Кровные узы

«Раскатом грома, ливнем и грозой Я надвигаюсь, словно ураган, Я молниями небо озарил. Ты молод еще очень, но умрешь» (Hell's Bells - AC/DC) – Люцифер! Раскинув руки, Захария медленно повернулся кругом, пристально всматриваясь в каждый дюйм поросшего кустарником поля, посреди которого он стоял теперь вместе со своей свитой. Он сразу же заметил осторожное приближение, уловил верные признаки одержимого демоном человека, и с самодовольной улыбкой повернулся лицом в ту сторону, откуда доносились звуки. Раздвинув заросли, он увидел молодую черноволосую женщину. – Я звал твоего босса, а не его… шестерку, – язвительно заметил ангел. – Передай ему, что это не ловушка. Я всего лишь хочу поговорить. – Так говори, – раздался позади Захарии тихий бесстрастный голос. Резко обернувшись, небесный сановник оказался лицом к лицу со своим давно изгнанным братом. Люцифер стоял в нескольких шагах от него, сцепив руки на животе. Какое-то время он спокойно рассматривал ангела, после чего метнул взгляд на его миньонов. – Может, для начала объяснишь, почему ты вызвал меня сюда, словно какую-то мелкую сошку, и почему с тобой мой Избранный. – Считай его подарком, – Захария знаком подозвал своих помощников, волоком тащивших практически потерявшего сознание человека. Сэм Винчестер с трудом осознавал происходящее; его голова моталась из стороны в сторону, руки безвольно лежали на плечах подчиненных Захарии. После страшного перенапряжения мышц, он все еще не мог стоять, и его ноги волочились по земле. – Ты всегда даришь сломанные подарки? – Жить будет, – Захария махнул рукой, приказывая своим помощникам опустить охотника на сырую землю. – Я подумал, ты был бы рад получить своего Избранного на блюдечке. Избавляю тебя от хлопот, связанных с его поиском. Люцифер саркастически приподнял бровь. – Откуда вдруг взялась такая щедрость по отношению к падшему собрату? – Мы с тобой хотим одного и того же, брат. Возрождения былого Рая, – пылко провозгласил сладкоречивый ангел и воздел руки, словно пытаясь охватить весь ночной мир. – Мы действуем в противоположных лагерях, но цель у нас одна. Я просто подумал, что мог бы… немного помочь делу. Считай это жестом доброй воли. – Или взяткой, позволяющей тебе откосить от последней битвы, – Люцифер слегка вскинул голову. – Я знаю тебя. – Мы когда-то встречались. Давно, – напомнил ему Захария. – Захария. – Да. – Въедливый бюрократ, насколько я помню. Сэм издал слабый хриплый смешок. Захария недовольно скривился. – Я из Херувимов, – запальчиво напомнил он бывшему архангелу. Молодой охотник медленно повернул голову набок. – Херув’мчик? С крыл’шками, в подг’зниках… – Сэм снова чуть слышно хмыкнул и тут же зашелся кашлем, сотрясаясь всем своим измученным телом. Пропустив мимо ушей ворчливое замечание Захарии «необразованный сопляк», Люцифер опустился на колени рядом со своим Избранным и осторожно сжал в ладонях его лицо. – Не херувимчик, Сэм. Херувим. Вообще-то они всего на одну ступень ниже Архангелов. Могущественные, но… – властелин Ада дернул плечом и продолжил, понизив голос так, чтобы его слышал только Сэм: – Не такие могущественные, как мы. – Ну что, по рукам, или я должен вернуть твоего Избранного туда, откуда взял? – с нажимом спросил Захария. – Ты всегда был мелким двуличным подхалимом, – нотки саркастического юмора в голосе Люцифера исчезли, как только он внимательно рассмотрел раны Сэма. – Что с ним случилось? – Он стал тем рычагом, который должен был заставить Дина сказать Михаилу «да», – Захария пожал плечами и немного попятился, когда падший ангел поднялся на ноги. – Но Дин предпочел сдать тебе своего брата, вместо того чтобы принять верное решение, подчинившись судьбе. – Значит, ради своей выгоды ты работал на два фронта. Как я уже сказал, ты всегда был интриганом, – глаза дьявола грозно сверкнули. – Я недоволен состоянием моего Избранного, Захария. Даже демоны не сотворили бы с ним такое. Разве что захотели бы испытать на себе мой гнев. Захария отступил еще на один шаг. Люцифер поднял руку со сжатыми пальцами, обращенными в сторону ангельской троицы. – Не ждите благодарности, – бросил он, резко разжимая кулак. Из ладони дьявола вырвался поток яркого света, который в мгновение ока поглотил ангелов. Когда сияние померкло, Люцифер опустился на одно колено рядом с Сэмом и приложил ладонь к его щеке. – У-убил… их? – Вообще-то нет, не убил. Просто послал подальше. – Въед’вый… бюр’крат… – просипел Сэм и судорожно закашлялся. – И к тому же мелкая сошка. Во всяком случае, был таковым, когда я последний раз наведывался домой. С тех пор, должно быть, он продвинулся по службе, – досадливо прищелкнув языком, Люцифер вытер струйку крови на виске Сэма. – Не тревожься. Теперь он не будет тебе досаждать. – Отп’сти… м’ня… – Не могу, Сэм. Ты умрешь здесь, под открытым небом – ты сейчас так слаб. Мне нужно перенести тебя в какое-то безопасное место, где я мог бы о тебе позаботиться. Тебе нужна вода, еда и удобная кровать, пока ты не выздоровеешь. – Не-ет… Не пойду… с т’бой… – Боюсь, у тебя нет выбора, – пояснил падший ангел, осторожно поднимая человека с земли. – Теперь ты будешь на моем попечении, Сэм, как я и предсказывал, – он кивком указал на далекий свет во тьме, похожий на огни большого города. – Добро пожаловать в Детройт, Сэм Винчестер. Именно здесь ты в итоге скажешь мне «да». Именно здесь начнется последняя битва, а потом мы с тобой приведем в порядок этот исковерканный мир и сделаем его раем, каким он уже был однажды. И Люцифер медленно двинулся по полю, унося с собой измученного охотника, издающего едва слышные протестующие стоны.

