Электромагнитный бит

Чай с выдохом присел на корточки, подняв пятки и уперевшись поясницей в выступ крыши. Он щурился от бившего в глаза полуденного солнца, а горячий летний ветер дул в затылок, беспорядочно ероша волосы. Здесь пахло дымом и машинным маслом, механизмы технических линий, таская контейнеры с металлоломом, лязгали в такт сердцебиению — Чай безбашенно прыгал по крышам складов, цепляясь за магниты, и теперь устало, но довольно глотал вдохи, наслаждаясь высотой и свистом ветра в ушах. А ещё он сверлил взглядом телефон, пытаясь ладонью прикрыть от яркого солнца экран и свои глаза. Всё-таки он не просто так прервал бешеный темп своих сумасшедших прыжков. Chai★ > *вложение* > куда ведет эта дверь?? Чай нервно кусал щёку — уже целую минуту как Кейл прочёл его сообщение, но до сих пор ничего не написал в ответ. Нет, если тот открыл чат, а сообщение было отмечено прочитанным — значит, не занят, они договаривались о том, чтобы не игнорировать друг друга (ну, кроме как специально, если опять повздорят — впрочем, делал так только Чай). Ещё вчера вечером они достаточно тепло общались — точнее, Чай радостно трепался о том, насколько крут новый недавно купленный им с первой зарплаты комбик с бесчисленным количеством звуковых форматов. На режиме хард-рока с выкрученной до пика мощностью с потолка убежища даже сыпалась штукатурка, это же улёт! Кейл был единственным, кто слушал его восхищённый галдёж, не перебивая — Макарун последнюю неделю безвылазно торчал в подземных лабораториях, а Мята вовсе его выгнала, угрожая блок усилителя разнести на микросхемы выстрелом из пистолета, и на самом деле это было бесконечно обидно. Телефон звякнул в ладонях гитарной струной, и Чай, вдруг испугавшись, чуть не выронил его из рук. K.V. > Ты что, на крыше? Сощурившись от солнца, Чай едва смог разобрать светлые буквы на чёрном фоне. Додумавшись всё-таки отключить ночной режим в чате, он смахнул окно настроек и снова вчитался в сообщение. Непонимающе нахмурился и быстро отправил: Chai★ > ? Он зачесал лезшие в глаза волосы — кажется, уже стоило бы подстричься — и, перекатившись с носков на пятки, снова поднял глаза на слишком странную дверь. Цифры в центре неприветливо горели алым, и вся поверхность переливалась фиолетово-красными лампочками, напрочь отказываясь его впускать что по приложенному пропуску, что по удару ноги — ушибленные пальцы на правой теперь раздражающе ныли. Телефон снова звякнул, целых два раза: K.V. > Это промзона. > Слезь оттуда немедленно! Чай вскочил на ноги, мгновенно расплываясь в улыбке. Кейл всегда очень смешно ужасался тому, с какой лёгкостью Чай летал сквозь комплексы на магнитном рельсе или забирался куда-нибудь под потолок, балансируя на балках — он злился и одновременно выглядел, как перепуганная курица-наседка, даже хуже Макаруна, который искренне боялся головокружительной высоты. Чай довольно хихикнул, нарезая круги по кромке крыши и быстро печатая: Chai★ > а что?переживаешь?;) Он прямо видел, как Кейл, сидевший сейчас в офисе, закатил глаза, отхлёбывая кофе. Это было по-детски и глупо, но Чай ничего не мог с собой сделать — было попросту смешно выводить Кейла из себя такими маленькими шалостями. Да и, в конце концов, это правда приятно, когда кто-то о тебе переживает. K.V. > Либо ты уберёшься оттуда вот сейчас. Чай застыл на самом краю крыши, всматриваясь в открытый на экране чат и чувствуя, как от улыбки у него уже свело щёки. K.V. > Либо я пришлю за тобой ботов. Услышав вдалеке жужжание лопастей, Чай, искренне смеясь, соскользнул с бетонного выступа, цепляясь за пролёт магнитных рельсов. О закрытых дверях он подумает позже — это ведь не так и важно, да? *** С этими автоматами напитков точно что-то не так, Чай уже от отчаяния готов был взвыть. Он бросил монету в один доллар — большую монету в целый доллар, заработанную его по́том и кровью! — в приёмник и вжимал кнопку выдачи напитка с таким остервенением, что та наверняка должна была уже впасть в подавленное состояние. Но сначала пусть выдаст ему этот чёртов энергетик! Так и хотелось вмазать по автомату гитарой, да только инструмент за спиной был настоящим, полированным и блестящим от новизны, подаренным лично Роксанной Ванделей вместе с официальным бейджем представителя проекта Armstrong. В общем, гитару было жаль. — Чай! Он резво крутанулся на пятках, оборачиваясь