На эшафоте для справедливости

***

      — Седлайте рекмитов!       Душу Таффи когтями подцепляла тревога, с каждым приказом Раэля всё рьяней. Казалось, каждое слово коменданта приближало и его, и сателлита с ладьёй, и всю провидческую армию к опасному и, что горче всего, бессмысленному бою. До этого момента Таффи не задавался вопросом, какая цель у этого похода. Это заботы ладей и их жажды к наживе… Но сейчас, когда сателлит увидел решимость собратьев, их надежды на свободу, и… сблизился с Раэлем, Таффи начал осознавать, что многие товарищи просто не вернутся, погибнут за бесценок.       Раэль сумел уговорить и ладью Нэда, и ладью Ллойда, и даже солдат, что в поход на город миллионщик отправится войско, насчитывающее… две сотни провидцев.       Сперва Таффи подумал, что комендант рехнулся окончательно. Две сотни, против нескольких десятков тысяч… Даже вспомнив про настоящую миссию Раэля, весь вчерашний вечер сателлит несколько часов пытался уговорить коменданта пополнить армию.       — Если что-то пойдёт не так, вы просто похороните две сотни провидцев! — голос полукровки срывался. — Вы даже до города дойти не успеете, вас прихлопнут!       — Если что-то пойдёт не так, погибнет лишь малая часть всей таллорийской армии. В такое напряжённое время нельзя выводить с родины больше провидцев — даже во время нашего боя, Адифория может послать атаку на Таллор, — Раэль говорил то же самое, что и ладьям. — К тому же, маленькая армия собьёт проуверцев с толку. Они либо расслабятся, либо будут искать подвох и ждать контрудара, отвлекаясь от налёта основных войск, либо начнут сочувствовать, что сыграет нам на руку.       — Они просто предвидят будущее и спокойно начнут отражать атаки. Это ваше предвидение уже не работает.       — Даже если и предвидят наш приход, то и предвидят нашу настоящую миссию, — Раэль говорил ровно, без сомнений. — Но я абсолютно уверен, что ничего не сорвётся. Проувер поймёт наши действия.       — Комендант, это слишком рискованно! — от отчаяния Таффи был готов наброситься на Раэля с кулаками. — Две сотни — вы хоть представляете, как это мало?!       Комендант вздохнул.       — Милый сателлит, представьте себе Большого Тадди и осу. Как вы думаете, кто победит, гигантский дракон, или мелкое насекомое?       — Ох, у вас есть смелость пересказывать мне байки? — полукровка осклабился.       — Неправильный ответ. Победит оса. Во-первых, Тадди её даже не заметит, во-вторых — оса куда быстрее, в-третьих, осе достаточно ужалить противника в глаза — и гигантский дракон безоружен. После оса начнёт травить Тадди ядом, на это уйдёт очень много времени, но зато теперь оса обеспечена едой на года вперёд, пусть она столько и не живёт. Зато вот её дети, внуки и правнуки уже не будут голодать. Возможно, её семья, выев дракона изнутри, построит в нём гнездо, и…       — Хватит нести бред! — вновь вскрикнул Таффи, ударив кулаком по столу. — Что вы собирались этим мне объяснить?!       — Что в данном походе важна не численность, а ум и манёвренность.       На удивление, ладья Нэд был уверен в решении Раэля. Может, тоже не хотел отправлять так много провидцев на смерть.       А вот Таффи до сих пор не пришёл в себя.       — Господин, — тихо и высоко от тоски промолвил сателлит, закрепляя на одном из каретных рекмитов упряжку. — В чём смысл этого похода?       — Что? Я не рассказывал тебе? — ладья Нэд неуверенно нахмурился, опять поправив шёлковый рукав — даже на войне не отвергал своей элегантности. — Причин много. Таллор становится тесен, негатив отравляет всё больше земель, да и ресурсы Таллора исчерпываются или портятся из-за того же негатива. Если не перенаправить часть населения в другое место, начнутся волнения из-за голода или боязни заразиться негативом. Опять возникнут гонения на провидцев. А на Адифории много незаселённых мест, и негатива меньше.       Таффи опустил плечи и нервно сжал поводья. Фырканье летучих барсов и суетливая беготня солдат и так вгоняли в тоску, а такой ответ ударил жёстче молота.       — Поторапливайтесь, к рассвету мы уже должны быть на Адифории!       Объятый полуночной пылью и светом керосиновых факелов Раэль выглядел ещё серьёзней. Его взгляд исказился в хмурости, а голос вмиг бодрил взволнованных товарищей, призывая к делу, подобно дикому рекмиту-вожаку, созывающему свою стаю. Уж точно не скажешь, что комендант настроен на поражение.       По крайней мере, провал своей настоящей миссии он точно не допустит.       — Комендант! — Таффи машинально схватился за рукав проходящего мимо Раэля, тот обернулся, его лицо вмиг смягчилось и просияло в улыбке. От этого сателлиту стало ещё хуже. — Наши цели благие и работают на сохранение жизни народов. Почему мы не можем договориться мирно? Разве защита народов не входит в обязанности всего мира? Адифория не должна…       — Я влюблён в вашу наивность, говорю не впервые. Знаю, что вам хотелось бы договориться, но слова не уймут стремление чиновников сохранить место у кормушки. Простите, господин-ладья, к вам это не относится.       — Не извиняйся, ты сказал прямо в точку, — усмехнулся Нэд.       — Проувер не заинтересован в нашем выживании, пока мы не проявим свою доминантность, он не станет нам помогать. Иного выхода нет.       Таффи кивнул, хотя на самом деле ему хотелось мотать головой, отрицая услышанное.       Как Раэль и говорил, армия будет выдвигаться из Центра. От сияния многочисленных факелов, пылающая своим тошнотворным богатством даже ночью, площадь при дворе герцога, казалось, до сих пор хранила в себе день. А сам герцог, собственной персоны, даже удостоился присутствовать на проводах армии. Он и его свита, покачиваясь на золотых балконах, недовольно щурились, мечтая забыться сном, бормотали под нос, что-то в разряде: «в кой-то веки провидческое отродье берётся за оружие», и «скорей бы перебраться на Адифорию. Если не отвоюют — всех на виселицу, вместе с придурковатым комендантом». Но спасибо, что вообще почтили присутствием. Для Раэля и остальных мятежников лицезрение узурпатора разогреет гнев в венах.       Карета со специальными укреплёнными колёсами, увитая синим бархатом и позолоченными узорами в виде еловых лап, уже была запряжена четырьмя самыми крупными рекмитами, которые осовело фыркали и порой покусывали друг друга за мохнатые уши. Путь неблизкий, остановок не будет, поэтому каретных барсов освободили от лишнего груза в виде наездников. За каретой будет приглядывать Таффи и кто-нибудь из солдат, чтобы ирбисы летели плавно и не пытались нарушить построение.       — Не хочешь полететь со мной? — Нэд кивнул на карету. — Думаю, за рекмитами глаз будет предостаточно.       — Откажусь, господин, — Таффи отвёл взгляд. — Мне спокойнее, когда я вижу, что происходит снаружи. В карете я не смогу вас защитить.       Конечно, сателлит не врал. Но с обратной стороны в голове Таффи теплилась и другая мысль. Из кареты он не сможет наблюдать за Раэлем. Почему-то в полукровку вселял спокойствие факт, что комендант будет на виду. И с тем же — скрёб по сердцу обледенелой спицей.       — Сбор у кареты! — воскликнул Раэль. — Повторим построение.       Солдаты мгновенно скучковались, а командиры легионов подошли к коменданту. Таффи и Нэд тоже прислушались.       — Основная задача перелёта — сохранить построение, чтобы каждый солдат остался на своём месте при посадке. Основные войска разделятся на группы, окружив карету и обоз с оружием и провизией, чтобы, в случае опасности, закрыть ладью. Первый легион — впереди, второй — замыкающий, третий и четвёртый — по горизонтали. Авангард, по два солдата, окружит построение на расстоянии двадцати-тридцати метров и в крайнем случае подаст сигнал. Я буду находиться за первым легионом. При правильном следовании маршруту мы войдём в исток реки. По сигналу авангард смыкается, первый легион пропускает меня вперёд, и войска строятся в четыре ряда. Из разведчиков остаётся по одному солдату с каждой стороны на расстоянии в пять метров от построения. Если, нам на удачу, над рекой поднимется туман, наше прибытие будет невозможно заметить. Надеюсь, каждый помнит своё местоположение в построении?       Солдаты ответили положительно, и Раэль кивнул, в предвкушении чего-то улыбнувшись. Затем прошёл в сторону графского дворца. Герцог, при жутковатом освещении стреляющих искрами факелов особенно похожий на иссушённую корягу с трещиной в виде змеиного оскала, с балкона бросил на коменданта надменный взгляд и лениво приподнял руку, сложив в жесте благословения: указательный и средний пальцы прижаты друг к другу, безымянный и мизинец — оттопырены, а большой спрятан. Таким жестом Великий Анго благословлял свой народ на походы, или посвящал юнцов в воины. Видеть тот же жест, сплетённый так лицемерно, от узурпатора даже ладье Нэду претило, что уж говорить о жертвах этого высокомерного садиста.       Раэль прижал кулак к груди, после так же приподнял ладонь в жесте благословления. Что сейчас видел герцог в глазах-нефритах, пилящих его, подобно напильнику, работающему над грубой горной породой? Слепо замечал бесконечную преданность и уважение, в порыве сонливости лицезрел только пустоту? Или всё же видел мрачную решимость, которая вмиг стёрла бы его со свитой и всем человеческим родом, если б Раэль не держал её за поводья? Таффи желал подойти к коменданту и проверить самому, но Раэль уже развернулся, давая сателлиту всё понять.       