~V~V~V~V~V~

«Обрывки прошлого преследуют меня, Никак в покое не хотят оставить. По-прежнему мне чудится здесь тайна. Быть может, это сон? Дорога в никуда ведет ко мне» (Road to Nowhere - Ozzy Osbourne) Кастиэль закончил читать енохианское заклинание и поднял глаза к небу, всматриваясь в бездонную синеву, еще окрашенную на востоке золотистым отсветом утренней зари. Легкий ветерок взъерошил его волосы, когда он отвернулся от великолепного пейзажа, вдыхая полной грудью свежий аромат полыни и диких цветов. Ангел осмотрелся вокруг и нахмурился, обнаружив, что стоит на каменистом нагорье в полном одиночестве. По-видимому, ритуал вызова не сработал. Вздохнув, он повернулся к величественной панораме и снова повторил древние слова. – Я тебя и в первый раз слышал. Резко обернувшись, Кастиэль увидел невысокого, ничем не примечательного мужчину, сидевшего, скрестив ноги, на ближайшем валуне. – Габриэль. – Кастиэль, – бывший Фокусник легко спрыгнул с огромного камня и остановился в нескольких шагах от темноволосого ангела. – Должен сказать, меня удивил твой зов, младший брат. Во время нашей последней встречи мы расстались явно не лучшим образом. – Мне нужна твоя помощь. Ореховые глаза Вестника расширились от удивления. – О, неужели? – Я хочу, чтобы ты помог мне одолеть Люцифера. Габриэль разразился смехом. – Ты что, последних мозгов лишился? – Захария захватил Сэма Винчестера и передал его Люциферу. Мы должны остановить нашего брата, пока он не занял свою человеческую оболочку. Архангел покачал головой. – Ну, во-первых, останавливать Люцифера – работа Михаила. А во-вторых, – продолжил Габриэль, расхаживая вокруг Кастиэля с воздетыми к небу руками, – зачем ты лезешь в эти дела? События были предопределены с начала времен. Просто жизнь идет своим чередом. По правде говоря, все должно было случиться несколько месяцев назад, и случилось бы, если бы эти оболтусы не противились своей судьбе с таким упорством. – Почему именно Винчестеры обречены стать жертвами в этом бесконечном споре наших братьев? – Потому что должно быть именно так. Но Кастиэль не желал смириться. – Ты уверен в этом, Габриэль? А что, если те приказы исходили не от Бога? Габриэль погрозил пальцем. – Ты близок к богохульству, братишка. – Ты давно не был дома, брат. Ситуация… изменилась. – Не особенно, – бросил архангел, закатив глаза. – Наш Отец не говорит со своим ближайшим окружением. Даже Иешуа больше не слышит Его голос. Как мы можем быть уверены, что поступаем правильно? – Потому что так написано. – Почему сейчас? Почему эти двое? Габриэль тяжело вздохнул. – Ты не в полной мере осознаешь План, младший брат. Некоторых вещей тебе знать не положено. Ты должен просто верить. – Кажется, одной веры мне недостаточно. Архангел изумленно приподнял рыжеватую бровь. – Кастиэль! Не хочешь ли ты сказать, что тебе нужны доказательства? Может, мне пора называть тебя Фомой? [1] Черноволосый ангел пожал плечами. – Я всего лишь хочу сказать, что дела, возможно, идут не совсем так, как замыслил Отец. – Ты о чем? – Почему Господь отвернулся от нас? Почему мы не слышим Его голос, получая самые важные приказы? И почему Он вытащил Винчестеров – и главное, Сэма – из Ильчестера, когда пала последняя Печать, если Сэму предопределено стать сосудом Люцифера? Почему Он не позволил нашему падшему брату забрать себе Сэма сразу после своего освобождения? Почему Захария выжимал из Дина «да» для Михаила еще до того, как Люцифер заполучил Сэма? Увлеченный темой, не дававшей ему покоя, Кастиэль подошел к краю горы и широким жестом указал на впечатляющую панораму Большого Каньона. – Почему Он спокойно отступает и позволяет разрушить все, что Он создал, включая людей? – Конец человечества был предопределен, Кастиэль, – многозначительно напомнил Габриэль младшему ангелу. – Судьбу нельзя изменить. – А вдруг ее уже изменили? – Кастиэль крутанулся на месте и, оказавшись лицом к лицу с архангелом, успел заметить тень замешательства, промелькнувшую на его лице. – Что, если тот, предопределенный, Конец Света должен наступить не сейчас? Габриэль прищурился. – Откуда такие мысли? – Когда мы осадили Ад… Что, если осаду сознательно затянули? Кивнув, бывший Фокусник подошел к Кастиэлю и сочувственно положил руку на его плечо. – Я понимаю, что ты чувствуешь ответственность за Дина Винчестера, поскольку именно ты вытащил его из Преисподней, и я знаю, что ты отчаянно боролся, пытаясь добраться до его души, прежде чем падет первая Печать, но… Кастиэль стряхнул руку и отступил назад, его глаза потемнели от гнева. – Оставь при себе своей покровительственный тон, Габриэль. Дин Винчестер провел в Адской камере пыток сорок лет! Потребовалось тридцать лет, чтобы сломить его волю, а мы получили приказ вытащить его душу только после того, как пала первая Печать. Если бы нам позволили действовать быстрее, мы могли бы это предотвратить. – И все же я не клюну на твои доводы, младший брат. Как тебе известно, сломать Печати было необходимо для того, чтобы Люцифер оказался на воле. Дину суждено было стать первым, только и всего. По воле рока Винчестерам предначертано стать сосудами для наших братьев, чтобы разыгралась последняя битва. – А как же свобода воли? Если судьбу не изменишь, зачем Он даровал людям свободную волю? Габриэль открыл было рот, но младший ангел не позволил ему ответить. Почти вплотную придвинувшись к архангелу, Кастиэль