Стук сердца в такт музыки

      На следующий день репетиционная комната сияла неестественной чистотой. В воздухе витала густая, почти осязаемая тишина. Даже Аякс, обычно шумный, как стадо несущихся в страхе слонов, сидел смирно и нервно перебирал струны бас-гитары.       Все были на взводе, кроме разве что Арлекино, которая делала вид, что ей совершенно всё равно. На самом же деле она нервничала ничуть не меньше остальных. Но в попытках заглушить это дурацкое чувство увлеклась чтением. Правда, читала она уже десятый раз одну и ту же строчку.       «Дориана шла за апельсинами». Так звучала фраза в этой книге. Невероятно простая, но девушка всё никак не могла уловить её смысл.       Кто такая Дориана? Какого сорта апельсины? Зачем она пошла за ними?       В конечном итоге ответом на все эти вопросы послужила фраза: «Да пошла эта Дориана куда подальше со своими апельсинами!»       Девушка фыркнула, закрывая ужасную книгу и врубила HoYoTube, на котором бесцельно просматривала видео с животными. Вот это её реально успокаивало. Она, бывало, изредка хихикала, замечая особенно милую мордочку. Через время к ней подключился и Аякс, заглядывающий в её смартфон. Гитаристка была совсем не против, и теперь уже вместе с ним обсуждала какую-то коалу, которая забавно жевала листья.       Розалина улыбалась, смотря на них, и спокойно поедала вчерашнее печенье. Вот кто-кто, а она выглядела действительно самой безразличной к ситуации. Однако и её спокойствие, впрочем, было обманчивым. Каждые пять минут взгляд драммерши непроизвольно скользил к настенным часам, отсчитывающим последние минуты до прихода Лелио, а потом к двери в ожидании её появления. Печенье казалось на вкус слегка картонным, но блондинка ела его с видом гурмана, просто чтобы занять чем-то руки.       Куникудзуши, восседавший на своём привычном месте возле дивана Лелио, постоянно зевал. Он совершенно не выспался, потому что, возомнив себя роботом, которому не требуется сон, играл пол ночи на пианино и пел песни в поисках своего голоса, а потом еле уснул, представляя, что его может ждать завтра. Но небольшая сонливость не мешала ему сосредоточенно писать ноты в ежедневнике. Это неплохо отвлекало юношу от волнения и мыслей о загадочном госте, которого вот-вот должна привести фиолетовая.       Внезапно тишина, нарушаемая лишь нервным перебором струн и скрипом ручки Дзуши, была сломана. Её разорвал резкий, как выстрел, звук открывающейся двери. И на пороге показалась безумно довольная собой Лель. Она не просто вошла - она впорхнула, заполнив собой всё пространство, словно вместе с ней приползло ещё полчище сумасшедших маленьких змеек, заползших в каждый угол небольшой спокойной комнаты, превратив её в психиатрическую лечебницу.       Девушка замерла на мгновение, окидывая всех театральным взглядом, наслаждаясь произведённым эффектом. Её широкую улыбку можно было бы назвать очаровательной, если бы не леденящий душу блеск в золотых глазах.       - Та-дам! - провозгласила она, распахнув руки, будто ожидая аплодисментов. И Аякс отрываясь от видео с котиком действительно захлопал. Он правда был рад видеть свою фиолетововолосую подругу. Вот только эти одинокие хлопки звучали слишком по-дурацки в оглушительной тишине прозвучавшей от остальной части группы.       - Я смотрю, вы очень рады меня видеть, - сказала она так пугающе, что Куникудзуши, вопреки своему нежеланию, вдруг захотелось ей похлопать. Но потом девушка переключилась на свой привычно сладкий, как патока, голос, и всё встало свои на места. - Ладно, не страшно. Всем доброго дня!       - Я так понимаю, с твоей головой сегодня всё ещё хуже, чем вчера… - скорее не спросил, а констатировал факт темноволосый, недоверчиво косясь на Лелио.       - Хе-хе, как ты догадался, - радостно хихикая, фиолетовая быстро подошла к парню и, не удержавшись, взлохматила ему волосы.       Дзуши отпрянул, но было поздно. Его идеально уложенные волосы теперь торчали взъерошенным гнездом.       - Прекрати так делать! - фыркнул он, но девушка лишь звонче рассмеялась, возвращаясь обратно к входу.       Парень гневно заворчал на инадзумском, провожая златоглазку взглядом, и начал приглаживать пряди, пытаясь вернуть им прежний вид.       - Итак! Встречайте! - громко, словно сдаёт рапорт в королевской армии, заговорила Лель, привлекая к своей персоне внимание каждого в комнате.       Напоследок хитро улыбнувшись, она шире распахнула двери и, торжественно проведя рукой по воздуху, пригласила гостя зайти.       Их сегодняшний «надзиратель» ещё даже не показался, а сердце Куникудзуши замерло, а затем рвануло в бешеной погоне, отчаянно стуча по рёбрам. Он почти не дышал, сжимая в ладонях блокнот так, что корешок жалобно хрустнул. Его взгляд, полный ожидания и немого ужаса, был прикован к пока что пустому дверному проёму, будто сейчас покажется его самый худший кошмар. Но его худший кошмар уже был в комнате, и она сейчас сияла как солнце, готовое в любой момент, только ради любопытства, сжечь всё дотла, а потом заново отстроить, но по своим правилам, полностью игнорирующим физику.       Дверной проём, ещё мгновение назад пустой, вдруг заполнился импозантной фигурой. В студию вошёл мужчина. Он шагнул через порог не как Лель - не впорхнул, а словно влился, заняв собой ровно столько пространства, сколько требовалось, и ни сантиметром больше. Его появление было тихим, но от этого не менее весомым.       Высокий, с идеальной осанкой, одетый в безупречно сидящую на нём чёрную рубашку с аккуратно закатанными рукавами и заправленную в совершенно простые тёмные джинсы. На бедре у молодого человека красовался кожаный ремешок, словно украденный у фиолетовой девушки, взволнованно подпрыгивающей рядом с ним, а на руках митенки, полностью покрывающие его ладони. Пламенные волосы были откинуты назад и собранны в небрежный хвост. На лицо падала пушистая, немного вьющаяся чёлка. А рубиновые глаза источали такое благородство и уверенность, что невольно хотелось опустить взгляд и выказать почтение. Его аура была настолько иной, настолько чужеродной для их хаотичного мирка, что даже Аякс перестал хлопать и замер с открытым ртом.       Их гость… Это был тот, кого Куникудзуши не ожидал увидеть от слова совсем. У него даже мысль такая не проскальзывала. Это был тот самый музыкант, который открыл юноше совершенно новую музыку. Это был хозяин бара, в котором он играл в бильярд с Лелио. Это был его кумир.       - К вашим услугам предоставляется, владелец самых атмосферных заведений практически в каждом районе Тейвата, винодел, прекрасный музыкант и композитор, - объявила Лелио. Последние слова она произнесла с особой торжественностью. - Господин Дилюк Рагнвиндр!       Куникудзуши застыл, словно его ударили током. Блокнот выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол. Карандаш шлёпнулся следом и перекатился под диван.       Он был здесь. Благодаря Лелио его кумир оказался в их маленькой студии и собирался слушать музыку, которую сочинил Дзуши. Наверное, кто-то мог мечтать о таком, но не темноволосый юноша. Парня пугала одна только мысль, что такой талантливый человек как Дилюк услышит плоды его ужасной композиторской деятельности, ещё и будет оценивать их с высоты своего творчески успешного полёта.       Куникудзуши, после услышанной тогда песни всё же поискал в интернете группу, на концерте которой случайно оказался. В частности, и из-за поисков информации о девушке в маске змеи. Ни одного упоминания Лелио там, конечно, не было, но благодаря этому юноша узнал их название и послушал плейлист.       «Burning dream» - так называлась группа из пяти талантливых музыкантов, в которой их гость был вокалистом и композитором большинства песен. В те времена они были лишь начинающими исполнителями, подающими надежды, сейчас же их знали во многих регионах Тейвата, как отличный пример самодеятельности, закончившейся популярностью. У них брали интервью, приглашали на крупные фестивали, как важных гостей. Они даже смогли несколько раз занять верхнюю строчку на стриминговых сервисах со своими новыми треками.       И вот этот человек сейчас будет критиковать писанину Куникудзуши? Да его творчество не достойно быть даже вскользь услышанным таким гением, как Дилюк!       Весь его внутренний ураган - смесь паники, неверия и дикого, неконтролируемого восторга - заперся внутри, не находя выхода. Он уже не просто был ошарашен, ещё чуть-чуть, и Дзуши свалится в обморок или поедет в психиатрическую больницу, до которой его таки довела златоглазая Доктор «Я сведу тебя с ума буквально за секунду моего присутствия рядом с тобой».       Секунда, за которой последовала вторая, третья... Время растянулось, будто резиновое. Темноволосый парень не дышал. Он видел, как губы Дилюка растянулись в улыбке, а его рубиновый взгляд скользнул по комнате, отмечая каждого по отдельности: Арлекино, которая наконец-то оторвалась от телефона с едва заметным интересом; Аякса, замершего с широко открытыми глазами и резко сжавшего гриф бас-гитары так, будто это якорь спасения; Розалину, продолжающую как ни в чём не бывало жевать печенье. Поглядев на них, мужчина на мгновение остановился на Куникудзуши. Он смотрел на юношу, который сидел совершенно неподвижно, бледный, как полотно, с пустыми руками, в которых, судя по позе, должно было что-то находиться, и таким выражением лица, словно увидел призрака. Дилюк с небольшим удивлением глянул на упавший ежедневник, потом поднял взор и снова встретился с Дзуши взглядом. В глазах его кумира не было ни капли высокомерия, лишь спокойная любезность, от которой парню стало ещё жарче. Но он даже не вздрогнул. Он был просто парализован.       Зато Лель, сияя от гордости, как павлин, распустивший хвост, была невероятно довольна появлением Дилюка в студии. Она так радостно подпрыгивала, будто притащила не своего дорогого друга, а самую настоящую звезду мирового масштаба. Хоть таковым он и являлся, для неё он всегда останется тем самым Дилюком, который в детстве ревел из-за того, что его брат клал ему на голову гусеницу. Но это уже совсем другая история.       - Кажется, я начинаю отвыкать от твоей театральной манеры речи, - обращаясь к искрящейся фиолетовой радости, со смехом произнёс молодой человек.       - Хе-хе, тебе просто надо почаще общаться со мной, honey, - широко улыбнулась Лелио, пихнув Дилюка в плечо кулачком. - А то вообще забудешь, как я выгляжу!       - Это навряд ли…       Дилюк не ответил на удар, лишь слегка покачнулся, усмехаясь.       - Странно видеть своего начальника вне работы, - вдруг подала голос Арлекино. - Но привет.       Дилюк резко перевёл взгляд на гитаристку и вежливо поприветствовал её. Аякс с Розалиной просто помахали, а Дзуши бросил тихое сдавленное «Добрый день».       - Ну, здесь он тебе, к счастью, не начальник. Хотя это как посмотреть, - задумчиво постучала пальчиком по губам Лель с такой мордочкой, будто придумывала очередную дурацкую шутку. И она её, конечно же, незамедлительно озвучила, весело смотря на Дилюка: - Да, господин надзиратель номер два?       - А почему не номер один? - шутливо оскорбился красноволосый.       - До номера один ты ещё не дорос умением надзирательствовать в этой комнате, - гордо хмыкнула златоглазая, задирая подбородок так высоко, что любая королевская особа позавидовала её высокомерности. Девушка незамедлительно сбросила обувь, а затем прошла к своему дивану и приземлилась на него с невиданной грациозностью.       Села она так близко к Куникудзуши, что он моментально пришёл в себя. Ну как пришёл… Нервное состояние осталось, но объект, виноватый в этом, сменился. Предыдущий, конечно, никуда не делся, но уже влиял чуть меньше, чем раньше.       Прекрасные ножки Лелио, одна из которых была в чулке, а другая в гольфе на ремешке-подвязке, оказались в такой непосредственной близости к его плечу и, соответственно, лицу, что он мог разглядеть фактуру капроновой ткани и даже прикоснуться щекой, если чуть наклонит голову.       Юноша замер, но уже не потому, что не мог пошевелиться от эмоций, сковавших его. Парень просто боялся задеть эти проклятые ноги даже краешком плеча. Он и так чувствовал исходящее от неё тепло, которое казалось пыткой, а прямого контакта сейчас точно не выдержал бы. Явно не в этот момент, когда его сердце и так заходилось сумасшедшими ритмами, пытаясь пробить грудную клетку.       - «Почему я снова реагирую на неё так странно?» - подумал юноша, ворча на себя.       Вчера же он привык к своей приставучей знакомой и даже спокойно выдерживал её ладонь, обхватывающую его плечо, и то, как она прижималась к нему. А теперь всё по новой… Опять те же круги ада. Когда уже Дзуши научится просто игнорировать глупые шутки девушки, было огромной загадкой для него. Но он надеялся, что скоро.       Но тут Лель славно назло закинула ногу на ногу, чуть наклонилась и медленно, как бы нехотя, провела кончиками пальцев по ремешку на голени, поправляя его. Её движения были до неприличия неспешными, словно она давала ему время рассмотреть каждую деталь.       - Я вижу, что ты волнуешься, - так тихо, что услышал только он, вдруг шепнула девушка. - Не переживай. Если что, я всегда рядом.       - А ты можешь быть рядом, но не так близко? - чуть ли не одними губами проворчал парень. - Или твои сексуальные домогательства и называются «быть рядом»?       - Ох, так ты считаешь меня сексуальной? - хихикнула Лель, вновь щёлкнув портупеей. От этого звука у Дзуши побежали мурашки по спине.       - Ни капельки, - соврал он.       Девушка, не испытывая никаких угрызений совести, довольно хмыкнула, всем своим видом показывая, что наслаждается его смущением. До последней капли.       - Врешь ты все-таки плохо, darling, - томно протянула она, играя с ремешком. - Твой взгляд говорит громче любого признания. И пульс… - она вдруг прикоснулась тëплыми кончиками пальцев к его шее, заставив парня не просто вздрогнуть, а подпрыгнуть. - Хм, довольно высокий.       Дзуши отпрянул, наконец, найдя в себе силы отодвинуться на безопасное расстояние. Лель не стала его преследовать. Она просто выпрямилась и, совершенно удовлетворённая, будто поставила последний крестик в пункте планов на день, принялась качать ногой.       К счастью, их диалог никто не услышал, а странных взаимодействий не увидел. Дилюк к этому времени стоял спиной, а остальные беседовали с ним, смотря только на своего нового «надзирателя». Просто со стороны всё это действо выглядело довольно неоднозначно для неискушённого зрителя, который не понимает любви этой неугомонной рыбы прилипалы к подобного рода дурацким шуткам.       - «И как она вообще стала моей музой? Она ведь катастрофически ненормальная!» - неожиданно подумал темноволосый, поднимая свой ежедневник и нащупывая под диваном карандаш. К счастью, он не укатился слишком далеко. - «А может именно поэтому и стала?»       