на отклик и с дружелюбной радостью встречая Макаруна, приветственно махнувшего ему широкой ладонью. Чай аж подпрыгнул: они до обидного редко стали видеться с тех пор, как Роксанна передала тому шефство над разработкой проекта Armstrong. Макарун дни напролёт проводил в лаборатории, работая над обновлением программного обеспечения протезов, чтобы сделать те безопасными — каждый раз восхищённо рассказывая, как много лазеек для функционала SPECTRA было в коде и как искусно они вплетены в прошивку. Чай, разумеется, ничего в этом не смыслил, но кривляния Мяты, недовольной старыми успехами Кейла на поприще программирования, его забавляли. Они ударились кулаками — абсолютно детский жест, но как же Чаю он нравился — и Макарун, устало зевнув, немного растерянно глянул на бессовестно залипнувший автомат за спиной Чая. — О, тебе помочь? — он, кажется, сразу понял, в чём проблема. Достаточно было одного мягкого, аккуратного удара сильным кулаком чуть выше платы с кнопками, и вызываемая спираль послушно закрутилась, роняя банку в отсек выдачи. Стекло пошло тонкой трещиной в правом верхнем углу. — Эта штука вечно залипает, — неловко посмеиваясь, Макарун криво улыбнулся, наблюдая вмятину на корпусе автомата после своего удара. А ведь пытался рассчитать силу, ему стоило больше спать. Чай же с детской непосредственностью выудил из отсека внизу свой честно заработанный энергетик, щёлкнул жестяной крышкой и поспешно сделал первый глоток. Жаль, что в таких автоматах на всём острове было всего шесть вкусов — он давно перепробовал их все, остановившись на синей банке. Ему не то чтобы слишком уж нравилась черника — а напиток был именно с таким вкусом — но этикетка, по его мнению, выглядела круче всех. С Макаруном было приятно общаться: он говорил о чём-то техническом, не вдаваясь в детали и не требуя понимания, а Чай только кивал болванчиком, просто-напросто радуясь, что друг наконец-то выбрался из-под земли в парк под тёплое солнце хотя бы на короткий обеденный перерыв. — Всё хорошо? — участливо спросил Чай между делом, заглядывая тому в глаза. — Мне кажется, ты напряжён. Макарун вдруг выдохнул, расстроенно ссутулив широкие плечи — сдулся, словно воздушный шарик. — Ты не знаешь случаем ничего о пронумерованных дверях? — неуверенно глянул исподлобья он, морща лоб. — Я пытался спросить о них Занзо, но сам понимаешь, с ним иногда трудно... найти общий язык. — Мята тоже о них спрашивала, — задумчиво протянул Чай, нахмурившись и почесав пальцами подбородок. — А это что, так важно? Макарун шаркнул ботинком по асфальту парковой дорожки, неуверенно перемялся с ноги на ногу, выглядя обеспокоенным и сонно хлопая глазами. — Во время отладки старый код Armstrong иногда, ну, странно себя ведёт, — медленно проговорил он, будто каждое своё слово взвешивая на правдивость. — Один раз он словно... словно смог подключиться к работающему серверу SPECTRA. — SPECTRA? — искренне удивился Чай, чуть не поперхнувшись энергетиком. — Но мы же уничтожили эту штуку! Макарун отчаянно закивал в ответ: — Вот и я о том же, — он нахмурился, всё равно выглядя обеспокоенным. — Нехорошее у меня какое-то предчувствие, Чай. Чай лишь рассеянно пожал плечами, сжав в руке опустошённую банку из-под энергетика, на синей этикетке которой красовался дежурно улыбавшийся Кейл, и метко бросил её в ближайшую мусорку. *** — Кстати! Всё спросить хотел. Чай пружинисто подскочил на диване, вдруг чувствуя, как всё вокруг кружится — слишком долго залипал в экран лёжа. Перед глазами так и прыгали чёрно-белыми пятнами летящие с бешеной скоростью пиксельные кактусы. Палец дёрнулся раньше положенного от резкой смены расцветки на негатив, и динозаврик опять врезался, всё-таки не дав Чаю побить его личный рекорд. Заблокировав экран и сунув телефон в карман куртки, Чай пару раз слепо сморгнул из глаз поток пикселей. — Так что это за странные двери с цифрами по всему кампусу? — он пытливо глянул на Кейла, привычно отгороженного гнутыми мониторами. Впрочем, Кейл едва ли отреагировал, продолжая хмуро и слишком сосредоточенно бегать глазами по строчкам очередных бессчётных документов. — Двери? — незаинтересованно переспросил он, громко и неритмично щёлкая мышкой. — Ага, двери, — Чай закивал болванчиком, устало зевая и ероша на затылке волосы. Хотя время едва ли перевалило за полдень, он с самого утра не делал абсолютно