ткнул пальцем в грудь могущественного собрата. – И если Винчестеры исполняют свои роли просто по воле рока, зачем ты затеял ту маленькую «игру» во Флориде? Почему ты пытался убедить Сэма, не сопротивляясь, отпустить Дина в Ад? Архангел, нахмурившись, отступил на шаг. – Но ведь это не сработало, верно? Он все равно ввязался в эту историю – стал пить демонскую кровь, одержимый идеей отомстить Лилит, и тем самым практически уничтожил мир. – И всё же ты пытался подготовить его к жизни без брата. Зачем было напрягаться, если ты знал, что он не уйдет от своей судьбы? Скрестив на груди руки, Габриэль опустился на ближайший валун и уставился на каньон, раскинувшийся у его ног. – Ты сомневаешься, Габриэль. Я вижу. Я тоже сомневаюсь. Я сомневаюсь в том, что это действительно план Бога. Не думаю, что нам говорят всю правду. Если Бог распорядился начать апокалипсис сейчас, почему нам не сообщили об этом? И почему Он вернул меня к жизни после того, как я погиб от руки Рафаила в ту ночь, когда пала последняя Печать? Он же знал, что по возвращении я буду продолжать защищать Винчестеров. Почему он просто не оставил меня в небытие, тем самым лишив Избранных защиты? – Я уже сказал тебе, Кастиэль – некоторых вещей тебе знать не положено. Ты должен просто следовать приказам и иметь веру. – Значит «всякой швали» можно ничего не рассказывать? Габриэль медленно потер подбородок, встретившись взглядом с черноволосым ангелом. – Как, ты сказал, его зовут? – Захария. – Захария… – сурово повторил архангел. – Так я и знал. – Я считаю, что Захария ускорил Конец Света. – Михаил не допустил бы ничего такого, что не вписывалось бы в план Отца. Ты же знаешь, что он на этом просто помешан. – Михаил мог и не знать об этом. А сейчас, когда настал Армагеддон, у него нет выбора – ему приходится играть свою роль в противостоянии с Люцифером. Габриэль задумчиво кивнул; казалось, его мысли витают где-то далеко. – Михаил зациклился только на одной… нет, на двух вещах. Подчиняться воле нашего Отца и покончить с Люцифером раз и навсегда. Он может просто не замечать, что происходит на самом деле. Я имею в виду ситуацию, когда действительно что-то идет не так, а не то, что тебе кажется после чересчур долгого общения с Винчестерами. – Ты тоже общался с ними. Что-то не так, Габриэль. Я знаю, ты тоже это чувствуешь. С чего бы ты тогда пытался помочь Винчестерам, тем более Сэму? – Возможно, это было просто испытанием. Кастиэль в упор взглянул на архангела. – Возможно, это мы сейчас проходим испытание. Вестник Небес промолчал. – Помоги мне все исправить. Помоги одолеть Люцифера. – Я не могу. – Не можешь? Или не хочешь? – Люцифер – забота Михаила, я тут ни при чем. Распрямив плечи, Кастиэль вскинул голову со злостью и вызовом. – Выходит, ты предпочитаешь просто сидеть и смотреть, как твои братья уничтожают друг друга. – Поверь, мне больно не меньше, чем тебе, младший брат, – Габриэль отвернулся. – Но я не должен вмешиваться. – Тогда я сам выступлю против Люцифера. Неожиданно архангел шагнул вперед и схватил брата за рукав. – Почему ты так печешься об этих людях? – Они… мои друзья. А все происходящее – ошибка. Габриэль уронил руку. – Если ты пойдешь против Люцифера, он уничтожит тебя, как уничтожил тогда Рафаил. Возможно, тебе придется еще хуже – Люцифер может быть весьма изобретательным. – По крайней мере, я погибну, зная, что сделал все возможное, чтобы исправить ситуацию, а не отсиживался трусливо в какой-то дыре, пережидая апокалипсис. Дин был прав – слабó тебе тягаться со своими братьями. Лицо архангела потемнело от ярости. Отступив назад, он дождался, пока младший ангел повернется к нему спиной, и произнес всего лишь одно слово: – Кастиэль. От звука истинного голоса Вестника задрожали скалы. Обернувшись, Кас удивленно взглянул на брата. Габриэль пристально смотрел на него, и глаза его пылали огнем, горевшим ярче солнца. Теперь архангел стал выше ростом – он нависал над младшим собратом, словно гигантская скала, а развернувшиеся за спиной огромные крылья заслоняли все небо. – Когда я сказал Марии из Назарета, что она будет носить под сердцем Сына Божьего, она не уклонилась от судьбы своей, хотя и знала, что это может принести ей тяжкие душевные страдания и боль безмерную – она знала, что ее могут забить камнями насмерть, прежде чем она родит ребенка. Она смирилась со своим предназначением и стала избранным сосудом Господа нашего. Что особенного ты находишь в Винчестерах? – А у нее был выбор? Медленно возвращаясь к своему обычному виду, Габриэль созерцал брата в недобром молчании. Спустя несколько секунд он проворчал: – Бог знал, что она скажет «да». – Но был ли у нее выбор? Или же во имя Его у нее отобрали дар свободной воли? – Он не отбирал дарованную ей свободную волю, – неохотно признал архангел. – Значит, у Марии из Назарета был выбор. – Да. – Тогда ты только что сам ответил на свой вопрос. Глядя на каменистую землю под ногами, Вестник тяжело вздохнул. – Я не могу помочь тебе, Кастиэль. Скажу только, что Люцифер в Детройте. Город полон апокалипсических знамений. Я не знаю, там ли Сэм Винчестер, но прошлой ночью в тех краях побывал Захария, а значит, велика вероятность того, что Сэма уже передали нашему брату. – Тогда я отправлюсь в Детройт и попытаюсь спасти своего друга. Прощай, брат. Зашелестели перья, и Кас исчез, оставив Габриэля в одиночестве стоять на вершине горы.

