моя дорогуша

На утро девушке совсем отшибло память, на шее красовалось нежно розовое ожерелье от удушья, в глазах расплывалась чья-то комната. Она обливалась потом. Жара была несусветная. Что вчера случилось? Она же просто шла домой, вроде бы от подруги, а очнулась здесь. Страх не сразу, но постепенно застилал её светлый разум. Неподалеку доносился неприятный запах, как будто труп только начал разлагаться, хотя этот запах ей не знаком. Что с её телом? Она может шевелить только головой, связные руки и ноги были спрятаны под одеялом. Обернувшись, она увидела его, психа, который орал ей про какую-то Катю и спрашивал почему её похоронили. Вот тут-то страх проглотил её, и она встала комом его в горле, девушка не могла и пальцем двинуть. Ей срочно нужно бежать, но такое узкое горло страха не давало и на сантиметр сдвинуться. Но мерзкий запах пота словно делал её мысли яснее. И вот, она поползла по кровати и с помощью лёгкого удара ног, стянула с себя одеяло. На ней была та же одежда, она скоро умрёт от жары, кофта и тёплые штаны были не подходящей одеждой для такой теплой комнаты с отвратным запахом хозяина. Борясь с горлом страха, ей становилось самой, уже более чем страшно. Сделав небольшую передышку, она лёгким прыжком села на кровать, руки и ноги начало скручивать верёвкой ещё сильнее, она даже не заметила этой «приятной» боли. Наконец, она грохнулась с кровати из-за чего раздался глухой удар. Такое чувство, что он сидит сзади и ждёт того, как его заложница обернётся. Глаза сразу уставились на кровать, где спал сумасшедший похититель, слава богу он ещё спал. Так девушка доползла до середины комнаты и начала разглядывать комнату на наличие острых предметов. — Ах, как опрометчиво. — послышался голос сзади. Он был сладко-уверенным. За волосы её потянули кверху. Девушка потеряла дар речи, сердце начало бешено биться. Тот самый мужчина, что словил её на улице смотрел на неё с неким разочарованием, была и улыбка, и сочувствующие глаза, но он не выглядит дружелюбно. Не расчёсанные волосы, что были чуть короче её волос падали на плечи. Тёмная бородка подчёркивала его худобу, на нём был жёлтый свитерок. — Почему ты хочешь уйти... Екатеринушка-а? — он протянул незнакомое для неё имя. Почему он называет её чужим именем? Перехватив руки, что стали отличными рукоятками, на спину, расположившись поверх, он долго и молча смотрел в глаза девушки. Из них начали капать капельки слёз. Слёзы мужчины уже падали на её лицо и шею, они оставляли противные следы. Было такое чувство, что мужчина будет ныть ей в плечо, как гадкий мелкий ребенок. — Разве ты забыла, как нам было замечательно вместе...? Ты не помнишь? Я недостаточно уделял тебе сил и внимания? Что я сделал не так? — он лепетал это над ней ожидая ответа. Ему хотелось понять, почему она не хочет снова жить как раньше, почему рвётся на волю? — Просто скажи, молю, лишь скажи. Я уберу все раздражители. Я сделаю всё, лишь бы ты снова жила со мной, как и раньше. Всё бы вернулось на круги своя, мы бы всё так же ютились вместе. — Она смотрела на него ошалевшими глазами. У неё так же было уйма вопросов, но ответы на них, она едва ли получит. На все его слова она лишь отвернула голову, она боялась говорить с ним и вообще делать что-либо. Как ей сбежать, когда он так близко, да ещё и заинтересован в ней? — ПРОСТО БЛЯТЬ СКАЖИ, ЧТО ТЕБЯ, СУКА, НЕ УСТРАИВАЕТ В НАШЕЙ ЖИЗНИ И ПОЧЕМУ ТЫ СБЕЖАЛА, ТВАРЬ ЕБЛИВАЯ. — резко выпалил, чуть ли не ей в ухо неизвестный. Она дернулась, испугавшись. То он ласково говорил с ней, ныть начнёт, то уже срывается без всяких предпосылок. Собрав всю волю в кулак, она посмотрела ему в глаза и отвлекая этим, резко ударила коленами со всей дури в живот, как это было возможно. «Крепкие» оковы, что были на её руках порвались зубами, как она не догадалась-то раньше! Руки были свободны, ему стоило использовать верёвку покрепче. Вскочив, она поскакала на двух ногах в коридор и начала искать выход. Упав, и не в силах подняться, начала