, но… в таких ситуациях, пожалуйста, защищай в первую очередь себя. Оу… так он про драку. Джисону пора привыкнуть, что он постоянно мыслит не в том направлении. Но услышанное озадачивает не меньше, чем неверное предположение. В каком смысле, защищать в первую очередь себя? — Ты сейчас… имеешь в виду не впрягаться за что-то ценное для тебя? То есть мне быть… подальше? Хан теряется. В моменте становится страшно, ведь он не понимает, оттолкнули его или нет. Минхо поэтому был таким напряжённым? Джисон подобрался слишком близко? Он много раз думал о том, что у тех заветных слов, про то, что ему позволено быть близко настолько, насколько он сам захочет, есть предел. Некая черта, за которую нельзя переходить. Но кто же мог подумать, что он врежется в неё так быстро. Сердце по ощущениям почти перестаёт биться. Джисон отводит взгляд в сторону, пытаясь скрыть волнение, накрывающее его километровой волной. А то, что Ли убирает руку со щёк, лишь сильнее раззадоривает нервы. Хост вздыхает, и Хан уже начинает размышлять над тем, что нужно уйти, пока всё не стало ещё хуже, но на плечи укладываются чужие ладони, заставляющие вновь посмотреть на их обладателя. — Хан Джисон, ты… придурок, — Минхо страдальчески запрокидывает голову назад, сощуривая глаза так, словно вот-вот заплачет от безысходности, — Тебя случаем, затылком не приложили? — Приложили, — Джисон дуется, понимая, что, по всей видимости, в очередной раз воспринял всё не так, как надо. — Серьёзно? Глаза Ли за секунду наливаются беспокойством, а руки зарываются в волосы на голове, аккуратно прощупывая кожу на наличие шишек и каких-либо других внешних травм. Хан раздражённо отмахивается, хоть и не может отрицать того, что пальцы старшего ощущаются слишком приятно и трепетно. Впрочем, потому ему и нужно отгораживать себя от этого. — У меня ещё локоть разодран, — как бы невзначай кидает он, задирая рукав ветровки на правой руке и обнажая ещё несколько царапин с застывшей кровью и ободранной кожей. — Какого чёрта? Мне из тебя клешнями всё выуживать, или, может быть, ты соизволишь рассказать о всех полученных ссадинах сразу? Минхо хмурится, но подхватывает ещё один ватный диск, капая на него перекиси. Джисон продолжает дуться ровно до тех пор, пока Ли не произносит: — Я имел в виду беречь себя, а не отдаляться. Ты не сможешь быть подальше от чего-то ценного для меня, потому что уже являешься таковым. Ты среди тех немногих людей, кто дорог мне. На самом деле, мне даже кажется, что… ладно, нет. С тебя на сегодня хватит, — он чуть приподнимает уголки губ и сам осторожно натягивает рукав обратно, покончив с обработкой царапин. Хан непонимающе бегает глазами по чужому лицу, намереваясь спросить, почему тот недоговаривает, но старший быстро меняет тему. — Как смотришь на то, чтобы перенести нашу завтрашнюю встречу на сейчас? Я закончу смену пораньше, и поедем ко мне. Не против? — С ночёвкой, что ли? А как же… — Думаешь, у меня не найдётся для тебя вещей? — хост отвечает быстрее, чем Джисон успевает спросить, и насмешливо улыбается, — Не ищи причин отказаться. Ты заставил меня понервничать, так что теперь просто обязан поехать со мной. Он поднимается со скамейки, не давая младшему вставить и слова, а после подходит к двери и проговаривает: — Я пойду предупрежу управляющего. Можешь посидеть либо здесь, либо на баре. Чанбин от твоей компании точно не откажется. С этими словами Минхо скрывается в коридоре, а Хан ещё пару секунд тупит, едва ли переваривая эмоции последних десяти минут. Он пережил чёртов апокалипсис, и его нервной системе определённо нужен отдых. Столько разных чувств за такой короткий срок ощущаются как ядерный коктейль, от которого легко можно заработать несварение. И кстати о коктейлях. Пойти пропустить один у Чанбина, как он и планировал, кажется, и впрямь хорошее решение. Боже, ему правда хочется истерически заплакать. Он шёл сюда за коктейлями. Почему никто не предупредил его, что придётся играть в бэтмена, а после сражаться с тайфуном из собственных неверных мыслей? Хан серьёзно жалеет, что жизнь это не рпг-игра, в которой бы вылезали таблички в духе «эта локация слишком опасна