моя дорогуша

«Тихо, тихо» — с этими словами мой сон развеялся, я открыла глаза под давлением чьих-то рук. На моём лбу тяжёлая рука, я сразу примечаю её владельца, Олёша смягчил напор, когда почувствовал то, как я слабо дёрнулась. Такое чувство, что мне сделали какую-то маленькую дыру во лбу. — Ой доброе утро! — он выглядел более-менее весело, улыбался, оживлённое лицо было наполненно эмоциями. Волосы уложены в пучок, на нем бирюзовый вязаный свитер. — Доброе. — Я запиналась из-за наступающей боли в руках и шее, что я отлежала, да и не будем забывать, что она у меня чуть ли не гниёт. — Как прошёл вчерашний вечер? Не сильно болят ручки? — Он пристально рассматривая мои вздутые запястья. — Да, всё хорошо, правда, — я улыбнулась, — но мне бы таблеточку снова. Да можно и две-три так-то… — Хорошо, я всё купил вчера, так что сегодня ты исполнишь своё обещание!! — как-то даже по-детски заявил он. Закончив слово, вышел вон. На кухню за таблеточкой видимо. А я пока решилась не рыпаться. Холодный пот выходил наружу. Вспомнилась та глупость… Зачем, зачем только я ляпнула это тогда?.. Паника сводила лицо, хотелось залиться слезами и вырвать из себя хребет. Выдохнув и пустив слезу, стало только хуже. Руки сами по себе дёргались, не повинуясь приказам. Всё как в тумане, он повёл её на кухню и усадил за стол. Руки тогда уже завыли, таблетки хоть и были приняты, но сильно это никак не помогло. Всё глушилось и бряканье посуды тоже. В чувства привело её касание руки. Она приземлилась на плечо. Всё мигом будто стало как стёклышко. — Я немного помог тебе и… Вот, тут, разложил всё… Можешь в целом приступать! — Кивок и начало ада. — Я, я, наверное, буду тебя смущать, — он помялся, — пойду в комнату, если что зови. Лёша молча удалился. Теперь всё, наверное, более-менее спокойно. Можно приступать к, к побегу? Или вообще убить его. Такой шанс упускать нельзя, ну нельзя же, так ведь, нельзя? У меня нет рта, по ощущениям. В голове всплывают разные звуки, плоскость под носом рвётся и кровоточит. Такое как плавленое олово, стекает разрыв. Дыра хватает нож и снова твердеет. Он упал на доску, сырая курятина падает в кипящую воду, в раковину упала морковка, грязная морковка тщательно омывается щупальцем и ледяной водой из-под крана. В щели вкус земли, теперь дешевого пластика. Нож снова закреплён крепко во рту. Твёрдо сомкнувшиеся балки хватают деревянную крышу и пытаются яркий снег высыпать в котёл. На кухню входит разъярённое нечто. Размытое, по фигуре напоминающее ёлку существо бросается на круг. Круг бьётся в последних судорогах, выблёвывает цвет и крошится, впитываясь в прямоугольник. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Я в здравом уме. Четыре часа сна вроде бы успокоили меня, такое, словно кто-то рвёт кожу моей спины и пришивает к нему лошадиные ноги, что скачут по воздуху не преставая. Я возобновил гигиену, совсем забыл о том, что я человек, мне казалось, что я какая-то бесформенная масса раньше. Да и к тому же, долбаёб снова забрал у меня всё время. Я только поймал шанс! Но блять я его упустил, да похуй уже как-то. Я бы убил её уже, но сейчас, стоя под тёплой водичкой я обдумываю немного другие вещи. Это чмо думает, что мне плевать на последствия, но мне кажется, что это он самый безответственный здесь. Спиздил девку посреди Питера. Я только одному удивляюсь, как ему повезло с тем, что эта бабёха похоже без хахалей и подружек. О родителях даже промолчу, все малолетние шлюхи улетают от них как можно скорее, чтоб можно было по чаще скакать на хуе своего спонсора дыхания. Я рассуждаю всё свободное время, я осматриваю всё снова, вроде бы ничего такого важного. АХ БЛЯТЬЬ!!!! Мне пришёл такой ахуенный план!!!!! Даже не ожидал от сего великолепия – меня, такой идеи!!! Он помнит, одна статья такая интересная. Помню, помню, узнал от него в ту же ночь. На кухне на столе лежит пачка пищевой соды и апельсиновый сок. Теперь нужно просто уебаться головой разок, раковина в ванной выглядит аппетитно. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Всё ясно было на лицо… Голова неприятно болела, спасибо, что не пробил. Иногда мне удаётся всё забыть, но не всегда. Я встал, выйдя из ванной держась за голову, пошёл на кухню. В глаза сразу бросились стоящие коробки. Сода и сок. Я их убрал на место, хорошо, что он не успел ничего сотворить, скорее всего, даже не сам ударился об раковину, а упал просто в не бытье. Пью чай. Вся квартира застыла в томном молчании. Хи-хи, затишье перед бурей?? Шутя, подумал было я. Чай поджёг тратил во мне, теперь тепло и странно нервно. Разные отголоски метались в голове, я всё не мог понять, для чего ему нужна была сода и сок. Мысли про то и другое пролетали мимо, одна, так как по плану, попалась мне в руки. Как-то пост в телеграмм канале был, вроде как про детей наркоманов, главное, что мешали они «мет» из пищевой соды и апельсинового сока. Наркоман ёбаный… Он меня метом накачать хотел, что ли? Глаза мои округлились. Я устремил свой взгляд куда-то вниз, я высматривал червячка, что полз под толщей земли. Одна за одной, но поступила мысль о том, чтоб, не дай боже, ввести это «Кате». Кто-то бил скотчем по спине из камней. В животе играет сверло. Я смешал, взял шприц и почапал к комнате. Дверь открылась ключом, как покорная слуга. Рука опустилась на обезображенное лицо, один укол и, нет, не почудилось, шприц быстро вылез из-под кожи и отправился за подушку. — Ой доброе утро! — я вскрикнул от лёгкого испуга. Я не верю в то, что сделал. — Дбоеор, — невнятно сказала тварь, её мерзкая голова легко оторвалась от подушки. — Как прошёл вчерашний вечер? Не сильно болят ручки? — с этим нужно было как-то поговорить, долг мой в этом заключён, но я не могу упустить шанса посмеяться. — Дат, вёс хооршош, рпавад. Нё мене б таблеточку соавн. Ад мёжэно и двёе-три ткт-о… — Хорошо, я всё купил вчера, так что сегодня ты исполнишь своё обещание!! — Я бы смеялся, но вспоминаю, что сейчас происходит и встаю за тем, чтоб взять таблеточки для куска мяса. На кухне, почему-то я беру в руки нож, мои руки на верёвочках, что-то вроде гипноза может. Он проходит по моей руке, я дёргаюсь и посылаю всё к чертям. Мерзко даже стало. Кружка воды и четыре таблетки поглощены Катей сразу, как животное она бросается на них. Беру её за руку, специально нажимаю на больное запястье, она уже начала бы кричать, но мет действовал на мозги и рот прикрылся. Веду на кухню. Мою стакан. Она сидит и ничего не делает. Тупит в стол и всё. Беспомощна во всей красе… Продукты я быстро положил куда надо, на стол и доску для рубки овощей. Мыть не стал, руки и так были все уже мокрые, снова прикасаться к воде не хотелось от слова совсем. Вода, не торопясь, закипала в кастрюльке, что я успел поставить немного раньше. Я встаю у неё за спиной и жду, как она проявит признаки жизни. Устал просто стоять, я потормошил её рукой, чтоб она очнулась. Оно вскочило и село обратно. Хочется так и ударить это по лицу, но я держу кулак и говорю: — Я немного помог тебе и… Вот, тут, разложил всё… Можешь в целом приступать! — Оно кивнуло. — Я, я, наверное, буду тебя смущать, — мне совершенно не хочется за этим наблюдать, — пойду в комнату, если что зови! — я всё равно не приду. Я ушёл с глаз долой по скорее, такая ненависть и тоска постигла меня в этот момент. Я обрушился на тот же диван, на котором и уснул. Легче не стало. Кто это? Кто сейчас ходит по моей кухне? Вчера это была Катя, но, сегодня утром… Полное отрицание того, что это может быть она. Разве она могла стать этой жижей? Так что же... Она правда умерла? Да. Как-то даже спокойно я отреагировал. Она мертва и её холодное тело пожирают