Электромагнитный бит

Тишина в кабинете, гудевшая лишь механизмом работавшего на износ компьютера, теперь слишком, почти отчаянно напрягала. — Чай? Кейл бегло глянул на мальчишку из-за мониторов и продолжил заполнять проектные документы, сосредоточенно отбивая по клавиатуре монотонный рабочий ритм. Чай привычно сидел на гостевом диване, обняв руками прижатые к груди ноги и положив на острые коленки свой подбородок. Слишком хмурый и излишне задумчивый — его гитара одиноко стояла у стены, забытая более чем на десяток минут, и это было уж чересчур ему не свойственно. — Отвлекаю? — спросил Чай тихо и, прищурившись, посмотрел в ответ как-то затравленно. Кейл замер, оторвавшись от мерцающих экранов, нахмурился непонимающе: — С чего ты это взял? Чай, виновато поджав губы, потупил взгляд в пол и лишь крепче обхватил свои худые коленки, не переставая слегка покачиваться в такт кричащему из наушников року. Неуверенно пожевал щёку, растягивая молчаливые секунды, словно раздумывая, насколько честно ему ответить. — Мимоза сказала, что я тебя отвлекаю, — всё-таки пробубнил он по-детски обиженным тоном, будто жалуясь. — Ну, от работы. Кейл, растерев пальцами сухие глаза, устало вздохнул, возвращая своё внимание на экраны. На самом деле, да, Чай порядком влиял на его производительность — и влиял плохо, особенно первое время. Разумеется, электрогитара, не подключённая к стационарному блоку усилителя, не могла звучать громко, но Кейлу была единственно привычна лишь царившая в его офисе бесконечная, практически мёртвая тишина. Теперь новый для слуха звук струн, глухой и звякающий, порядком отвлекал, творя в мыслях хаос и напрочь сбивая всю выработанную за годы дотошного усердия сосредоточенность. Но всё-таки Чай... расслаблял. Своим присутствием, этими глупыми разговорами ни о чём, даже глухим перебором гитары под бивший из наушников барабанный ритм. Он не то чтобы часто заглядывал к Кейлу в рабочий кабинет, но когда бывал здесь, Кейл чувствовал себя спокойнее. Стабильнее. Как минимум, всё меньше хотелось разбить кулаком монитор из-за очередной ошибки слишком очеловеченной автоматизации. Но и вчитываться в отчёты Кейл стал менее дотошно, всё больше отвлекаясь на тихую, почти баюкающую слух музыку. И да, совсем недавно это аукнулось тем, что он забыл о рабочей просьбе Мимозы — та, привыкшая к въедливому подходу босса, тогда страшно взбесилась. — Если бы ты меня отвлекал, — Кейл, впрочем, продолжил методично листать документы на экране, — то я бы не пускал тебя в свой кабинет. Но умерщвлённая тишина, теперь ему страшно непривычная, всё так же тянулась. Кейл, снова вздохнув в понимании, что Чай опять делает проблему из ничего, откатился на своём офисном стуле от рабочего стола и посмотрел на Чая со всем безраздельным вниманием. Взъерошенный мальчишка, втянув голову в плечи, сверлил его таким испуганным и одновременно бросающим вызов взглядом, словно его выгонят отсюда взашей вот прямо сейчас. — У тебя всё ещё полный доступ, Чай, — медленно проговорил Кейл, кивая на пластиковый картхолдер с пропуском, висевший на поясе узких джинсов. Тому понадобилась пара секунд, чтобы осознать смысл прозвучавших слов. — О, — выдохнул Чай наконец, вцепляясь пальцами в карточку пропуска и вмиг теряя всю напряжённость. — Точно. И улыбнулся так глупо и так бесконечно счастливо, что у Кейла под рёбрами засвербело. Ну конечно, будто такого выгонишь. Пускай Мимоза подавится. *** От бесконечного массива чисел в финансовой документации уже болела голова, а глаза от усталости щипало и резало. Остались какие-то полчаса от установленного регламентом рабочего дня, и Кейл наконец