ничего важного — даже почти не занимался гитарой, ведь вчера содрал на пальцах мозоли и играть было попросту больно. А потому уже страшно устал, маясь от безделья. — Не понимаю, о чём ты, Чай, — бесцветно ответил Кейл, сосредоточенно набирая что-то важное на клавиатуре. — Их точно больше пяти, — задумчиво протянул Чай, рассеянно пересчитывая свои механические пальцы и возведя глаза к потолку, — и они не впускают даже Корсику, а у неё допуск директора отдела! — он никак не унимался, усиленно морща лоб в попытке вспомнить, сколько этих странных дверей всего повстречал по кампусу. — Куда они ведут? И Чай, кажется, слишком пристально сверлил взглядом Кейла, потому что тот, явно это почувствовав, вдруг бегло глянул на Чая и тут же отвёл глаза, вперившись обратно в экраны — с двойным, похоже, усердием. — Не знаю. — Резко отрезал Кейл. Чай, напрочь сбитый с толку, потерялся в своих же словах и смог лишь беспомощно выдохнуть. Задумчиво шаркнул кедой, подцепляя носком за край лежащий на полу ковёр — в голове хаотичным вихрем метались самые разные мысли. — Но ты же самый главный глава Vandelay! — он удивлённо вскинул брови, а потом быстро нахмурился: — ну, был им последние лет пять точно. Как ты можешь не знать? Кейл хмуро молчал, продолжая слишком сосредоточенно печатать. Похоже, он его игнорировал. — Кейл? — с тихим отчаянием позвал Чай, чувствуя, как от тяжёлого предчувствия на него резко накатил испуг. Но в ответ — нулевая реакция, будто тот его совсем не слышал. — Кейл! Чай, не выдержав, вскочил с дивана и, подойдя, звонко хлопнул ладонями по столу — такой выпад не проигнорировать. Кейл, раздражённо поджав губы, кратко бросил на него острый взгляд и тут же опять вернулся к экранам. — Если я не говорю, — едко процедил он, остервенело щёлкая мышкой, — значит, нечего тебе об этом знать. В попытке заглянуть в остро очерченное солнцем лицо Чай перегнулся через стол — практически лёг на столешницу животом, снова сдвинув с положенного места пресловутую статуэтку. Он насупился и карикатурно свёл брови, стараясь выглядеть не то подозревающим, не то искренне уязвлённым. — Тебе что, есть, что скрывать? — прямо спросил Чай, прищурившись. Кейл раздражённо закатил глаза и, не выдержав, сжал пальцами переносицу. — Разумеется, мне есть, что скрывать, — он огрызнулся и глянул на Чая с вызовом. — Именно это я сейчас и делаю. Пару мгновений Чай, снова не найдясь с ответом, молча сверлил его взглядом, а затем, выпрямившись и встав полубоком, упёрся в столешницу бедром и до крайнего обиженно скрестил на груди руки. — Да в чём твоя проблема, Кейл? — спросил он тихо. Слишком тихо. И Кейл вздохнул, тяжело и устало. Глянул на него в ответ со смесью глухой злобы и — что бывает весьма редко — вины, поджав тонкие губы. Всё-таки оторвавшись от документации на экранах, он помассировал пальцами сухие глаза и немного отъехал от стола — демонстративно развёл руки: да, ему неприятно, но так и быть, он согласен это обсудить. — Ладно, — он кашлянул в кулак, потому что голос вдруг неожиданно охрип. Чай, стараясь дышать медленно и глубоко, выжидающе смотрел на него хмурым потемневшим взглядом. Кейл, водрузив локти на стол и сцепив в замок ладони в перчатках, глядел куда угодно, но только не ему в лицо. — Ладно, — повторился он, снова вздохнув. Не давая себе передумать, будто оправдываясь, зачастил: — Я всё равно должен буду рано или поздно рассказать об этом — лучше я, чем Мята первая вскроет дверной замок, она ж наверняка полезет в код доступа... И резко сжал зубы, до выступивших желвак на челюсти, глянул как-то странно, неуверенно, словно ждал какую-то конкретную реакцию сразу же. Чай, незаметно смяв в пальцах рукав своей куртки — вцепившись в неё нервозно, как в единственное спасение — всё ещё молчал, терпеливо не перебивая. Кейл выдохнул. — Это резервные сервера SPECTRA. — Резервные... чего?! — взвизгнул Чай. — Они неактивны, — Кейл беспомощно поднял раскрытые ладони. — И вы всё равно уничтожили ключи разблок... — Воу-воу-воу! — Чай несдержанно перебил его, мотая головой из стороны в сторону, словно пытался физически утрясти мысли в своей голове. — SPECTRA? Но зачем? Опять?! Под рёбрами отчаянно заколотилось, сжимая тисками лёгкие и накрывая ледяной волной. Будем честны, Чай знал — догадывался как минимум — но очень старался об этом не думать, лелея не столько заметные успехи