Можно, я буду третьим?

– Манджиро....Ну здравствуй. Сано сделал ещё пару шагов в направлении Ханагаки. – Для чего ты затеял эту игру? – с явным раздражением спросил Майки. Такемичи без каких либо эмоций на лице продолжал разглядывать своего старого друга: "прошло десять лет, а он всё такой же", – пронеслось в голове у Мичи. – Ты заигрался, тебе пора на отдых Сано, – кинул ответку брюнет. – Ты то мне будешь указывать? Забыл как предал меня! Нашу организацию! И стал гребанной сукой полиции, – злобно выплюнул Манджиро, нервно сжимая в кармане пальто пистолет. – Манджиро, ты больной ублюдок, я тебя могу убить прямо сейчас, и плевать что твоя розоволосая псина ожидает тебя снаружи, ты забрал и уничтожил мою жизнь. Ханагаки достает оружие подходит к Сано почти вплотную, и приставляет к его лбу пушку. – Я убью тебя за Наото, и за свою уничтоженую молодость, – плюется Мичи, показывая всем своим видом отвращение к стоящему напротив человеку. Майки оскалился, его старый друг всё такой же нытик и беспомощный лузер. – Жалкий Такемучи, посмотри во что ты превратился, связался с полицией чтобы остановить меня, зная что каждая коповская псина служит мне, ты немного заблуждался когда думал что с дружком сможете уничтожить Бонтен. На висках Ханагаки вздулись венки, глаза налились кровью, а взгляд отдавал ещё большим отвращением и дикой злобой. – Тебя будет досточно, шавки разбегутся без цербера. Я могу тебя убить сейчас или же могу переломать каждую косточку на твоем блядском теле, когда ты будешь в агонии, я засуну тебе пушку в рот, и твои мозги размажутся об пол создавая неописуемый шедевр. – Та ты извращенец, Такемучи. Жаль что такой слабак как ты, красноречив лишь на словах. Ханагаки сцепил зубы, и ударил Сано в пах, от неожиданности тот скрутился пополам, чуть падая открываясь для брюнета, и тот садится на Майки сверху, запихивая оружие в его рот. Несколько крепких ударов, и оружие погружается в окровавленный рот Манджиро. – Что там вякнул? Майки расслабил лицо давая возможность оружию полностью погрузится в его рот, через всю боль он ухмылялся. – Твоя "прекрасная" жизнь кончится прямо сейчас, жди меня в аду ублюдок. Майки не убирая ухмылку с лица закрывает свои черные глаза. Манджиро устал, его все любимые родные были мертвы, он готов испарится с этого ничтожного мира. Убив и изнасиловав столько людей, он даже рад умереть от руки старого друга. Ханагаки передумывает так сразу валить Сано, слишком просто, он вытаскивает оружие с его рта, наблюдая за недоумением которое выдавало лицо Майки, он приоткрывает глаза, немного щурясь смотрит в бездонный океан напротив. – Что такое Такемучи? Уебать силы есть, а вальнуть нет, – дразнился Сано. Ханагаки пропустил мимо ушей сказанное бывшим другом, и наблюдая за его пустым взглядом, не смог сдержать давно терзающий его вопрос: – Что с тобой стало? "Непобедимый Майки", ни за что бы не пропустил, такой очевидный удар. Сано сплюнул скопившуюся во рту кровь и тихо выдал: – Я ехал сюда, чтобы закончить то, что должно было закончиться ещё лет десять назад Такемучи. Я решил – либо ты, либо я нас двоих сам. – Не пизди Манджиро, нахуй тогда своего пёсика привёл, ведь знал что я буду мстить за Наото, и явно эта встреча не будет смахивать на встречу старых знакомых. Ты ехал, чтобы заполучить инфу от меня, а потом приказать своей наркошной шавке убить меня, а сам бы с лучезарной улыбкой наблюдал бы за всем, открывая шампанское. – Ха...вхахахахха, Такемичи, и ты смеешь говорить что больной ублюдок это я, – кашляя кровью прохрипел Сано. Такемичи слез с брюнета, и снимая с предохранителя оружие прошипел: – Тц, сука! Ты меня таким сделал, мразь. Немного искажая свое помятое личико, Манджиро сел в позе лотоса поднял свою черноволосую макушку на голубоглазого, и тихо проговорил: – Не сдерживайся, пока я даю такую прекрасную возможность. Ведь это последняя. Первую, ты благополучно просрал, когда вытащил ствол из моего рта, и сейчас пиздишь вместо того чтобы закончить начатое. Как всегда пытаешься доебаться до мельчайшей сути проблемы, фу, какой ты отвратительно тошнотворный.