~V~V~V~V~V~

«Я не стану брать пленных, пощады не жди Никто не осмелится выступить против меня Я достал свой колокол, и тебя ждет ад Я до тебя доберусь, Сатана доберется, Адские колокола» (Hell's Bells - AC/DC) Вынырнув из бархатной пучины сна, Сэм стал постепенно возвращаться в реальность. Еще не открыв глаза, он быстро оценил свое состояние и пришел к выводу, что ситуация значительно улучшилась по сравнению с последним разом, когда он был в сознании – по крайней мере, физически он чувствовал себя гораздо лучше. Нестерпимая жажда исчезла; немилосердно растянутые цепями плечи, ноги и спина уже не болели. Голова, раскалывающаяся от боли из-за обезвоживания, теперь только глухо пульсировала. И, похоже, он лежал теперь на чем-то мягком и довольно удобном, хотя ложе было слишком коротко для его роста в шесть футов и четыре дюйма. «Но с другой стороны», – подумал охотник, – «в этом нет ничего удивительного». С тех пор как в свои семнадцать он внезапно перерос всех, его ноги свисали с кроватей в большинстве отелей, где они останавливались, и практически со всех больничных каталок, на которые его укладывали. За долгие годы пора было уже привыкнуть. Он почти полностью пришел в себя, но все равно не мог обнаружить поблизости ничего такого, что подсказало бы ему, где он находится. Откуда-то доносился слабый шум, похожий, как ему казалось, на уличный, но звук был глухим и невнятным. – Я знаю, что ты очнулся, – неожиданно промурлыкал чей-то обманчиво мягкий голос. Сэм открыл глаза, и, поморгав со сна, повернул голову набок. Он обнаружил, что лежит на узкой кровати в небольшой, чуть больше ниши, комнате без окон. С трех сторон пространство ограничивали глухие бетонные стены, а на том месте, где обычно располагалась дверь, был оставлен большой проем. Мягкий янтарный свет тусклой лампы над изголовьем отбрасывал причудливые тени повсюду, кроме обезображенного трещинами, серого лица человека средних лет, неподвижно стоявшего в нескольких шагах от Сэма. Люцифер. У охотника ёкнуло сердце. – Тебе уже лучше? – заботливо поинтересовался дьявол. – Я все равно не скажу «да». С растрескавшихся губ падшего ангела сорвался слабый смешок. – Я всего лишь спросил, в порядке ли ты, Сэм. Поверь, мне не нужно придумывать ухищрения, чтобы обманом получить твое согласие. Придет время, и ты сам пригласишь меня, как и было предначертано. – Пошел на хрен. Ласковая улыбка Люцифера стала еще шире. – Ты мне нравишься, Сэм. И не потому, что ты избран для меня. Я восхищаюсь твоей силой, твоей волей, твоей дерзостью в явно проигрышной ситуации. Все эти качества удивительно подходят мне для того, чтобы очистить этот прекрасный мир от чумы, оскверняющей его сейчас. – От чумы? – Сэм фыркнул, медленно спуская ноги на пол и садясь на кровати. – Ты хочешь сказать, от нас. От людей. – Безволосые обезьяны. У большинства из них интеллект практически отсутствует – есть только несколько примечательных исключений. Определенно не заслуживают того, чтобы перед ними преклонялись. Самолюбивые, самовлюбленные, ограниченные, алчные, аморальные – превосходными качествами наделил свои творения мой Отец, ты не находишь? Взять, к примеру, твоего брата. Лютая злоба захлестнула Сэма. – Не впутывай сюда Дина! Потянувшись к лицу заскорузлой рукой, Люцифер осторожно потер щетинистый подбородок, не обращая внимания на осыпающиеся хлопья омертвевшей кожи. – Не могу, Сэм. Дело в том, что ты здесь именно из-за Дина. Это он отправил тебя сюда. И мой брат поступил со мной точно так же. Ты и я – у нас так много общего, Сэм. – Я ничуть не похож на тебя! Падший архангел стал медленно расхаживать по комнате от стены до стены, сцепив на животе руки. – О, еще как похож. Мы оба младшие братья, у нас обоих заносчивые старшие братья, которые думают, что они никогда не ошибаются, а мы никогда не поступаем правильно. Нас обоих избегали и травили, потому что мы не такие как все. – Дин никогда бы… – Сэм внезапно умолк, вспомнив голосовое сообщение в мобильнике, убедившее его несколько месяцев назад, что все кончено. «Послушай ты, урод-кровопийца. Отец вечно твердил, что я должен буду либо спасти тебя, либо убить. Так вот – предупреждаю тебя по-хорошему» Он никогда не заводил об этом разговор с Дином – все не мог набраться смелости, чтобы взглянуть на брата и прочесть правду в его глазах. Боялся нарушить хрупкое перемирие, которое они с таким трудом пытались сохранить с момента освобождения Люцифера. – Никогда бы? – мягко спросил Люцифер с ноткой сочувствия в голосе. – Он полон ненависти, Сэм. И направлена она, прежде всего, на тебя. – Что… о чем ты говоришь? – Он винит тебя за все, что случилось. Неважно, насколько ты виноват. Дин винит во всем только тебя и не может – не станет – прощать. И как ты только выдержал такой груз, Сэм? Сэм похолодел от страха. – Нет… нет, ты лжешь. Люцифер печально посмотрел на своего Избранного. – Я уже говорил, Сэм, что не стал бы лгать тебе. Нет никакой необходимости. Истина настолько жестока, что с ней не сравнится ни одна из моих выдумок. – Ты ошибаешься. Ты не знаешь меня, и ты не знаешь моего брата! – Да нет же, знаю. Как это ни грустно, знаю очень хорошо, – откликнулся Люцифер, отступая к