Стук сердца в такт музыки

      Куникудзуши вернулся в квартиру тётушки ближе к шести утра. Только на полпути домой, стоя на заправке в ожидании, когда Лелио вернётся из уборной, он вспомнил, что не написал Яэ Мико о своей ночной поездке.       Парень с опаской запустил мессенджер, уже мысленно готовясь извиняться за десятки пропущенных вызовов и панических сообщений. Но экран смартфона хладнокровно демонстрировал лишь одно старое и непрочитанное уведомление от Кадзухи. Видимо, «лисица» не уделила отсутствию «племянника» ни капли внимания. Последние сомнения развеялись, когда он переступил порог: Яэ Мико, как ни в чём не бывало разлёгшись на диване в одной майке и трусах, мирно посапывала, а на её животе лежала раскрытая пачка чипсов. Юноша застыл на месте, наблюдая за этим воплощением безмятежности.       - «Вот значит как», - беззвучно прошептал он, чувствуя, как странная смесь обиды и облегчения подступает к горлу. Дзуши провёл пол поездки в мыслях о ней, в тревожном ожидании её гнева, а она... она даже не заметила его исчезновения!       Темноволосый подошел ближе. Его взгляд упал на пустую пивную банку, валявшуюся на полу у дивана. Он знал: просто так она пиво не пьёт. Значит, что-то определённо пошло не так на встрече, посвящённой новой книге. Парень мог лишь надеяться, что последствия будут не слишком ужасны, иначе Куникудзуши предстоит стать мишенью для её ярости - этих бесконечных монологов о бездарном и недалёком мире, который не способен постичь её величие.       - «Ей бы с нашим соседом подружиться», - усмехнулся Дзуши, представив, как Яэ Мико с Кавехом вместе убиваются по поводу непризнанного творчества, бросаясь такими речевыми оборотами, которых ни один нормальный человек не смог бы сочинить. Это был бы лучший и самый убийственный тандем.       Яэ Мико во сне пошевелила носом. Она выглядела до смешного молодо и беззащитно. Куникудзуши вздохнул. Гнев его растаял, словно дым. Он аккуратно подобрал с пола пару выпавших чипсов, а затем наклонился и, преодолевая внутреннее сопротивление, бережно снял с её живота полупустую пачку. Мико что-то пробормотала во сне и повернулась на бок, поджав ноги. Юноша сразу же накрыл женщину мягким пледом, который небрежно валялся на соседнем кресле, а затем на цыпочках, чтобы случайно не разбудить тётушку, отправился в душ.       Там он в полной мере ощутил, как же сильно устал. Ноги ныли, в ушах гудело, глаза слипались. Темноволосый чуть было не уснул, пока медленно, без энтузиазма чистил зубы. Поэтому, как только добрался до подушки, он не стал по привычке прокручивать в голове события дня, а лишь поставил будильник на два и моментально отключился.       Его сон был лёгким и безсобытийным, как погружение в воздушный поток. Но даже сквозь эту беспробудную толщу он почувствовал - что-то не так. Сначала на уровне инстинкта, потом громче, пока, наконец, мозг не вынырнул на поверхность и не идентифицировал раздражитель: запах. Едкий, горьковатый, знакомый до тошноты - запах горелого кофе.       Куникудзуши застонал и с трудом оторвал голову от подушки. В ушах уже не гудело, но веки слиплись. Свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах, резал глаза. Циферблат на телефоне показывал 11:17. Он проспал всего четыре часа.       - «Лисица»? - хрипло окликнул он, вываливаясь из кровати.       Ответом ему было громкое, драматичное рычание, донёсшееся с кухни. Юноша, пошатываясь, побрёл на звук.       Картина, открывшаяся ему, была одновременно пугающей и комичной. Яэ Мико стояла у плиты всё в той же майке и трусах, с взъерошенными волосами и горящими яростью глазами. На её лице застыла гримаса вселенской скорби, а в руке она сжимала дымящуюся сковородку, с которой свисали чёрные обугленные лоскутья того, что когда-то было, судя по всему, яичницей.       - Проснулся? - голос женщины был сладок, как мёд и ядовит, как цикута. - Как твой сон? Может, тебе ещё поспать? А то похоже скоро всё обратится в прах и пепел. И всё по воле бездарной реальности, не способной сварить даже кофе.       Дзуши молча перевёл взгляд на кофемашину. Из её нутра валил лёгкий дымок.       - Кофе… сгорел? - невнятно спросил он, потирая едва проснувшиеся глаза и зевая.       - Он не сгорел! - парировала Мико, с силой бросая сковородку в раковину. - Он совершил акт протеста!       - «Началось», - с тоской подумал Куникудзуши. Последствия вчерашней встречи оказались хуже, чем он предполагал. Это был не просто приступ дурного настроения - это был полноценный экзистенциальный кризис, вылившийся в войну с кухонной утварью.       - Ладно, - вздохнул парень с обречённостью капитана, идущего на абордаж. - Иди займись чем-нибудь. Я всё приберу и сделаю новый кофе. Обычный.       - Обычный? - Мико склонила голову набок, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк. - Ты предлагаешь мне запить разочарование заурядностью?       - Я предлагаю тебе кофе, который не пахнет пожаром, - устало констатировал Дзуши, уже разбирая кофемашину. - А потом мы позавтракаем. Если хочешь, я схожу за теми сладкими пончиками с розовой глазурью из кафешки на первом этаже.       Яэ Мико на секунду замерла, оценивая предложение. Глаза её сузились.       - С посыпкой? - уточнила она с ноткой живого интереса.       - С посыпкой, - подтвердил юноша, вновь неконтролируемо зевая.       Он почувствовал, как напряжённая атмосфера в кухне чуть рассеялась. Мико с достоинством потерпевшей развернулась и отправилась в ванную, бросив на прощание:       - И чтобы в кофе было две порции сливок! Мир уже достаточно горький, чтобы пить его чёрным.       - Да-да…       Куникудзуши остался один среди последствий её утреннего бунта. Он подошёл к окну и распахнул его, впуская утренний воздух. Сегодня было холоднее, чем вчера. На небе проглядывалось что-то вроде тучек. Скорее всего, к вечеру ливанёт.       Парень глубоко вдохнул, чувствуя, как свежесть бодрит его разум, всё ещё затуманенный коротким сном. Позади раздался оглушительный звук включившегося душа - значит, «лисица» занята надолго, и у него есть время навести порядок в созданных ей руинах.       Он действовал на автопилоте: выбросил обугленные останки яичницы, отдраил раковину от прикипевшей сковороды, разобрал и прочистил кофемашину, извлёк из неё почерневшую таблетку спрессованного кофе. Его движения были медленными, точными, экономящими силы.       Когда новый кофе зашипел, наполняя комнату густым бодрящим ароматом, Дзуши прислонился к столешнице и закрыл глаза. Тело требовало вернуться в кровать, но он понимал, что уже не уснёт. Да и смысла ложиться не было - до будильника не так далеко. Но зато это свободное время темноволосый сможет потратить на песню, ожидавшую его в ежедневнике.       - «Я же так и не дал ответ Дилюку…» - вдруг осенило парня. Он чуть не схватился за голову от этого осознания.       Куникудзуши резко сорвался с места и сбегал за смартфоном, а потом так же быстро вернулся обратно. Вроде как он уже определился с ответом. Особенно после концерта. Ему хотелось стать лучше в композиторстве, а Дилюк был отличным способом разобраться с тем, как это сделать. Но было в этом одно «но». Если Дилюку нужны будут для этого личные встречи, то Дзуши не уверен, сможет ли выделить время в своём ужасно плотном графике, в котором Лель заняла всё репетициями. Тем более, если он решил ещё и на гитаре научиться играть, то тут и с остатками отдыха можно попрощаться. Оставалось только надеяться, что после фестиваля будни станут посвободнее.       С этими мыслями юноша и открыл пустой диалог с Дилюком. Сообщение он набрал не сразу. Несколько раз темноволосый стирал его, понимая, что пишет то слишком глупо, то неуважительно, то наоборот, излишне уважительно.        Пациент №6 Добрый день. Я подумал насчёт вашего предложения. Не уверен, что буду успевать, пока мы готовимся к выступлению на фестивале. Но думаю, что после него Лелио освободит нас из рабства. Если предложение ещё будет актуально к тому времени, то я с радостью поработаю с вами.              Секунду назад статус «абонент не в сети» сменился на «онлайн», и сообщение юноши было прочитано. Сердце его ёкнуло, стоило появиться блёклой надписи «печатает…».             