в «перевоспитании», сколько тихую глубинную надежду, что никогда больше не позволит остановить ритм в своей груди. Даже пустая мысль об этом была холодной и липкой, мёртвой, и хватала за горло приступом паники. Он машинально сделал шаг назад, от стола, затем сразу же второй, пятясь к выходу. Эмоции мелькали на его открытом лице одна за другой: непонимание, недоверие, испуг. Чай смотрел на него бесконечно потерянно, потрясённо, словно ждал, что Кейл прямо сейчас вытащит из-под стола пульт и направит подчиняющий сигнал ему в грудь — прямо как тогда. Будто Кейлу всё ещё было плевать — как тогда. Чай смотрел разочарованно. — Знаешь, — Кейл, уперевшись ладонями в стол, медленно поднялся с офисного кресла, улыбнулся совсем чуть-чуть, одними уголками тонких губ, совсем не по-доброму — саркастично и зло, — ведь всё было бы гора-аздо проще, будь ты под SPECTRA. Кейл смотрел вниз, на свои руки в перчатках — и хорошо, Чай бы не выдержал этого острого злого взгляда — его голос низко вибрировал на грани злодейского откровения, и с каждым тихим словом Чай ощущал волну всё более холодного, леденящего всё внутри ужаса, от которого вмиг начинали бессильно трястись коленки. С каждым словом он делал ещё один шаг назад. Кейл, замечая его отступление краем глаза, тихо хмыкнул, несмотря на едкую улыбку, не чувствуя ни грамма веселья — лишь потерянность и глухую обжигающую сознание злость. Слова сами срывались с его языка: — Ты же... слишком взбалмошный, и дикий, и постоянно всё ломаешь, — он продолжал говорить, не в силах просто заткнуться. Его взгляд зацепился за сдвинутую статуэтку на столе: хотелось не то вернуть её на место, не то с размаху швырнуть ею в стену. — Да никто понятия не имеет, что тебе в следующую минуту взбредёт в голову — это же невозможно предсказать! Наконец, он поднял на Чая глаза, и это всё-таки заставило его закрыть свой чёртов рот. Чай смотрел на него с ужасом. — Ладно, я пошутил, — Кейл, замерев, почти насильно заставил себя улыбнуться не кровожадно — его лишь перекосило от понимания, что именно он только что сказал. Полушёпотом на пробу, тихое и виноватое: — Чай? Побледневший Чай дышал часто и поверхностно, едва слыша чужие слова за паническим стуком сердца в ушах. — Я н-никогда в жизни... — голос сухо хрипел, он через силу сглотнул и в абсолютном раздрае отчаянно замотал головой, — никогда больше не позволю себя подчинить. Кейл сделал шаг из-за стола, хотел подойти, сказать хоть что-нибудь другое, нормальное, чтобы Чай перестал так трястись — замер тут же, чуть того дёрнуло, как разрядом тока вдоль хребта. И только смотрел беспомощно, как Чай, притянув протезом свою гитару, выскочил на балкон и прыгнул на магнитный рельс, безмолвно сбегая неизвестно куда. Кейл, взвыв, всё-таки зашвырнул статуэткой в стену. *** — Я же говорила! Кейл несдержанным жестом тёр виски, голова пульсировала ноющей тупой болью весь этот долгий вечер, не реагируя ни на какие таблетки. Ему надоело здесь находиться, в кабинете ещё осталась бесконечная масса дел по отчётности, требующая его внимания — вместо этого он должен послушно терпеть тяжёлый взгляд матери и злые выкрики Мяты, искажённые помехами на линии связи. Впрочем, быть отчитанным за объективный проступок по голограмм-связи в пустом конференц-зале не настолько унизительно, как прямо в кабинете. — Я же говорила, что ему нельзя доверять! — всё не унималась Мята, мелькая за маминым плечом волнами помех на голограмме. Камера наконец выхватила её искажённое гневом лицо, она искренне выплюнула: — Урод самовлюблённый! Голограмма Роксанны, поджав губы, глянула на неё молчаливо и рассерженно. — Мята! — раздалось из динамиков тихо, вдалеке. — Что «Мята»? — она снова исчезла с поля зрения камеры, в реальности уйдя куда-то маме за спину. Голос её стал тише. — Чай, даже не начинай опять! Ты же видишь, он даже не пытается! Уже полгода прошло, полгода! Кейл, всё слыша и даже не пытаясь это скрыть — хотя эти разборки вряд ли предназначались для его ушей — несдержанно закатил глаза. Корсика, стоявшая рядом с ним, устало выдохнула и растёрла пальцами чуть красные от избытка экранов глаза. — Кейл... — тихо позвала Роксанна, разминая пальцы на руках — всегда так делала в нервных ситуациях, даже будучи под SPECTRA. Машинальный привычный жест, призванный отвлечь. Кейл неосознанно зацепился взглядом за её сухие