двери. – Он никогда не любил тебя, Сэм. Всегда старался подавить твою личность, ограничить. Ситуация стала еще хуже после его возвращения из Ада – начались все эти издевки, унижения, подозрения. Он обращался с тобой как с ребенком, помыкал тобою, командовал, словно ты его личный раб. – Неправда! – И кто теперь лжет, Сэм? Ты знаешь, что это правда. Твой брат не остался прежним – он стал слаб, он был сломлен. Мешал тебе выполнять работу охотника, потому что сам не мог посмотреть в лицо фактам, не мог заставить себя сделать необходимое. И все это время он ненавидел тебя, потому что ты был сильнее, целеустремленней. Сэм покачал головой. – Нет, он не испытывал ко мне ненависти. – Еще как испытывал! И до сих пор испытывает. Дин никогда ничего не прощает, Сэм, и ты это знаешь лучше всех остальных. – Он прощает… – Сразу же после вашей встречи – не прошло и пяти минут, он уже стал набрасываться на тебя, обвинять, угрожать. Ты все читал по его глазам. Он хотел причинить тебе боль, как причинял всегда. Вернувшись из Ада, он стал охотиться на тебя, Сэм, как велел ему отец. Он и сейчас на тебя охотится. И он не остановится до тех пор, пока ты не окажешься… Люцифер умолк, и внезапно Сэм очутился в полной темноте, зажатый в крошечном пространстве, слишком тесном для его широких плеч. Его руки были прижаты к бокам, ноги упирались во что-то твердое, колени пришлось слегка согнуть. Когда он попытался двинуться, в спину впились щепки, и он ахнул, покрывшись холодным потом. – …здесь, – мягкий голос дьявола прозвучал гулким эхо, и Сэм судорожно втянул в себя затхлый воздух, отдающий землей и перегноем. Дрожащими руками охотник ощупал стены своей новой тюрьмы; его страх превратился в настоящий ужас, когда он, наконец, сообразил, где оказался. Он был втиснут в грубо сколоченный гроб, в котором едва помещался, и закопан глубоко в землю. Погребен заживо.

~V~V~V~V~V~

Какое-то время Люцифер наблюдал, как молодой человек в полнейшей панике кричит и бьется, лежа на кровати, после чего удовлетворенно кивнул и вышел из алькова.

~V~V~V~V~V~

«Дни все короче, а ночи длиннее Похоже, что время у нас на исходе Все труднее понять, где добро, а где зло Нужно читать между строк. Не впадай в отчаяние, ничего не бойся У нас еще все получится И все будет не зря» (Fight The Good Fight - Triumph) – Итак, он в Детройте. Услышав ровный, обреченный голос Дина, Бобби нахмурился. Он мельком взглянул на скрестившего руки ангела, после чего снова переключил все внимание на молодого охотника, ставшего для него одним из приемных сыновей. Старший Винчестер был похож на развалину. Нечесаные волосы торчали в разные стороны, подбородок зарос щетиной, на бледном лице отчетливо выделялись черные круги под зелеными глазами – ввалившимися и тусклыми. Ссутулившись и уронив руки на колени, Дин тупо смотрел в пол. – Значит, все кончено. Люцифер добрался до Сэма, твой план пошел черту в задницу, а других вариантов я не вижу, – Дин медленно поднял голову и устало взглянул на ангела. – Игра окончена. Ты выиграл. Поздравляю. Кастиэль поморщился как от удара. – Я не считаю это победой, – тихо сказал он. – И мы можем предпринять еще одну попытку. Я отправлюсь в Детройт и… – Зачем суетиться? Просто позови Михаила, и покончим с этим, – Дин скривил губы в жалкой пародии на свою обычную задорную улыбку. – Может, ты все время именно этого и добивался, а, Кас? – Что за чушь ты городишь, парень? – грубо спросил Бобби. – Насколько я понимаю, ангелы рулили с того самого момента, как началась вся эта хрень. Черт, мне известно, что Кас участвовал в этом с самого начала, постоянно подталкивая нас к тому, чтобы мы говорили «нет». Тем самым он изматывал нас – убивал все надежды, за которые мы цеплялись, пока не осталось ничего. – Это неправда. За то, что я помогал вам, меня отлучили от Небес. За мной охотятся, как и за вами. Мою силу ослабили… – Ага, ты все время это твердишь, – снова прервав ангела, Дин с подозрением прищурился. – Тебе не кажется, что ты очень странно используешь остаток своей долбаной ангельской силы? К примеру, ты не сумел вылечить ноги Бобби, чтобы он мог в итоге обвинить нас с Сэмом за то, что уже никогда не сможет ходить. Это отнимает у нас одного союзника. Затем ты в последний момент вырвал меня из рук Захарии, продолжая твердить «Я на твоей стороне, Дин». У тебя не хватает сил изгонять демонов из людей, но их хватает, чтобы отправить нас с Сэмом в прошлое спасать наших родителей, потому что какой-то шальной ангел, которого предал ты, пытается убить нашу маму. И, конечно же, Михаил совершенно случайно оказался в том доме вместе со мной, чтобы поболтать немножко со своим Избранным и еще сильнее заморочить ему голову. – Дин… – снова попытался Кастиэль. Бобби стукнул кулаком по поручню своего кресла. – Это сейчас не поможет, парень! – А потом нас прихлопнули двое охотников, и мы отправились на Небеса, где у тебя почему-то хватило сил, чтобы связаться со мной и отправить нас куда глаза глядят – в путешествие по дороге, вымощенной желтым кирпичом, в конце которого нас ждал большой мыльный пузырь. Удобно, правда? – На то, чтобы поддерживать с вами связь, у меня ушли тогда все силы… – Расскажи эту сказку