сможет вырубить экраны — как же хотелось выдрать вилку питания из розетки с корнем — подняться в жилой отсек на последних этажах и упасть лицом в подушку, забывшись поверхностным нервным сном. Разумеется, он этого не сделает — Кейл всегда под вечер думал именно так, что завершит работу вовремя и хоть гори оно синим пламенем до следующего утра. Думал, методично заваривая очередную чашку кофе, и всегда оставался на часы и часы, разгребая всё сверх обязанностей долгими ночами, иногда до первых лучей рассвета. Теперь, похоже, намечался на горизонте ещё один сложный — особенно сложный — период. Проклятие директорских должностей. — Что это? — хрипло уточнил Кейл, подтягивая к себе по столу тонкую пластиковую папку. Мрачный Рокфор зашёл в кабинет тяжёлым уверенным шагом, отбивая стальными сапогами дробь, и с размаху хлопнул этой папкой по столу прямо перед Кейлом. — Заявление об увольнении, — слова Рокфора были хлёсткими, практически лай. Кейл, не успев вытащить из папки одинокий заполненный от руки лист — эта ужасная приверженность людей старой закалки к бумажной документации — застыл, вцепившись в шершавый пластик пальцами. Неуверенно глянул на хмурого, практически рассерженного Рокфора. О, когда Рокфор был рассержен, это сигнал о настоящей катастрофе. — Увольнении? — осторожно переспросил Кейл, надеясь, что ослышался. Глаза Рокфора за стёклами круглых очков сузились до злых щёлок. — Я не собираюсь тонуть с твоей компанией, Кейл, — рыкнул он в ответ, ударив о пол тростью и сразу перейдя к сути. — Больше полутора процентов годового дохода на благотворительность?! Да на финансовом форуме меня на смех подняли! Кейл несдержанно сморщился, будто глотнул кислоты. Он знал, что Рокфор будет категорически против подобной статьи расходов, потому провёл конкретно этот перевод полуподпольно, со своего счёта. Впрочем, ещё бы нечто подобное скрылось от волчьего нюха директора финансов — как и от наглых акул журналистики. Но надеяться ведь можно было. Рокфор, весь натужно покраснев от злых бурлящих эмоций, всё не унимался, принявшись отчитывать Кейла, как ребёнка: — А отключение SPECTRA? — стукнув стальным кулаком о стол, он практически зарычал, даже вена на его влажном лбу вздулась. — Ты знаешь, какие мы понесли убытки? — Знаю, — бесцветно процедил Кейл, водрузив на стол локти и сцепив ладони в чёрных перчатках в замок. Разумеется, он видел все финансовые отчёты — вот буквально только что их листал, старательно не всчитываясь в количество нулей утекающих сквозь пальцы итоговых сумм. Он понимал, что хрупкий баланс, выстраиваемый им последние пять лет руководства, был нарушен, а весь производственный рост Vandelay Technologies стал строго отрицательным. С закрытием первой версии проекта Armstrong и отключением SPECTRA — на финальной стадии разработки, между прочим — все деньги стали уходить на восстановление тех линий, что успели взорвать, разрушить или попросту вывести из строя Мята с её подпольной группировкой. Тот же отдел разработки особенно пострадал — но он ведь всегда был убыточным из-за неуёмного энтузиазма Занзо, а теперь благодаря Макаруну и личному участию Роксанны в переработке проекта Armstrong был шанс обрести что-то гораздо более успешное — во всех смыслах, включая и экономический. Но на это нужно было время, много времени. И деньги, само собой. Но Рокфор, наблюдая падение акций, был искренне неудовлетворён весь последний месяц, и конфликт был обязан произойти. Особенно на почве отказа компании от SPECTRA: именно Рокфор был автором идеи (неофициально, само собой). Кейл выдохнул, положил ладони на подлокотники своего офисного кресла. В