ползти, цепляясь за пол пальцами. Доползя до кухни, она взяла вилку, которая одиноко лежала на столе, вряд ли это поможет, но хоть что-то острое у неё теперь есть. Забившись под столом, она начала развязывать верёвку на ногах. Глухие шаги заполнили её голову, она сразу взяла вилку в руку и побежала к кухонному столу, где должен лежать хоть один нож, может ей повезет, и она достанет что-то получше вилки? Нет, она не найдёт ничего. Катя позаботилась о том, чтоб Лёша чего-нибудь то не сделал. У него есть только зубчатый нож для хлеба, да пару ножниц и те в комнате. Резкий удар воспоминаний снова загнал её под стол. Она Елизавета Александровна Свердлынская. Ей двадцать один год. Учится в политехническом институте на электротехника. Поступила туда не по своему желанию, всю жизнь её тянули на юриста, но взяли только в политехнический. Сейчас она в доме невменяемого молодого человека. Ей завтра на пары, но как она туда пойдёт? Который час? Скоро день рожденье её лучшей подруги Нади, а она и туда не явится. Как? В её привычном мышление всё сломалось. Может ли быть так, что все планы резко оборвались? Почему она, почему сегодня и именно с ней?! Прекрасный белый шум, а вот его уже и нет! Он скрутил её, предварительно вывернув к чертям запястья. Она же моментом ушла в отруб от непереносимой боли. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . «Моя Катя сошла с ума... Она опасна, она не стабильна... может её упрятали от меня и там уже свели с ума? Просто отобрали, просто... Мне нужно её сохранить и вернуть память. Я хочу вернуть свою Катю…» — бредил и тешил себя безумными предположениями да целями Олёша. «Она умерла! Очнись! Её уже давно нет в живых, её гнилой труп лежит в коробке!» — смеясь, воспело нутро. Кто-то чертовски ликовал тому, что он якобы сходит с ума, и что его Катя ненастоящая. Он не верил, и просто не уделил этим всплескам должного внимания. Он и не заметил, что Катя всё ещё в пальто. Лёша раздел её и надел бельё и платье, принадлежащее Кате, ну то есть ей, конечно. В этот раз, он решил приковать её к кровати. Пару стяжек между матрасом и запястьями, что смотрят в обратную сторону. Стяжки на шее, ну и импровизированные смирительные ремни из наволочки. Потом всё же решил принять душ, он сменил одежду и причесался. Он уже более-менее вменяем (если так можно сказать). Включая компьютер, он думал о том, что его социальный статус должен держаться, если он хочет, чтоб его Катя была в уюте, как и раньше. Так он и порешал. Он провёл стрим в обычной атмосфере, лишь с ноткой грусти и странными сообщениями в чате, а также вопросами. Но он заметил одно, его часто спрашивали о том, что он… убил, довёл ту до ручки. Что? Что простите? Ха-ха… Все сообщения о Кате, он игнорировал. Их нет. «Я смог её поймать, а значит всё хорошо...». Его маниакальный взгляд скрывался за очками, запотевшими от странной нервозности. — Так, чат, я отойду. — он встал из-за стула. «Стул стримит!!!». Пройдя в ванную комнату, он от души проблевался. Капли пота падали на рвоту. Или это слёзы? Всё закончилось. Приглушённый свет тормозил его действия. Так он и упал в ванной. Около трёх часов он лежал там. Очнувшись, глядя в зеркало он ужаснулся. Это был не он. «Что это со мной? Что я творю, — огромные мешки под глазами, сухие щёки, безжизненные глаза, — всё ли я правильно делаю? Что я делаю? Я не понимаю, что, что я творю? Почему я сразу решил, что та девушка и есть она?.. Почему я… А не прав ли он? Может я правда падаю вниз? Хотя, что говорить о нём. Он же не лучше меня, да и я бы сказал хуже. Тварь о твари. Нежити слова не давали. Его слушать смысла нет. Не мог я помещаться, не могу я быть как он! Это просто невозможно. Он снова хочет просто заставить меня нервничать. Я верю, нас свела судьба. Мне приходится… Нет, что я говорю, не приходится, а я верю в то, что это не ошибка. Не может так быть. Шанс один на миллион. — Но он прекрасно понимал, что скорее всего ошибается, эти мысли плавали на поверхности, но он так же стремительно уплывал от них. — Хватит бредить. Я прав и точка. Когда я был не прав?» — улыбнувшись и почти разрыдавшись, он вышел из ванной. Кто-то тянул его к стене, не давая зайти в комнату. Квартира темна. Наконец, он вернулся обратно к стриму. 