кому-нибудь другому, Кас. А мне что-то надоело ее слушать, – Дин повернулся спиной к своему другу. Заметив едва различимый знак Бобби, Кас неохотно кивнул и исчез, оставив охотников вдвоем в номере мотеля. Бобби выждал целую минуту, прежде чем заговорить. – Если мы будем наезжать друг на друга, это не поможет вернуть Сэма. Старший Винчестер крутанулся на месте; гнев вспыхнул в нем, несмотря на усталость. – Неужели ты не понимаешь? Сэм мертв! Если мы и получим его обратно, то лишь в гребаном мешке для трупов! Схватив с кровати первую попавшуюся сумку – это оказалась сумка Сэма – он из последних сил швырнул ее о стену. Раздался глухой удар, и зеленый брезентовый баул упал вверх дном на грязный бежевый ковер, все вещи вывалились из него через открытый клапан. Тяжело дыша и сжав кулаки, Дин смотрел на пеструю кучу боксеров, носков, скомканных джинсов, рубашек и футболок. Он заметил две спутанные в один узел рубашки брата – его любимую, белую с розовым орнаментом, и недавно приобретенную, с яркими желто-зелеными полосками, пополнившую небогатый гардероб Сэма. Темно-синие джинсы наполовину оставались в сумке, вокруг штанины обмоталась светло-серая футболка, а под ремнем виднелся тонкий черный шнурок. Такой знакомый черный шнурок. Пропуская мимо ушей залп ругательств у себя за спиной, Дин, нахмурившись, наклонился к своей находке. Он потянул за шнурок и, выставив его перед собой, ахнул при виде амулета из тусклого желтого металла. Взглянув на молодого охотника, Бобби прервал свою тираду. – Дин? Что это? – объехав на инвалидном кресле внезапно онемевшего Дина, он нахмурился, глядя на кулон в его дрожащей руке. – Твой амулет? Я думал, он у Кастиэля. Как он попал к Сэму? Старший Винчестер проглотил комок в горле. – Кас вернул его мне, – прошептал он. – Сказал, что от него нет никакого толка. Тогда я… я выбросил его в мусорное ведро, выходя из номера. Сжав губы, Бобби внимательно посмотрел на рогатую голову. – Должно быть, Сэм сберег эту штуку. Дин опустился на край кровати брата, не в силах отвести взгляда от амулета. – Но почему? Иешуа… Иешуа сказал, что Бог больше не станет нам помогать. Амулет бесполезен. – Балбес, – беззлобно проворчал Бобби. – Разве ты не понимаешь, как важна эта вещица для Сэма? – он закатил глаза, перехватив озадаченный взгляд. – Мальчик, если бы я не знал тебя как облупленного, я решил бы, что ты либо издеваешься надо мной, либо прикидываешься дурачком. Тихо вздохнув, Бобби подкатил свое кресло вперед, так чтобы можно было положить руку на плечо молодого человека. Он знал, что Дин далеко не глуп, но с той самой недели, когда пала последняя Печать, братья постоянно попадали из огня да в полымя – они были измучены морально, физически, умственно. Несмотря на свою первую реакцию, старый охотник не очень-то удивился тому, что Дин не может понять поступков Сэма, особенно с учетом событий последних дней. – Для Сэма амулет вовсе не бесполезная штука, парень. Даже если с его помощью никогда не найти Бога, он все равно будет означать для твоего брата кое-что очень важное. Он будет означать тебя. Дин уставился на талисман. – Я никогда не рассказывал тебе, что случилось сразу после того, как тебя растерзали адские псы? Дин удивленно моргнул. – Гм, нет. Как-то… не приходилось. Бобби скривился, заставляя себя погрузиться в тягостные воспоминания. – К тому времени как я добрался до дома, все демоны уже… свалили. Словно получили какой-то сигнал. Я не нашел никого, кроме несчастных Фремонтов, бывшей тушки Руби, Сэма… и того, что осталось от тебя. С трудом сглотнув, Дин непроизвольно потер грудь. – Сэм стоял на коленях на полу, прижимая тебя к себе… укачивая, словно ребенка. И он так рыдал… я ни разу в жизни не видел, чтобы кто-нибудь так плакал. Все твое лицо было залито его слезами. Он никого к тебе не подпускал, только кричал и сжимал объятья каждый раз, когда мы хотели забрать твое тело. – Господи… – Вконец обессилев, он затих и еще около получаса провел на полу, положив голову тебе на плечо, а мы с Фремонтами просто сидели рядом и смотрели. В конце концов, я уговорил его завернуть тебя в одеяло и отнести в машину, но я видел, что он уже замыкается. Напоследок – перед тем как закрыть твое лицо – он снял амулет с твоей шеи и надел его на себя. Бобби прервался, чтобы кашлянуть, а затем продолжил. – Мы поехали прямо в Понтиак, где провели остаток ночи и половину следующего дня, сколачивая гроб и подготавливая твое тело. За все это время парень сказал лишь одно: «Никакого костра – ему понадобится тело, когда я верну его». После похорон я увез Сэма к себе домой и той же ночью обнаружил его внизу – он спал за моим столом, крепко сжимая в руке чертов амулет. Дин провел по лицу свободной рукой. – Казалось, пока он держится за него, у него все еще остается частичка тебя. Как если бы ты не ушел совсем, – Бобби сжал губы, прежде чем продолжить. – С твоим амулетом у него появлялся шанс ухватиться за что-то материальное, а, возможно, и слабая надежда на то, что когда-нибудь он сможет вернуть его тебе. Я думаю, без этого он покончил бы с собой в первую же неделю после твоей смерти. – О, Боже… «Неудивительно, что перед уходом брат извлек амулет из урны в том