последний момент, отвлёкшись, передумал откатываться от стола. — Корпорация Vandelay, — начал он медленно, продолжая всё тот же их старый конфликт о SPECTRA, — создавалась не для того, чтобы обдирать простых людей. Рокфора передёрнуло. — Корпорация Vandelay создавалась для заработка, Кейл! — выплюнул он простую истину, которую на самом деле было сложно опровергнуть. — Невозможно зарабатывать миллиарды долларов честно. Кейл раздражённо закатил глаза, вытаскивая из пластиковой папки белый без единой помятости лист, исписанный синей пастой. И правда, заявление об увольнении — на подпись. — Сейчас... я ничего не решаю, — он осторожно глянул на Рокфора, стараясь хоть мягкой лояльностью унять его хищную агрессивность. Тот лишь фыркнул, сложив на груди руки, увитые щелями стальных пластин. — И именно поэтому компания летит прямиком к банкротству, — припечатал он, зло оскалившись. Кейл несдержанно прижал пальцы к виску, стараясь унять стрельнувшую головную боль. Он слишком устал, и не было сил даже пытаться Рокфора вразумить ответным эмоциональным давлением — разговоры с ним слишком часто заканчивались криками. Но тот был хорошим специалистом своей области, слишком хорошим и слишком ценным, чтобы компания позволила себе потерять его сейчас. — Это поправимо, — парировал Кейл, стараясь звучать максимально уверенно. — Вот-вот мы запустим новую маркетинговую кампанию, сконцентрируемся на более массовой аудитории, доработаем протезирование «Armstrong 2.0», и тогда... — Слишком большие риски, — отбил Рокфор, даже не пытаясь слушать. — Достаточно одной модели твоих навороченных протезов продаться хуже ожидаемого, и нас сожрут мегакорпорации — и не подавятся, — он блеснул очками и, снизив громкость, подался чуть вперёд: — Ты бы видел, как на мой бейдж облизнулся финансовый директор Arasaka! О не-ет, — его голос слегка задрожал, — я пас. Кейл, стараясь не нервничать, сделал медленный вдох, чуть помял в пальцах кончик заявления. — Потеряем тебя, и нас точно сожрут, — скрыть из тихого полушёпота депрессивность не получилось. — Хотя бы... останься до закрытия финансового сезона. В августе подобьём все отчёты, оценим проседание акций. Пожалуйста? — Кейл глянул умоляюще. — Я выпишу тебе премию. Рокфор хотел что-то сказать, но вдруг замер. Задумчиво нахмурился, смерил Кейла оценивающим, абсолютно расчётливым взглядом. — Хорошо, я закрою квартал. Но только!.. — он, подняв палец, сверкнул круглыми очками, — из уважения к тебе, Кейл. И ради премии. Когда автоматические двери закрылись, оборвав тяжёлое эхо стальных сапог, Кейл устало откинулся на спинку стула, прикрыв сухие веки. Глянув одним глазом на пластиковую папку с заявлением, он с раздражением затолкал её на дно самого нижнего выдвижного ящика. Буря, кажется, миновала. Пока что. — Зачем ты спрятался за моим стулом, Чай? — тихо спросил Кейл, устало массируя пульсирующие виски. Чай с опаской выглянул из-за широкой спинки, осматривая залитый закатным солнцем кабинет, словно из-за напольного горшка с цветком прямо сейчас мог выскочить перекинувшийся в стального волка Рокфор. — Этот мужик, — доверчиво шепнул Чай Кейлу в ухо, вцепившись пальцами в плечо пиджака. — Он меня пугает. Кейл, потянувшись рукой к компьютерной мышке, посмотрел на напряжённого Чая с недоверчивым удивлением — парень казался достаточно безбашенным, чтобы не робеть и перед такими личностями. Впрочем, понять его было можно: Рокфор был по-настоящему... зверем. Во всех смыслах. Чай неловко улыбнулся, вмиг расслабляясь, и, крутанувшись на пятках, облокотился спиной о рабочий стол. Он выхватил свой телефон из кармана куртки и, поймав на лету