1632 зрителя. — Простите чат, я не состоянии как-либо ещё проводить стрим... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Я смотрела на него стеклянными глазами, что он делает? Играет в игры и говорит. Видео снимает, let’s play? Проводит стрим? Я не особо знаю стримеров, ютуберов поэтому мой круг познаний был неширок. Я даже не пытаюсь кричать о помощи, просто наблюдаю за ним. Не факт, что он ведёт именно стрим, и если во время записи видео, он услышит мои попытки, тогда мне не поздоровится. Слушать я его попыталась, но чего-то особого я там не нашла. Когда Олёша ушёл в туалет я уснула, странно, но я была в абсолютном спокойствии, открыла глаза я только тогда, когда он закончил стрим. Он встал со стула и обернулся к свету. Посмотрев на его состояние, я пришла в ужас, он был похож на зомби, который только вылез из могилы и сходил в душ (ха-ха). От него правда больше не несло, в комнате было свежо. Видимо проветрил. Почему я симпатизирую ему? Он же похитил меня… такое называется стокгольмским синдромом. Но мне кажется надо не агрессивно бежать от него, а как в той истории. Нужно быть как можно более нежной к нему, чтоб он просто поверил в твою повинность и там уже зарезать по ночь. Если всё это время я хранила молчание, то сейчас я осмелилась сказать хоть что-то. — Может мне приготовить тебе еды? — Резкий оборот в мою сторону. Он явно этого не ожидал. Напуганный внезапностью, в темноте, он смотрел на меня ошалевшим взглядом. Я же думала о том, что будет хоть какая-то возможность осмотреть квартиру и походить на свободе, пускай и в квартире. — Ты выглядишь голодным... ОЧЕНЬ голодным, — я пыталась хоть как-то проявить заботу, чтоб он немного потерялся. — Ты вспомнила?.. Катенька! — он бросился на меня. Как будто я вышла из тумана. Чувства вернулись в моё ёбаное тело, боль, страх, всё внезапно вернулось, как было раньше. Он снова очень близок ко мне. Руки обхватили моё тело. Резкая боль в районе шеи пробудили меня от успокаивающей темноты. Нитки начали рвать мою плоть. Он отрывал меня от кровати. Я закричала от резкой боли. Он опустил меня тут же. Почувствовав вину, стал громко извиняться. Мне осталось только крепко сжать глаза. Непроизвольно я начала плакать. Тут и резко раздувшиеся запястья начали болеть. Синие, надутые как нарукавники для плаванья запястья, дали о себе знать, из-за чего мне снова грозило уснуть на пару-тройку часиков. Стоны боли вылезали из моего рта, как большие слизни, только вылупившиеся из не менее больших яиц. — Прости Катя!.. Просто вчера ты была сама не своя... Мне пришлось!! — Лёша выбежал из комнаты на кухню. Ножницы, бинты, таблетки уже скоро нашлись в холодильнике. В дрожащих руках они лежали тряслись и шумели. Всхлипы ускоряли его шаг. — Но как ты будешь готовить?.. Ты видела свои руки? — перебинтовывая, спрашивал он меня. По ним сочилась кровь, а кисти приветствовали меня ладошками. — Ты будешь готовить с помощью рта и зубов? Ты настолько меня любишь? — Я снова увидела его лицо. Оно расплылось в улыбке. Он снова рыдал. Нытик ебучий. — Конечно я люблю тебя, попытаюсь приготовить для тебя куриный суп. — С нервным смешком, запинаясь от всхлипов, стонов резкой, жгучей боли подтвердила его слова моя гортань, она говорила очень быстро из-за чего её слова превращались в кашу, привычка. Руки чертовски дрожали от боли, шея как будто отвалится через пару секунд. — Не дергайся, я сейчас сделаю что-нибудь. — Ножницы освободили мою шею. Он приподнял меня и сразу всучил таблетки обезболивающие. А сам же начал обматывать кровоточащую шею. — Теперь тебе лучше? — присев рядом, смотрел он на меня. Из-за таблеток меня накрыл дикий кашель. — Конечно, спасибо. — Главной мыслью было то, как у меня блять, ломит всё тело. Вторичная