ладони, старательно отгоняя мысль о том, что сбежавший от него Чай уже через пару часов оказался в поместье Ванделей на пару с Мятой. Сам Кейл был там последний раз когда — месяц назад? Пожалуй, нужно будет навестить маму вживую. — Передам Корсике координаты всех дверей, да, я понял, — послушно кивнул он, с трудом всё-таки подняв глаза и посмотрев ей в рябящее голограммой лицо. Замечая мягкую мамину улыбку, искреннюю. Несмотря ни на что, от неё стало совсем немного, но тепло. Это тепло свернулось в груди тяжёлым чувством вины. Опять вина. Кейл, ударив по кнопке, закончил сеанс связи и несдержанно фыркнул, устало прикрывая ладонью глаза. — Не напрягайтесь так, босс. Кейл, откровенно забыв на миг, что находился в конференц-зале не один, глянул на Корсику удивлённо. Та сжимала пальцами планшет — продолжала работать в любых условиях, усердия ей не занимать — и смотрела на него открыто и даже излишне честно. — Мята бывает слишком резкой на слова, — пояснила она, отвечая на немое непонимание. — Вы же знаете. Не стоит принимать всё на личный счёт. Это что, попытка подбодрить? От Корсики, той Корсики, которая всегда видела ту тончайшую границу дозволенного и никогда не смела её пересекать? Кейл настолько удивился, что даже чуть улыбнулся ей — ехидно и насмешливо. — О, правда? — елейно уточнил он, кончик языка аж закололо от злых эмоций. — Не думаешь, что я заслужил это? Корсика, несмотря на его откровенно ядовитый тон, смотрела в ответ со всей серьёзностью — всегда была стабильной настолько, что хоть заземляйся об неё. — Нет, сэр. Вы объективно многое делаете для восстановления своей... репутации, — она запнулась, подбирая слова, а потом сказала то, что напрочь выбило Кейла из колеи: — И видно, как эта ситуация со всплывшим резервом SPECTRA вас нервирует. Вы сильно стараетесь её сгладить. И даже чуть-чуть улыбнулась, просто дёрнула уголком губы, но этот искренний, почти дружеский жест словно окатил Кейла водой с ведра — Корсика раскусила все его эмоции, словно видела его душу насквозь. Премерзкое ощущение. — О, — протянул Кейл задумчиво, сузив глаза до откровенно злых щёлок. — И с каких пор ты робот-психолог, Корсика? Договоришься сейчас, и я тебя понижу до этой должности. Корсика несдержанно прыснула, но тут же поспешно свела смех в наигранный кашель. В её глазах всё равно бессовестно прыгали смешинки, не скрыть — и Кейла настолько впечатлила её неожиданная наглость, что он сам неосознанно расслабился. Тревожность последних пары часов, как ни странно, вмиг отпустила его. — КРДМН слишком влияет на меня, прошу простить, — откашлявшись, она вытянулась по струнке и по-военному щёлкнула каблуками, снова принимая рабочий вид. Она не станет напоминать ему, что Кейл не может ни понизить, ни тем более уволить её — теперь Корсика напрямую подчиняется Роксанне Ванделей. Простая попытка иллюзорного контроля — не более, чем шаблон поведения, ментальная броня. Этим Кейл даже слишком уж похож на Мяту. Семейное, чёрт возьми, сходство. *** Двери разъехались плавно и громко, слишком громко для царившей в кабинете натянутой тишины. Кейл бегло глянул на вход поверх мониторов, не слишком заинтересованный в том, кого к нему принесло на этот раз. Не то чтобы к нему в принципе часто хоть кто-либо заходил, конечно, но сейчас он особенно не хотел никого видеть. Чай, застыв на входе, неуверенно перемялся в проёме с ноги на ногу. Кейл методично продолжил печатать ответ на бессчётное электронное письмо. Они не виделись два дня — два дня тяжёлой, гудящей рабочим компьютером тишины. Кейл даже пробовал тихо включить музыку, чтобы не вслушиваться в это пустое ничего. Не сработало: любые звуки слишком отвлекали его от работы. Что тяжёлый рок, что классическая симфония звучали не так, как было нужно, и раздражали даже сильнее тишины, сбивая с мысли, мешая думать. Тогда Кейл просто с головой погружался в работу, напрочь игнорируя всё вокруг — и сейчас он уже заканчивал задачу, взяться за которую по расчётам должен был аж в конце следующей недели. Войдя, Чай снял с плеча чёрный ремень и привычным жестом положил гитару на диван, как делал это всегда. Кейл наблюдал за ним краем глаза, не отвлекаясь от экранов даже тогда, когда тот подошёл к столу, остановившись ровно напротив. Чай неуверенно кусал щёку, был тихим, даже не щёлкал пальцами в ритм, не подпевал музыке из наушников, и