Штольман (1850-1879 годы) Становление

Остаток дня прошёл в оформлении бумаг, поступивших из полицейского участка: последние показания свидетелей, протокол изъятия улики, то бишь рубашки со следами крови, протоколы допроса Корнейчука, проведённого в участке и больнице. Всё выстроилось в логичную цепочку, в которой вина отставного офицера стала очевидной. Оставалось одно- разбить образ "славного малого" и кандидата на смягчающие обстоятельства, чтобы избежать неожиданного разворота в судебном слушании. Яков направился в кабинет секретаря. -Пётр Игнатьевич, разрешите ещё раз съездить и поговорить с Лейлой и её родственниками. Тот с удивлением уставился на Якова.- Ведь всё ясно, доказательств достаточно. - Корнейчук может выкрутиться, выпишет хорошего адвоката из Петербурга. Будет упирать на ревность, непредумышленное убийство, совершенное в результате неконтролируемых эмоций, ссылаться на характеристику его, как " славного малого", (это определение вырвалось у Якова непроизвольно). Показания Лейлы необходимы, чтобы показать суть этого человека, жестокого шантажиста и хладнокровного убийцы. - Хорошо, поезжайте,- вздохнул Пётр Игнатьевич, - только не затягивайте это дело. Председатель суда интересовался, когда бумаги будут готовы. -А Бережного уже отпустили?- поинтересовался Яков. - Какой Вы быстрый! Придётся ему ещё денёк подождать, пока всё формальности будут соблюдены. Прежде чем отправиться к Лейле, Яков решил заехать к госпоже Снегиревой и предупредить, что Владимира выпустят лишь на следующий день, и перенести ужин. У дома Снегиревой он столкнулся с уже знакомой ему няней, которая за руку держала девочку лет семи. Он понял, что это была дочь Снегиревой, Танечка. Яков спросил, дома ли госпожа Снегирева и, получив утвердительный ответ, постучал. Дверь открыла горничная и пошла доложить о его приходе. Когда Яков вошёл в гостиную, Елизавета Ивановна быстро подошла к нему. Она была взволнована и даже не поздоровалась. - Что- то случилось? - - Простите, я не хотел Вас напугать. Просто предупредить, что Владимиру придётся задержаться там до завтра. Необходимые формальности. Обычные бюрократические процедуры. Боюсь, сегодняшний праздничный ужин придётся перенести. Елизавета Ивановна облегчённо вздохнула. Что может значить один день, когда в противном случае его ожидала пожизненная каторга? Вам удалось совершить невероятное, Вы не представляете, как мы Вам благодарны. Ужин сегодня не отменяется. Как Вы себя чувствуете? Как рана? -Пустяки,-отмахнулся Яков.-Простите, мне нужно идти. -Он попрощался и уже у двери услышал: - Яков Платонович, ужин в семь. Обязательно приходите.

***

Время поджимало. Все события дня спрессовались в тугой комок, тело Якова было напряжено. Мысль о том, чтобы перенести посещение Лейлы на следующий день, даже не пришла ему в голову. Охотничий азарт гнал вперёд. Яков был уверен, что теперь у него все получится. Остановив извозчика, он запрыгнул в пролетку и пообещал двойную оплату, если тот довезет его до места за полчаса. Было начало шестого. Его прибытие, как и в первый раз было встречено громким лаем. Он попросил вышедшего из дома горца отвести его к хозяину, срочное дело. В доме не пришлось долго ждать. Хозяин появился минут пять спустя, поздоровался и пригласил присесть. Яков объяснил, что Корнейчук, человек, который угрожал Лейле, арестован по подозрению в убийстве барышни Петровой; против него собраны улики и показания свидетелей. Предстоит суд и вероятный суровый приговор. Свидетелям, давшим против него показания ничего не угрожает. - Так что Вы хотите от нас?-воспользовавшись небольшой паузой, прямо спросил старик. - - ПоказанияЛейлы не позволят ему добиться более лёгкого наказания. Они продемонстрируют истинный характер преступника, хладнокровного, жестокого и беспощадного. И его попытки замести следы. - Мы подумаем,- сказал старик, поднимаясь. Яков понял, что аудиенция завершена и, попрощавшись, направился к выходу. - Я слышал, Вы сами пострадали от его рук,- услышал он вслед. - Ему больше досталось,-обернувшись,бросил Яков и быстро пошёл к ожидавшему его извозчику. Была половина седьмого, когда он добрался до дома. Наказав извозчику дожидаться его, Яков быстро умылся, переоделся, о смене повязки нужно было забыть до следующего дня, и выбежал из дома. Ровно в семь часов он стоял на пороге дома госпожи Снегиревой; внезапно ощутив волчий голод, вспомнил, что с утра во рту маковой росинки не было. Он был более, чем готов к ожидавшему его ужину.