для вашего уровня». Честное слово, они бы так помогли ему. Тяжело вздохнув, он всё же поднимается с места, отмечая, как неприятно отдаются полученные синяки. И что-то подсказывает, что в ближайшие несколько часов лучше не станет. Ему сильно повезёт, если этой ночью он сможет нормально поспать. Джисон выуживает телефон из кармана и с досадой вздыхает, когда видит многочисленные трещины на защитке. Впрочем, это было ожидаемо. Он упал в объятья асфальта минимум раза три; в один из них и вовсе прокатился до стены, так что удивляться тут нечему. Завтра займётся этим, а сейчас он хочет к бару. Но вот бар, видимо, его не очень-то и ждёт, потому что как только Хан собирается выйти из комнаты, в дверях появляется парень. Тот самый, что подоспел в переулок с двумя охранниками. И, судя по заинтересованным глазам, он здесь не по случайности. Сегодняшний вечер и правда проклят. Второй раз не дойти до бара это уже что-то за гранью понимания Джисона. — Уже как новенький. Минхо постарался, да? — по-доброму усмехается темноволосый, проходя в помещение и осматривая Хана с ног до головы, — Бан Чан. Управляющий клуба и по совместительству друг Минхо. — Хан Джисон, — в ответ представляется студент, а затем непонимающе бормочет, — Разве Минхо не пошёл искать вас? В мыслях мгновенно всплывают давние слова Чанбина о том, какой управляющий добряк, и что было бы неплохо познакомить всех с ним. Что ж, похоже, он немного опоздал. Этот парень нашёл Джисона сам. Чан же весело сверкает глазами и говорит чуть тише, почти заговорщически. — Пусть ищет. А мы пока немного поболтаем. Хорошо? Джисон мотает головой больше на автомате. Половина его уже потонула в своих мыслях, активно составляющих характеристику нового знакомого. Несмотря на официальный вид и статус он кажется каким-то мягким. Едва ли не плюшевым. Его взгляд искрится тёплым светом, что совсем не вяжется с тем морозящим и отчуждённым взором в переулке. Тогда он показался Хану действительно пугающим, но сейчас перед ним предстал кто-то абсолютно полярный. Опираясь плечом о косяк стены, Чан с интересом продолжает разглядывать Джисона. По всей видимости, их оценка друг друга была взаимной. — Знаешь, я не поощряю драки. Если гость устраивает потасовку в стенах клуба в первый раз, то отделывается штрафом. Но если такое происходит во второй раз, то дальше следует только чёрный список. Я это к тому, что тот светловолосый парень уже давно светится в нём. Он, можно сказать, местная звезда. Ему ограничили вход уже в трёх заведениях этого района, а он всё продолжает здесь ошиваться. Так что ты сильно помог. Не только подпортил ему личико, но и более весомые доказательства предоставил. Я отправил с ними одного охранника. Сейчас уже сидят в участке, обнародуют ту видеозапись. Будет славно, если ему дадут наказание посерьёзнее, — он устало выдыхает, вспоминая, сколько мороки доставил ему этот идиот. А Хан с удивлением спрашивает — Так такси было полицейской машиной? — А ты думал, я ему бизнес-класс подогнал? Перебьётся. Управляющий усмехается, и Джисон невольно пропускает смешок в ответ. Теперь и правда остаётся надеяться на то, что благодаря видео с побоями этим парням влепят что-нибудь внушающее. Хан так и не понял, с какими целями они вообще снимали это всё, но их глупость сыграла лишь на руку, так что причины уже не так важны. — Слушай, я, возможно, сейчас ткну пальцем в небо, но… это не к тебе случаем Минхо уезжал на два дня? Кажется, чуть меньше месяца назад. Вопрос несколько удивляет Джисона. Хотя, если учитывать, что Чан друг Ли, то это не так странно. Однако, в таком случае, почему хост даже не сказал ему, куда и с кем поехал? — Мы ездили к морю, — коротко отвечает Хан, на что темноволосый понимающе кивает и как-то странно улыбается. Всё так же по-доброму, но на губах играет какая-то незнакомая нота. — Ох, тогда понятно, — он говорит это больше себе, чем студенту, а после задаёт ещё один вопрос, — А сегодня? Он не говорил тебе какой-нибудь чепухи из разряда «не рискуй собой» или чего-то подобного? Джисон смутно понимает, в какое русло перетекает их разговор, зато подмечает, что Чан попадает в яблочко. Ведь