Дилюк

Добрый день.

Фестиваль же 19?

Пациент №6 Да.       

Дилюк

Хорошо.

Подождёшь, пока я с графиком сверяюсь?

Пациент №6 Конечно.              Пока Дилюк пытался выискать в своём графике что-то, напоминающее выходные, Дзуши посмотрел на шумную кофемашину. Ароматный напиток почти заполнил глубокую кружку. Чтобы в неё вместились двойные сливки, парень нажал на кнопку выключения.       В этот же момент рёв воды в ванной прекратился. Вскоре появилась и сама виновница торжества. Влажные густые розовые волосы были собраны в небрежный пучок, а взгляд вроде бы посвежел. Она натянула на себя тот самый мягкий плед, в который юноша её укутал утром, и теперь выглядела меньше и беззащитнее, чем обычно.       - Ну? - односложно бросила Мико, плюхаясь на стул.       Куникудзуши молча поставил перед ней большую кружку с дымящимся кофе, в который щедро добавил обе порции сливок и пакетик сахара. Рядом он положил пару обезболивающих, которые женщина всегда принимала после «тяжёлых ночей».       Яэ Мико скептически покосилась на таблетки, но молча проглотила их, сделав большой глоток сладкого кофе. Она поморщилась, но не от вкуса, а от собственных мыслей.       В то время как «лисица» отхлебывала кофе, закутавшись в плед, словно в саван, телефон Дзуши завибрировал.             

Дилюк

У меня будет четыре свободных дня с 21 по 24.

Можем встретиться в эти дни?

Пациент №6 Я скажу Лелио, что занят с 21 по 24, чтобы она не ставила репетиций.

      Дилюк

Прекрасно. Тогда спишемся ближе к дате.

       Пациент №6 Окей.              Куникудзуши отложил телефон с чувством странного облегчения. Дело было сделано, путь был выбран. Теперь оставалось только не сойти с него.       Но тут телефон вновь откликнулся.             

Дилюк

Большая просьба.

Ничего не говори об этом Лель.

      Куникудзуши замер с телефоном в руке. Просьба Дилюка была высказана не в мягкой форме пожелания, а в категоричной, почти ультимативной. Словно это было не предложение о сотрудничестве, а подготовка к тайному заговору.       Но вот незадача… Что-то скрыть от Лелио буквально невозможно. Если она заметит в нём хоть искорку сомнения, девушка найдёт способ узнать, что происходит. Придётся быть очень осторожным.        Пациент №6 Хорошо. Никому не скажу. По крайней мере, постараюсь.

Дилюк

Спасибо.