Красноволосый молодой человек, видимо утвердив план работ на сегодня, который Дзуши благополучно прослушал из-за одной сексуально озабоченной, развернулся и направился в сторону Лелио. Он, вообще не опасаясь того, что девушка зашипит как змея, увидев кого-то кроме себя на своём диване, совершенно бесцеремонно присел по правую руку от неё. И она действительно не зашипела, а наоборот, быстро сменила позу на привычно разлёгшуюся, закидывая ноги на диван, а затем и вообще на бёдра к мужчине. Но, похоже, что Дилюк совсем не был против. Он даже положил сверху ладонь, перед этим слегка похлопав по голени девушки.       А вот у Куникудзуши, который лишь краем глаза заметил это, опять что-то ёкнуло в груди от того, как близко они находились друг к другу. Он тут же раскрыл ежедневник и уткнулся в чистый лист, стараясь не видеть, как пальцы Дилюка беспечно лежат на её ноге. В ушах снова зашумело, но на этот раз от собственной назойливой мысли, звучавшей как какая-то мантра: «Она всего лишь моя муза, и мне не важно, с кем она гуляет, с кем встречается, с кем спит в одной кровати и тем более, на кого складывает свои ноги. Мне важно лишь иногда видеть её глаза, чтобы продолжать творить. Остальное меня не касается и не должно касаться! Так что, будь добр сосредоточься на своём ежедневнике, пока тебя не отправили к микрофону. А ты, сердце…. Прекрати так мерзко колоть, иначе я тебя вырву и выкину из окна.»       Но как бы парень не старался периферией зрения он всё видел. Видел, как Лель придвинувшись ближе что-то шепчет Дилюку на ухо, как тот в ответ усмехается - коротко, почти неслышно, лишь уголок его рта дрогнул. Видел, как её рука лежит на его плече абсолютно естественно, как будто, так и должно быть. Это была та самая легкость, то самое отсутствие дистанции, которое у него самого в присутствии Лелио всегда обращалось в паническое бегство или парализующий ступор. Оно и понятно, над ним то она просто издевалась, шутила, наслаждаясь тем, как его щёки покрываются румянцем. А тут всё было искренне.       Но почему-то именно это «искренне» сжимало горло тугим узлом.       Внезапно Лель повернула голову в его сторону, поймав краеугольный взгляд. В её глазах вспыхнула знакомая озорная искорка. Она медленно, преувеличенно выразительно провела языком по верхней губе, а потом подмигнула.       Дзуши резко покраснел и сделал вид, что с невероятным рвением вырисовывает ноты, которые скакали по бумаге, как сумасшедшие. Сердце его, и без того не успокоившееся, принялось колотиться с новой силой, но теперь уже от стыда. Она заметила, как он типа не специально смотрел на них. Какой ужас… Это было ещё хуже того, чем если бы парень в отрытую пялился…       Группа начала подготовку к выступлению перед Дилюком. Арлекино настраивала свою красавицу, Аякс мучал бас-гитару, Розалина протирала барабан от пыли, а Куникудзуши не двигался с места. Ему то ничего настраивать не надо было, только включить микрофон. Он просто продолжал сидеть на полу, погружённый в ноты, появляющиеся на чистых листах ежедневника, и ждал, когда его согруппники закончат.       - Дзуши, - вдруг позвала его фиолетовая. Он её услышал, но просто проигнорировал, продолжая раздражённо чиркать ноты в блокноте. Девушка нахмурилась, но продолжила: - Можешь продолжать делать вид, что не слышишь меня. Но я должна тебе сообщить, что ты сегодня не будешь петь.       Карандаш резко остановился над бумагой. Юноша медленно, словно в ужастике, повернулся и вперился взглядом в эти золотые глаза, которое сегодня его ужасно раздражали.       - Это с чего вдруг? - нахмурив брови, удивительно спокойно спросил он. Голос чуть хрипнул.       - Потому что твой голос звучит сипло, а к вечеру и вовсе сядет, если дать ему лишнюю нагрузку. Я не хочу рисковать твоими связками, - вздохнула она и о Архонты, наконец, села нормально, спустив ноги на пол. - Что ты делал по приезде домой? Кричал, как сумасшедший? Просто иначе я не могу объяснить, почему он так хрипит.       Ну да, он немного покричал в подушку, когда у него не получилось извлечь нужный звук, но в остальном парень просто тихо напевал песню, готовясь к сегодняшнему выступлению перед гостем. Неужели это действительно так сильно может надорвать голос? Да и темноволосый не замечал, чтобы с ним было что-то не так. Ну, может, слегка сипит, и что тут? Это не повод запрещать петь!       - И что, что хрипит? Один вечер ничего не изменит, - невозмутимо парировал Куникудзуши. Теперь он стоял на своём не из-за желания спеть перед Дилюком (Такого намеренья у него вообще не было. Даже скорее наоборот, было полное отсутствие желания петь в присутствии своего кумира.), теперь он говорил это чисто из принципа. Просто потому, что Лелио его взбесила своим командным тоном.       - Изменит. Один вечер может перечеркнуть все следующие недели, если ты сорвешь связки. Ты хочешь вместо легкой хрипоты заработать полное молчание на месяц? Или того хуже? - понимая его негодование, улыбнулась девушка. - Я не делаю это тебе на зло, darling. Я говорю это тебе как человек, который однажды сорвал связки.       - То, что ты сорвала когда-то там связки, не значит, что я… - начал своё ворчание юноша, но был прерван Дилюком.       - Куникудзуши, - мягко оборвал он его причитания. Рубиновый взгляд молодого человека тут же устремился на парня. - Она говорит правду. Может, ты этого не замечаешь, но твой голос действительно сипит.       - Вот видишь, даже Люк это заметил… - с надеждой выдохнула Лель.       Куникудзуши замолчал, его протест разбился о спокойный, но непререкаемый авторитет Дилюка. Он сжал кулаки, чувствуя, как жар обиды и досады разливается в груди. Парень ненавидел это сочетание - заботу, приправленную здравым смыслом, против которой было бессмысленно спорить. Тем более, протестовать дальше означало бы выглядеть капризным ребенком перед тем, чье мнение Дзуши ценил.       - Прекрасно, - недовольно фыркнул юноша, но сдался. - Значит, я буду просто сидеть и смотреть, как вы весело проводите время. Идеальный вечер. Я вообще ещё нужен на репетиции? Или, может, мне пойти домой?       - Не драматизируй, - закатила глаза фиолетовая. - У тебя тоже будет своя роль.       - Твое присутствие не станет менее значимым, - произнес Дилюк, и его бархатный голос заставил Куникудзуши непроизвольно прислушаться. - Как раз наоборот. Ты сможешь услышать звучание группы со стороны, отметить моменты для роста. Для музыканта иногда полезно выйти из центра сцены и занять место в зрительном зале. А вокал... - он слегка склонил голову, и его взгляд стал чуть прищуренным, изучающим. - Я слышал, что у вас в субботу свидание с Лель.       Арлекино, до этого игравшая на своей гитаре, тихо хихикнула. Аякс с интересом наблюдал за разворачивающейся драмой, забыв про бас-гитару. А Розалина опять достала печенье, начиная поглощать его, как попкорн в кинотеатре.       - «ЧТО? ОНА СЕРЬЁЗНО СКАЗАЛА СВОЕМУ МОЛОДОМУ ЧЕЛОВЕКУ, ЧТО ИДЁТ НА СВИДАНИЕ С ДРУГИМ ПАРНЕМ?» - тут же завопило ошарашенное сознание Куникудзуши.       Темноволосый парень почувствовал, как земля уходит из-под ног. В ушах зазвенело. Он застыл, уставившись на Дилюка, пытаясь по малейшим деталям его невозмутимого выражения лица понять - это шутка? Провокация? Или это чистая, беспримесная правда, которую она ему поведала?       Девушка прыснула со смеху, сгибаясь пополам, пряча лицо в ладонях. Но её плечи продолжали предательски дёргаться. Это был не просто смех, а истерика, смесь восторга и нервного срыва. Его лицо, потерявшее от испуга все краски, Лелио не забудет никогда.       - Я… это… - голос Дзуши, и без того хриплый, сорвался в самый неподходящий момент, превратившись в скрипучий шепот. Он сглотнул ком в горле и попытался снова, обращаясь уже прямо к хихикающей девушке. - Ты... Ты что, правда сказала ему эту херню...       - Архонты, твоё лицо! - выдохнула Лелио, вытирая слёзку с уголка глаза. - Конечно же, нет. Я сказала ему, что у нас в субботу планы, - Она снова захихикала, увидев, как с облегчением выдохнул Куникудзуши. - Но «свидание» звучало куда драматичнее, согласись?       - Ты невыносима…       О, Архонты, как же Дзуши захотелось прямо сейчас связать эту шутницу, закинуть в багажник машины, отвезти в глубокий, дремучий лес и бросить там. Но он знал, что даже такие меры бесполезны. Эта змеюка приползёт обратно вместе со своими тупыми шутками, даже если хорошенько прикопать.       Дилюк, наблюдавший за этой сценой со своей обычной сдержанностью, слегка поднял бровь.       - Мои извинения, если я как-то не так понял её слова, - произнес он, и в его добром голосе прозвучала легкая, едва уловимая укоризна в сторону девушки, которая всё ещё чуть-чуть подхихикивала. - Теперь я понял, что это просто рабочая встреча. Никакого иного подтекста.       - Не страшно, она часто говорит какую-то ерунду, я уже начинаю привыкать, - пробормотал парень, выдыхая.       - Ого, значит, мне пора повышать градус, - посмеялась фиолетовая.       - Лелио Риккобони, - теперь уже с самым настоящим упрёком в тоне оборвал её слова Дилюк.       Её полное имя подействовало на неё, как удар кнута. Девушка резко повернула голову и встретилась с тяжёлым, порицающим рубиновым взглядом. С её губ моментально сползла улыбка, а глаза, искрящиеся весельем, померкли. Она выдохнула, откинулась на спинку дивана и, скрестив руки на груди, резко посерьёзнела.       У Дзуши чуть не отпала челюсть. Архонты, теперь Дилюк не просто его кумир, а самый полноценный идол. Это ж надо так ловко и совершенно просто заставить девушку превратиться в спокойную, уравновешенную и тихую. Да, он точно маг! Не иначе! Куникудзуши определённо не отказался бы узнать, что за заклинание использует этот магистр магии. Ему бы оно точно пригодилось прямо в эту субботу.       Твою ж мать… Суббота… Зачем он напомнил себе об этом… Теперь ему стало страшно…       - Итак, - бархатный голос Дилюка прозвучал чётко и весомо. - Поскольку вокал сегодня исключён, давайте сосредоточимся на инструментальных партиях.       Атмосфера моментально сменилась сосредоточенностью. Седая кивнула, её пальцы бесшумно заскользили по грифу гитары, она как раз закончила настройку. «Клоун» перестал судорожно листать ноты и поправил ремешок бас-гитару. Блондинка, поспешно сглотнув последний кусок печенья и бросив пустой пакет на подоконник, заняла место за установкой.       - А ты, Куникудзуши, сосредоточься на звуке. Делай заметки. Твоё мнение со стороны сейчас важнее всего, - распорядился Дилюк.       Юноша молча кивнул, его обида и злость на Лелио постепенно начала трансформироваться в холодную аналитическую концентрацию. Он схватил свой ежедневник, заменив новые ноты на пустой лист, прокрутил в пальцах карандаш и теперь был полностью готов делать очень подробные и критичные заметки.       Со стороны группы донеслись первые пробные разрозненные звуки: глухой удар по барабану, проверка ладов на басу. Арлекино бесшумно поправила гитарный ремень на плече и, не говоря ни слова, бросила взгляд на остальных. Этого было достаточно.       Музыка началась с четкой мелодии. Как лезвие, рассекающее плотную ткань, прозвучал пронзительный звук гитары. Далее одним резким потоком в мелодию ворвались дёрганный ритм, исходящий от бас-гитары Аякса, который, казалось, вложил в него всю свою нервную энергию, и точные выверенные удары Розалины, выстраивающие неумолимый каркас.       Лелио прислушалась. Она сразу почувствовала, что музыка немного изменилась. Стало гораздо лучше, но ещё недостаточно хорошо - не так, чтобы её сердце забилось от ощущения эйфории, не так, чтобы тело закололо, как от подступающего оргазма (в данном случае исключительно эстетического).       Куникудзуши чувствовал каждую вибрацию музыки всеми клеточками своего тела. Парень слышал, как басист срывается и фальшивит на слишком резком переходе, как Арлекино намеренно направляет всё внимание к гитаре, заглушая остальных. Теперь Дзуши понял, почему Лель говорила, что песня сырая и неровная. Ведь даже несмотря на вчерашние исправления, это всё ещё звучало не так красиво, как должно быть.       Взгляд парня самопроизвольно скользнул к Дилюку. Тот сидел неподвижно, его лицо оставалось невозмутимой маской. Но глаза… эти пронзительные глаза пламенного цвета были прикованы к группе. Он не просто смотрел - он слушал. Внимательно, критично пропуская каждый звук через внутренний фильтр. Его руки были скрещены на груди и Дзуши, показалось, что пальцы едва заметно двигаются, отстукивая тот ритм, что выбивала Розалина. Этот человек не просто чувствовал музыку, он понимал её на каком-то глубинном уровне. Дилюк видел саму архитектуру мелодии, её скелет. И прямо сейчас красноволосый мысленно возводил стены и расставлял балки, чтобы творение этой группы не развалилось под собственным весом.       Внезапно он поднял руку, и музыка резко оборвалась, повинуясь жесту, как будто молодой человек перерезал невидимую нить.       - Стоп.       Беловолосая с вызовом подняла бровь, рыжий замер в ожидании, а блондинка мягко погасила вибрацию тарелки. В студии воцарилась полная тишина, гулкая от внезапно затихшего звука. Все взгляды устремились на «надзирателя».       - Технично, - произнёс он. - Но это не цельный роман, а история каждого по-отдельности.       Арлекино фыркнула, но ничего не сказала. Аякс нахмурился и хотел было что-то бросить, но его опередила Лелио.       - О! А ты строг, господин надзиратель, - она хихикнула. - Но продолжай. Очень интересно.       - Аякс, - голос Дилюка был ровным, без упрёка, но от этого не менее весомым. - Твой ритм сбивается на втором такте перед переходом. Ты начинаешь опережать ударные на полтакта, как будто не успеваешь на важную встречу. И прекрати душить струны, они тебе ничего не сделали.       Аякс, красный от напряжения, кивнул, сжав пальцы на грифе.       - Розалина, - красноволосый перевел взгляд на неё. - Ты компенсируешь его спешку, намеренно утяжеляя четвертные ноты. Не надо. Держи свой рисунок, он должен быть неумолимым. Как метроном.       Розалина вытерла ладони о джинсы и коротко кивнула: «Поняла».       Потом его взор упал на Арлекино. Та лишь приподняла бровь, словно говоря: «Ну и что ты мне скажешь?».       - С тобой всё ясно, - Дилюк замер на секунду, и впервые в его голосе прозвучало нечто отличное от холодной аналитики. Что-то вроде заинтересованности. - У тебя отличный звук. Твоя импровизация в середине куплета… Она… интересна. Но она уводит всю композицию в сторону. Это не сольный концерт. Ты - стержень, а не украшение.       Арлекино не сказала ни слова, лишь чуть склонила голову, принимая правку. Её пальцы замерли на струнах, готовые вновь поразить своей игрой кого угодно.       Дилюк медленно обвёл взглядом всех участников.       - Вы думаете каждый о своей партии. Вы не чувствуете друг друга. Слушайте бас. Слушайте барабаны. Дышите в одном ритме. Сейчас вы не как группа, а просто три человека, играющие в одной комнате. А должно быть по-другому.       Все кивнули, а Куникудзуши, не отрываясь, настрочил в блокноте:             