выпавший спутанный комок проводных наушников, затолкал их обратно в карман и начал бегло печатать пальцами по экрану. — Значит, — он вдруг хитро прищурился, отвлёкшись от телефона, и глянул на Кейла заговорщицки, — благотворительность, ха? Кейлу едва хватило всей его выдержки, чтобы сохранить невозмутимое лицо. — Корпорация Vandelay всегда направляет небольшую часть заработка на благотворительность, — холодно отрезал он, открывая очередные отчётные таблицы сразу на двух экранах. — Это один из пунктов стратегии по поддержке имиджа компании в СМИ. Чай что-то невнятно промычал, снова уткнувшись в телефон, и направился к дивану, ритмично покачивая головой. Там осталась лежать его электрогитара, забытая, потому что до неожиданного визита Рокфора они обсуждали очередную расслабляющую, но абсолютно не относящуюся к работе чушь. Кейл устало сжал переносицу, помассировав уголки сухих от мониторов глаз. Как он ни пытался сосредоточиться, числа на экранах сливались в одну беспрерывную рябящую массу — надо бы сделать перерыв. Он встал из-за стола, снял сковывающий движения жаркий пиджак, оставаясь лишь в рубашке и жилете — каких-то пять минут до конца рабочего дня, уж в нерабочее-то время он имеет право ходить не совсем по форме. Перекинул пиджак через подлокотник своего офисного стула. Чай, заметив движение, встрепенулся: — Ты куда? — Мне нужен ещё кофе, — бросил Кейл, поправляя руками в перчатках чуть съехавший под жилетом красный галстук. Чай отрицательно покачал головой, неожиданно не соглашаясь. — А я думаю, тебе нужно отдохнуть, — он поставил гитару на пол у стены и призывно похлопал ладонью по замшевой обивке дивана. И Кейл, заблокировав мониторы с важными документами, к своему же собственному удивлению подошёл к нему и сел рядом, бессильно поддаваясь так редко посещавшей его лени — всё что угодно, лишь бы не видеть снова экраны с бесяче рябящими в глазах бесконечными строками из цифр и цифр. Всё-таки пара минут отдыха никогда не повредят — даже механизмы иной раз приходится перезапускать, чтобы те не перегрелись, окончательно выходя из строя. Он с наслаждением потянулся, хрустнув затёкшей спиной, и Чай несдержанно хихикнул, наверное, чему-то весёлому в своём телефоне. Из его наушников, накинутых петлёй на шею — когда только успел распутать тот скомканный узел из проводов? — снова громко бил ритмичный рок. Глянув на свой рабочий стол со стороны, на нудно гудящие чёрные мониторы, на залитое пунцовой краской закатное небо в широких окнах, Кейл почувствовал вдруг такую бесконечную тяжёлую усталость, растёкшуюся по плечам жидким свинцом, что его вмиг качнуло в сон. Слишком много всего навалилось в последний месяц, и разгребать эту кашу из отчётов и рисков ему приходилось практически в одиночку. Он вытянул ноги в рабочих выглаженных по стрелкам брюках и, ссутулив плечи, лёг на бок, уронив устало гудящую голову сидевшему рядом Чаю на колени — прежде, чем хорошо об этом подумал. В своё оправдание он мог бы сказать, что часто так отдыхал, когда рядом была мама — под SPECTRA, разумеется. Случайная привычка, да. Мог бы сказать — но не сказал ничего. Чай, убрав в карман вмиг утерявший всякую интересность телефон, попросту молча запустил руку в его волосы, очерчивая линию роста и мягко разминая гудевшие виски. Проехался живыми пальцами по уху, царапая кожу шершавыми мозолями от гитарных струн, и попытался разворошить крепко схваченную фиксаторами чёлку, нарушая нерушимый порядок корпоративной причёски. — Ух, сколько лака, — Чай тихо рассмеялся в своей привычной лёгкой манере, продолжая медленно вырисовывать за ухом круги. — В твоих волосах можно