залитом кровью номере», – подумал Дин, и его глаза затуманились. Сэм пытался убедить его не терять надежды, но он был сам не свой после путешествия на Небеса – после того шока, который он испытал не только из-за воспоминаний Сэма, но также из-за жестокого финала, когда выяснилось, что Бог бросил их на произвол судьбы. Предварительно убедившись, что Сэм смотрит на него, Дин демонстративно выбросил кулон в знак прощания с последней надеждой. Должно быть, младший подумал, что вместе с кулоном в ведро для мусора были брошены их братские отношения. «…ты теряешь веру – в себя, в брата…» Да, в какую-то минуту Дин ощущал именно это. Как оказалось, ему трудно смириться с тем фактом, что самые счастливые воспоминания Сэма связаны с тем временем, которое он провел вдали от родни. Тем более что сам Дин больше всего в жизни ценил общение со своей семьей. Но действительно ли это были самые счастливые воспоминания Сэма или кто-то другой – Захария или даже Сам Бог – морочили им головы? Было ли это уроком, скрытым в их жизненном опыте, или же ангелы старались вбить клин между братьями, используя веками проверенный принцип «разделяй и властвуй»? «Для меня никто не обрезал корочки с бутербродов…» Сэм пытался объяснить, но Дин не хотел его слушать – он просто не мог понять, что увиденное вовсе не означает, что Сэм не любит свою семью или что она нужна ему меньше, чем Дину. Конечно же, младший Винчестер любил свою семью – просто они с братом были… – Просто мы разные, – прошептал Дин, встретившись взглядом с Бобби. – Ты и Сэм? – покалеченный охотник фыркнул. – Тоже мне, новость. Конечно, вы разные. Вот почему из вас получилась чертовски хорошая команда. В чем слаб один, силен другой. «Мы найдем другой способ. Мы еще можем остановить все это, Дин… мы найдем его… ты и я, мы его найдем» Дин на секунду сжал в кулаке маленькую медную голову; острые рожки впились в ладонь, причиняя боль, но ему было все равно. Решительно стиснув зубы, он надел на шею кулон и сразу же ощутил отрадную тяжесть амулета, вернувшегося на свое законное место. – Мы должны его найти. Кивнув, Бобби вытащил из кармана куртки телефон, откинул крышку и, набрав номер, рявкнул указание. Спустя долю секунды в комнате появился Кастиэль, закрывающий свой сотовый. Старый охотник хмыкнул. – Этот твой источник… он не сказал где именно в Детройте может ошиваться дьявол? – Нет, мой… источник… этого не сказал. Сказал только, что Люцифер в городе. Дин издал горестный стон. – Детройт большой. Кастиэль обернулся к молодому охотнику и вопросительно приподнял бровь, глядя на амулет. – Я вижу, ты его сохранил. – Сэм его сохранил, – хрипло поправил Дин. – Но зачем он тебе? Он не поможет найти Бога. – Мне подарил его младший брат задолго до того, как я узнал, что это гребаный Богодетектор. Ангел счел за лучшее промолчать. Бобби постучал рукой по подлокотнику инвалидного кресла, призывая своих товарищей перейти к делу. – Скажи, Кас, нет ли у ангелов какого-нибудь мумбо-юмбо, позволяющего засечь Сатану? Кастиэль медленно покачал головой. – Нет, я не смог вычислить Люцифера. Он скрыт от моего взора, и даже енохианские заклинания не действуют. – А откуда же твой источник знает, что он в Детройте? – вмешался Дин, теребя одной рукой вновь обретенный кулон. – Знамения Апокалипсиса. Такие же, как тогда в Карфагене. – Ясно. Глубоко задумавшись, Бобби какое-то время чесал броду. Наконец, он выудил из кармана ключи и подозвал молодого охотника. – Ладно, если мы не можем найти босса, возможно, нам удастся обнаружить кого-то из его наемников. Дин, дойди до моего фургона и достань из задней части салона демонский локатор, который я использовал, чтобы засечь Лилит. [2] В бардачке лежит карта Мичигана – ее тоже тащи сюда. После этого нам останется только узнать имя демона, наиболее вероятного спутника Люцифера, и мы получим отправную точку в поисках. Спустившись вниз следом за своим другом, Кас молча наблюдал, как тот достает из фургона Бобби треножник и локатор. Не отставая от Дина, он дождался, пока Бобби установит прибор на небольшом столе, после чего внимательнейшим образом изучил хитроумное приспособление. Старый охотник недовольно махнул рукой, отгоняя ангела от стола. – Хорошо, кто-нибудь может назвать имя? Дин мрачно переглянулся с Кастиэлем. – Мы знаем Мэг, но… Кас, разве ты не прикончил ее, когда выбирался из огненного кольца? – Я оставил ее гореть, но не думаю, что святой огонь убил ее. – Проблема в том, что настоящее имя демона неизвестно, я знаю только имя его предыдущей оболочки. Старый охотник пожал плечами. – Ладно, хоть что-то. Давайте попробуем – поглядим, что получится. Бобби начал читать заклинание на латыни, и Дин, отступив назад, стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони. «Давай же, давай…», – мысленно молил он, когда маятник стал раскачиваться над картой и вдруг завис над одной из окраин Детройта. Какое-то время маятник, дрожа, метался над деловой частью города и, наконец, замер. Бобби поднял взгляд, в его блеклых голубых глазах светилось торжество. – Мы ее засекли. Крутанувшись на месте, Дин лихорадочно начал собирать вещи, бросая их как попало в сумки. – Держись, Сэмми, – прошептал он. – Мы идем.