«Клоун» - спешка.

«Ведьма» - компенсация.

«Бабка» - эго. (надо переименовать её так, в телефоне)

Не слышат друг друга. Д. прав.

      - Музыка отличная. Видно, что автор писал её с чувством и толком, - от этих слов Дилюка тот самый автор слегка дёрнулся от неожиданной похвалы, но не стал ничего говорить. Лучше пусть он не знает, кто именно сочинил эту песню, если, конечно, Лелио ещё не успела всё растрезвонить. - Вам просто нужно научиться играть её вместе. Сделаем маленькую передышку, чтобы вы подумали, как это можно исправить. Посовещайтесь. Как будете готовы, сообщите, а потом ещё раз отыграете и перейдём к недочётам, которые я услышал.       Тишина в студии стала плотной и осмысленной. Слова Дилюка висели в воздухе не как упрёк, а как чётко сформулированная задача. Удивительно, но первым нарушил это молчание Аякс. Он провёл рукой по рыжей копне волос, взъерошивая её, и сказал, обращаясь к Лине:       - Ладно. Этот переход. Я его чувствую, будто спотыкаюсь на ровном месте. Лин, давай ты будешь считать вслух на этом моменте? Только… - запнулся парень, заметив скепсис в глазах девушки. - Чёрт, не смотри на меня так, я серьёзно.       Розалина фыркнула, но кивнула.       - Да без проблем, Аякс. Раз-два-три-четыре, как обычно. Только в этот раз попробуй не забегать вперёд, а то мне за тобой не угнаться.       Арлекино, не поднимая глаз от грифа, мягко провела медиатором по струнам, извлекая приглушённый, задумчивый аккорд.       - Он прав насчёт импровизации, - неожиданно признала она. - Она громкая, но не к месту. Я сыграю ровно то, что написано. Пока что.       Куникудзуши, уткнувшийся в блокнот, записывал за ними всё, словно стенограф на суде. Его сознание растворилось в жгучем интересе к процессу. Он видел, как критика не раздавила их, а наоборот, сфокусировала.       Лелио, наблюдая с дивана, тихо хихикала, подглядывая в его блокнот.       - Ну ничего себе, - прошептала она себе под нос. - Из него получился настоящий дирижёр. Смотри-ка, "Бабка" и "Клоун" уже не грызутся, а советуются. Чудо.       Дилюк не вмешивался, позволив группе найти собственный путь к исправлению ошибок. Он откинулся на спинку, его внимательный взгляд скользил от одного музыканта к другому, оценивая не только звук, но и язык их тел, едва уловимые кивки и взгляды, которые начинали синхронизироваться, а потом переместился на вокалиста.       - Куникудзуши, - обратился красноволосый к нему.       Парень не услышал его - был слишком поглощён документированием происходящего и вписыванием комментариев к действиям группы.       - Дзуши, тебя Люк зовёт, - похлопала парня по плечу Лель.       Куникудзуши дрогнул от неожиданности и резко повернул голову, словно школьник, пойманный за рисованием на полях учебника. Его глаза, широко раскрытые, метнулись к Дилюку.       - Д-да? Я... я слушаю, - немного заикнулся он.       - Прости, если лезу не в своё дело, но до того, как я появился в студии, ты ведь записывал туда что-то? - мужчина осторожно указал рукой на потрёпанный блокнот.       Юноша машинально взглянул на станицы, исписанные заметками с дурацкими карикатурными прозвищами. А потом его осенило. Он ведь действительно до прихода их «надзирателя» писал туда ноты для новой песни, о которой ещё никто ничего не слышал - даже вездесущая Лелио.       Занялся он этим почти сразу после того, как закончил первую мелодию. Темноволосый был так вдохновлён после того, как члены группы тепло приняли его музыку, что не мог упустить момент и набросал первые черновики, которые теперь складывались в более-менее осмысленную композицию. Ничего необычного в ней не было - просто что-то спокойное и тёплое, как и его чувства в тот момент. Но даже на этом незаконченном этапе она ему уже очень нравилась.       - Я писал ноты, - к собственному удивлению, без стеснения произнёс Дзуши и с нежностью провёл пальцами по листам ежедневника.       Дилюк с лёгкой улыбкой наблюдал за его внезапной растерянностью и последующей нежностью. Видимо, эти нотные зарисовки были очень важны для этого начинающего, но талантливого композитора. О да, Лелио уже все уши ему прожужжала, какой бриллиант она себе отхватила. Эту девушку, в принципе, всегда было сложно остановить, когда она цеплялась за нового интересного человека, но тут её парям несло со страшной силой. Она нахваливала юношу на все лады - от самых приличных эпитетов до самых неприличных, когда выклянчивала у мужчины тот самый «малюсенький бокальчик» вина.       - Можно мне посмотреть? - попросил Дилюк, и это прозвучало не как приказ, а как искренняя просьба.       Куникудзуши на мгновение замешкался. Показать черновые наброски постороннему человеку, да ещё тому, чьё мнение для него что-то значило? Это было равносильно прыжку в бездну с надеждой никогда оттуда не выбраться. Он посмотрел на ежедневник, потом на проницательные рубиновые глаза, которые искали в нём не слабину, а потенциал. Внутри всё сжалось от страха - а вдруг это ничтожно, и профессионал сразу увидит дилетантскую чепуху?       Но рука сама потянулась вперёд, передавая потрёпанный блокнот, в котором хранилось буквально всё, что было у Дзуши на душе.       Дилюк принял его с той же бережностью, с какой держат новорождённых котят, и медленно приоткрыл чуть ли на первой странице. Лель тут же, движимая любопытством, попыталась заглянуть через плечо мужчины.       - Только змеюке не показывайте! - скорее из-за сегодняшней обиды на неё, чем из-за нежелания делиться, спешно вскрикнул темноволосый и чуть не закашлял. Вот теперь он действительно почувствовал, что с его горлом что-то не так.       Красноволосый тут же захлопнул книжечку и выжидающе посмотрел на Лелио. Девушка наивно хлопнула ресницами, но этот её жалостливый взгляд на Дилюка никогда не действовал. Он лишь приподнял бровь, ожидая, что фиолетовая выполнит просьбу хозяина блокнота.       - Ты его слышала, - хмыкнул молодой человек.       В итоге недовольная дама сдалась, закатила глаза, цыкнула и отвернулась, обиженно скрестив руки на груди. Всё равно там были сплошные ноты, которых она не понимала.       - «Ничего», - мысленно пообещала себе Лелио. - «Вот выучу я эту проклятую нотную грамоту, выпытаю ежедневник, и тогда истина станет мне доступна. Пока отступлю. Но это только пока.»       Дилюк, удостоверившись, что Лель больше не подглядывает, снова начал медленно перелистывать страницы, испещрённые нотами, каракулями и пометками на полях. Его взгляд скользил по строчкам, а по лицу пробегали тени мыслей. Он наблюдал, как мотив, робко зародившись в верху, обрастал нотами, спускался в бас, натыкался на черновые пометки «слишком пафосно?» и «упростить тут», чтобы снова взлететь чистой лиричной темой. Красноволосый видел стройные ряды тактов, прорывающиеся сквозь хаос линий - не сырой набросок, а прекрасный каркас. Кости будущей песни. Чистую, немного наивную мелодию, в которой билось что-то настоящее - то самое, что не подделать.       Мужчина перелистывал страницы с той сосредоточенной медлительностью, которая заставляла Куникудзуши чувствовать, будто его душу читают вслух. Каждый щелчок подушечки пальца по бумаге отдавался в висках гулким стуком. Дзуши замер, забыв дышать, следя за малейшей переменой в выражении лица мужчины - за малейшей усмешкой, наморщенным лбом, любым признаком того, что его скрытое сокровище вот-вот будет растоптано.       Но лицо Дилюка оставалось непроницаемым, лишь его глаза, те самые проницательные рубины, двигались взад-вперед по строчкам, поглощая информацию с пугающей скоростью. Наконец, он дошел до последней исписанной страницы, остановился, и его палец лег на финальный такт - неоконченный, обрывающийся на полуслове, на многоточии. Дилюк медленно поднял взгляд. В студии стояла такая тишина, что был слышен гул усилителя.       - Это не черновик, - произнес он наконец, и его голос, низкий и уверенный, прозвучал как приговор. - Это почти готовый скелет. Хороший скелет.       Дзуши выдохнул, словно его только что отпустили с тюремных нар. Сердце, замершее в груди, заколотилось с удвоенной силой, заливая щеки жаром.       Похвала оказалась страшнее любой критики. Для Куникудзуши, чей внутренний мир был закован в броню сарказма и отстранённости, такая прямая оценка была сродни землетрясению. Он не знал, как на это реагировать. Благодарить? Отнекиваться? Сделать язвительное замечание? Все привычные защитные механизмы дали сбой под пристальным внимательным взглядом Дилюка.       - Теперь и мне стало интересно, - откуда ни возьмись материализовался Аякс, заглядывая в блокнот юноши.       К нему быстро присоединились и все остальные члены группы, образовав тесный угол вокруг Дилюка. Только Лель сидела в стороне, спиной ко всем обиженно шурша себе под нос какие-то проклятья на незнакомом парню языке.       - «По делом ей! Пусть ведёт себя прилично - тогда и будет ей книжечка с моими записями.» - с удовлетворением подумал Куникудзуши.       - Чёрт возьми, - тихо выдохнул рыжий, разобравшись в хитросплетениях нот. - Да это же… это же гениально. И чертовски красиво.       Ки́но молча смотрела на разворот блокнота, а затем перевела взгляд на самого Дзуши. В её глазах читалось не привычное высокомерие, а неподдельное искреннее уважение.       Лина улыбнулась парню и мягко кивнула - этого простого жеста было достаточно, чтобы выразить её полное одобрение.       Однако Дилюк резко оборвал их восхищённые возгласы и восторженные взгляды. Его лицо внезапно омрачилось, и он сурово посмотрел на ребят, столпившихся вокруг.       - Уже во всём разобрались? Готовы работать? - спросил он, и по их лицам сразу стало ясно, что они совсем не готовы.       - Мы почти закончили. Всего пять минуток! - нервно засмеялась ударница и принялась легонько подталкивать остальных к инструментам.       - Прекрасно, - улыбнулся красноволосый, но в этой улыбке не было ничего хорошего. По крайней мере, для группы. - Лель, засеки время.       - Ну, хоть где-то я сегодня пригодилась. Будет сделано, напарничек, - последнее слово она произнесла с особой обидой, но всё же выполнила просьбу.       Правда, засекла она не пять минут, а пять с половиной - просто из вредности.       