такой момент действительно был, и именно его он и не понял, решив, что Минхо хочет от него отдалиться. Хан неуверенно кивает, а управляющий грустно усмехается, отводя взгляд в пол. — Ну ещё бы, — несколько секунд они проводят в тишине, но затем Чан нарушает её, решая рассказать, — Понимаешь, в этом плане Минхо немного странный. Как бы тебе это объяснить. Представь, что между вами есть десять шагов. Так вот, если ты сделаешь один, то он в ответ сделает все девять. Так уж работает его восприятие. Он… не умеет получать любовь. Только отдавать. Думаю, ты знаешь, каким был его первый опыт. Он и сам в курсе, что те отношения оставили след. Пусть он и отпустил их, его подсознание по-прежнему работает лишь на отдачу, потому что по-другому с ним и не было. И если от сигаретной зависимости он потихоньку избавляется, то что-то подобное так просто не искоренить. К примеру, что он тебе сегодня сказал? — Защищать в первую очередь себя, — задумчиво проговаривает Хан, не поспевая за потоком навалившейся информации. Мыслей в голове становится слишком много, они путаются подобно знаменитым проводам на столбах Таиланда, и Джисон не шибко в восторге от того, что ему придётся разгребать всё по новой. — Вот видишь. Я об этом и говорю. Конечно, многим будет неудобно, если из-за них кто-то полезет в драку. Но Минхо воспринимает это особо тяжело. Когда что-то делают для него, а не он для кого-то, ему начинает казаться, что он должен вернуть это в двойном размере. Он не привык получать просто так. Поэтому… держи это в уме. Вероятно, что он долго будет упрямиться, но в конце концов, думаю, ты научишь его. Чан тепло улыбается, пока Хан анализирующе смотрит ему в глаза, всё ещё прокручивая услышанное как пластинку. Он зависает так с минуту, когда наконец до него кое-что доходит. — Тормози. Я научу его? — управляющий на вопрос приподнимает брови, выглядя не менее удивлённым, чем сам Джисон, который от внезапного осознания перешёл на неформальную речь. Впрочем, для Чана это не имеет значения. — Разве он не нравится тебе? — Откуда такие выводы? Игра в вопросы забавляет парня, заставляя его мягко рассмеяться. Хан же чувствует себя загнанным в угол. Какого чёрта здесь вообще происходит? Ему казалось, что они знают друг друга от силы минут пять, но теперь у него складывается ощущение, словно у этого Бан Чана на руках целое досье, где описывается даже то, чего Джисон и сам о себе не знает. — Достаточно опрометчиво с твоей стороны думать, что я не в курсе того, с кем общаются мои хосты. Да, в клубе ты нечастый посетитель, но я прекрасно помню случай, когда ко мне пришёл Бомгю, оповестив о том, что к Минхо заявился очень важный гость, которого он просто обязан сопроводить до дома. Ещё у меня есть золотой Феликс, чьи рассказы про то, как хорошо он провёл время на университетском фестивале, оказались максимально подробными. И, если тебе интересно, он упомянул и о том, кто не отлипал от Минхо на протяжение тех двух дней. Ох, а ещё… — Всё, завязывай. Я понял. Хан иногда предавался мечтам об образе загадочного парня, о чьих действиях и мыслях остаётся лишь гадать на кофейной гуще, однако, по всей видимости, таковым ему не суждено стать. Серьёзно, чёртовы пять минут знакомства, а его уже уличают в интересе к кому-то. Да, Джисон где-то на подсознании понимает, что это просто стечение обстоятельств, и большинство информации Чан получил лишь из-за того, что является управляющим, однако дела сейчас это не меняет. Особенно, когда он так снисходительно улыбается. — Ладно, извини. Я знаю, что лезу не в своё дело. Просто не могу не волноваться. Минхо правда заслуживает счастья, поэтому постарайся, как минимум, не ранить его, — парень ободряюще похлопывает Хана по плечу и выходит в коридор, напоследок бросая, — А, если хочешь выпить, то смелее. Сегодня тебе за счёт заведения. Всё с той же улыбкой он оставляет Джисона наедине со своими смешанными чувствами, даже не подозревая, какую кашу навёл в голове совсем запутавшегося студента.