***

Елизавета Ивановна его ждала. Кроме неё в гостиной никого больше не было. Стол был сервирован на две персоны. Что поразило Якова, так это сама хозяйка. В ней не осталось и капли той настороженности, сдержанности и холода, которым она окатила его во время первой встречи. Перед ним стояла молодая женщина немногим старше его самого. У неё оказалась чудесная мягкая улыбка, нашедшая отражение в темных, почти чёрных глазах. Нос с горбинкой, смуглое лицо, чётко очерченные губы выдавали в ней присутствие восточной крови. Елизавета Ивановна подошла к нему и протянула руку, к которой Яков слегка прикоснулся губами. - Я очень рада, что Вы смогли придти сегодня, - мягко сказала она, подвела к небольшому столику у окна с двумя удобными креслами и указала на одно из них. Сама заняла другое напротив. Яков почувствовал себя немного скованным. - Какое вино Вы предпочитаете?- обратилась к нему Елизавета Ивановна. Яков не был большим знатоком вин, поэтому выбрал нейтральный ответ. - На Ваше усмотрение. Елизавета Ивановна вызвала горничную и распорядилась подать им вино из бутылки, стоящей на столе. Вино оказалось очень приятным с богатым букетом. Яков постепенно расслабился, вино сделало свое дело. Немного интимная обстановка, красивая молодая женщина рядом, разговор на затрагивающую их обоих тему. -Почему он убил Наталью? Из- за ревности?-начала Елизавета Ивановна. - Возможно, но не только.- Якову льстило, с каким вниманием и неподдельным интересом она его слушала. -Он- бывший офицер, привык командовать, ожидал подчинения.. К тому же вспыльчивый, обидчивый, не прощающий нанесенных обид. А ещё оказался жестоким и безжалостным. Это отметили в нем как Владимир, так и брат Натальи. Это поняла и сбежавшая Лейла. Он не мог простить унижения, нанесенного ему Натальей, когда застал их с Владимиром ночью в саду в той ситуации.-Яков быстро взглянул на Елизавета Ивановну, пытаясь понять, догадывается ли она, о чем он говорит. Елизавета Ивановна отвела глаза. -Возможно, он и не планировал убийство. После ухода Владимира он подошел к Наталье, она попыталась убежать, споткнулась в темноте, или он догнал её и в ярости толкнул. Она упала, разбила голову. Он испугался ответственности и сделал то, что сделал. Увидев то,что происходило между ними на его глазах, он потерял контроль над собой. Сейчас он молчит, и мы можем никогда не узнать, что именно произошло между ними. -Если можно, расскажите, как Вам удалось узнать, кто убийца. Яков рассказал о главном, что вынес из опроса свидетелей. Родители Натальи что- то утаивали, скорее всего, реакцию дочери на предложение Корнейчука. Брат был уверен в невиновности Владимира; сосед, кухарка и Лейла сообщили важную информацию, которая помогла следствию, Владимир прояснил ситуацию, а Прасковья жестоко наказала неблагодарного любовника. - А Вы, Елизавета Ивановна,- он с улыбкой обратился к ней,- вместе с няней скрыли тот факт, что Владимир получил записку и какое- то время отсутствовал ночью. Люди многое замечают, но не хотят об этом говорить, либо не придают увиденному большого значения. Но все хорошо, что хорошо заканчивается. - Хотя это не может вернуть милую невинную девушку. И сердце Владимира разбито,- печально подвела итог Елизавета Ивановна.- Место этому Корнейчуку на каторге. Она встала и пригласила Якова к столу. Яков в полной мере оценил приготовленные яства. У Елизаветы Ивановны был отличный повар! Ему было хорошо в этом уютном доме. И Елизавета Ивановна открылась ему совсем с другой стороны. Исчезла её холодность, она улыбалась Якову, легко вела беседу, интересуясь его впечатлениями о Грузии, расспрашивая о Петербурге. Два часа пролетели мгновенно, и Яков вернулся домой в приподнятом настроении. Уже в постели он припоминал детали вечера и хотел, чтобы эти встречи продолжались. На следующий день после обеда в суд доставили показания сбежавшей горничной Петровых, которые были сразу приобщены к делу. Как позже узнал Яков, утром, часов в десять, к полицейскому участку подкатила пролетка, из которой вышла Лейла в сопровождении двух дюжих вооружённых горцев. В помещение пропустили только Лейлу, а её охрана осталась стоять у входных дверей, дожидаясь её возвращения. Лейла рассказала под запись то, о чем ранее поведала Якову , и вернулась со своей охраной в горы. Дело было завершено и передано секретарю суда для одобрения и передачи судье для подготовки к слушанию. Владимира отпустили, за ним приехал экипаж с госпожой Снегиревой. Она зашла к председателю суда, с которым была хорошо знакома по мужу, а затем заглянула к секретарю поблагодарить за успешную работу. Проходя мимо Якова, она улыбнулась и кивнула ему.