             Он поднял взгляд на Яэ Мико. Та, словно датчик движения, уловила его напряженную задумчивость. Женщина прищурилась, с интересом наблюдая за ним поверх края своей огромной кружки.       - Что-то случилось, племянничек? - спросила она. - Или мир обрушил на твои хрупкие плечики тяжкое бремя существования?       - «Скажи ей, и она начнет копать. Не скажи - и она выкопает это сама, но уже с большим скандалом», - пронеслось в голове у парня.       Он быстро стёр с лица все признаки смятения, стараясь выглядеть невозмутимым.       - Да, так… - буркнул Дзуши, включая экран телефона.       - Ах, «так», - протянула Мико, делая глоток кофе. Её глаза сузились, а в уголках губ заплясали знакомые темноволосому хитрые искорки. - Мой бедный, наивный племянник. Ты весь напружинился, как котёнок, увидевший огурчик. Твоё лицо кричит о внутреннем смятении и тяжком грузе выбора.       Куникудзуши онемел. Интуиция «лисицы», как всегда, была пугающе точной.       - С чего ты...?       - О, милый мой, я вижу всё. Ты получил сообщение, и воздух в комнате сразу наполнился ароматом чего-то интересного, - она томно взмахнула рукой, и край пледа соскользнул с её плеча. - Итак, делись. Иначе я начну строить догадки. А моё воображение, как ты знаешь, куда страшнее любой реальности.       Юноша понял, что отбоя не будет. Со вздохом он опустил телефон на стол.       - Один знакомый предложил мне позаниматься музыкой. Но попросил не говорить об этом Лелио.       Яэ Мико замерла на секунду, а затем её лицо озарилось самой настоящей усмешкой.       - Ты уверен, что от змейки можно что-то утаить? - с иронией произнесла она, поставив кружку со звонким стуком на стол. - Общаясь с ней, у меня сложилось впечатление, что она отличный прототип для главной героини детектива. Тебе придётся быть очень осторожным. Как единственному злодею, которого ей так и не удалось поймать.       - Вот это меня и беспокоит, - нервно почесал затылок парень. - Я сговариваюсь против неё ещё и с её парнем.       - У неё есть парень? - удивлённо подняла бровь Мико, и в её глазах вспыхнул неподдельный, почти детский интерес.       - К чему такое удивление? - вздохнул Куникудзуши, вспоминая такую же странную реакцию на этот факт со стороны Кадзухи. - По-моему, это очевидно…       - Хм, тогда получается - это детектив с любовным треугольником, где оба её потенциальных кавалера оказываются злодеями, - задумчиво произнесла она скорее самой себе.       - Какой ещё любовный треугольник…       Мико томно откинулась на спинку стула, закутываясь в плед с видом знатока светских сплетен. Она вдруг наклонилась вперед, и её голос понизился до конспиративного шёпота:       - Знаешь, племянничек, возможно, ты недооцениваешь ситуацию. Что, если этот её парень преследует собственные цели? Может, он хочет отточить своё мастерство на тебе, чтобы поразить свою возлюбленную, а ты станешь разменной монетой в их любовных играх? Или, что ещё интереснее, может, между ними назревает разлад, и он ищет союзника на твоей территории?       Куникудзуши смотрел на неё с растущим ужасом. Способность тётушки за несколько секунд сочинить многосерийную мыльную оперу с предательством, интригами и скрытыми мотивами была поистине пугающей.       - Ты слишком всё усложняешь, - пробормотал он, внутренне осознавая, что Дилюк на такое просто не способен. - Он просто предложил позаниматься музыкой.       - О, моя юная, невинная душа! - Мико прижала руку к груди с театральным вздохом. - В этом мире ничто не бывает «просто». Всё имеет двойное дно, особенно когда речь идёт об искусстве и о сердцах. Но ладно, - она махнула рукой, внезапно теряя интерес к теме. - Твои тайны - твои проблемы. Просто помни: когда змейка всё раскопает и устроит истерику, я буду сидеть вот на этом стуле, пить кофе и наблюдать за спектаклем. И это будет достойно пера!       Женщина сделала последний глоток кофе и с грохотом поставила пустую кружку на стол.       - А теперь сбегай за теми самыми пончиками. С посыпкой. А я пока подумаю, как бы облачить грядущие в приличный черновик.       Дзуши понял, что дискуссия окончена. С тётушкой, переживающей творческий кризис, спорить было бесполезно. Да и её слова, какими бы абсурдными они ни казались, засели в нем крохотной занозой. А что, если в её безумных теориях есть крупица правды?       С этими невесёлыми мыслями он направился к двери, сунув ноги в кроссовки и на ходу накидывая ветровку. Архонты… она всё ещё пахла Лелио.       - Вернусь через пятнадцать минут, - бросил он, уже стоя в дверях.       Яэ Мико не ответила. Она уже устроилась на диване с ноутбуком, а на её лице застыла сосредоточенная гримаса творца, одержимого новой идеей. Куникудзуши поспешил выйти, прежде чем женщина начнёт вслух размышлять о метафорическом образе его предстоящего разоблачения.       Пока он стоял в очереди в кафе, телефон опять зажужжал. На этот раз Лелио.        Психиатрическая больница Как спалось?             

Пациент №6

Не очень. Меня «лисица» разбудила погромом на кухне.

       Психиатрическая больница Печально… Я тоже не поспала толком… Мама думала, что мне на репетицию, и чутка просчиталась…              Куникудзуши усмехнулся. Ну хоть не он один будет на репетиции, как варёный овощ. Психиатрическая больница Не хочешь перед репетицией зайти в кафе? Часика в два             

Пациент №6

Я ещё не успел позавтракать…

Стою в очереди за пончиками для «лисицы».

       Психиатрическая больница Фу… пончики… гадость…

Пациент №6

Я того же мнения, но она их любит.

Психиатрическая больница Тогда это мило Ты такой заботливый племянничек (*¯ ³¯*)♡

Пациент №6

Это не забота…

Просто когда её рот занят едой, она меньше говорит всяких глупостей.

             - «Прямо как ты», - хотел съязвить парень, но воздержался.       Тем более, темноволосый не успел бы это написать, так как пришла его очередь делать заказ. Дзуши быстро огласил его, и пока улыбчивая девушка собирала пончики, он вновь глянул в смартфон. Психиатрическая больница В любом случае Если что, приходи, я буду там Хочу попробовать новый сорт чая ( ˘▽˘)っ♨ Лю сказала, что он невероятный на вкус             

Пациент №6

Обещать не буду. Но если успею, то приду.