***

Дорога до дома Минхо занимает не так много времени. Всего пятнадцать минут на такси, и вот они уже подъезжают к многоэтажке, одна сторона которой выходит на небольшой сквер. Джисон невольно проводит параллель с университетом старшего, где двор тоже был обустроен со вкусом. А этот сквер хоть и выглядит чуть попроще, всё равно остаётся каким-то по-своему очаровательным. Весной здесь, наверное, особенно хорошо. В период цветения. С чего бы Хану рассуждать о природе? Ох, ну надо же как-то успокаивать себя. Всё-таки не каждый день он узнаёт, что его объекту воздыхания, оказывается, нравятся его песни. И уж точно не каждый день он узнаёт об этом от рыжеволосых леди. Джисону несказанно повезло, что пока они ехали в такси, Ли предпочёл не заводить диалог. Ему нужно было перезагрузиться. Слишком много информации он получил за этот вечер. И самое смешное, что большинство из неё он узнал от близких людей Минхо, но не от него самого. Удивительно. Он вроде как, со слов самого хоста, тоже относится к числу этих приближённых, но при этом почему-то не обладает тем же стартер-пакетом «близкого человека», в который входили бы все важные факты о Минхо. Хотя Хан и сам плохо понимает, какие именно факты должны входить в этот пакет. Но уж точно ему бы не помешало знать, что Ли слушает его песни и даже более того, рекомендует их той самой девушке. Вообще, это интересная история. После разговора с управляющим он железно решил, что доберётся до бара во что бы то ни стало. И добрался. Занял себе место прямо посередине барной стойки и разболтался с Чанбином, разумеется, в первую очередь нажаловавшись на свою тяжёлую жизнь. А Со в этом плане собеседник прекрасный. И посмеётся, и утешит, да ещё и коктейль намешает. Идеальнее некуда. Минхо же в это время беседовал за дальним столиком с рыжеволосой гостьей. Как-никак, до произошедшего инцидента она собиралась навестить его, так что было бы обидно уйти, так и не поговорив. Так они провели около часа. Потом Ли подошёл к Джисону и сказал, что такси приедет через десять минут, а сам отлучился в помещения для сотрудников. Хан спокойно допивал свой коктейль, параллельно слушая, как Чанбин обслуживает какого-то своего приятеля, но внезапно к нему по правое плечо подсела уже знакомая леди. Она скромно прокашлялась, обратив на себя внимание Джисона, и неловко улыбнулась. Кан Суджин. Так она представилась Хану, после чего поблагодарила его за то, что он не прошёл мимо. Девушка любезно предложила круглую сумму, попросив номер карты, из-за чего Джисон едва ли не подавился. Кошмар, она серьёзно собиралась отплатить ему? Он, конечно, прекрасно помнил, что рыжеволосая — особа не со средним достатком, но всё равно не считал правильным брать деньги за что-то подобное, а потому отказал. Суджин не упорствовала. Спокойно приняла его решение, ещё раз поблагодарив. Джисон уж было думал, что на этом их короткий разговор закончится, ведь по факту им больше нечего обсуждать. Но она резко заговорила о его песнях, сказав, что они очень вдохновляют её и ей жаль, что она не услышала их около полугода назад, когда так сильно нуждалась в этом. Хан был удивлён. Сначала тем, что кто-то вроде неё слушает его песни. Потом тем, что девушка каким-то образом узнала его. И уже в самом конце осознал, что, оказывается, его текста и правда кому-то помогают. Это, безусловно, терзало душу. Кан его реакции лишь улыбнулась, объяснив, что у неё с детства хороший музыкальный слух. Вдобавок к этому она слушала его песни достаточно часто, чтобы запомнить звучание голоса, потому быстро опознала его в переулке. А после сболтнула, что очень счастлива, что Лино однажды посоветовал ей песни Джисона. И вот тогда в мыслях парня наступил штиль. Естественно, закрывать тему он не стал. Попросил рассказать, как давно это было, и почему же она всё-таки решила послушать. Её слова крутились в голове Хана на протяжение всей поездки до дома Минхо. «Кажется, это было в конце июня. Тогда моё состояние было особенно подавленным, поэтому я пошла в клуб, чтобы отвлечься. Мы с Лино разговорились о музыке, и я спросила, есть ли у него какой-нибудь исполнитель, чья лирика ближе всего отзывается в нём. Он задумался, поначалу даже не желая отвечать. Но потом показал мне плейлист с твоими песнями. Знаешь, слово в слово