***

Харучиё места себе не находит, Майки ему приказал стоять на улице, и ждать сигнал, он уже успел все конечности отморозить хоть на улице мороза и нет, но трухает его на полном серьёзе, и это не ломка. В голове вертятся разные картинки, ведь он этого нытика Ханагаки десять лет не видел, и хуй знает что с его мозгом сейчас. Тому Хару плюет на сказанные слова главы, и решает прокрасться, оценить ситуацию так скажем. Взору розоволосого падает нереальная картина. Плакса Ханагаки целится пистолетом в его главу, а тот в свою очередь скалится с расквашеным ебалом, и продолжает провоцировать на необратимые дейсвтвие этого мудака. Сжав крепко катану в руке, Санзу немедля подбегает к Мичи, и закрывает главу своим телом. – Ебучий Ханагаки, я тебя в фарш изрублю, – сквозь зубы цедит розоволосый, готовый прямо сейчас располосовать парня. На голове Такемичи даже волосок не дрогнул, он просто залился ненормальным смехом, этим немного поставил в ступор обоих парней. – Ахахах, Манджиро, смотрю ты никак свою псину приручить не можешь. Прошло столько времени, а он все тявкает. Санзу не выдерживает и замахивается катаной на ржущего перед собой брюнета. – Ах ты сукин сын!!! Руку молниеносно поднялась вверх, резкое движение, и из Мичи можно будет собирать лего. Манджиро не может допустить подобного, тому грубым и властным голосом кричит: – Стоять, Харучиё! Голос главы действует отрезвляюще, Хару моментально отбрасывает катану подальше от себя, медленно поворачиваясь к Майки. В голову Мичи приходит охуительная идея, застрелить старого друга на глазах его преданной псины, чтобы тот смог ощутить всеми фибрами души, его боль. Проходит пару секунд, как Ханагаки целится в Майки, и ещё две как слышится громкий выстрел, и хрупкое тело падает на бетон. Зрачки Санзу увеличиваются до невероятных размеров, он подбегает к главе, часть лица которого залита кровью, розоволосый пытается нащупать пульс, не выходит, он в панике, сзади истерически ржет Такемичи. Санзу трясет главу и кричит несвязные слова. Чувствует, что Майки ещё жив, он дернулся, и непонятно это предсмертные конвульсии или же чтобы Санзу заткнулся, и не кричал так громко. Манджиро понимает что его часики пробили, у него есть буквально пару минут, сквозь шум, он слышит дикий вопль Харучиё, и нереально истеричиский смех Такемучи. Собирает всю оставшуюся волю, он приоткрывает глаза. – Х..хару, – хрипя произносит глава. Харучиё тут же реагирует, обеспокоено осматривает бледно кровавое тело, и начинает благодарить всех богов что не дали его хозяину умереть. – Хару, послушай....у меня мало времени, – кое-как проговаривает Майки, и снова кашляя, сгустки крови вылетают из его рта, продолжает, – моя любовь к тебе всегда выражалась по особенному. – Ты мой Хару, и всегда будешь принадлежать мне. Спасибо тебе за всё, и...кха...кха..кха..Я люблю тебя Акаши Харучиё, – слеза покотилась по щеке главы перемешиваясь с кровью, Майки сделал последний вдох, и на выдохе еле слышно проговорил, – поцелуй меня, Хару. Санзу не верит. Санзу в шоке. Его сердце так громко стучит, что он перестает слышать окружающую среду. Голова сейчас разорвется на две части. Боль которую розоволосый испытывает невозможно передать словами. Он готов выть как собака, человек которого он боготворил, и которому он отдался без остатка, исчезает прямо сейчас на его потерявшихся глазах. С одной стороны, Санзу чувствует дикое облегчение, с другой же невероятную боль. За пару секунд до полной остановки сердца главы. Розоволосый наклоняется и целует ледяные губы Манджиро. Тот напоследок одаряет своим ярко чернеющим взглядом, и изломляет свои кровавые губы в еле уловимой и искренней улыбке. – Ма..Майки, – нервно дергает главу Санзу. Глаза которого в одно мгновение потеряли блеск. Ханагаки который в сторонке наблюдал за душераздирающей картиной, плюется в отвращении. И приближается к бьющемуся в агонии Харучиё. – Теперь твоя очередь падаль, – выплевывает Мичи, приставляя к затылку розоволосого дуло пистолета.