сломать пальцы. Кейл, напряжённый до последней мышцы, нахмурился, не открывая глаз. — Это плохо? — тихо уточнил он, не понимая, почему в принципе его это вдруг заволновало. — Нет, конечно нет, — поспешно ответил Чай и задумчиво растёр между пальцами сухой гель с чужих волос, чувствуя, как липнут подушечки. — Просто теперь понятно, почему у тебя голова кипит. Кейл нахмурился сильнее. — Почему? — Ну, это... — Чай снова попробовал разъерошить намертво залитую лаком чёлку, безуспешно. — Ветер в волосах, всё такое. Охлаждения нет. И Кейл, разморённый касаниями, всё не мог определиться, посмеяться ему или всё-таки обидеться. *** Эта чёртова чёлка снова и снова спадала на глаза, не привыкшая лежать назад, и приходилось зачёсывать её хотя бы за ухо. Но вымытые гладкие волосы, ничем не зафиксированные, опять выскальзывали, ссыпаясь на лицо — и это, оказывается, могло страшно бесить. — Что? — спросил Кейл раздражённо, в очередной раз зачёсывая пятернёй чёлку и вглядываясь в отполированный стальной бок кофеварки, всё никак не уверенный, достаточно ли нормально выглядит. Мята, сосредоточенно вымачивая в остывающем кипятке чайный пакетик, всё с бо́льшим интересом и меньшей враждебностью всматривалась в потуги Кейла справиться с непослушными прядями. — Ничего, — она подозрительно прищурилась. — Неожиданно видеть тебя без твоей вычурной причёски. Кейл, обиженно поджав губы, зло прошипел: — Она не вычурная. — Очень вычурная, — Мята, поняв, что задела за живое, победно ухмыльнулась и, отставив на кухонный стол чашку, скрестила на груди руки. — Ты ещё в старшей школе на свою голову лак литрами выливал. Кейл фыркнул, уже в отчаянии зачёсывая пятернёй падающую на глаза чёлку. — Ну да, сегодня я не захотел укладывать волосы, — он зло прищурился. — Просто так. И что с того? Мята лишь пожала плечами, недоумевая, с чего тот так разозлился. Будто она так была зациклена на его волосах — или в принципе хоть на чьих-либо волосах. Заметив на воротнике своего джинсового жилета ярко-алый длинный волос, она, испуганно замерев, поспешно его смахнула, надеясь, что никто другой его не заметил раньше. Ну, на всякий случай. Кейл вот точно не заметил: он был слишком поглощён своим собственным искажённым отражением в кофеварке, снова и снова старательно то взлохмачивая, то приглаживая чёртову чёлку. Он уже искренне жалел, что решился на это — качественная, по правде вычурная укладка явно была частью его ментальной брони. Самый успешный, самый красивый, плейбой, миллиардер и далее по списку. А теперь что? Кошмар, Чай определённо его засмеёт. — Понимаешь ли, Мята, — елейно протянул Кейл, чувствуя, как в груди спиралью сворачивается отчаянная глухая злость на всё и всех вокруг, бурлит несдержанно и выплёскивается за край: — это только для тебя даже шампунь с бальзамом использовать в новинку, подпольная крыска. Мята поперхнулась чаем, случайно выплеснув полчашки на пол. Её мгновенно накрыла злость. — Ах ты, павлин надушенный!.. Если бы не подлетевший к ним в этот миг Чай, горячая чашка полетела бы ухмыляющемуся Кейлу точно в его чистую голову. — Ой-ой! — Чай примирительно вскинул руки, появившись из ниоткуда и почти встревая между ними изолирующим буфером. — Давайте без семейных конфликтов, народ! — Чай? — по-странному испуганно посмотрел на него Кейл. Он ведь даже не заметил, как открылись тихие двери кафетерия. Чёлка соскользнула ему на лицо, щекотно мазнув по щеке, и он снова зачесал её за ухо дёрганным быстрым жестом — Чай проследил за этим движением бесконечно удивлённым взглядом, поражённо застыв. — А, эм, ну... воу! — с трудом найдясь, изумлённо выдохнул он, во все