~V~V~V~V~V~

«Я думал, что это кошмарный сон, Но слишком реален он был. Мне велели поторопиться, Ибо Дьявол сорвался с цепи» (Run Through The Jungle - Creedence Clearwater Revival) Люцифер стоял возле кровати, наблюдая за Сэмом, которого колотила дрожь после перенесенного жестокого испытания. – Я и не знал, что ты страдаешь клаустрофобией, – тихо сказал он с притворным удивлением. – Пошел на хрен, сукин сын. – Знаешь, если ты скажешь «да», тебе никогда больше не придется так пугаться. Обхватив себя руками и упрямо глядя в одну точку на противоположной стене, Сэм пережидал самый сильный приступ дрожи. – Покорись своей судьбе, Сэм. – Н-нет. Падший ангел вздохнул. – Почему ты упорствуешь? Твоя судьба была решена задолго до того, как ты появился на свет. – Мы н-не чьи-то ж-живые марионетки. – Мы? Если ты имеешь в виду себя и Дина, то уже нет никакого «мы». Твой брат сдал тебя с потрохами. – Нет. – Он отвернулся от тебя, как отвернулся от меня мой брат. Почему ты хранишь верность человеку, который этого не заслуживает? – Он заслуж-живает. – Сэм, Сэм, Сэм, – пожурил своего пленника Люцифер. Он мягко положил руку на плечо Сэма и лишь улыбнулся, когда тот отпрянул в сторону. – Твоя верность брату восхитительна, хотя и совершенно неуместна. – Это не так. – Не так? Не хочешь же ты сказать, что тебе нравилось, как брат обращался с тобой после того, как его вытащили из Преисподней. Закусив губу и тяжело дыша от едва сдерживаемого гнева и горя, Сэм повернулся, чтобы бросить злобный взгляд на падшего ангела. Люцифер улыбнулся. – Думаю, вряд ли. Охотник сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. – Ты н-не знаешь меня, и т-ты не знаешь Д-д-дина. – Я знаю, что ты его больше не интересуешь. Знаю, что он считает тебя уродом, мразью. Тварью, на которую охотятся. – Это неправда, – прошептал потрясенный охотник. «Мне осточертело спасать тебя. Ты монстр, Сэм… вампир. Ты – это уже не ты. И пути назад нет» – Вероятно, в этот момент ему и в голову не приходит кинуться тебе на помощь. По правде сказать, он наверняка рад, что наконец-то спихнул тебя со своей шеи. – Ты… ты лжешь! – Лгу? Серьезно, так ли уж настойчиво Дин старался тебя найти? Возможно, он уже сказал «да» Михаилу, питая несбыточную мечту победить в этой битве и покончить с тобой раз и навсегда. – Нет… – Дин слаб. Он безропотно уступит Михаилу. А Михаил, заполучив избранное тело, явится прямиком сюда, чтобы попытаться меня убить. Вот тогда мы и увидим, кто из братьев сильнее. – НЕТ! Неожиданно Сэм вскочил с кровати и, бросившись на Люцифера, швырнул его о стену. В следующее мгновенье он почувствовал, что его левая рука зажата, словно в тисках. Хрустнула кость. Сэм хрипло вскрикнул, оказавшись на коленях, и схватился за левый локоть, как только Люцифер отпустил сломанную руку. Дьявол одернул смятую рубашку, глядя на пленника потемневшими от гнева глазами. – Глупо, Сэм, очень глупо. Полюбуйся, что ты вынудил меня сделать. – Убирайся… в… Ад! – дерзко ответил Сэм, тяжело дыша. – В Ад? Будь по-твоему. Быстро нагнувшись, Люцифер приложил два пальца ко лбу Сэма. Задохнувшись от ужаса, Сэм упал навзничь на пол; его широко открытые глаза метались по сторонам. Отпустив свой локоть, он взмахнул правой рукой, словно отбиваясь от какого-то невидимого врага. – Нет… нет, не надо… отвалите… не трогайте… нет! Не трогайте меня! Убирайтесь! Отстаньте! Нет! НЕЕЕЕТ! Когда крики перешли в отчаянные вопли, дьявол направился к выходу.

~V~V~V~V~V~

Примечания переводчика: [1] Фома – один из апостолов (учеников) Иисуса Христа. Согласно Библии Фома отсутствовал при первом явлении Иисуса другим апостолам и, узнав от них, что Иисус воскрес из мертвых и приходил к ним, потребовал доказательств. И только, увидев воочию явившегося Христа, Фома уверовал и произнёс «Господь мой и Бог мой». Выражение «Фома неверующий» (или «неверный») стало нарицательным именем для недоверчивого слушателя. [2] Демонский локатор Бобби – имеется в виду устройство, показанное финале 3-го сезона.