***

Атмосфера в доме Снегиревой вечером была совсем не праздничная. Елизавета Ивановна приветливо встретила Якова, а Владимир, который появился чуть позже, выглядел больным. Он подошёл к Якову, поздоровался и еще раз поблагодарил за помощь. Был немногословен. Быстро поужинав, извинился, сказал, что неважно себя чувствует, и ушёл к себе. Яков прекрасно понимал его. За два дня до этого похоронили Наталью. Елизавета Ивановна объяснила, что сразу после освобождения Владимир поехал на кладбище, а когда вернулся, на нем лица не было. Всё время молчал, лишь сказал, что на следующий день возвращается в Петербург. Там жили их родители. После ужина Яков с Елизаветой Ивановной устроились на том же месте у окна, что и в предыдущий день. Якова охватило странное чувство. Как хорошо сидеть вот так, спокойно, смотреть на сидящую напротив Елизавету Ивановну, слышать ее голос, никуда не спешить. Она рассказывала о Владимире, который на следующий год заканчивал Петербургский Технологический Институт и мечтал работать инженером. -А как Вы оказались в Тифлисе?- поинтересовался Яков. - Я в двадцать лет вышла замуж за Григория Андреевича, сослуживца и друга отца,-она посмотрела на портрет , висящий на противоположной стене. Немолодой генерал с Орденом Святого Георгия 2-ой степени и медалью "За Защиту Севастополя". Они мирно беседовали, пока Яков не спохватился, что было уже поздно, и покинул гостеприимный дом. После отъезда Владимира их встречи с Елизаветой Ивановной продолжались. Он несколько раз приглашал её в театр, она открыла для него Ботанический сад, который вскоре стал их излюбленным местом для прогулок. По воскресеньям Яков бывал на приемах, которые проводила Елизавета Ивановна. У неё оказалось много друзей и знакомых, и за пару месяцев у Якова появилось больше знакомых, чем за все время пребывания в Тифлисе. Существовал кружок постоянных игроков , к которым присоединился Яков. Чем больше времени проводил Яков с Елизаветой Ивановной, тем очевиднее становилось их взаимное притяжение. Елизавета Ивановна, которую Яков мысленно называл Лизой, ничем не напоминала Ксению. Её зрелая красота, округлые формы,пышная грудь вызывали определённые желания. Но что-то мешало ему перейти черту, открывающую более близкие отношения. Хотя в обществе уже поползли слухи о их якобы связи. В начале июня они оба были приглашены на бал в дом одного из старых друзей покойного господина Снегирева. У них была дочь, которую стали вывозить в свет, поэтому родители сами стали чаще устраивать приёмы и балы в поисках подходящего жениха. Елизавета Ивановна появилась на балу в прекрасном платье с открытой грудью и плечами. Её густые чёрные волосы были убраны в высокую прическу и украшены роскошной диадемой. Кружась с нею в вальсе, Яков впервые так близко видел её полуприкрытые густыми ресницами глаза, нежный румянец ,проступающий через смуглую кожу, губы; его руки чувствовали тепло ее тела, а глаза упрямо притягивала к себе полная грудь. Яков внезапно представил ее обнаженной в своих объятиях и невольно крепче обнял и прижал к себе. Елизавета Ивановна удивленно взглянула на него и, видимо, что- то прочитала в его глазах. Она слегка улыбнулась, но ничего не сказала. Во время последнего танца она негромко попросила проводить ее домой. Глаза ее говорили много больше, чем слова. Якову не нужно было ничего объяснять. После бала они вместе направились к экипажу, поджидающему Елизавету Ивановну, молча доехали до дома. По дороге Яков едва сдерживал себя, чувствуя , что стоит ему сейчас прикоснуться к ее губам, его трудно будет остановить. Он сидел окаменевший. После Ксении у него не было других женщин. Елизавета Ивановна каким- то шестым чувством поняла, что происходит с ним, взяла его руку, слегка сжала и шепнула на ухо. " Шшш, скоро приедем." Также молча, за руку, они поднялись в спальню, где она подвела его к широкой кровати, шёпотом произнесла: " Я сейчас вернусь", и ушла в соседнюю комнату. Яков растерянно осмотрелся и решил не терять время. Подобная ситуация шла вразрез с его скромным опытом. Он быстро разделся, откинул покрывало на кровати, немного подождал и осторожно подошел к комнате, за дверями которой скрылась Елизавета Ивановна. Пока он стоял, раздумывая, постучать или просто войти без стука, двери сами открылись. Перед ним стояла Лиза (никакой Елизаветы Ивановны для него больше не существовало), обнаженная, с длинными распущенными черными волосами, закрывающими грудь. Её глаза быстро пробежали по его телу, и удовлетворенная тем, что увидела, она сделала шаг вперёд прямо в крепкие объятия Якова. Он задохнулся, когда его обнажённая грудь коснулась её, полной и мягкой. Руки скользнули вниз на крутые бедра, он на мгновение сжал их и подхватив ее на руки, отнес на кровать. Сквозь пелену охватившего его желания он с трудом заставил себя не спешить. Яков опустился над ней и, опираясь на локоть, медленно провел ладонью другой руки по груди, затем продвинулся вниз и замер, почувствов под рукой заветную цель, легко касаясь ее. Затем полностью накрыл своим телом и жадно припал к губам. Лиза, чьи руки все это время нежно ласкали его спину, опустились на ягодицы и сжали их, все теснее прижимая к себе. Затем ногами обхватила его поясницу, побуждая к дальнейшим действиям... Которые последовали незамедлительно.