Дилюк вздохнул, стараясь абстрагировать от поведения девушки, чтобы не дать ей повода для подначек. Его глаза снова устремились в записи Куникудзуши, а сам хозяин блокнота уставился на группу, чувствуя себя весьма странно после похвалы.       Было поразительно, как этот красноволосый молодой человек преобразил атмосферу в репетиционной комнате. Аякс перестал жевать чипсы в каждую свободную секунду, Ки́но больше не ворчала, а Лина прекратила создавать видимость бурной деятельности. Гитаристка с басистом внезапно сработались и забыли о вечных перепалках. Но главное - Лелио наконец-то научилась не сходить с ума.       Именно последним достижением Дзуши наслаждался особенно, однако где-то в глубинах сознания ему уже начало не хватать её дурашливого поведения и, возможно, даже этих назойливых прикосновений. Насупленная и молчаливая, с потухшим взглядом и планами жестокой мести, она выглядела куда опаснее своей привычной неугомонной натуры.       Ирония ситуации была настолько горькой, что парень едва не усмехнулся сам себе. Он добился именно того, чего, казалось бы, хотел: тишины, порядка и абсолютной концентрации. Но эта тишина стала давить на него тяжелее, чем все её дурацкие шутки и внезапные объятия, вместе взятые.       Ему до тошноты захотелось вновь увидеть её привычной - не этой змеёй во время линьки, а тем самым навязчивым, искрящимся солнечным зайчиком, который сводил его с ума, но зато был живым.       Прозвучал резкий механичный звук таймера на телефоне Лелио, прерывая странные мысли юноши. Пять с половиной минут истекли.       - Время вышло! - провозгласила она с нескрываемым раздражением. - Приятного аппетита, господин «надзиратель». Подача горячая.       Дилюк, не удостоив её ответом, медленно, с нарочитой театральностью закрыл блокнот Куникудзуши. Звук захлопнувшейся обложки прозвучал как выстрел, возвещающий о начале казни. Красноволосый бережно, почти с нежностью, вернул его владельцу. Пальцы на мгновение задержались на потрёпанном переплете.       - Держи. Спасибо, что дал посмотреть. Это того стоило, - сказал он так тихо, что услышал только темноволосый юноша да фыркнувшая Лелио. - После репетиции поговорим.       Эти слова одновременно согрели и напугали Дзуши до дрожи. Поговорить? О чём? О том, что всё это наивная чушь? Или... Или наоборот?       - Вы ещё поцелуйтесь, - язвительно швырнула слова фиолетовая. - Закрепите ваш союз.       Мужчина бросил на неё холодный, тяжёлый взгляд, но промолчал. Его внимание было всецело приковано к темноволосому, который, бледнея, сжимал возвращённый ежедневник так, будто это был его собственный остановившийся пульс.       - Хорошо, - тихо согласился юноша и отвернулся, раскрывая блокнот на той самой странице, на которрой закончил конспект репетиции.       Тем временем Арлекино выдохнула, устав только от десяти процентов работы, которую им предстояло выполнить, и посмотрел на «надзирателя номер два».       - Мы готовы попробовать снова.       - Прекрасно. Начнём с перехода, - кивнул ей Дилюк. - Розалина, счёт. Аякс, дыши глубже. Арлекино, веди их, но не подавляй.       Музыка началась вновь. И на сей раз это было не три отдельных партии, а нечто большее. Слышно было, как ударница, не прекращая играть тихо под ритм, отсчитывала: «…три-и-четыре!». Басист вжал голову в плечи, весь превратившись в слух, и на злополучном такте его пальцы не сорвались вперёд, а чётко легли с неумолимым метрономом ударных.       И тогда случилось это. Арлекино, игравшая ровный аккомпанемент, бросила на них быстрый взгляд, и в её игре появилась не импровизация, а едва уловимая синкопа, легкий акцент, который не увёл мелодию, а наоборот, подчеркнул и усилил ритмическую основу, созданную басом и барабанами. Это был уже не голос отдельного инструмента, а единый мощный пульс.       Куникудзуши перестал писать. Он просто слушал, но по его спине пробежали мурашки. Лелио перестала злиться и выпрямилась, её глаза широко раскрылись и заблестели от восхищения.       Дилюк не остановил их на этот раз. «Надзиратель» позволил им доиграть отрывок до конца. Когда последний звук гитары растворился в воздухе, в студии повисла пауза - уже не неловкая, а полная общего понимания.       - Вот, - тихо, но чётко произнёс Люк, и в его голосе, наконец, прозвучало удовлетворение. - Теперь это музыка. Теперь вы - группа. Запомните это ощущение.       Он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое нутро, а затем посмотрел на Лелио. Такой восторженной красноволосый не видел девушку уже давно. Она сияла так ярко, что не знай Дилюк свою подругу достаточно долго, он бы, наверное, ослеп.       - А ты что думаешь, «надзиратель номер один»? - решил узнать её мнение мужчина. Хоть оно и написано у неё на лице.       Фиолетовая отреагировала на вопрос не быстро. Она ещё секунду осмотрела каждого члена группы, включая Куникудзуши, заслуга которого в этой песне была чуть ли не самой большой, и только потом выдала:       - Мать моя, Ирминсуль, это был чистейший оргазм…       Дилюк усмехнулся, испытав странную гордость за своих учеников.       - Обычно я поругал бы тебя за такие выражения, но в данном случае точнее слова не найдёшь, - согласился он.       - Я серьёзна. Я думала, что реально кончу, - без тени смущения продолжила Лель, её глаза всё ещё горели от возбуждения. - Такой мощи… такой синхронности… Это же чистая магия. Не та, что в книгах, а та, что в крови. Вы выжали всё из своих инструментов и из друг друга. Каждая нота была на пределе. Это было… - она на секунду задумалась, подбирая слово. - идеально.       Куникудзуши, обычно такой эмоционально закрытый, чуть не издал восторженный визг, за который его горло точно не сказало бы спасибо. На лице не было ухмылки, лишь глубокая, почти шоковая сосредоточенность, будто он и сам не мог поверить в то, что только что произошло. Песня сейчас звучала именно так, как он её видел. Недочёты, конечно, остались, но их ещё можно поправить и сгладить, и тогда музыка будет действительно идеальной.       - Да, - тихо, не глядя ни на кого, выдохнул он. - Это было именно так.       - Ого, вы слышали, нас только что похвалил сам Господин Ворчун, - притворно удивился рыжий, а потом рассмеялся.       - Ага, похвалил, - не сдерживая эмоций, искренне улыбнулся им темноволосый парень.       - Рыжий, смотри, - словно в панике потрясла смеющегося басиста Ки́но. - он оказывается, ещё и улыбаться умеет.       - Пресвятая Царица Снежной, меня сейчас инсульт хватит, - театрально откидываясь назад, будто падая в обморок, драматично простонал «клоун».       - Придурки, - не выдержав, засмеялся Дзуши.       Их весёлую идиллию прервала Лелио. Она резко встала и начала нервно расхаживать рядом с диваном. Лицо её было таким задумчивым, что становилось страшно.       - Лель, - на полпути перехватил девушку Дилюк, мягко обхватив запястье. - Успокойся и скажи, что у тебя на уме.       - Я… Я не хочу портить всем настроение… - выдохнув, опустила голову она.       - Ты не испортишь, так что говори, - мягко настоял обладатель рубиновых глаз.       - Ладно… В общем, мне кажется, что всё ещё чего-то недостаёт… - виновато промямлила фиолетовая.       - И чего же? - ничуть не удивился её словам мужчина.       - Ещё одной гитары, - вмешался Куникудзуши. - У нас есть бас и соло, но нет ритм-гитариста.       Лелио почувствовала, будто её ударило током, и резко посмотрела на юношу на полу. Их взгляды встретились. В комнате повисло напряжённое электрическое молчание, в котором их осознание звенело громче любого аккорда.       Слова Куникудзуши звучали не как догадка, а как абсолютно очевидная прописная истины, которую она сама только что обнаружила. Это было не просто совпадение мыслей. Это было полное, почти пугающее попадание в то, что ощутила Лель. Он видел ту же дыру в звуке, что и она. Они поймали одну и ту же волну, ощутили один и тот же изъян на каком-то первобытном, инстинктивном уровне.       Именно. Звуку не хватает плотности, фундамента. Бас задаёт ритм, соло ведёт мелодию, но между ними зияет пустота. Её должна заполнить ритм-гитара. Вторая текстура, ещё один слой энергии.       - Что ты на меня смотришь так, будто только узнала, что у меня есть интеллект? - Дзуши усмехнулся, но в его глазах не было и тени насмешки.       - Я не… - начала Лель, но запнулась.       Она не знала, что сказать. Воздух всё ещё вибрировал от странного резонанса их мыслей. Дилюк, почувствовав сдвиг, медленно отпустил её запястье, понимая, что нашел не проблему, а решение.       - Я никогда не сомневалась в твоём интеллекте. И ты прав, - наконец выдохнула Лелио. - Именно этого и не хватает. Бас - это скелет. Соло - нервная система. Но нет мышц. Нет плоти, которая держит удар.       Она повернулась к Дилюку, и её глаза загорелись уже не тревогой, а привычным азартом.       - Люк, нам нужна ритм-гитара. Без неё звук плоский. Ему не хватает... массы.       - Логично, - кивнул мужчина, его аналитический ум уже обрабатывал новую переменную. Он перевел взгляд на Арлекино. - У тебя на примете есть кто-то?       - Я уже думала об этом, - отозвалась седая. - но пока что не видела никого достойного. На моём курсе одни бездари, а остальных мне толком не удавалось послушать.       - Ки́но, я могу поручить тебе это задание? - посерьёзнела Лелио.       - Без проблем, но это будет не быстро, - пожала плечами гитаристка.       - Могу поговорить с Эмбер, - предложил вариант красноволосый. - Но она пока с температурой на больничном.       - Ты на полном серьёзе предлагаешь мне кого-то из своей группы? - не веря его словам, нахмурила бровки фиолетовая.       - Ну не навсегда же, а на одно выступление, - усмехнулся мужчина и обратился уже ко всем присутствующим: - Думаю, она согласится, но вам нужно подготовить для неё партию. Справитесь?       - Это тоже поручите мне, - кивнула Ки́но. - В конце концов, гитара - это моя стезя.       Проблема была озвучена, диагноз поставлен, прививка сделана. Теперь начиналось самое интересное.       - Что ж, - выдохнул красноволосый, привлекая внимание всей группы. - Похоже, у вас появилась новая задача.       Дилюк поднялся на ноги и подошёл ближе к музыкантам.       - Но это не значит, что со старой мы закончили, - голос мужчины вновь приобрёл металлические нотки «надзирателя». - Несите сюда ваши нотные листы.       Вся группа одновременно взвыла в отчаяние.              