личинки. На мне много холодных коробочек с клубничным желе. Всё так быстро. На часах всё ещё шесть с чем-то… Не вижу даже с очками. Останавливаюсь. Даже лёжа, я хожу. Нет, не дёргаю ногами, мой мозг думает, что я хожу, глупит. Ноги обмякли. Может всё бросить и кинуть на дорогу судьбы? Что будет, если я просто сдамся? Он не сделает ничего, как ничего? Забыл я что ли, что было в прошлый раз? Мне ещё везёт, что я просыпаюсь и встречаю мир. А была бы воля судьбы, я бы изредка видел мир. Как он. Почему мне должно быть не жаль его? Как я знаю, он нужен чтобы спасли меня, чтоб я окончательно не скатился. Не улетел, как он говорит. Так если он спаситель, то нужно ли мне отказываться от его помощи? Я снова проверю. Не я проверял раньше, но сейчас это сделаю я. Тёмная пелена перед глазами, как сладкий сон, мне плевать, я знаю, что будет, мой «эксперимент» глуп, но в этот раз мне не хочется кричать и пытаться освободится, я добровольно окунаюсь в это. Мне плевать на то, что будет дальше. Я устал. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . ХАХАХАХААХАХАХАХХААХХХАА. Истерический смех впитался в матрас. Я думаю она услышала это, а может она уже и в отрубе!!! Он ТОЧНО послушал меня, он догадался, я всё ещё не верю в то, что мне удаётся так искусно манипулировать этим ребёнком!! Раз он не поддался, два, но тогда была плешь. Не важно, а сейчас, мои действия были очень важны!!! Тогда было не так весело, верно, но сейчас, ох бллять!! БУДЕТ ТАКОЕ БЕЗУДЕРЖНОЕ ВЕСЕЛЬЕ!!! Я вспрыгиваю с кровати, сжимаюсь, как коробочка из железа и бегу на кухню. По пути, быстро стреляет мысль о том, чтобы сначала понаблюдать за всем, а уже потом действовать. Поэтому мой быстрый шаг, который был средней громкости, резко сменился на медленные шажки, которые не услышать из-за шума на кухне. «Бедная» Лиза стояла с ножом во рту, нагнувшись она пыталась резать морковку, что была не особо-то и чистой. Крупные куски лежали криво-косо. Нож упал на пол, и она нагнулась ещё сильнее. Ноги дрожали. Руки белели, а лицо, оно совершенно обычное, но голова была прострелена. Из дыры сочилась кровь и падали мозги. Невольно, он усмехнулся. Вокруг дыры всё было фиолетово-синим. Она схватила доску для нарезки в зубы и окунула её в кастрюлю. Половина морковки упала на пол. Я не сдержался и воспрянул. Она резко повернула голову ко мне, я уже не держался, вышел из тьмы и подошёл к ней. Я взял её за предплечья и посмотрел в глаза, так жалобно, как только мог. А потом плюнул ей в лицо. Но я уже знал, что она в лютейшем трипе, и ей поебать. Я вырываю у неё из зубов ёбаную доску и бросаю к стене справа. Она издаёт стон непонимания. — Ну как тебе быть овощем с интеллектом дворовой шлюшки-собачки? Ты можешь сосать мой хуй вечно, но твой род деятельности ограничивается мытьём посуды и вскрыванием вен! Ты глянь на свои ручки!!! ОНИ ЖЕ ВСЕ В ПОРЕЗАХ!!! — Я взял её левую руку и вывернул её одним движением. Она инстинктивно открыла рот для крика, но молчала. Тогда же, я решил, что теперь следующий шаг, я начал рвать её руки. Эти порезы её рук дело, не я тут виновен, а эта шалава. Нехуй было гулять после своей работки, осталось бы у начальника и ебалась до потери сознания сука. — Ты скучнее собак. А знаешь, — я отлип от её рук, я понял, что мне бы не нужно сейчас принимать, в её крови всё ещё барахтается мет, мне бы по аккуратнее, — в тебе есть один несомненный плюс, ты практичнее всех тех ебучих тушек. Ты мотивируешь меня на более интересные действия. С КЕМ Я ГОВОРЮ, ХХХИХИ?! — Ударил себя по лбу. — Ты же на солях)). Что ж поделать, я люблю, у меня талант говорить с воздухом лучше, чем у тех двух. — Вздыхаю, смотря на потолок, там я вижу гнездо тараканов. Меня начинает мутить, мне кажется скоро, если меня так хорошо затянет, то шедевра не избежать. — Так я о том, что из тебя получится