Глаза-нефриты были прищурены, то ли от усталости, то ли от хищнического удовольствия, то ли от не скрывающей победоносной радости улыбки. Опять комендант выглядел так, словно уже выиграл эту партию. Проходя мимо Таффи, глаза Раэля сверкнули, и его улыбка наполнилась знакомой нежностью, что витала в воздухе в те две роковые ночи. Этот взгляд, подкреплённый воспоминаниями, сателлит выдержать не смог, поэтому сжался, повесив голову.       — Господина ладью — прошу на борт, а солдат — взяться за поводья, — отчеканил комендант, запрыгнув на своего рекмита — такого же коренастого и дородного.       — Вижу, ты в кураже, — улыбнулся Нэд, довольный настроем Раэля, затем, ступив на бортик кареты, обратился к Таффи. — Хорошего полёта, дружок.       Солдаты за пару секунд оседлали ирбисов и застыли, ожидая приказов. Таффи тоже зафиксировал взгляд на коменданте. Тот водил глазами по карте, после, свернув её, хлестнул поводьями.       — Вперёд!       Ирбисы, почувствовав, как стиснулись шлейки, выдохнули и вальяжно зашагали вслед за вожаком. Быстрый старт не имеет смысла, пока кавалерия на земле. Армия будет постепенно набирать скорость, что поможет рекмитам плавно оторваться от земли. Пока войско степенно двигалось между выстроенных в два ряда факелов, служащих взлётной полосой. Некоторые местные вышли поглазеть на кавалерию, благо дороги были перекрыты, и никто не мог помешать движению полка.       Таффи не хотелось смотреть на жителей. Они наверняка еле сдерживались, чтобы не крикнуть что-нибудь вслед или вообще не кинуть камень за то, что подняли ночью такой шум. Потому сателлит просто наблюдал, как подрагивают уши и шерсть его рекмита, когда тот улавливает дразнящие дуновения ночного ветра. Но когда впереди мелькнуло постороннее движение полукровка машинально вскинул взгляд. Через хлипкие ограждения перелезли маленькие мальчик и девочка, явно не человеческие, их одежда даже для нищих людей была слишком бедной, подбежали к Раэлю, и мальчик протянул что-то аккуратно свёрнутое в газетный лист. Комендант притормозил барса, принял свёрток и, улыбнувшись так светло, словно любил этих детей, как своих собственных, потрепал брата и сестру по волосам. Таффи не расслышал, что говорили все трое, но был заворожён их лицами, у детей — полных восхищения, у Раэля — благодарности. Сателлит неотрывно наблюдал, как комендант аккуратно кладёт свёрток за пазуху, что чуть не проворонил переход кавалерии с шага на бег рысцой.       Почему-то… Увидев, как взгляд Раэля становится столь же по-детски невинным, как и у маленьких провидцев, которые, несмотря на бедность, улыбаются, несмотря на нищету, отдали что-то ценное коменданту, несмотря на жёсткость здешних законов, пересекли ограждение, чтобы сопроводить войско в путь… Их точно накажут за то, что те «могли помешать движению полка». А ведь они — просто дети. Дети, которые хотели выразить своё восхищение и поддержку. И Раэль это понимает. И знает, как поступит ради этих детей.       Негатив в голове пронёс мысль, что миссия Раэля — справедлива. Пока Таффи лишь размышлял, как помочь тысячам таких же детей, Раэль уже действовал.       Он… правда изумителен…       Кавалерия тем временем набирала скорость. Ирбисы уже расправляли крылья, предчувствуя полёт. Сателлит обернулся на карету, проверяя, ровно ли движутся барсы.       Волнение за ладью опять спустило полукровку на землю. Если Таффи вот-вот готов принять миссию Раэля, значит ли это, что он — на пороге предательства людей?..       Может… может Раэль был прав, что ладья Нэд — ошибка человеческой природы?.. Теперь так хотелось верить в это. В таком случае, когда вспыхнет восстание, Нэда можно будет пощадить?..       Таффи помотал головой. О чём он только думает? Нэд — не ошибка. И таких людей, как он, много, намного больше, чем кажется. И миссия Раэля — безумие. Древний Свет не дарует свободу за кровопролитие.       «Но людям ведь даровал».       Таффи вздрогнул, будто сам Раэль сказал это. Но комендант молча держал строй, а его рекмит уже переходил на галоп, взмахивая крыльями. Сквозь стук когтей и рявканья ирбисов прорвался свист — Раэль дунул в провидческий свисток, затем жестом показал войску взлетать.       Свистки имелись у каждого солдата, причём разных видов. У рядовых они издавали резкий высокий звук, у разведчиков — были похожи на птичью трель, а у командования — ниже на пару тонов и с примесью глуховатого шипения. Подозвать своего рекмита, попросить помощи, предупредить об опасности — каждая причина для сигнала имела свою технику исполнения, вплоть до расположения языка под нужным углом. Заморочки, но эти свистки не раз спасали жизни провидцам.       