я, конечно, не вспомню, но он так трепетно делился своими чувствами к ним, что я послушала сразу же, как только вернулась в отель. Если меня не подводит память, то он говорил что-то про то, что слушает эти песни уже на протяжение трёх недель, но они ему всё никак не надоедают. Хотя раньше с ним такого не было. В общем, мне показалось, что тот плейлист действительно является чем-то особенным для него. Поэтому я тоже начала слушать и быстро прониклась. Я не смогу сказать так же красиво, как тогда описал Лино, но… эти мелодии и тексты правда пробирают до самого сердца» Хан много размышлял над этим, но так ни к какому выводу и не пришёл. Ему сложно было понять, почему Минхо ни разу за их общение не упомянул то, что слушает его песни. Сложно было понять, почему он начал слушать их ещё до знакомства с Джисоном как такового. Ведь если Хан правильно посчитал, то на момент того диалога между Суджин и Ли, он был знаком с ним всего неделю-полторы. А Кан рассказала о том, что Минхо слушал тот плейлист уже около трёх недель. Но ещё больше Джисона интересовало, слушает ли он его песни до сих пор. Да, может быть, это и глупо, но… он ведь не так давно выпустил несколько новых. Нравятся ли они ему? Чувствует ли он к ним те же чувства, что и к старым? По-прежнему ли лирика задевает струнки его души или над чем-то Хану ещё стоит поработать? Ох… зря он узнал про всё это. Джисон и раньше стремился доводить свои работы до идеала. Но теперь, кажется, его рассудок будет требовать выкладываться на тысячу процентов больше. Ведь есть вероятность, что это услышит Минхо. Квартира Ли встретила Хана светлым интерьером, идеальным порядком и двумя усатыми мордочками, что выбежали в прихожую, как только услышали повороты ключа в замочной скважине. Даже не успев стянуть обувь, Джисон присел на одно колено, осторожно вытягивая руку и давая котам принюхаться. — А где Суни? О, смотри, мы с Дуни уже закорешились, — он не смог сдержать улыбки, когда второй по старшинству кот ткнулся головой в его ладонь, пока младшенький всё ещё оценивал незнакомого для себя человека. Хан невесомо погладил рыжую макушку, а после аккуратно почесал за ушком, стараясь не спугнуть самого привередливого из семейства Ли. Минхо же в ступоре наблюдал за представшей перед ним картиной, удивляясь не столько тому, что Джисон различил рыжих котов с первого раза, сколько тому, что тот смог наладить контакт именно с Дуни. — Знаешь, я передумал. На выход. Я не потерплю колдовства в своей квартире, — хост показательно открыл дверь, впуская сквозняк, чем заработал удивлённый взгляд парня, теперь почёсывающего уже Дори, — Что значит «закорешились»? Дуни из всех троих самый вредный, а ты хочешь сказать, что он уже признал тебя? Продолжал негодовать Ли, вешая джинсовку на крючок и отставляя обувь на стойку. Хан лишь усмехнулся и последовал его примеру, после чего поспешил за убегающими куда-то котами. — Я в курсе, поэтому и радуюсь. А вообще, разве могло быть по-другому? Естественно, я ему понравился, его хозяину я ведь нравлюсь. А вот это было лишнее. Вот вам и результат вечера, проведённого в раздумьях над Минхо. Он определённо сходит с ума, потому что по-другому просто нельзя было объяснить тот бред, который он умудрился сморозить. Джисон даже не успел подумать, шутка вырвалась сама собой. И очень хорошо, что он сейчас не видит лица старшего. Он бы не выдержал. Смотреть в глаза после такого слишком трудно. — О, ты так уверен в себе, — саркастичный ответ доносится с другого конца квартиры. Кажется, откуда-то с кухни. У Хана отмирает сердце. Боже, да пусть скажет спасибо и на том, что этот несчастный орган всё ещё бьётся. А мог запросто перестать, ведь студент, незаметно для себя, даже перестал дышать на те пару мгновений, за которые успел наслать на себя все существующие проклятья. Пожалуй, с этого момента он будет фильтровать свои мысли тщательнее. Иначе такими темпами ему и до ночи не дожить. Джисон выныривает из личного пруда паники и возвращается к осмотру квартиры. Из-за собственного волнения он почти не заметил, куда пришёл. А пришёл он вслед за котами, что уже уютно пристроились на диване в, по всей