***

             Часы на стене показывали такое позднее время, когда метро уже пару часов назад перестало работать, а дети давно спали в люльках, видя десятый сон подряд.       Несмотря на обстоятельства, желание побыстрее завалиться спать и, возможно, забыть об этом ужасном дне, компании из шести человек было чему радоваться. Эта долгая, действительно трудная репетиция, наконец, была закончена. Но самое важное, что закончилась она по-настоящему удачно - теперь они поставили жирную точку в музыке.       Пока группа вместе с Дилюком правили ноты, Арлекино, медленно поедая вчерашнюю спрятанную лапшу, быстро набросала партию для ритм-гитары. «Надзиратель номер два» (После того, как Дилюк заставил их переделывать весь припев, они называли его исключительно так.) практически сразу одобрил её, но не отказал себе в желании указать на пару ошибок. Гитаристка с присущей ей вредностью поворчала, но исправила все помарки. Партия для ритм-гитары теперь была более-менее законченной, но нуждалась в правках, когда появится музыкант, готовый исполнить это.       Лель всё время занималась рисованием, разлёгшись на полу поближе к группе. И как хорошо, что сегодня она была в шортах, а то в тех позах, в которых девушка делала особенно заковыристый набросок, наверное, было бы видно не только трусы, но и то, что под ними.       Фиолетовая полноценно отрывалась от своего занятия лишь несколько раз: первый - когда слушала исправленные куски и давала своё субъективное мнение; второй - когда разминалась, бродя туда-сюда по комнате и думая свои великие думы; третий - когда отлучалась за закусками в супермаркет. С последнего она вернулась с такими тяжеленными пакетами, что, казалось, компания тут засела не на один вечер, а на целую неделю. Но, как оказалось, большая часть - это запасы на чёрный день, которые Лель с хитрым выражением лица припрятала в шкафчик.       Самое важное, что златоглазка прихватила в магазине - это листовая мята, которую она еле-еле нашла, и небольшая баночка мёда. Весь этот набор из лечебных ингредиентов предназначался вокалисту, который к середине репетиции начал хрипеть ещё больше. Но когда Лелио с торжествующим видом поднесла ему чуть остывшую кружку с мятным чаем, от которого так сладко и густо пахло мёдом, он поморщился и отстранился.       - Нет! - громко запротестовал парень. - Я ненавижу сладкое. Это противно.       - «Противно», - передразнила его Лель, не отступая ни на шаг. Её глаза сузились с хитрой, почти материнской строгостью. - Пей, кому говорят. И перестань громко разговаривать, это сделает только хуже.       - Я лучше умру, - пробурчал Куникудзуши, отворачиваясь к стене с видом великомученика.       Но Лель была непреклонна. Она присела перед ним на корточки, заглянула в глаза и твёрдо поставила кружку ему в руки, заставив обхватить ладонями тёплые бока.       - Смотри, - её голос смягчился, став опасным и убедительным. - Ты можешь сделать это двумя способами: гордо и быстро, как взрослый, или я найду такой способ, который тебе совсем не понравится. Что тебе больше подходит, darling?       Он глянул в её сияющие, полные азарта глаза, наблюдал, как фиолетовая, предвкушая его мучения, облизывает губы, и понял, что это не шутка. Она вполне способна была провернуть всё, что угодно.       Куникудзуши со вздохом и ненавистью опустил взгляд на медово-золотистую жидкость, на безмятежно плавающий листик мяты, который казался ему сейчас символом тоталитарной власти. Он глубоко вздохнул, зажмурился и, задержав дыхание, сделал первый глоток.       Сладость, обволакивающая и приторная, мгновенно разлилась во рту, вызывая рвотный позыв. Он сглотнул, с отвращением скривился и тут же почувствовал, как вслед за противным вкусом по воспалённому горлу разлилось долгожданное удивительное облегчение.       - Видишь? Не умер же, - довольно хмыкнула Лель, похлопав его по плечу. - Теперь до дна. И не ной. Твои голосовые связки скажут тебе спасибо, даже если ты сам сказать этого не в состоянии.       Куникудзуши, всё ещё хмурый, но уже без прежнего отчаяния, сделал ещё один глоток. На этот раз уже без героического зажмуривания. Просто с тихой ненавистью к мёду, Лелио и всему миру, который заставляет пить сладкое ради искусства. А его доктор на пол ставки, напоследок широко улыбнувшись и ещё раз поддерживающе похлопав юношу по плечу, отправилась обратно к своим наброскам, карандашам и ручкам.       Когда Дзуши с покорностью обреченного допил свою сладкую пытку, а в студии воцарилась, наконец, долгожданная тишина, нарушаемая лишь скрипом карандаша Лель, далёким гулом ночного города за окном, упорным чавканьем Арлекино, доедавшей свою уже холодную лапшу, Дилюк, склонившись над исправленными нотами, удовлетворенно кивнул, поставив последнюю точку. Он отложил карандаш, и звук этот прозвучал громче любого удара по тарелкам.       - На этом всё. Остальное вы и сами в состоянии подправить, - мужчина, привыкший командовать, теперь звучал устало, но с ноткой удовлетворения. - Спасибо за работу.       Последнее слово он произнёс скорее по привычке, но это было командой, которую ждали все. Репетиционная комната моментально наполнилась не облегчением, а скорее глубоким, выстраданным чувством выполненного долга.       - «Надзиратель» разрешил? Ура, я свободен! - воскликнул Аякс голосом умирающего на койке старика и откинулся на пол.       Гитаристка, покончившая с последней макарониной, швырнула пустой контейнер в мусорное ведро с точностью баскетболиста и посмотрела на свои пальцы.       - Ура, - пробурчала она без всякого энтузиазма. - Кажется, я забыла, как выглядят мои подушки пальцев… Думаю, у меня их теперь вообще нет...       Лель с тихим стоном поднялась с пола, отряхивая с коленок прилипшие к коже стружки от карандаша. Девушка потянулась за своей толстой папкой, аккуратно складывая в неё разрозненные листы с набросками.       - Моя спина подает на меня в международный суд, - объявила она, но улыбка при этом не сходила с лица. - Но оно того стоило. Последний раз музыка звучала почти закончено.       Дилюк методично собрал все ноты в аккуратную стопку, поймав на себе взгляд Куникудзуши. Тот сидел, задумчиво вращая в руках пустую кружку, на дне которой прилип одинокий листик мяты. Его лицо больше не выражало желание выблевать весь сладкий чай, на нём была лишь глубокая усталость.       - Горло? - коротко спросил Дилюк.       Куникудзуши лишь мотнул головой:       - Нормально.       И это было лучшим ответом из всех возможных. Он был вымотан по самое не могу. Ещё никогда юноша не утомлялся так сильно, даже когда репетировал итоговое выступление в школе искусств и одновременно вёл подготовку к экзаменам и поступлению в академию. Сейчас те дни выглядели как лёгкий отблеск того, что происходило сегодня.       Мужчина кивнул, принимая этот ответ. Красноволосый понимал это лучше других. Он видел, как парень выкладывался на все сто, включив самого настоящего композитора, руководя процессом ничуть не хуже, чем он сам.       - Завтра, - произнесла Лель, разрезая усталую тишину. - выходной. Полный. Никаких репетиций, звонков и обсуждений. Я не хочу видеть и слышать никого из вас ближайшие двадцать четыре часа.       Это была не просьба, а приказ, но на этот раз его встретили не стонами, а почти благоговейной тишиной. Это был самый прекрасный приказ, который они слышали за весь день изнурительной работы.       Аякс поднял руку с пола, не открывая глаз.       - А если я умру от переутомления посреди ночи, мне можно будет тебе написать? Хотя бы прощальное сообщение?       - Нет, - без тени улыбки ответила Лелио. - Справишься самостоятельно.       - Жестоко, - выдохнул басист и тут же уснул или сделал вид, что уснул.       Арлекино лениво поднялась на ноги, с хрустом разминая шею.       - Надо вызвать такси, - зевнула она, начиная искать приложение в смартфоне.       - Не надо, я вас с Аяксом довезу до общаги, - сказала ударница, доставая из своей крохотной сумочки ключи от машины.       - Как же я рад, что ты сегодня на своей лошадке, - выдохнул умирающий рыжик и, поднявшись на ноги, начал собираться.       В тот момент, когда Лина увела сонных гитаристов из студии, Дилюк вызывался подвезти двух остальных. Одна из них, слишком особенная, чтобы её мог хоть кто-то поторопить, видимо, совсем не спешила домой и собиралась так медленно, что бедный измотанный вокалист потерял счёт своим недовольным вздохам, наблюдая за тем, как она со скоростью ленивца кладёт очередной карандаш в пенал.       - Лелио, ты можешь делать это чуточку быстрее? - не выдержав, таки заворчал Дзуши.       - Не ворчи, darling, - нарочито медленно, точно издеваясь, уложила маркер в сумочку Лель и добавила: - Тебе завтра к третьей паре, так что успеешь выспаться.       - Откуда ты… - удивился юноша. Он сам только ближе к вечеру узнал об этом факте из группового чата, который вела староста его учебной группы.       - Я знаю твоё расписание и любые изменения в нём, - хмыкнула фиолетовая, бросив в пенал последнюю стирательную резинку. - Я же должна понимать, в какой момент могу тебя поймать и возле какой аудитории искать.       - Звучит жутковато, - подметил Дилюк, зная об этой особенности девушки - о её желании контролировать всё и вся.       - У Дилюк пары со второй смены, и у него только практика на скрипке, - выдала ещё один факт девушка, закидывая толстый пинал в портфель. Юноша проводил его недовольным взглядом. - А вот мне завтра к первой.       - По тебе не заметно, - пробубнил под нос голубоглазый.       - Ты что-то сказал? - улыбаясь так, что это не предвещало ничего хорошего, посмотрела на него Лелио.       - «Архонты… и откуда в ней столько энергии, даже после настолько тяжёлого дня… Она что, какой-то монстр? Ах да, гуманоидная змеюка!» - подумал Дзуши, смотря на эти блестящие золотые глаза и бодрую улыбку. В слух же, решив не вступать в очередной спор, он фыркнул: - Ничего.       - Вот и отлично, - застёгивая портфель и закидывая его на плечо, хмыкнула она. - Всё. Я готова!       - Наконец, - устало выдохнул парень и вперёд всех вышел из репетиционной комнаты. Желание поскорее оказаться дома и принять душ не покидало темноволосого. И сделать это хотелось, чем быстрее, тем лучше.       - По-моему, он всё ещё злится на меня, - вздохнула девушка, оказавшись в комнате наедине с Дилюком.       - А по-моему, он просто устал, - покачал головой собеседник, забирая у Лелио её невероятно тяжёлый портфель. Мужчину уже давно не удивлял его вес: он знал, что у фиолетовой там всегда лежит всё самое необходимое, словно у альпиниста, штурмующего высокую гору. - Просто не налегай на него сегодня и прекрати шутить. Он работал больше всех, ещё и горло беспокоит. Прояви уважение.       - Ты прав, - согласилась «фиолетовая», нежно улыбнувшись воспоминанию о сосредоточенном юноше, который с красотой и грацией доказывал свою правоту насчёт одного спорного места в куплете и в конечном итоге оказался прав. - Darling сегодня большой молодец.       - Ты скажешь ему об этом? - спросил красноволосый, как истинный джентльмен, открывая девушке дверь.       - Обязательно, - кивнула Лелио, потянувшись к выключателю.       Девушка погасила свет. Щелчок выключателя погрузил студию во тьму, и только слабый отсвет уличных фонарей проникал внутрь, выхватывая контуры оборудования, похожего теперь на спящих животных. На пороге она на мгновение задержалась, окидывая взглядом царящий внутри творческий хаос - разбросанные и поломанные басистом и гитаристкой медиаторы, пустые стаканчики, упаковки от снеков и та самая пустая кружка с листиком мяты. Потом всё это предстояло разгребать. Но не сейчас.       Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Замок повернулся, запечатывая завершенную работу до следующей встречи. Теперь тишина коридора показалась оглушительной после часового звукового хаоса.       