Барсы оторвались от земли, неистово ударяя крыльями воздух. Таффи проследил, чтобы карета плавно поднялась в воздух, и с гордостью отметил, что рекмиты с поразительной точностью сохранили своё положение. Вскоре вся армия покинула земную твердь. Ветер вмиг усилил свой поток, блуждая воронками меж хлёсткими крыльями. Кавалерия набирала высоту так же медленно. Рекмиты — крайне выносливые животные и способны вытерпеть резкий перепад температуры, но создавать лишние проблемы, когда впереди долгий путь, не хотелось.       Когда вокруг не осталось препятствий, по типу домов, декоративных деревьев или фонарей, Раэль вновь дунул в свисток и выставил руку в сторону — приказ создать построение. Первый легион вырвался вперёд, опередив коменданта, пара солдат из группы отлетели от кавалерии метров на двадцать — пока на горизонте всё видно, в авангарде особой необходимости не было, но вот в облаках разведка необходима.       Когда первый легион прорвался вперёд, Таффи мог видеть Раэля во всей красе. Чего душой кривить, верхом на рекмите его командирский стан преображался вдвое. Держался он уверено и даже прямо, что многим давалось тяжело. Какое-то странное веяние промелькнуло в голове мыслью: что чувствует этот ирбис, находясь под кипой решимости, бравады, провидческой гордости и величия?       Хотелось бы полукровке оказаться на месте барса?..       Тут же Таффи прикусил себе язык в наказание за эти мысли. С каких пор он начал думать о Раэле в подобном ключе?..       С другой стороны… За семнадцать лет у Таффи, конечно же, не было никого. Думать в таком возрасте о подобном естественно. Но крайне редко возникающее желание сателлит игнорировал. Во-первых, боялся, что ладья узнает или будет подозревать, во-вторых — Таффи ненавидел касаться себя. И без того комплексов по поводу тела навалом.       Интересно, у Раэля был кто-нибудь? Вероятно, да. Он видный, командующий вдобавок, в его окружении наверняка много воздыхающих девушек. И мужчин тоже.       Да и нельзя исключать провидческое разведение, когда двух провидцев насильно закрывают в камере, пока те не зачнут ребёнка. Раэль уже несколько раз мог стать отцом — больше шанс, что кровь талантливого командира передастся потомству.       Но даже так…       …Был ли Таффи первым, кого Раэль поцеловал? Или хотя бы первым, кого целовал с таким рвением?       Сателлит помотал головой и заставил себя сделать несколько глотков воздуха. Его мысли сегодня странно пляшут и мечутся то от страха к радости, то от горечи к похоти. Будто жизнь внезапно ускорилась, намереваясь успеть познать все ощущения в мире за несколько часов, потому что потом Таффи тоже придётся броситься на войну и погибнуть.       Это же чувствуют настоящие бойцы, отправляющиеся сегодня на смерть? Это же чувствует Раэль? Или они по привычке заблокировали и мысли, и эмоции?       И опять думы захватил негатив.       Между тем армия набирала высоту. Грязно-серый туман поглотил авангард, и с ним — весь горизонт. Барсы негромко завыли и поёжились. Совсем скоро ветер обратился в шершавые языки мороза, цепляющие и щипающие кожу. Таффи глубже укутался в меховой плащ, сняв перчатки с пояса, натянул на онемевшие пальцы. В таллорийских облаках температура всегда была низкой, порой до отключки мышц. На территории Адифории должно потеплеть, но на время полёта провидцы всегда захватывали тёплую одежду, благо ладья Нэд ею не обделял. Многие чиновники плевали на экипировку своих солдат, говоря, что раз провидцев создали для военных действий, то какой-то там холод им не должен быть помехой.       Таффи вновь взглянул на Раэля. Его руки всё ещё были оголены. Серые, как и эти облака, пальцы то вновь что-то выводили на карте, то хватались за бинокль, то сжимали поводья. Чувствует ли его кожа хоть что-нибудь, пропитавшись негативом? Даже если и нет, обморожение никто не отменял.       Таффи обернулся на карету. Рекмиты летят ровно, легионы тоже на своих местах. Обозы под надёжным присмотром, так что вряд ли случится непоправимое, отлети сателлит со своего поста на пару метров.       Полукровка немного поторопил своего ирбиса и, нагнав коменданта, сбавил скорость, сравнявшись с Раэлем на расстоянии вытянутых крыльев рекмитов. Комендант смотрел вперёд, словно взгляд был цепями прикован к горизонту. То ли не замечал сателлита, то ли не хотел замечать. Впервые такое. В каком-то смысле, это даже слегка задело Таффи. Сателлит резко дёрнул своего барса в сторону, задев ирбиса Раэля. Рекмиты тут же огрызнулись друг на друга и поспешили восстановить расстояние. Наконец комендант соизволил мрачно взглянуть на Таффи, и полукровка сразу понял, что Раэль не ожидал ни появления сателлита, ни того, что тот провернёт такую выходку. Ждать, пока комендант сообразит, что к чему, полукровка не стал, поэтому приподнял ладонь и указал на неё, одними губами произнеся: «Перчатки!». Кричать бесполезно, когда тебя глушит ветер.       