отличная вещь. Посудомойка, вот кем тебе суждено стать, эх. УВЫ. — Я прильнул к её уху. — Я бы выебал тебя, но знаешь, мне больше по вкусу ёбля не с мёртвыми!! Хи-хи. — Я решил перестать говорить, изредка буду смеяться, ради приличия, но лучше уже приступить к действиям. Опустив руку Лизы, я толкнул её, она послушно упала и глухой удар о чугунную батарею пронзил кухню. Из её рта импульсами выходит рвота. Следом, я встал над ней. Смотря ей в глаза, не церемонясь, наступил на её левое лёгкое и раздробил своей ножкой ей рёбра к херам. Из неё вышел дух, я закрыл глаза и понял, смысла держать её живой нет. Улыбаюсь. Поливаю её супчиком, что она успела наварить. Кожа вспухает, рвётся, лопается. Я беру три салфетки и поднимаю у неё с горла кусок курочки, попробовал и выплюнул. Продали гнилую. Как он вообще выбирал продукты, а? Ну, а что ожидать от шестилетки. Заливаюсь смехом, горло всё в дырах от смешков. Кипяток достиг моей ноги, я отрываю её от кафеля и ойкаю. Не так приятно. Пахнет жжёными волосами. Я спускаюсь к ней поближе. Нож, подобранный с пола, становится нашим главным инструментом. Я обсуждаю с собой, как бы лучше соорудить механизм. Машина должна быть рабочей, я приношу провода. Я совсем не смыслю в этом. Те пару лет меня в поныне не было, как же хорошо, что сейчас всё оборвано. Мне даже плевать как-то на всё. Слюнки не текут, я не бросаюсь с аппетитом. Я на работе. Я вспорол ей живот, словно рыбе. Сунув руки внутрь, я стал копаться в органах. Всё внутри было склизкое, желеобразной консистенции, и всё ещё тёплое. Я стал постепенно изымать органы Александры. Сперва печень, почки, легкие и сердце. Затем желудок, кишечник. Брюшная полость стала действительно полостью. Первая моя книжка в детстве, про буратино была у меня. И я скажу без кокетства, я в серьёз ахуел тогда. Я ахуел от мазы вырубать из палена людей, и может замкнулась фаза, и может слетел я с петель. Может моя столярка не так безобидна, и что ж, папе Карло брёвен было не жалко, ну мне и не жалко тож. Один вечер прошёл за кройкой и иголкой. Я солевал и не забывал, что пока материал ещё свежий, нужно торопиться. Каждый вечер, отмываясь холодной водичкой, я молился, лишь бы не уснуть. Если я позволю себе это, не факт, что проснусь вообще. День за днём, ночь за ночью. Шмот за шмотом плоти. Сухожилие за сухожилием, перелом за переломом… Я выключил газовую плиту и уже хотел вырвать лампочку, облепленную тараканами из потолка. Так меня раздражал жёлтый свет. И вот, один штрих… Мне пришлось сбегать в магазин, но это того стоило. Стоя по колена в крови, и смотря на свои бурые руки, что смотрелись как рубин, перевёл глаза на… Белая неровная коробка с отверстием внутрь. Корпус был из уцелевших костей. Они были приклеены друг к другу. Кожа выполняла роль железа, я где-то сшил её, а где-то скрепил степлером или скотчем. Покрыта слоем белой краски, которой всё ещё пованивало в комнате. Волосы были спереди. Они прикрывали квадрата-образное отверстие туда, как стекло. Внутри были розово-красные стенки и посуда. Кое-где кастрюля была в крови, тарелки были поставлены башенкой и залиты кровью. Вообще, всё внутри было в крови. На моих руках виднелись ярко-красные порезы, я влил свою душу туда, как со всеми ими. А наш Лёшенька-то сам себя трожет. Пока я искусно поливал своей кровушкой внутренность, я улыбался, так ярко. Он прикладывает к своей руке нож, в голове такие приятные образы. Интересно, кто первый погубит тельце? Хи-хи. Посудомойка стояла напротив угла с цветком и стула, повёрнутого к столу. Она криво покосилась и упала. Я ударил по столу и вышел с кухни вырубив свет. Я так и не попил чая, уже ну всё готово было! А эта ебучая посудомоечка меня расстроила. Упал на диван в своей комнате и уснул. Поебать на всё и вся, посплю и посмотрим, как ахуеет наш мальчик.