глаза уставившись на Кейла и в неуверенности вцепившись пальцами в ремень электрогитары, привычно висевшей за спиной. — К-классная причёска! Чёлка вновь выскользнула из-за уха, но Кейл, кратко кивнув Чаю и сосредоточенно уткнувшись в кружку с кофе, сейчас даже не попытался её зачесать. Будто ссыпавшиеся на глаза волосы в принципе перестали его волновать. Кошачий шарик, задорно паривший в воздухе над плечом Чая, спрыгнул на кухонную столешницу чёрной кошкой, и та поспешно засеменила к тепло улыбнувшейся Мяте. — Восьмёрка, сегодня побудешь с Мятой, хорошо? — мягко попросил Чай, потрепав дружелюбное животное между ушами. Обернулся уже к самой Мяте: — Ты сегодня у Корсики? — Ага, — та кивнула, беря любимую кошку на руки. — Там надо кое-что доработать в системе предотвращения вторжений, дописать логику обработки запросов к... — Не объясняй, я всё равно не пойму, — беспечно рассмеялся Чай, вскидывая раскрытые ладони и прерывая поток абсолютно чужих для его уха слов. Он сам не видел бы проблемы даже в том случае, если бы Мята ходила к Корсике на смены просто поболтать — но те, получив особо важное поручение от Роксанны, старательно над чем-то работали, запираясь на долгие часы в кабинете лишь вдвоём. Чай, конечно, скучал в эти дни, но понимал, что будет им только мешаться. И потому он пришёл сейчас сюда не за Мятой. — Эм, Кейл? — Чай, обернувшись к стоявшему поодаль от них Кейлу, неловко улыбнулся и взъерошил свой затылок. — Так что, ты идёшь? Мы вообще ещё десять минут назад договаривались... Кейл вдруг нахмурился, вызвал голографический циферблат смарт-часов на руке. Как-то растерянно посмотрел на дрожащие световые цифры, опять дёргано зачесав непривычную чёлку. — Куда это? — Мята подозрительно прищурилась, готовая при первом тревожном звоночке кинуться на Кейла хоть с голыми руками. Чай, испуганно вздрогнув от её вопроса, будто его неожиданно поймали на горячем, толкнул Кейла к открывшимся дверям, прозрачно намекая, что им очень стоило бы вот прямо сейчас уйти. — А, ну, это, ха-ха, — он неловко рассмеялся, пятясь спиной к выходу. — Мне нужно в музыкальный центр за новыми струнами для гитары, и комбик бы ещё посмотреть, и там кое-куда тоже надо... — Чай очень абстрактно развёл руками и, едва достигнув дверей, выскочил из кафетерия вслед за Кейлом. — Привет Корсике! Мята и Восьмёрка недоумённо переглянулись, с непониманием глядя на автоматически закрывшиеся двери. *** Чай был рад, что Кейл перестал иногда укладывать волосы. Нет, правда. Разумеется, Кейлу шла его вычурная корпоративная причёска прямиком с обложки — он выглядел стильно, респектабельно, со вкусом. Он привлекал взгляды, всех и каждого. Залитая лаком чёлка создавала из него идол, мраморное изваяние, образу которого хотелось подражать, к чему искренне хотелось стремиться, прикоснуться, как к божественной реликвии, непонятно каким чудом попавшей на грешную землю. Но Кейл был другим, когда отросшая чёлка прядями спадала ему на лицо, обрамляя острые скулы. Более открытым, хотя волосы и закрывали его глаза. Более понятным — простой человеческий жест зачесать чёлку назад, убрать её за ухо, чтобы попросту не мешало взгляду. Это ведь не было попыткой удержать на голове залитую лаком идеальность. В светлые пряди хотелось запустить руку — холодные волосы шёлком скользили сквозь пальцы, не встречая преград ни в виде застывшего намертво лака, ни в простом, но болезненном стремлении к идеалу, который нельзя нарушать. Кейл закрывал глаза и, хотя напрягаясь, позволял чужим пальцам вносить в его образ чуточку хаоса. Смиряясь с ним. Чай был рад, что Кейл начал потихоньку меняться — ради него.