Лицо Раэля смягчилось, глаза удивлённо раскрылись, даже несмотря на ветер, и комендант прыснул, едва сдерживая смех. Его совершенно не возмутило, что, из-за такой мелочи, Таффи чуть не нарушил построение. Кажется, он, наоборот, был польщён. С очарованной улыбкой отстегнул перчатки с пояса и укрыл закоченевшую кожу.       Теперь Таффи был спокоен.       Лишь бы комендант не забивал себе голову этим поступком. Что это значит, зачем Таффи так сделал, неужели беспокоится? Но, похоже, Раэля это мало волновало, нефритовый взор, в ночном тумане источающий изумрудное свечение, вновь был примагничен к несуществующему горизонту. Опять-таки, Таффи это задело. С каких пор его вообще задевают подобные мелочи? И вообще, почему он позволяет себе отвлекать коменданта, сосредоточенного на миссии.       Несмотря на то, что теперь сателлиту было неловко за свой поступок, он остался лететь рядом с Раэлем. На самом деле, это так безрассудно. Он хотел насытиться компанией коменданта перед битвой, или, наоборот, не был готов отпустить? Но ведь повернуть вспять ничего уже невозможно. Раэль уйдёт в бой, и лишь духи, живущие в этих сумрачных облаках, знают, вернётся он, или нет. Тогда зачем Таффи сознательно сшивает их с Раэлем невидимыми нитями? Только сделает больнее им обоим.       Но даже сейчас, понимая жестокость этого поведения по отношению к коменданту, Таффи оставался рядом. Кажется, он опять подводит своё звание сателлита.       Ветер усиливал свой вопль. Разрывая облака на ватные лоскуты, ледяные потоки стремились прогрызться под кожу. Стало холоднее. Таффи накинул капюшон, натянул до глаз повязанный на шею шарф, после обратил требовательный взор на коменданта. Настороженность Раэля, кажется, полностью перекрывала ощущение мороза, но ощущение чуть ли не приказной ауры сателлита затмить не способно ничто. Комендант, не отрывая взгляда от приближающихся облачных долин, укрыл голову и лицо от ветра.       Не задевает ли его то, что Таффи им помыкает? С каких пор нижестоящим позволено чего-то требовать от коменданта? Хотя, если вспомнить, что до этого сателлит его и ударял, и угрожал, и давал пощёчину… и целовал… Вопросы отпадают.       Облака и разгневанный ветер не сумели заглушить пронизывающую птичью трель — свисток разведчиков. Авангард что-то заметил. Первый легион замедлил движение, готовясь закрывать обозы. Раэль нахмурился и полетел вперёд, опередив первый легион. Таффи, понимая, что это глупо и безответственно, последовал за ним.       Какое-то время комендант вглядывался в горизонт, на котором, кроме облаков, не было ничего. Его рекмит озирался туда-сюда, рявкая и рыча. Да и ирбис Таффи начал принюхиваться и подвывать. В облаках кружит кто-то помимо кавалерии.       Раэль, достав бинокль, ещё раз прочертил взглядом окружение. Затем, расслабленно опустив плечи, передал бинокль Таффи. Сателлит слегка удивился, но принял бинокль и стал всматриваться в горы застывшего пара. Сперва ничего различить не удавалось, только замерший туман. Но вот в облаках мелькнуло белое крыло.       Раэль дунул в свисток и махнул рукой вверх. Подниматься? Куда уж выше? Но комендант уже исчез за валами воздушного льна. Таффи ринулся за ним, болезненно щурясь от укусов ветра. Рекмит взъерошивал тучные облака ярыми взмахами крыльев, прорываться через туманную пелену оказалось так же сложно, как через рыболовную сеть. Но вот дымная стена рухнула, и сателлит чуть вновь не врезался в коменданта. Взгляд того был направлен в небо. Таффи последовал примеру, подняв голову, и тут же втянул ледяной воздух.       Они летели над облаками. А это значит… над головой — чистое небо, не удушенное тучами. Глубоко-синее, как осенняя вода. А вшитые в него звёзды казались намного ярче, маняще. С земли Таффи почти никогда не обращал внимания на мелкую россыпь огоньков, но сейчас…       Вспоминались мамины рассказы. Она говорила: звёзды — это глаза умерших, что стерегут покой своих родных на земле. Найти бы сейчас среди них её глаза.       Небо порой скрывали силуэты, парящие ещё выше кавалерии. Рекмиты протяжно завопили, то ли прогоняя, то ли, наоборот, зовя эти тени. Вот, что их насторожило.       Снежная Мелани. Это единственный вид драконьих, который покрыт шерстью, белоснежной и очень мягкой, подобно этим облакам. Мелани намного выше рекмитов, но имеют худощавое телосложение. Зато размах крыльев у них необычайно огромный. Их рога по форме напоминают корону, так что многие считают их священными животными, служащими Древнему Свету. Вообще-то они обитают в горах Адифории, но порой устраивают походы на Таллор, если долгое время не могут найти пищу на каменных пиках. Людей и, тем более, провидцев они предпочитают обходить стороной. Поэтому особой опасности они не представляли.       