видимости, гостиной. Обустроено здесь всё минималистично, однако всё же создавалось ощущение, что хозяин квартиры приходит сюда не просто переночевать. За домом ухаживали. Это раскрывалось в мелочах в виде пары вывешенных картин, на рамках которых не было и намёка на пыль; нескольких цветочных горшков, примостившихся на подоконнике; книг, аккуратно стоящих на белоснежной полке. В общем, если у Хана квартира выглядела так, будто он в любой момент готов был сдать ключи и съехать, то у Минхо всё было наоборот. Справедливости ради, личная комната Джисона тоже была более-менее обжита. Как минимум за счёт подсветки и компьютера, но в остальном его дом практически пустовал. Хан оценивающим взглядом проходится по простеньким полкам, заставленным различными безделушками, а после ещё раз гладит Дуни и Дори и ретируется на шум кружек. Ли ставит чайник кипятиться, заранее приготовив всю посуду для небольшого чаепития, но когда замечает подошедшего Джисона, внезапно замирает. — Я не подумал. Чая будет недостаточно... Ты ведь хочешь есть? Что мне приготовить? Даже не дожидаясь ответа, он идёт к холодильнику. Когда Минхо открывает его, Хан мельком заглядывает хосту через плечо и ужасается ещё одному их очевидному различию. У Джисона в холодильнике буквально мышь повесилась, а у этого набит битком так, словно он чёртов шеф самого востребованного ресторана. Серьёзно, какого чёрта? Заметив затянувшееся молчание и замешательство на лице младшего, Ли усмехается, а затем разъясняет: — Я часто готовлю еду управляющему, поэтому закупаюсь в два раза больше. Супер. Но вопросов меньше у Хана не становится. — Кому? — непонимающе переспрашивает он, а в голове сразу всплывает образ добродушного парня, с которым ему не так давно довелось побеседовать. — Он живёт в соседней квартире, — спокойно отвечает Минхо, вновь возвращаясь к осмотру имеющихся продуктов, — Так что ты хочешь? Джисону остаётся лишь пробурчать о том, что ему не принципиально, и он съест всё, что дадут. Поэтому они сходятся на пибимпабе. И быстро, и вкусно. Хан всё рвался помочь с готовкой, но Ли упорно не подпускал его ближе чем на метр. Даже морковь нарезать не дал, объяснив это тем, что сегодня ужин на нём, а вот завтра Джисон сможет принять участие, ведь он собирался научить его печь чизкейк. Хан хоть и подулся пару минут, быстро смирился, спокойно усевшись за столом. Наблюдения за готовящим Минхо успокаивали, почти что вводили в транс. Ещё, конечно, откатывали к воспоминаниям об их первой совместной ночёвке и вкусному утреннему завтраку, но такие мысли наоборот только раззадоривали пульс Джисона. А сейчас он определённо нуждался исключительно в спокойствии. Слишком уж устал. Время от чего-то летит быстро. Сначала хост готовит мясо и занимается нарезкой овощей, потом отлучается куда-то на пару минут, возвращаясь с толстовкой и домашними штанами и протягивая их Хану, веля переодеться. Когда Джисон вновь падает за стол, отвлекает его непринуждёнными разговорами; спрашивает, не хочет ли младший глянуть какой-нибудь фильм после ужина, и в конечном итоге они останавливаются на каком-то полнометражном аниме, вышедшем в хорошем качестве совсем недавно. Обстановка кажется Джисону по-настоящему домашней. — Так как так вышло, что ты живёшь с управляющим на одном этаже, да ещё и готовишь ему? — всё же интересуется студент, не отрывая взгляда от чужих рук, ловко обжаривающих проросший маш в кунжутном масле. Минхо отставляет сковородку в сторону и переключает внимание на уже сварившийся рис, спеша слить воду. — Это не настолько интересная история, — качает головой он, но всё же рассказывает, параллельно продолжая готовку, — Мы познакомились незадолго до того, как я начал работать у него в клубе. Года три назад. Тогда я ещё учился на очной форме, денег не хватало, ещё и Дори внезапно чем-то заболел, в общем, нелегко было. С Чаном я столкнулся, когда возвращался с университета. Он вышел из своей квартиры весь бледный, а я только собирался зайти. Он свалился в обморок, даже не успев закрыть дверь. Я, разумеется, помог. Притащил его к себе, привёл в чувства. Он выглядел таким истощённым и уставшим, что я