кажется, те вовсе покоились на дне какого-то из его карманов. Помявшись немного у стола, он решительно обогнул его, остановился по левое плечо от Кейла, совсем близко, и с глухим стуком поставил на столешницу керамическую кружку с дымящимся в ней кофе, подвинув ту ближе к клавиатуре. Кейл глянул на Чая с долей удивления, перевёл взгляд на керамический бок, где едва угадывалась надпись «Best Boss», почти уже стёршаяся за годы использования. Чай был более чем осведомлён, что Кейл не терпит чашек и любой другой посуды в рабочем пространстве, что если он всё-таки пьёт кофе за компьютером, значит, горит какой-то страшно важный проект или вот-вот грянет апокалипсис — в любое другое время посуде место исключительно на кухне. Но это явно был жест не то извиняющийся, не то немного топорная попытка найти причину сюда прийти. — Сильно занят? — тихо спросил Чай, глухо отстукивая дробный ритм пальцами по столешнице рядом с кружкой. — Я, ну, — Кейл замялся, мгновенно потерявшись в том, что только что печатал, но указал на экран с открытой почтой: — вроде как работаю? Чай хмуро глянул на разгорающийся за широкими окнами алый закат. — Рабочий день закончился уже... — он мельком глянул в телефон, вытащенный из кармана куртки, — тринадцать минут как. — У меня ненормированный график, — брякнул в ответ Кейл, едва ли имея в виду сказанное всерьёз. Чай прыснул, нескладно рассмеявшись на фразу о графике. А потом, чуть подумав, вцепился ладонями в низкий подлокотник офисного кресла и отодвинул Кейла от стола — сел на столешницу прямо перед ним с абсолютно серьёзным лицом, сдвинув клавиатуру и загородив собой экраны. Кейл не сказал ничего — он просто задохнулся от этой вопиющей наглости, которую Чай никогда ранее себе не позволял. Впрочем, будем честны: Чай, сидящий на рабочем столе, оказался весьма действенным способом отвлечь Кейла от бесконечной работы. Всё, что тот теперь мог, это сжимать в руке беспроводную мышку и беспомощно наблюдать, как из-за залипшего пробела курсор в документе стремительно убегает вниз. Чай даже не заметил, что случайно зажал на клавиатуре одну из клавиш. — Ты был когда-нибудь под SPECTRA? — тихо спросил Чай, избегая взгляда в глаза и с интересом сминая в пальцах разлохмаченный край своего старого красного шарфа. — Что? — Кейл опешил, не сразу найдясь с ответом. — Нет, конечно нет. Чай выдохнул. — Знаешь, это, ну, больно. Очень, — он всё-таки оставил в покое шарф, перекинув его конец за плечо, глянул на Кейла исподлобья, сжимая пальцами край столешницы. — Не знаю, как чувствуют себя мертвецы, но я чувствовал себя мёртвым, — и задумчиво повёл плечами, словно сказал о чём-то обыденном, «такое случается», не вкладывая в слова ни капли обвинения или своей личной злости. — Поэтому я так реагирую. Ну, на SPECTRA и тебя. Мне жаль. — Чай, ты... — Кейл перебил его, ощутив почти праведное раздражение, несдержанно потёр пальцами висок. — Не извиняйся за это, ладно? Чай сцепил ладони в замок и неловко уронил их на коленки, по-детски поболтал в воздухе ногами, едва доставая носками кед до пола. Его худая голень иногда касалась колена Кейла, осторожно, но будто намеренно, каждое касание отбивало редкий выверенный ритм. — Все те твои слова, они..? — Нет, это глупость, — Кейл нахмурился и поджал губы. — Я говорил это на эмоциях. Чай с хитрым весельем глянул ему в глаза и мягко улыбнулся: — Обычно на эмоциях люди говорят как раз то, что думают. — Я не... — Кейл нервно фыркнул, понимая, что его поймали, и панически строя в голове концепцию отговорок. — Я точно не стану восстанавливать SPECTRA, ладно? Запомни. Чай понятливо кивнул, продолжая всё так же слегка улыбаться. Он уже наверняка намеренно ударялся голенью о колено Кейла, походя на ребёнка, нагло требующего к себе безраздельно всё внимание. А потом наклонился вперёд, потянулся живой рукой к чужому лицу, запуская мозолистые пальцы в волосы. Длинная чёлка была заколота маленькой прозрачной заколкой за ухом — совсем незаметно, если не присматриваться — и Чай щёлкнул ею, позволяя волосам соскользнуть на лицо. Кейл тихо выдохнул, привычно подаваясь к тёплой ладони и чувствуя, как наконец-то под рёбрами слабнет нервозная взвинченность. Пожалуй, вот за этим он скучал больше всего. Но сказать, оправдаться всё-таки нужно, и сделать это теперь должно быть проще — Чай, как ни странно, не ненавидел его, и