На улице ночной воздух ударил в лицо прохладой, и она показалась невероятно свежей и живительной после душной студии. Город спал, и только огни рекламных вывесок отражались в чёрной глади асфальта.       Дзуши ждал их у входа, переминаясь с ноги на ногу. Его открытые руки покрылись мурашками. Похоже, что в футболке ему было холодновато на прохладных ночных улицах Сумеру. Девушке так захотелось одолжить ему куртку, прикрыть его плечи чем-нибудь тёплым, но на ней было ещё меньше одежды, а короткая майка с фигурно зашифрованным словом «похуй» на языке снежной его точно никак бы не спасла.       Дилюк щёлкнул брелоком, и припаркованный неподалёку автомобиль отозвался коротким гудком и миганием фар. Он кивком указал на машину.       - Поехали.       Дзуши, не говоря ни слова, направился к заднему сиденью и рухнул на него, уткнувшись лбом в прохладное стекло. Его плечи были напряжены, а взгляд отсутствующим. И тут, вопреки ожиданиям парня, Лель скользнула не на пассажирское место рядом с водителем, а приземлилась рядом с ним, тихо прикрывая дверь дорого авто.       Дилюк встретил её появление на заднем сидении лишь коротким взглядом в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Он лишь повернул ключ зажигания, и машина тронулась с места, погружая салон в комфортную темноту. Город, яркий и шумный днём, теперь был похож на гигантский аквариум с приглушённым светом. Только изредка проезжающие фары выхватывали из темноты одинокие фигуры прохожих и силуэты спящих домов.       Поездка сначала проходила в полной тишине. Куникудзуши, отвернувшись к окну, делал вид, что с интересом разглядывает ночной город. Лелио же, достав смартфон, принялась листать ленту, но её внимание было явно не там. Она украдкой поглядывала на своего вокалиста, чувствуя легкий укол совести после слов Дилюка.       - Знаешь, - тихо и немного неловко начала Лель. - Ты был сегодня хорош.       Обычно такие разговоры были для неё плёвым делом. Выразить восхищение, сказать похвалу - это всё слетало с её губ с невиданной лёгкостью. Но, наблюдая за этим юношей сегодня, она не могла собрать даже мало-мальски нормальное предложение, чтобы описать весь трепет, бьющийся у неё в груди, когда она замечала его сосредоточенный взгляд, прикованный к нотам, слышала спокойный, вкрадчивый голос, объясняющий Арлекино, почему в этом месте она не может съехать на другую ноту, и то, с какой счастливой улыбкой он кивал, когда очередной отрывок выходил именно таким, каким нужно. В один момент Лель поймала себя на мысли, что ей нравилось в нём слишком многое. Она даже начала бояться, что если так продолжится дальше, если он не престанет быть таким невероятным, если он не прекратит так ненамеренно очаровывать, то трепет её в груди изменится, став совершенно другим, более глубоким.       - Ага, - с напускным безразличием буркнул парень ей в ответ.       Он был слишком уставшим, чтобы её слушать, особенно после того дурацкого поведения в начале репетиции. Юноша хоть и был благодарен за чай, подлечивший его горло, но не считал, что это отменяет предыдущие «заслуги» и дурацкие шутки девушки, из-за которых он выставил себя дураком в глазах Дилюка. Хорошо ещё, что тот оказался человеком понимающим и всё правильно понял… А если бы нет? Если бы он решил, что его девушка собирается на свидание с другим? Как бы тогда Дзуши чувствовал себя рядом с этим молодым человеком? Смог бы он с ним работать? Об этом она, конечно же, не подумала. Ей лишь бы повеселиться, подурачиться, а на чувства других плевать. А может и не плевать… Он не мог сказать этого точно, но пока злился, думал именно так.       Её собственное легкомыслие вдруг предстало перед ней в неприглядном свете, и слова застряли в горле. Она хотела извиниться, объяснить, что не хотела его смущать или ставить в неловкое положение, что это была просто глупая шутка. Но напряжённая спина и холодное, отстранённое отражение в стекле говорили громче любых слов. Он отгородился.       Лель вздохнула и отложила телефон. Она смотрела на его затылок, на тёмные пряди и чувствовала, как эта стена между ними причиняет ей почти физическую боль.       - Я…Я видела, как ты работал, - решившись, заговорила Лель. Слова вылетали быстро, будто она боялась, что смелость её сейчас иссякнет. - Видела, как для тебя это важно. Не просто отыграть и уйти, а сделать так, чтобы всё было идеально. Чтобы музыка ожила. И ты… ты зажигал всех. Даже Арлекино, которая обычно всё критикует, слушала тебя, раскрыв рот. И Дилюк… Я видела, как он на тебя смотрел. Не как на помеху, а с уважением.       Она сделала паузу, чтобы перевести дух, и тише, уже почти шёпотом добавила:       - И мне жаль за ту шутку. Правда. Я не думала, что она тебя так сильно заденет.       На последних словах девушка, поддавшись внезапному порыву, осторожно, почти несмело протянула ладонь и коснулась его сжатого кулака, лежавшего на сиденье. Он дёрнулся от неожиданности, но не отнял руку.       - Прости, - прошептала она так тихо, что слова едва ли было слышно над шумом мотора. - Я была дурой.       Куникудзуши медленно повернул голову. В полумраке его глаза были похожи на два омута, но напряжение в его плечах, казалось, немного спало. Он молча смотрел на неё, оценивая, ища в её взгляде насмешку или фальшь. Но находил лишь искреннее раскаяние человека, признавшего свою ошибку.       - Зачем ты мне всё это говоришь? - по-прежнему отрешённо спросил Дзуши, потерявший к ней доверие.       - Потому что я восхищена тобой и потому… - неловко замялась фиолетовая. Её пальцы на его ладони непроизвольно сжались.       Настала секунда тишины, потом другая, но тут Лелио подняла взгляд, и на этот раз он был таким настоящим, что не верить ему было просто невозможно.       - Потому что ты мой друг! - таки выпалила она на одном дыхании и от эмоции нагнулась слишком близко к Куникудзуши. Он аж вжался в дверь.       Её золотые глаза блестели. Пугающе ярко и живо. Теперь она не шутила, она говорила чистую правду. Юноша оцепенел, не в силах отвести взгляд от этого золота и искренности, разливавшейся в нём.       - Лель, сохраняй дистанцию, - спокойно произнёс Дилюк, напомнив ей об этом.       Девушка отпрянула, будто её ошпарили. Щёки залил румянец, заметный даже в полумраке салона. Она отстранилась, сжалась в своем углу и уставилась на собственные колени, сгоряча бормоча что-то невнятное про «прости» и «привычка».       Дилюк больше не вмешивался, сосредоточенно глядя на дорогу.       Наступила тягостная пауза, разрядить которую, казалось, было невозможно. Машина мягко покачивалась на поворотах, погрузив салон в неловкое, густое молчание. Слово «друг» звенело у Дзуши в ушах. Оно казалось таким чуждым и непривычным, что он не знал, как на него реагировать. Парень сжался сильнее, чувствуя, как жар от прикосновения Лелио всё ещё пылает на его костяшках, как её завораживающие глаза всплывают в его памяти.       Темноволосый рискнул бросить на неё взгляд украдкой. Лель сидела, вжавшись в свой угол, и яростно ковыряла ногтем появившуюся дырку на чулке. Её щёки всё ещё пылали румянцем, а губы были поджаты в тонкую, неловкую ниточку. Она выглядела… растерянной. И по-настоящему виноватой. Такой он эту девушку никогда не видел. Обычно её вина была бутафорской, театральной, за которой сразу же следовала очередная дурацкая выходка.       - Друг? - слово сорвалось с губ юноши беззвучным шепотом, больше для самого себя, но Лель его услышала.       - Д-да, - неожиданно даже для себя заикнулась фиолетовая и зачем-то начала поправлять и так идеально лежащую причёску. - Если ты, конечно, не против.       Куникудзуши молчал так долго, что Лелио уже начала мысленно прощаться со всеми своими надеждами на примирение. Она уже почти смирилась с тем, что испортила всё одним глупым поступком, как вдруг он тихо, почти неразборчиво произнес:       - Не против.       После этого парень стремительно отвел взгляд, снова уставившись в свое отражение в стекле, будто разглядывая в нем что-то новое. А там действительно что-то изменилось. Его лицо… оно стало светлее, выглядело не таким уставшим, а на губах то и дело норовила растянуться глупая счастливая улыбка.       Куникудзуши принялся мысленно ругать себя:       - «Архонты, какой же я дурак! Должен злиться, должен сказать ей, что не стану ей другом. Ведь она совершенно сумасшедшая и не видит личных границ!»       Но затем его осенило, и юноша тихо посмеялся над собой. То ли её безумие заразно, то ли он и сам не такой уж нормальный, но слово «друг» отзывалось в нем странным теплом. Почему это его так радует? Почему он этого так хочет?       - Спасибо, что доверился мне снова, - став обычной собой, но той спокойной собой, кивнула девушка.       - Но у меня есть условие, - всё же выдохнул он, понимая, что с такой девушкой нужно выстраивать границы дозволенного.       - Какое? - любопытно наклонила голову она, уставившись на него своими не переставшими сиять омутами. Темноволосый от этого неуютно поёрзал.       - Прекрати шутить свои неуместные шутки, - буркнул он.       - Я построюсь, но обещать не буду, - посмеялась девушка, осознавая предел своих возможностей.       - Тогда хотя бы не впутывай в них других людей.       - А вот это я могу пообещать, - кивнула Лелио, и в темноте её золотые глаза сверкнули ярче обычного, заставляя юношу всё же улыбнуться. - Только давай договоримся - группа не в счёт.       - Договорились, - с усмешкой согласился парень, догадываясь, что зажимать её в тиски не стоит, а то может и аукнуться.       Затем они пожали друг другу руки, скрепляя договорённость, и, наконец, помирились - оба были полностью удовлетворены. Лель снова уткнулась в телефон, переписываясь одновременно в двух чатах: «Кошка-шалунишка» и «Болтун». А Дзуши смотрел в окно и, сам не зная зачем, начал считать проезжающие мимо машины.       Первой до места назначения довезли Лелио.       Автомобиль мягко затормозил у частного двухэтажного дома за высоким деревянным забором. В одном из окон ещё горел свет. Насколько темноволосый помнил, родители девушки в разводе, так что, наверное, это её мама не спит, дожидаясь возвращения дочери.       - Ну, я пошла, - отцепляя ремень безопасности, оповестила присутствующих златоглазка. - Дзуши, репетиции завтра не будет, но ты ведь придёшь после пар играть на рояле?       - Не знаю, - пожал плечами он. - если там не будет занято, то, наверное.       - Тогда напиши, если соберёшься. Хочу тебя послушать, - в привычном игривом тоне хихикнула Лель.       Куникудзуши молча кивнул в ответ, стараясь сохранять подобие невозмутимости, хотя её просьба заставила внутренне напрячься. Мысль о том, что она снова будет его слушать, одновременно смущала и согревала.       Удовлетворившись этим кивком, молодая особа выпорхнула из машины, развернулась, а затем снова заглянула, чтобы попрощаться. Её портфель забавно звякнул.       - Пока Дзуши, пока Люк, - каждому махая ручкой, улыбалась фиолетовая.       Парни ответили ей тем же, но без такой широкой улыбки, с более сдержанной.       Лелио вроде как собралась уходить, но уже закрывая дверцу, резко остановилась на пол пути. Она на секунду задумалась, что-то решила в своей голове, искренне нежно улыбнулась и посмотрела прямиком на Дзуши.       - Люблю тебя.       Так прозвучали её последние наполненные теплотой слова, после которых дверь легонько захлопнулась. Девушка отправилась к дому, ещё раз помахала им на прощание из-за створки калитки и скрылась за ней.       Машина моментально тронулась, набирая скорость. В салоне воцарилась тишина, густая и звонкая, как вакуум после внезапного взрыва. Слова Лель висели в воздухе, пульсируя как живое существо.             