даже накормил его. Как оказалось, тогда у него были проблемы со вторым владельцем клуба. Они что-то не поделили, в результате чего шли разбирательства, кому по итогу достанется заведение. А Чан в него душу вложил, считай, посвятил всего себя, потому сильно переживал и сутками разбирался с бумажной волокитой. Юридические дела и всё такое. Видимо, по этой причине и не следил за питанием. Не было ни времени, ни сил. Ли на минуту прерывается, чтобы выложить рис в уже приготовленные миски. После в них располагается и маринованная говядина с остальными овощами. — Я в шутку предложил ему взять меня на работу, взамен на трёхразовую кормёжку. Чан посмеялся и сказал, что как только отобьёт клуб, так сразу и позовёт. Не знаю почему, но мы довольно быстро сдружились, и я действительно стал готовить ему. С вечера приносил контейнеры, заходил на чай, а потом мы расходились. О работе хостом я даже и не думал, искал другие варианты подработок, Дори всё-таки нужно было лечить, да и квартира сама себя не оплатит. Но спустя месяц Чан всё-таки отвоевал своё место управляющего и владельца. Ему с этим помог один человек, с которым они до сих пор держат связь. И что думаешь? Он пришёл ко мне с бутылкой соджу и заявил, что я принят. Боже, его мешки под глазами в тот момент были больше самих глаз, честное слово, — старший усмехнулся, приступая к обжариванию глазуньи. Ещё чуть-чуть и готово, — Выбора особого у меня и не было, поэтому я перевёлся на заочное и стал пропадать в клубе. Суммы там крутятся внушительные, потому заработать было не так тяжело. Но с тех пор мы с Чаном продолжаем помогать друг-другу. В плане своего трудоголизма он ни капли не изменился, поэтому я по-прежнему таскаю ему еду, а он, если потребуется, присматривает за Суни, Дуни и Дори. Джисон, выслушав небольшой рассказ, понимающе мычит. Теперь он понял, с чего Чан спрашивал у него про поездку к морю. Значит, Минхо оставлял котов с ним. А ещё его слова о том, что Ли умеет только отдавать любовь, начинают иметь ещё больший смысл. Он серьёзно кормил Чана практически за просто так, лишь для того, чтобы он не гробил своё здоровье… Да и сейчас ведь Минхо ведёт себя в точности так, как и описал управляющий. Обработал Джисону раны, предложил провести вечер вместе, сейчас вот готовит им, даже не давая Хану шанса помочь. Но взамен ничего не ждёт. И по ощущениям это правда не потому, что он не хочет. Как и сказал Чан. Он не умеет. Осознание этого неприятно давит под грудной клеткой. Минхо заслуживает любви. Заслуживает такой же простой заботы, приятных слов и трепетных взглядов. И Джисон, возможно, хотел бы быть тем, кто может всё это дать. Но страх упасть, словно он первый раз едет на велосипеде, никуда не ушёл. Если он отпустит свои чувства и упадёт, какими тогда станут их отношения? Теперь Хан боится не за то, что ему откажут. Он боится, что чувства окажутся не теми, в которых нуждается Ли. Если старший дорожит им исключительно как другом, то признание определённо может ранить его. Ужин проходит незаметно. За едой Минхо упоминает о небольшом недопонимании, возникшем между Хёнджином и Феликсом. Он рассказывает про то, что услышал от Ликса, а потом делится своими предположениями, не скрывая насмешливой улыбки. Джисон едва ли не давится, когда понимает, в чём дело, но вместо того, чтобы подтвердить догадки хоста, лишь улыбается в ответ. Впрочем, Минхо этого хватает, чтобы всё понять. Когда они, наконец, уходят в комнату Ли, стрелки часов медленно ползут к одиннадцати. И несмотря на то, что сегодня Хан хорошо отоспался, его организм предупреждающе грозится вырубиться примерно на половине фильма. Чего Джисон очень не хотел бы, ведь это аниме он ждал давно, а посмотреть его с Минхо было удовольствием вдвойне, так что нет. В гробу проспится. Парни устраиваются на кровати, где до них крепко спал Суни, и поудобнее ставят ноутбук. Этот кот проснулся лишь десять минут назад и на незнакомого человека в доме совсем не обратил внимания. Ушёл на кухню, чтобы поесть и больше на глаза Джисона не попадался. Видимо, ушёл к своим братьям. Ли объяснил его рассеянное поведение тем, что он самый старший; наверняка