осознание этого здорово подбадривало. Кейл задумчиво смотрел на задорно улыбающийся смайлик, приколотый к воротнику яркой куртки, и бегло прокручивал в голове готовые фразы, мысленно изжёванные уже напрочь за эти два несчастных дня. — Ладно. Я должен это сказать, да? — он усмехнулся, просто на автомате стараясь скрыть за смешком нервозность, и перехватил Чая за запястье — его поглаживающая волосы ладонь сбивала с серьёзного тона, не давая сосредоточиться, а сказать нужно было кое-что вправду серьёзное. — Ты же знаешь, что я не был любимчиком в семье? Конечно, ты знаешь. Кейл замолк, нервно сглатывая густую слюну. Он держал Чая за руку, задумчиво выводил на его ладони круги, смотря куда угодно, но не в лицо напротив, и чувствовал темечком сверлящий его слишком внимательный взгляд. Поднять глаза и открыто посмотреть в ответ было излишне уж тяжело, а в голове хаотично скакали мысли. Кейл вздохнул. — Я всегда очень старался ради матери. Доводил всё до идеала, практически из кожи лез, — он говорил тихо, на грани шёпота, задумчивым медленным тоном, и Чай не двигался, почти не дышал, боясь спугнуть откровение и позволяя гладить свою ладонь. — Я хотел, чтобы она гордилась своим старшим сыном, первым ребёнком, который по причине только своего рождения обязан унаследовать огромную корпорацию. Кейл лизнул высохшим языком свои губы, делая паузу, переводя дух. Начать оказалось проще, чем он думал, но в мыслях всё ещё был сумбур. Эмоции смешались в странный распирающий рёбра коктейль, и только чужая ладонь в собственных пальцах будто бы заземляла. На миг захотелось снять перчатки и коснуться её напрямую, кожа к коже. — Эта ответственность, страх, одна лишь ошибка, и... — он осёкся, зажмуриваясь, и неприязненно сморщил нос. — Мята почти всегда справлялась лучше меня. Она просто была лучше. Во всем: от роботостроения до чуткости к настроению матери. И мама ей восхищалась. А я, ну, был никем. Нет, не перебивай, — тихая просьба на слишком очевидное, путь и оставшееся немым возмущение. Чай качнулся было вперёд, почти соскользнув со столешницы, но Кейл не дал, остановив касанием к колену. Он взял Чая за руку, мягко и крепко, переплетя пальцы, будто хватался за спасительную соломинку. — Потом эта авария, протез, скандалы... В конце концов, Мята сбежала, и мама винила в этом меня. Она, конечно, никогда не говорила это прямо, — и Кейл невесело усмехнулся, словно вспомнил один конкретный показательный момент, — но это так. Я это чувствовал. Что сильно разочаровал её. Чай тяжело засопел и крепче сжал его пальцы в своей ладони, без боли, но так, чтобы чувствовалось через плотную ткань перчатки. Поводил голенью по чужому колену, ненарочно задрав штанину джинсов, без слов говоря, что всё ещё слушает, что поддерживает всё равно. Кейл прижал его руку костяшками к своей тёплой скуле, продолжая сверлить взглядом смешливую рожицу на жёлтом значке. — Потом я спроектировал SPECTRA. Много работал, несколько месяцев бессонных ночей. Искусственный интеллект для умного управления протезами с парой нерегламентированных функций, — он почти весело усмехнулся, прекрасно зная, что именно спрятано за такой расплывчатой формулировкой. — Проблем с функционалом было просто море, если честно. Но когда я... — замялся, пытаясь подобрать не самые обвинительные слова, — взял всё под свой контроль, всё стало гораздо проще. Понятнее. Ни недомолвок, ни проблем, ни осуждения — полная, абсолютная лояльность и заранее запрограммированные реакции. Предсказуемость, как в механизме. Он глянул Чаю в лицо с опаской виноватым и честным взглядом, снова машинально мазнул костяшками по скуле. Потом отпустил руку, выпутав пальцы и скользнув вдоль худого запястья, вздохнул устало и с надрывом, почти смиренно. — Теперь, с тобой... — это говорить оказалось особенно сложно, в горле мгновенно пересохло, а голос осип, — я боюсь разочаровать тебя настолько, что ты сдашься и перестанешь искать во мне хоть что-то... хорошее. Я не контролирую твои реакции, я их вообще иногда не понимаю. Чай подался вперёд, снова запуская пальцы в прохладные волосы, упавшие на лицо разделившим их взгляды барьером, зачесал их мягко назад и улыбнулся совсем чуть-чуть, тепло-тепло и очень искренне. — Всё равно нельзя контролировать других людей, — он сказал это тихо и немного наклонился, открыто заглядывая в зелёные глаза. — Ты