«Люблю тебя»

      Дзуши смотрел в едва видное боковое зеркало на уплывающую назад дорогу, чувствуя, как у него горят уши. Он был благодарен полумраку салона, ведь так не было видно его раскрасневшегося лица.       Парень чувствовал себя глупо. Это же просто Лелио. Его эксцентричная, непредсказуемая и абсолютно сумасшедшая теперь уже подруга. Она ведь из тех людей, которые могут сказать такое кому угодно - продавцу в магазине, бездомному коту, человеку, краснеющему от её слов... Для неё «люблю» было таким же обыденным словом, как «привет» или «пока».       Но сердце предательски случало, не понимая истины. Не веря, что это лишь вскользь сказанные на прощание слова.       Дилюк, молчавший почти всю дорогу, нарушил тишину, бросив взгляд на парня через зеркало заднего вида.       - С ней никогда не соскучишься. Она как неожиданно начавшаяся в солнечный день гроза, - нежно усмехнулся он. - Ты в порядке?       - А? Да, конечно, - слишком быстро ответил Дзуши. Он сосредоточенно уставился на дорогу, озарённую фарами, чтобы случайно не выдать своего волнения. - Она всегда говорит глупости. Это просто её манера общения.       - Манеру общения я знаю, - Люк аккуратно перестроился на пустой ночной улице. - А вот такими словами она радует не каждого. Ты ей очень дорог.       Слова Дилюка повисли в воздухе, смешавшись с эхом собственного сердцебиения Куникудзуши.             