днём младшенькие его изрядно вымотали, потому сейчас до кого-то постороннего ему нет дела. На удивление, больше половины фильма Хан держится бодрячком. Не считая ноющих синяков и ушибов, его ничего не беспокоит, и он даже вникает в сюжет, оценивая его как самый настоящий кинокритик. Но когда всё идёт к кульминации, он понимает, что что-то не так. Джисон поворачивает голову, и ему становится ясно, почему за последние десять минут он не услышал от Минхо никакого комментария. Хост уснул; хотя младшему казалось, что он будет первым, кто поддастся усталости, его опередили. Хан тихо выключает ноутбук, отставляя его на рабочий стол, после чего осторожно тормошит парня за плечо. — Минхо-о, шея болеть будет, ложись нормально, — тихо шепчет он, слыша в ответ лишь неразборчивое мычание. Ли хмурит брови, совсем не желая открывать глаза, но всё же встаёт. Его хватает только на то, чтобы откинуть одеяло и вновь упасть на матрас, укрывшись чуть ли не с головой. — Тот диван занимают Суни, Дуни и Дори. Будить и прогонять я их не буду, — в полусне бормочет старший, косвенно давая указание ложиться рядом. Джисон усмехается, но не спорит. Заползает на другую половину и прячется под одеялом. Заснуть на левом боку не получается. Он попытался пролежать в такой позе минут пять, но в конце концов сдался, поняв, что целую ночь так не продержится. Всё-таки удар туда был что надо. На животе тоже не вариант, сегодня ему прилетело и туда. Поэтому пришлось пытаться уснуть на спине. Но в таком положении он вообще никогда не засыпал. Так прошло ещё десять минут, в течение которых Хан только и делал, что пялился в потолок, раз за разом пытаясь сомкнуть веки. Что ж, по крайней мере, он надеялся на то, что те, с кем ему удалось сегодня сцепиться, ночуют в обезьяннике. Ведь их место определённо там и нигде больше. А мысли в голове всё кружились одна за другой, пресекая и так неудачные попытки в сон. Джисон много думал. Настолько, что если бы его мозг мог нагреваться, то сейчас бы определённо дошёл до температуры кипения. Однако в конечном счёте, он принял для себя решение. Возможно, правильное, возможно, не очень. Он не мог сказать наверняка, но искренне хотел верить, что хотя бы в этот раз не ошибётся. Хан переворачивается на правый бок и смотрит на спящего Минхо. За две их случайно сложившиеся ночёвки он постоянно засыпал первым, от чего не мог в подробностях рассмотреть ночного Ли. Что дома, что в отеле на берегу моря, он видел только утреннюю его версию. И, безусловно, она была прекрасна. Но то, что Джисон видел сейчас, завораживало больше. Ведь именно сейчас и только сейчас он может осторожно придвинуться к нему. Тихо, почти не дыша, уткнуться в его медленно вздымающуюся грудь. Обвить одной рукой талию и ощутить тепло. Он может сделать это сейчас, пока Минхо не видит. Ведь утром парень точно спишет всё на что-нибудь другое. Подумает, что Хану стало холодно; что ему приснился кошмар; что всё это было неосознанно. И только Джисон будет знать, что это было лишь его собственное желание. Он хочет научить Минхо принимать любовь. И, несмотря на все свои страхи, научит. Он уже решил, что если между ними и существует мнимая черта, то Хан будет идти вперёд до тех пор, пока не врежется в неё с разбегу. Он будет учить Ли получать любовь ровно до того момента, пока тот сам его не остановит. Потому что для себя Джисон осознал, что ему будет в разы больнее, если он не попытается. Если так и будет наблюдать за тем, как старший ничего не берёт взамен и при этом сам отдаёт себя без остатка. Это невинное объятие — первый шаг. Даже если между ними те самые десять шагов, Джисон хочет пройти всю десятку самостоятельно. Отдать всё, чтобы показать Минхо, что бывает и по-другому. Он правда хочет попробовать. Пусть сердце всё ещё предательски колотится, предвещая несчастливый исход, Хан постарается не обращать на это внимание. Он засыпает с твёрдой решимостью и теплом в груди. И очень жаль, что он уже не увидит, как чужая рука обвивает его в ответ, притягивая ближе и укладываясь где-то в волосах. Не увидит, но почувствует. Потому что-то настолько чувственное пробирается даже сквозь сны.