Тем более сейчас, они лишь мирно плыли по воздуху, лениво подёргивая крыльями. Кажется, охота для них окончена.       Таффи широко раскрыл глаза, зачарованный таким безмятежным полётом драконов. И таким… свободным. Из-за того, что полукровка даже не моргал, ветер срывал с глаз слёзы. Сателлит перевёл взгляд на Раэля, ожидая увидеть тот же восторг.       Но Раэль смотрел на Таффи, явно переживая за закатные глаза сателлита, иссушиваемые изуверским ветром.       Таффи опомнился и утёр намокшие скулы. Тогда же он заметил совсем рядом с собой выступающие из-под облаков шипы, покрытые пушком. Драконы подлетели совсем близко. Кажется, это спина Мелани. Рекмит полукровки тихо зарычал, но сателлит поспешил успокоить его, потрепав по голове. Затем, подобно наивному ребёнку, потянулся к белоснежному гребню. Проведя по нему пальцами Таффи почувствовал себя одновременно ужасно глупо и как-то радостно. Хорошо, что из-за шарфа Раэль не увидит его детской улыбки, сателлит уже говорил, что ему дорого обойдётся улыбнуться коменданту.       Да только Раэль и по глазам обо всём догадается, так что и смысла таить нет.       Гребень дрогнул, и дракон, издав скрипучий крик, вынырнул из облаков и устремился к стае. Таффи проводил его взглядом и тут же с ожиданием посмотрел на Раэля, как ребёнок смотрит на родителя, с гордостью представляя свой очаровательно-аляповатый рисунок. Даже шарф не мог скрыть, что комендант улыбается. В те моменты, когда родитель умиляется и хвалит своего будущего художника, Раэль сейчас отвечал такой же нежностью, пленённый столь невинным восторгом маленького сателлита.       Таффи понял, что щёки внезапно загорелись, не из-за скребущего ветра, и сконфуженно понурил голову. Они оба выжили из ума. Как будто кроме них под сводом небесных пещер никого не было. А ведь первый легион всё ещё был позади и смиренно наблюдал. Сателлит притормозил рекмита, позволяя группе себя обогнать, и вернулся к карете.       Поход лишь начался, а Таффи уже перегибает палку.       По приказу коменданта, построение восстановилось. Ожидалось, что кавалерия спустится ниже, как только драконья стая исчезнет из виду, но Раэль решил оставить отслеживание пути авангарду. Облака замаскируют войско, а когда поступит сигнал от разведки, армия плавно спустится к реке. Только бы рекмитов ничего не потревожило. Хотя барсы прекрасно осваивают команду «Тихо!», на миссиях они бывают довольно шумными.       Когда горизонт освободился от облачной фаты, стало заметно, как быстро отступает темнота. Похоже, на Адифории день наступает раньше. Это проблема. Раэль отдал приказ ускориться. По крайней мере, под открытым солнцем рекмиты слегка отогреются и взбодрятся.       Спустя время безжизненных облачных высот, сопения уставших рекмитов, и нарастающих тревожных приливов в голове Таффи, наконец раздалась птичья трель — авангард достиг земель Адифории. Солдаты тут же с надеждой повскидывали головы. Какое-то время Раэль вслушивался в свист, разбирая посылаемое разведчиками сообщение. После сам дунул в свисток, приказывая строю сомкнуться. Тут же первый легион расступился, пропуская коменданта, Таффи устремился за ним. Кавалерия начала сужать высоту, спускаясь в облака. Вернулся авангард, сливаясь с построением. Совсем скоро армия сгрудилась в четыре ряда, потому спуск стал идти куда быстрее.       Таффи искоса глянул на Раэля. Час наступления всё ближе, что же он чувствует? Но кроме сосредоточения на лице коменданта сателлит больше не мог прочесть ничего.       Когда солнце вновь скрылось за кромешными тучами, а под ногами глаза различили воду, воздух наконец потеплел. Раэль скинул капюшон и стянул шарф. Таффи последовал его примеру и с вожделением вдохнул адифорийский, не пропитанный негативом, ветер. Пахло сыростью.       Над рекой и впрямь кустился туман. Приход таллорийской армии услужливо скрыла сама природа.       — До леса будем лететь минут десять, — коменданта и сателлита нагнал Натан, состоявший в авангарде. — если против нас не выставили миллионную найдеевскую армию во главе с Николь Бернер.       — Удачно выйдет, если на нашей битве будет присутствовать Николь. Перевести на нашу сторону прародительницу провидцев — и люди вмиг потерпят крах, — бесцветно промолвил Раэль. — Но не думаю, что у неё есть на это время.       — Когда у неё было время для народа?       — Не начинай, — отрезал комендант, что-то разглядывая в тумане через бинокль. — Расположимся на отшибе леса, неподалёку от берега. Удачно вышло — от Фаго нас скроет туман, от Проувера — лес. Лишь бы поблизости не было разведчиков Фаго.       — Или проуверских. Любят они подглядывать друг за другом.       — Вы же не собираетесь вести войска на Проувер, как только мы высадимся? — спросил Таффи, на деле зная, что выступать они будут к ночи. Просто хотел убедиться, что какое-то время Раэль побудет рядом.       — Конечно, нет. У меня ещё есть о чём поговорить и с ними, и с вами, милый Таффи.       — Дай угадаю, вместо того, чтобы сосредоточиться на миссии, ты всю дорогу строил глазки сателлиту? — Натан искоса стрельнул в Раэля насмешливым взглядом.       Наконец на лице коменданта промелькнула обыденная улыбка.       — На этот раз всё было наоборот.       — Не надумайте себе лишнего! — Таффи, сжавшись, понурил голову. — Мне не хотелось, чтобы от обморожения у вас отвалились руки.       — Но всё равно вы беспокоились, раз уделили этому внимание.       — Это навредило б не только вам, но и армии. Как они справятся без небоеспособного командования?       — Ох, они бы справились в любом случае. Ну, продолжайте переводить стрелки. Как по мне, смущаться здесь нечего.       — Хорош клинья подбивать! Не на медовый месяц прилетели, — шикнул Натан, подбивая Раэля вновь хитро хихикнуть. — Если вокруг вертятся шпионы, шушукаться — худшее решение из возможных.       Главенствующим рассказчиком вновь стал ветер. Какое-то время он развеивал скуку с клубящимся туманом, открывая проблески затянутого неба. Но вот наконец мелькнула голубая листва, и провидцы оживились. Кавалерия спустилась ниже к реке, и рекмиты, забавы ради, порой стали цеплять холодную воду лапами. Наконец армия свернула к берегу, и под ногами почувствовалась долгожданная земля.       Барсы с облегчением сложили крылья, тихо рявкая. Солдаты спрыгнули на траву, сдержанно осматриваясь, но, было видно, хотели дать волю душе. Потому как земли Адифории с момента своего рождения хранят пути к свободе.       Таффи спрыгнул с рекмита, не в силах отвести глаз с выстроенной деревьями цитадели.       — Не думал, что где-то может быть так много чудесного цвета… — вырвался с выдохом шёпот.       Голубой… Вымеренный, притупленный, но такой нежный и одурманивающий. Круговидная листва, мягкая низкая трава — голубизна влилась в природу робким духом, но духом живительным. Только ровные стволы словно напудрились лунной пылью — серебряные. Это — вся красочность Адифории. Голубой и серый.       Великий Анго, канувший в небытие хозяин этих земель, был лишён эмоций. Всё, что он мог ощущать — вечный покой, или, наистрашнейшая участь, бесчувствие. Потому и Адифория не уподоблялась ни солнечному Имиру, хранящему позитив, ни ядовитому Таллору, источающему негатив. Она всегда была безмятежна. И сдержана буквально во всём: в красоте и разнообразии природы, в стихиях, в климате, в характере людей. Зима — чуть холодная, лето — чуть тёплое, животные не любят шум и уж лучше уйдут подальше от человека, чем станут нападать. Нет здесь ни пестреющих красками цветов и трав, ни алых рассветов и закатов, небо вечно скрыто он взоров белым облачным мхом, и редко-редко, ближе к горизонту, проясняются полоски синевы. Здесь даже птицы знают меру. Ни протяжных рулад, ни трелей, ни резвого щебета. Два-три раза прозвучит малая терция в кронах — и вновь тишь. А ещё на Адифории всегда бродит ветер. Наверное, именно он уносит людскую злость и страхи на Таллор.       И люди здесь те же. Сдержаны, скупы в эмоциях, творчеству предпочтут науку, чувствам — разум.       Хотя, это описание подходит лишь коренным адифорийцам, живущим на северном острове. Да, сама Адифория представляла из себя два огромных острова, чем напоминала бесконечность, вечность, вечный покой. Сейчас кавалерия находилась на южном острове, где жители не придерживались своего менталитета. Северная половина земель принадлежала городу Проуверу, где люди, вечно тешащие своё эго, мечтали о мировом господстве. Южной половиной владел город Фаго, где жители грезили лишь о богатстве.       Этими слабостями и воспользуются таллорийские провидцы, и адифорийцы окажутся в ловушке.       — Это лишь малая часть красок, которой владеет мир, — к Таффи подошёл Раэль, любуясь зачарованностью сателлита. — Возможно, когда-нибудь мы с вами отправимся на Имир. Вот там — настоящий карнавал цветов.       — Не хочу на Имир, — Таффи вновь с жадностью глотнул чистый воздух. — Хочу остаться здесь.       Земля приковала к себе. Оказавшись здесь, душа сателлита вселилась в этот материк. Тут свобода ощутима кожей. Ни Таллор, ни Имир не манят провидца к себе, только Адифория.       Это и ясно. Здесь царствовал отец всего Вещего народа, Анго. Здесь же он создал первого провидца — свою дочь, Николь Бернер. Здесь провидцы делали первые шаги, здесь хранили непоколебимый покой народов.       …А с приходом к власти людей, попрощались с родным домом, с истинным долгом, с родными… со свободой…       Таффи вмиг протрезвел и, почувствовав, как руки сжимаются в кулаки, отвернулся от леса и направился к обозу. Многие утверждают, что грёзы опасны. И Таффи с этим согласен.       Дверь кареты открылась, и ладья Нэд ступил на землю. Выглядел он уставшим.       — Как вы себя чувствуете? — тихо спросил сателлит, обеспокоенный бледностью господина.       — Не в моём возрасте совершать такие полёты, но, в целом, неплохо, — ладья с улыбкой положил руку на плечо полукровки. — Не замёрз? Похоже, погодка снаружи была не ахти.       — Всё в порядке. Хорошо, что мы добрались без происшествий.       — Это точно. Как себя чувствует Раэль? — ладья спросил это ровно в момент, как к ним подошёл комендант. — Выглядишь бодрым.       — Ещё как, — Раэль гордо кивнул сам себе. — А вот вам не помешало бы отдохнуть. Когда разобьём лагерь, я повторю солдатам план, а после устроим отдых. Ночью оставлю вам несколько рядовых для защиты.       — Как заботливо с твоей стороны. Надеюсь, наша маленькая армия в целости. Всё ещё удивляюсь твоей смелости взять так мало солдат.       — Это — не смелость. Это — план.       — Помнится, Ллойду ты говорил, что плана у тебя нет, — хмыкнул Нэд.       — Считайте это тоже планом, — Раэль не сдержал смешок. — Проувер уступит нам свои владения, или нагонит на себя ещё большую беду. Это я вам обещаю.       — Похвальный настрой.       С лагерем армия справилась достаточно быстро, скоро вдоль реки были расставлены несколько десятков больших палаток. Для ладьи собрали отдельную палатку. У Таффи тоже была собственная маленькая палатка, но сателлит знал, что не сумеет уснуть сегодня.       Рекмитов привязали к колышкам, вбитым в землю рядом с шатрами. Барсы, наслаждаясь покоем, тут же улеглись и стали громко посапывать. Но, беспокойно подёргивая ушами во сне, видимо, понимали, что впереди у них тяжёлый бой.       Когда таллорийский лагерь смирно стоял на адифорийской земле, командиры легионов выстроились рядом с Раэлем. Ладья и Таффи тоже подошли.       Сателлит не слышал, что говорил комендант. Просто смотрел, как постепенно его взгляд вновь становился сосредоточенным и хмурым, как его рука что-то выводила на карте, как ветер колыхал его короткие сплетённые пряди, как двигались его губы, а голоса не было. Порой полукровка улавливал несвязанные слова: «войско», «подполье», «разведчик», «рекмиты», но быстро терял решительные интонации Раэля, словно ветер выл не на материке, а в голове Таффи. Почему-то не верилось, что всё это, эти руки, этот голос, этот взгляд, может исчезнуть сегодня, или завтра. Раньше для сателлита это казалось невозможным: в этом мире для лучшего командира всего Таллора нет ничего опасного. А сейчас полукровке хотелось окружить коменданта магическим щитом, чтобы он и шагу не мог сделать в сторону Проувера.       Таффи не заметил, как командиры и солдаты начали расходиться. Даже не расслышав вопроса ладьи, ответил: «Хорошо». Ноги вросли в землю, а туман с реки словно обвязал сателлиту глаза.       — Милый Таффи, — и всё же это полукровка не мог не услышать. — Раз уж наступил тихий час, не хотите уединиться со мной и побеседовать? А может, и не только побеседовать.       Раэль опять улыбался, как ни в чём не бывало. Он вообще осознавал, что его ждало впереди?       — Комендант, — Таффи с трудом удерживал свой взгляд на глазах-нефритах. — Честно скажу, я хотел бы… Но, вспоминая ваши сомнения насчёт нашего контракта… я понимаю, что, с моей стороны, было жестоко сегодня проявлять к вам какую-либо заботу. И я не хочу повторять той же ошибки.       Раэль не изменился в лице. Лишь улыбка наполнилась ещё большей нежностью.       — Перестаньте делать вид, будто всё понимаете, — всё-таки сателлит отвернулся. — Клянусь, было б намного лучше, если бы вы разозлились.       — Я всё понимаю, правда, — мягко ответил комендант и приоткрыл пазуху. — Тогда позвольте отдать вам кое-что перед моим уходом.       Он достал тот свёрток, что ему отдали провидческие дети на шествии, и протянул Таффи. Принимать это было таким же безрассудством, но руки сами потянулись к мятой газетной бумаге. Сателлит развернул листок и не сдержал тихого вздоха.       В свёртке покоились три фиолетовых цветка, с бутонами в виде наконечников копий. Разве такая красота растёт на Таллоре?       — Стрелофиалки — символ единения и защиты. Ребятки сказали, что копили на них очень долго. Представляете, сколько заботы и терпения вложено в эти цветы? — Раэль осторожно провёл пальцем по лепестку. — Мне хотелось бы, чтобы они были у вас. Не хочу, чтобы они безвозвратно пропали во время битвы.       И, развернувшись, направился к своей палатке, оставив Таффи беспомощно разглядывать сиреневые бутоны.

***