была о том, как мне готовить ртом. Я даже рецепта не знаю. Всё же трудно притворяться тем, кого не знаешь, а я не знаю имя этого психа тем более. — Я пойду на кухню? Надо будет проверить продукты перед готовкой, сможешь сходить в магазин если что? — начала сладко лепетать я, понимая, что всё же с кровати я не поднимусь. — Конечно! Если что, я смогу тебе помочь!! — «Я же говорил им, она жива! Жива!» — Светилось в его глазах. — Но, давай лучше пока отлежись в комнате. Я точно знаю, что у меня ничего нет. Он встал с кровати и погрузил, видимо свой телефон в карман, — ты будешь спать? — он рылся в ящике отвратительно длинного стола для отвратительно длинных людей. Я скатилась на кровать, просто смотря, что он делает, какой отвратительный стол. — Наверное да, буду. Сможешь приоткрыть окно, чтоб я не сидела в полной тишине? — Вежливо спросила я, немного улыбаясь ему, может я так позову и на помощь. Похоже он куда-то уйдёт, я хотя бы смогу побыть одна. — Раз ты будешь спать, то я пока положу твой телефон в другую комнату, дабы не беспокоил тебя. Окно открою, конечно! Да ещё и освежитель поставлю рядом, на нём сидит смешной цыплёнок! Будет твоим дозорным. — весело сказал он, отошёл за стену, из-за которой вынес освежитель, на котором сидел цыпленок в кепке и солнечных очках. — Ты же не помнишь его… Это Утер!! — познакомив меня с чудиком, он же он опустился ко мне, поцеловал в щёку и прошептал «пока». Как он вышел, послышалось два щелчка. Он запер дверь в мою комнату. О господи, мой телефон, я совсем забыла про него, телефон был совсем без пароля и на приложениях тоже, смотри не хочу. На мой телефон пришло сообщение, лучший момент для сообщений. А он-то, ещё и не ушёл, наверное. А может я и не услышала просто основную дверь. Уведомления стояли на полную громкость, так что этот псих уже давно его услышал и вошёл в комнату с телефоном. «С тобой все хорошо? Ты не отвечаешь мне почти два дня, я начинаю волноваться» — зачитал голос из коридора. Хлопок входной двери поставил точку. Ему либо плевать, либо ещё не время. Она осталась в своём распоряжении. Обратила внимание на то, что сейчас я в совершенно другой одежде. И по ощущениям без лифчика… Он переодевал меня. И похоже полностью менял все вещи, включая нижнее бельё. Этот извращенец мог втихаря выебать меня. По голове ударило. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Я бы не за какие деньги не отдалась такому чмо. Уже буду считать, что я бесчестна… Рано или поздно, он сделает то, о чём я думаю. Противно даже думать об этом. Хотя бы у меня есть этот освежитель и окно. Встав с кровати и прогнав печальные мысли, я подошла к окну. Больные руки долго не давали мне высунуться в окно, чтоб осмотреться, под окном была батарея, которая нежно грела мои ноги. Наконец, половина талии в окне. Я чуть не свалилась, но держась. Начала оглядывать соседние окна и это всё, что было видно. Тупой вид из окна. Из-за зимы и её тёмным утром, было не понятно день или ночь. Сколько я тут нахожусь вообще? Людей так же вообще не наблюдалось на улицах. А кричать, кричать сил либо не было, либо глупая неловкость, что, как и ранее сдерживала меня не дала и в этот раз спасти себя. Холод ожигал тёплые щёчки, толку висеть бесполезно. Опустилась на пол снова. В комнате есть компьютер! Как до меня, блять, это не дошло?! Ногой дотянулась до кнопки включения. К слову говоря, всё это время в голове пульсировала боль, отдаваемая от рук. Экраны осветили комнату в полутьме. Но как мне открыть хотя бы одно приложения без рук? Как извертеться думать надо. Локтем. Направив им мышку на приложение «телеграмм», так как логичнее всего там искать помощи, я так же локтем тыкнула левую кнопку мыши. Загрузка, и готово. А он и вправду стример, имеет свой телеграмм канал. Подписан на ещё пару. Для начала она решила не писать о помощи, а изучить информацию о своём мучителе. Читать было сложно, читалось лишь: боль, боль, боль, боль, боль. Последний пост обычный, просто оповещение о том, что