«Ты ей очень дорог.»

             От этих слов по спине пробежали мурашки, а в груди вспыхнул странный, болезненно-сладкий комок непонятной надежды.       Но тут его взгляд, бегающий по дороге, машинально скользнул по профилю Дилюка, освещенному неоновым светом рекламных вывесок. И леденящая догадка вонзилась ему в самое сердце, как шип.       Дилюк. Её парень.       Мужчина сидел прямо здесь, в полуметре от него, спокойный, улыбающийся, и только что слышал, как его девушка говорит такое другому парню. И это его не взбесило? Не задело? Он говорил об этом с такой... нежной снисходительностью, словно наблюдал за милой шалостью ребенка.       Весь жар, согревавший Куникудзуши секунду назад, мгновенно обратился в ледяной ужас. Кровь отхлынула от лица, оставив кожу липкой и холодной. Сердце, недавно бешено колотившееся, теперь замерло, а потом с силой, от которой перехватило дыхание, рванулось в новом паническом ритме.       Боже правый. Что он натворил?       Он сидел в машине у парня, который, как Дзуши был уверен, встречается с Лелио, и всего минуту назад тайно наслаждался её словами. Парень только что принял, прослушал, позволил себе покраснеть от слов «люблю тебя», сказанных чужой девушкой. Прямо перед носом её парня. И этот парень, Дилюк, видел его реакцию. Видел его смущение, его растерянность, его глупый, предательский румянец. И он... он посмеялся. Сказал, что с ней не соскучишься.       Горло сжалось так, что стало трудно дышать. Куникудзуши резко отвернулся к окну, притворившись, что с интересом разглядывает ночной город. Он чувствовал на себе взгляд Дилюка, ощущал его сквозь зеркало заднего вида, и этот взгляд жёг его живьём, наполняя стыдом.       - Она имела в виду, по-дружески, - проговорил Куникудзуши вслух, чтобы успокоить скорее себя, нежели Дилюка.       - Разумеется, - легко согласился красноволосый, и в его голосе послышались смешинки, чем-то напомнившие своей неожиданностью Лель. - А ты что-то другое подумал?       - Нет! - отрезал Дзуши и тут же замолчал, поняв, что ответил слишком громко и резко.       Мужчина рассмеялся - тихим, бархатным смехом, который был слышен в самом конце, как выдох.       - Ладно, давай не будем об этом. Я ведь не Лель, чтобы смущать тебя и наслаждаться этим, - неожиданно подмигнул собеседнику мужчина в зеркале заднего вида. Дзуши чуть не помер на месте от ощущения того, что сумасшествие Лелио заразило и этого благородного человека. - Давай лучше побеседуем о чём-нибудь другом. Например, о твоих нотах в том блокноте.       - Да, конечно, - голос Дзуши сорвался на хриплый шёпот. Он сглотнул комок в горле, пытаясь собраться с мыслями.       - Тот черновик. Он о девушке, которая тебе небезразлична? - мягко, но настойчиво поинтересовался Дилюк. Его взгляд был пристальным, но без намёка на упрёк.       Куникудзуши притих не в силах вымолвить ни слова. Он не ждал такого прямого вопроса.       Сердце юноши упало куда-то в ботинки. Он помнил каждую строчку, каждую спрятанную в музыке метафору, каждую ноту, которая была только о ней, о его музе. Там буквально всё было пропитано ею: её смехом, её безумием, её золотыми глазами и словами, которые обжигали сильнее любого солнца.       Но он не мог сказать «да». Признаться в этом вслух, рассказать кому-то о том, что Лелио для него не просто сумасшедшая подруга, а муза, было равносильно смерти. И уж точно он не мог признаться в этом ему, Дилюку.       Но он не мог и солгать. Не мог произнести это короткое, спасительное «нет». Оно застряло бы комом в горле, таким фальшивым и очевидным, что стало бы лишь подтверждением правды.       Готовясь дать ответ на вопрос, парень откашлялся, пытаясь вернуть себе привычную маску. Его пальцы непроизвольно сжали ремень безопасности. Наверное, если сказать правду, но не называть имён, то этот мужчина его поймёт, ведь, скорее всего, в его жизни тоже был такой человек, который вдохновляет, беззвучно вынуждает писать всё новые и новые ноты. И парень даже догадывался кто это может быть. Похоже у них одна муза на двоих…       Такой ответ на вопрос звучал как компромисс, и именно так юноша решил его озвучить.       - Нет, она о моей музе, - практически шёпотом сказал темноволосый, потупив взгляд.       - Муза?       - Ну да.       - Хм, - задумался собеседник. - А есть какая-то принципиальная разница между девушкой, которая тебе нравится, и музой?       - Что? - удивился Дзуши, чуточку покраснев.       Темноволосый почувствовал, как жар вновь разливается по его щекам. Вопрос Дилюка застал врасплох. Об этом он как-то не задумывался.       - Принципиальная?.. - его голос дрогнул. Он сжал ремень так, что костяшки пальцев побелели. - Конечно. Девушка, которая нравится... это о чувствах. О желании быть рядом. А муза... - он замолчал, подбирая слова, глядя на уходящую вдаль дорогу. - Муза - это нечто возвышенное. Она... пробуждает в тебе что-то новое. Заставляет творить, мечтать, становиться лучше.       Дилюк молчал, и это молчание давило сильнее любого ответа. Куникудзуши поспешил добавить, словно оправдываясь:       - Это совершенно разные вещи. Можно вдохновляться человеком, не питая к нему никаких личных чувств.       В салоне повисла тишина. Но уже через несколько секунд Дилюк мягко вздохнул, и этот звук был полон такой бездонной доброты и понимания, что от нее захотелось плакать.       - Я не буду настаивать. Самое главное, чтобы осознание собственной неправоты не пришло к тебе слишком поздно, - произнес он на удивление мягко. В тоне голоса мужчины не было ни капли упрёка, лишь лёгкая, почти отеческая грусть.       Дилюк с его пронзительным взглядом увидел гораздо больше, чем хотел признавать себе парень, услышал эти наивные отговорки в словах. Но он не стал давить дальше. Молодой человек просто включил поворотник и плавно сменил полосу. Однако у него ещё остались вопросы, не касающиеся темы «муз». Поэтому, дав парню немного прийти в себя, слушая тишину, он произнёс:       - У меня есть одно предложение по поводу твоего черновика.       Юноша снова отвлёкся и с неподдельным удивлением уставился на отражение Дилюка в зеркале.       Предложение? Предложение от человека, который так легко сегодня дирижировал ими в исправлении музыки? Разве такого музыканта могут зацепить те корявые ноты, которые накалякал в своём ежедневнике совершенно неопытный в сочинении музыки юноша? Дзуши просто не мог представить, что его скромные каракули могут вызвать что-то большее, чем снисходительную улыбку у такого мастера.       Дилюк плавно свернул к дому парня и остановился возле подъезда. Двигатель не заглох, но в салоне вновь воцарилась тишина, на этот раз напряжённая и звенящая от невысказанных вопросов.       - Не смотри на меня так, будто я собираюсь тебя съесть, - наконец произнёс красноволосый, повернувшись к сидящему сзади юноше. Его рубиновый взгляд уже не казался таким пронзительным, в нём читалось скорее профессиональное любопытство. - Мелодическая линия в том отрывке неотшлифованная, но в ней есть искренность. И нерв. Такое не придумаешь специально.       Куникудзуши только сглотнул. Слышать такой отзыв от Дилюка было и лестно, и невероятно стыдно одновременно.       - Я не сочинял её специально, - проронил он, почти не осознавая своих слов. - Она просто… пришла в голову.       - Так и бывает с чем-то по-настоящему важным, - Дилюк откинулся на спинку кресла, его пальцы лениво отбивали ритм по рулю. - Мне интересно было бы её развить. Услышать, какой она могла бы стать. Если, конечно, автор не против.       Темноволосый юноша был шокирован. Предложение оказалось сотрудничеством, а его разум отказывался это воспринимать.       - Я… - невнятно забормотал Дзуши, чувствуя себя неловко и не решаясь дать ответ.       - Я так понимаю, ты пока не можешь дать ответ, - всё понял мужчина по мечущемуся взгляду парня. - Не буду тебя мучать. Но подумай над моим предложением. И дай мне свой номер для связи.       - Хорошо, - всё ещё не веря в происходящее, отозвался юноша, и буквально через секунды в его смартфоне появился новый номер, подписанный как «Дилюк».       - Я напишу тебе, если мы не пересечёмся в Академии, - бросая свой телефон на соседнее кресло, предупредил Люк. - А теперь иди отдыхай. Ты это заслужил.       Куникудзуши, всё ещё оглушённый услышанным, машинально поблагодарил за то, что его подвезли, и вышел из машины. Оказавшись на пустынной улице, он не сразу пошёл к подъезду.       Ночной воздух, ещё несколько минут назад казавшийся ему прохладным, теперь ощущался свежим и бодрящим. Он запрокинул голову и посмотрел на редкие звёзды, проглядывающие сквозь городскую дымку. В голове звучали отголоски сегодняшней музыки, обрывки споров, смех Лелио и её неловкие слова: «Потому что ты мой друг!».       Он посмотрел на сжатый в руке смартфон, который неожиданно стал тяжёлым, на мгновение задержался, а затем отправил короткое сообщение в быстро найденный чат:             

Пациент №6

Завтра приду. После пар.

             Ответ пришёл почти мгновенно, будто кто-то держал телефон в руках и ждал:        Психиатрическая больница Ура! Я обязательно приду! Если меня не утащит Мистер Ректор на очередную дурацкую беседу… Кстати, загляни в сумку              Парень моментально открыл сумку и посмотрел в её содержимое. По мимо привычно обитавших там нотных листов, ежедневника и карандаша, там оказался какой-то небольшой мешочек фиолетового цвета, который в сумраке улицы казался почти черным. Движимый любопытством темноволосый заглянул в него.       Мята и мёд… А что он ещё ожидал увидеть…       Телефон издал короткую вибрацию, парень тут же глянул на экран.        Психиатрическая больница Я знаю, что ты не любишь сладкое, ровно так же, как и я Но постарайся хоть раз в день пить этот раствор Я очень беспокоюсь за твой голос И спокойной ночи, мой друг       Дзуши фыркнул, читая эти сообщение, и покачал головой. Но чувство лёгкости и странной теплоты только усилилось. Справиться с этим ураганом по имени Лелио, пожалуй, будет непросто. Но, возможно, именно этого ему и не хватало.       С улыбкой на лице он набрал последние сообщения, убрал смартфон в карман, ещё раз взглянул на усыпленное звёздами небо и отправился домой.             

Пациент №6

Если меня в итоге не стошнит от мёда, то я это выпью.

Спасибо.

Спокойной ночи, подруга.