ведь понимаешь, что это неправильно? — Конечно, я это понимаю, — слишком резко, почти в отчаянии огрызнулся Кейл, машинально уходя из-под касаний тёплой ладони. Чай, не ожидавший такой реакции, недоумённо замер с повисшей в воздухе рукой, и тот закатил вдруг глаза: — И вот. Разумеется. Я разочаровал тебя. — Нет, — Чай покачал головой, сцепив беспомощно ладони в замок на коленях, — неправда. Кейл хмыкнул. — Правда. Я вижу это в твоём взгляде, — они смотрели друг другу в глаза. — Ты осуждаешь меня. — Ну... — Чай улыбнулся уже виновато, как пойманный на горячем, неловко повёл плечами и закусил губу. — Чуть-чуть? Кейл вздохнул, откидываясь назад и безболезненно, но явно намеренно ударяясь головой о мягкую спинку кресла, как себе в наказание. — Но, — поспешно сказал Чай и машинально вытянул вперёд ногу вслед за отъехавшим от стола Кейлом, пытаясь продлить тёплый контакт с коленом. — Ты ведь рассказал мне об этом сейчас. Кейл беззлобно ударил его ладонью по голени, заставляя опустить ногу — не хватало ещё, чтобы Чай испачкал его брюки пыльными кедами. Глянул в ответ со скепсисом, не понимая напрочь, к чему тот ведёт. — Ну да. И? — Ты исправляешься. Учишься, — Чай улыбался тепло и гордо, болтая по-детски ногами в воздухе и стуча по столешнице пальцами в ритм. — Я рад, что в тебе правда есть что-то хорошее. Кейл возмущённо поперхнулся, прикрыл ладонью глаза, чувствуя сжавшееся в груди нечто, похожее на гнев, но совсем не болезненное, наоборот. Как странно. — Ты... невыносим, — выдохнул он сквозь зубы. — Я не понимаю тебя. — Ты слишком аналитик! — рассмеялся Чай, соскальзывая со стола. — Не надо пытаться предсказывать людей. Это же не механизм, в котором можно, там, гаечным ключом, например, порыскать. — Ты прав, но... — Кейл растерянно смотрел ему в глаза, на дне карих радужек плясали бесенята, — а что тогда? Чай хихикнул и, подойдя вплотную, упёрся коленкой в подлокотник офисного кресла. Заглянул ему в лицо со всей возможной серьёзностью. — Говори, — ответил он простое таким тоном, словно сказанное было бесконечно очевидным фактом, и снова зачесал пальцами упавшие на лицо светлые волосы. — Говорить? — Ну да, — Чай лишь плечами пожал. — Словами через рот. Кейл хмуро замер — буквально слышно было, как щёлкают шестерёнки у него в голове. — Что говорить? — непонимающе уточнил он. — Что ты чувствуешь, блин! — весело рассмеялся Чай и наигранно возмущённо растрепал ему волосы. — Вот сейчас что ты чувствуешь? — Это... странно, — Кейл глянул исподлобья неуверенно, убирая мешающуюся чёлку пальцами за ухо. — Не увиливай! — Чай мягко, но ощутимо ткнул его пальцами в висок. — Говори! Кейл выдохнул, схватил его за запястье — ему нравились касания к волосами, но всему должна быть мера, ему ещё по коридорам ходить. — Благодарность, — тихо ответил он, пряча глаза. — Я благодарен тебе, Чай. Спасибо. И Чай порывисто обнял его, доверчиво подавшись вперёд и обвив руками шею. Уткнулся носом куда-то за ухо, фыркнул щекотно в волосы. — Без проблем, Кейл, — выдохнул он тихо, щекой прижимаясь к щеке. Тепло. Кейл сидел в кресле, замерев и задержав дыхание, руки на коленях, потерянно размышляя, может ли обнять в ответ. Ему кажется, что не может. Разве он заслужил? Он осторожно похлопал Чая по худой спине ладонью, не прижимая и не принуждая — поза получилась ломаной и неудобной, руки на плечах тепло и приятно обхватили вокруг шеи, и это их единственное касание, не считая коленей и ладони в перчатке между лопатками. Чай выскользнул из-под руки быстро и неловко, едва не споткнувшись о собственные ноги. Его щёки горели болезненно красным и сопел он шумно, но улыбка такая счастливая, что вопросов не остаётся. На столе осталась чашка — любой, даже самый горячий напиток в ней давно покрылся уже коркой льда, но промочить высохшее вмиг горло хоть чем-нибудь жидким сейчас было до смерти необходимо. Занять чашкой ладони, пальцы покалывало странно на самых кончиках от желания почувствовать ещё раз осязаемую тяжесть чужих рук на своих плечах. Кейл не глядя глотнул принесённый Чаем остывший кофе — и отчаянно сжал зубы, чтобы не выплюнуть водянистую бурду обратно в чашку. — А это..? — Без кофеина, — с полуслова понял вопрос Чай и просто пожал плечами. — Уже ведь вечер, как бы. Кейл обречённо выдохнул и, смирившись, сделал ещё глоток — похоже, забота не обязана всегда быть вкусной.