стрим подъехал. Он всё же стримлер. А предпоследний пост был около трёх месяцев назад: «Пока дела таковы, я еле могу себя заставить сделать даже что-то простое, включил пк я с трудом, не говоря уже о том, как поднимался с кровати. Не знаю, что по стримам, но думаю от графика буду вынужден отказаться. Как только выйду из этого состояния, возобновлю, как и стримы, так и график». Ещё выше была краткая запись: «Кто подписан на паблик Кати уже знают, но для не просвещённых: она умерла». Мои глаза непроизвольно открылись и стали ещё шире. Я отошла от стола обдумывая всё. Вот… вот почему. Вот и ответ на мучавший меня вопрос. Катя – это его девушка. Она умерла, почему и как, сказать нельзя. Но теперь всё предельно ясно. Следующим каналом я выбрала как раз Катин. Последняя запись датировалась январём тринадцатого: «Я не знаю, что даже делать. Я заперлась в комнате, чтоб он не достал меня. Лёша напал на меня сегодня, ещё до этого он стал мрачным каким-то, часто огрызался, а было и в ссору переходило. Сегодня, когда я попросила сходить его за лекарствами, выписанными доктором, что он должен был купить ещё вчера, он начал кричать на меня, апеллировал словами: шмара, шлюха. «Да что тебе всё от меня надо», и в конце концов ударил по лицу, потом бросился на меня, приставил к стенке и стал бить по лицу уже кулаками. Я защищалась руками, поэтому у меня там есть синяки. Я плакала и кричала, чтоб он остановился. Но он прекратил только тогда, когда я замолчала и не дёргалась, а он видимо устал. Мне ещё повезло, зубы на месте. Сейчас он долбится в дверь, кричит, чтоб впустила его. Мне страшно, я не знаю, что делать. Со мной ножи, все что я взяла, пока он не видел. Но я не хочу применять их, Лёша явно сильнее меня. Я боюсь звонить в полицию, сколько раз опыт доказывал, что это бесполезно. Помогите мне.» К посту были приложены фотографии. На руках яркие синяки, некоторые ногти сломаны. Лицо тоже пострадало. По спине шёл холодок. Я углублялась в историю этой пары всё глубже и глубже. Блять, я ебанутая? Тёплые струйки слёз уже текут по моим щекам. Я не хочу уходить, мне хочется узнать, что за пиздец произошёл у них. Такая мысль устроила диссонанс у меня в голове. Я не могу понять, откуда у меня такая мысль и идея. Но я уже выключаю компьютер. Время обследовать комнату. Она упоминала ножи с собой, я не знаю, её ли комната, но стоит поискать. Первое, стол. Ничего интересного кроме трёх мониторов и сопутствующих деталей. Ящики стола – это по интереснее. Паспорт, вот главная находка дня. Локти – удобные приспособления всё же. Захаров Алексей Игоревич, дата рождения 23 июля 1997 года. Гражданин РФ. Так и запишем. На фотографии был её мучитель, с усами и бородкой. Волосы собраны. И видимо он был в чёрной футболке. С чёрно-белой фотографии на неё смотрел не менее измученный человек. На этом пока всё… Больше ничего интересного нет. Но, а как же попытка написать просьбу о помощи? Такое странное… Это уныние, оно заставило меня включить систему, закрыть все ящики и снова лечь. Руки ныли, наверное, эта боль и смирила меня. Я легла и снова обратила внимание на цыплёнка. Он сидел внизу, и словно наблюдал за мной. Мне правда нужно поспать. Надеюсь, руки перестанут измываться передо мной. Они заебали болеть. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . — Это всё? — недовольная морда продавщицы так и требовала нового синяка в морду. Я вежливо сказал «нет» и постучал по прилавку, на котором уже были деньги. Увы тут не принимают по карточке. Что странно, вроде бы и Санкт-Петербург, а мы будто в селе каком-то. Я сложил нож в пакет к продуктам, чек положил в карман. Меня осчастливило снова воспоминание о том, что Катя будет готовить для меня. Теплота так и смывала моё тельце. Так хорошо, я себя не чувствовал давно. Пакеты в руках как-то и не были такими тяжёлыми. Я подошёл к дому, поднялся на этаж и, тот момент... Когда на новый телефон Кати поступило сообщение. «Она правда всё ещё любит меня? Почему я не предположил того, что она просто не любит меня и нашла другого? — С этим осознанием, я сел на табуретку в прихожей. — Почему я не подумал об этом раньше? Да и вправду. Так странно, закрылась от меня даже. Провал в памяти, как и, бывало. Наверное, я узнал об этом и не смог сдержаться. Нужно думать рациональней. Хватит предполагать бред уже. — Я успокаивал свои мысли, которые налегали на меня с новой силой. Они были иррациональны, ни как иначе. — Надо бы отпустить её, но, но почему она тогда заставила меня страдать? Зачем была эта глупая инсценировка смерти? Чтобы я не преследовал её, публично не осуждал? Или осуждения в её сторону не было? Но я не думаю, что стал бы…». Так плавая в бреду и пытаясь развить мысль, я просидел около получаса. Уже потом, понял, что пора бы разуться и снять куртку. Сделано. Я хотел зайти к ней в комнату и придушить её, но понимал, что мне нужно, просто необходимо поговорить с ней. Присев на кухне, я поставил чайник. Руки упёрлись в голову, пакет всё ещё стоял в прихожей. Пока кипяток булькал, я вышел и занёс его на кухню. Разгрузив на стол, услышал, как щёлкнул чайник, отставив разбирательство с покупками налил кипятка и кинул пакетик с каким-то чаем, сейчас это не так важно, добавил немного холодной воды и сел за стол с горой вещей. Пар летел вверх, а я смотрел на против себя. Какая-то противная нервозность подтолкнула меня на то, чтоб убрать всё лишнее со стола. Чай остался нетронутым. В холодильник всё быстро сложилось, а новые принадлежности для человеческих мультиварок уже были помыты. Наконец, успокоившись, я сел на прежнюю позицию. Передо мной коридор с кухни, выходящий в коридор к ванне с туалетом, в конце входная дверь. Я смотрю на противоположную часть стола. Там детские ручки перебирают скатерть. Смотрю: маленький я сидит напротив. Он увлечённо рассматривает скатерть, что мнёт. Его глаза наивны, молодые черты лица гладко мешаются между собой, и он поднимает голову смотря мне в глаза. Его маленький ротик открывается, мелькает кадр того, как в него пихают что-то оранжево-красное, я так и не понял чего. Он говорит что-то и потом я отвожу глаза на кружку чая, беру первый глоток, на секунду закрываю глаза и поднимаю из-за стола. Кружка ещё со мной. Я стою перед дверью в комнату, где спит Катя. Я тихо открываю её. Она спит, как и ожидалось. Тихие вздохи будто поглотили всю квартиру. Но вздохи не её, а мои. Почему-то меня накрывает паника. Я смотрю в её лицо, и не узнаю там ту, в которую влюблён был не год. Это совершенно другой человек, абсолютно иная девушка лежала на кровати. Я не видел в ней и каплю чего-то от Кати. «Наверное, это из-за темноты» — опрометчиво подумал я и вышел из комнаты вон. Дверь снова под запором, а я направился в бывшую комнату Кати, что вообще гостиная… Но не суть важно. Я лёг на диван и уставился в потолок. Как несколько дней назад, я смотрю туда, ходя по своему лицу. Почти буквально, я чувствую, как на мне топчутся чужие ноги. Именно по лицу, даже не заходя в область шеи. Это не больно. Снова, по новой, проигралась плёнка открытой двери. В этих стенах когда-то был свет, он обозначал время, такое странное. Я никогда не мог его понять. Поэтому, когда в мои глаза перестал попадать свет, я даже не обратил на это внимания, ведь у меня есть часы. Однозначно были. Взор переметнулся на стену, часы встали на шести часах и тринадцати минутах утра. Я даже не обратил внимание на то, что они молчат, потом уже, после минут двадцати полной тишины, которая прервалась мыслью о том, что я вышел из дома в два часа и три минуты дня, я опять же посмотрел на них. «Почему не прошло и минуты?» — наверное засиделся в мыслях, следующая должно быть мысль, но, — «идёт ли время вообще?» — такой вопрос гораздо логичнее. И вот я понял, что они не тикают вообще. Не думаю, что рабочие часы молчат. Я забил на них, и повернулся к стене, где и уснул, снова один. Мне не хотелось даже думать о том, что кто-то совсем чужой, притворяется моей Катей и пользуется её благами.