             Забрав заказ - коробку с шестью разноцветными пончиками, два из которых были с розовой глазурью и посыпкой - он почти бегом бросился обратно.       Вернувшись в квартиру, юноша поставил коробочку рядом с женщиной, прямо на журнальный столик возле телевизора. Яэ Мико всё так же сидела на диване, укутанная в плед и с раскрытым ноутбуком на коленях, но теперь на её лице застыло выражение полнейшего отвращения.       - Смотри, - без предисловия произнесла она, поворачивая ноут к нему.       На экране был отзыв на её последнюю книгу. Длинный, разгромный, пестрящий словами вроде «вычурно» и «бессодержательно».       - А, - понял Дзуши. - Так вот, откуда ноги растут у утреннего апокалипсиса.       - Именно, - мрачно подтвердила Мико, захлопывая ноутбук с таким видом, словно давила ядовитого паука. - Мир вновь доказал свою несостоятельность. Но… - её взгляд упал на коробку, и в глазах мелькнул хищный блеск. - Сейчас не об этом.       Она извлекла пончик с розовой глазурью и откусила сразу половину, с наслаждением жмурясь. Куникудзуши лишь покачал головой и направился на кухню, чтобы наскоро перекусить чем-нибудь из холодильника. Ему нужно было привести себя в порядок перед встречей с Лелио. К ней нельзя было приходить уставшим и рассеянным - она чувствовала это, как голодная змея беззащитного тушканчика.       Приняв быстрый душ и переодевшись, юноша почувствовал себя немного человечнее. Взглянув на часы, он понял, что пора выдвигаться. Яэ Мико ещё сидела за ноутбуком, но сейчас её пальцы замерли над клавиатурой, а взгляд был рассеянно устремлен в стену.       - Я ухожу, - сообщил Дзуши, надевая тонкую куртку.       - Удачи, - машинально ответила она, и тут же оживилась, повернув к нему голову. - И помни, племянничек. Двойное дно. Всё имеет двойное дно. Особенно женские улыбки.       Куникудзуши просто вздохнул и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Ему не нужны были эти подсказки.       Дорога до кафе заняла не больше часа. Лелио уже сидела за столиком, отпивая из кружки что-то ярко-зеленое. Она выглядела примерно так же, как вчера, правда, штаны девушка сменила на привычную короткую юбку и чулки. Увидев его, Лель широко улыбнулась и помахала рукой. Парень постарался ответить ей такой же беззаботной улыбкой, отгоняя прочь любые дурацкие мысли.       - Ну что, как там «лисица»? - спросила Лелио, когда он устроился напротив.       - Цела. Накормлена. Сочиняет что-то о предательстве и интригах, - отозвался Дзуши, делая заказ на обычный чёрный чай без сахара. Ему сейчас нужен был именно он, без всяких добавок.       Парень сразу оплатил свой заказ, чтобы потом не заморачиваться, и вернул своё рассеянное внимание к фиолетовой подруге.       - Звучит многообещающе, - усмехнулась девушка. Её взгляд скользнул по его лицу, став чуть более пристальным. - А с тобой-то что? Ты какой-то… задумчивый. Мы вроде ночью со всем разобрались, и теперь переживать не о чём.       Он сделал глоток воды из купленной по пути бутылки, чтобы выиграть секунду.       - Я же говорил, что не выспался, - пожал плечами парень, стараясь, чтобы голос звучал естественно. - И мозг ещё не до конца проснулся после утреннего спектакля.       Лелио изучающе смотрела на него ещё несколько секунд, а затем кивнула, казалось бы, удовлетворившись ответом.       - Ну ничего, darling, - мягко улыбнулась она. - послезавтра выспимся.       - Послезавтра у меня первой парой стоит философия. А на ней не вздремнёшь…       Девушка по какой-то причине посмотрела на него как на дурака. Он на её взгляд непонимающе вздёрнул бровь.       - Что?       - Вас староста ещё не оповестила?       - Ты можешь не отвечать вопросом на вопрос… - вздохнул парень.       Лель хлопнула глазами, а потом усмехнулась.       - Ладно, вкину тебе спойлер. В Академии будет плановая обработка от насекомых. Каждый год в это время проводят. Так что у всех дистант. Можно спать сколько угодно, главное задание к вечеру выслать, а там обычно какие-то легчайшие тесты.       С каждым словом Лелио внутри юноши разгоралось самое настоящие счастье. Неужели… дополнительный выходной! Он почувствовал, как камень с души свалился, и его плечи расслабились. Целый свободный день. Целая тихая гавань в середине бушующего океана пар, домашки, репетиций и всего остального. Сейчас ему это было крайне необходимо.       - Но ты так сильно то не расслабляйся, - посмеялась фиолетовая, заметив его излишнюю расслабленность. - Репетицию я не отменяла.       Парень нахмурился и в полнейшем разочаровании выдохнул.       - Обязательно было настроение портить?       - Нет, но я не удержалась, - улыбнулась девушка, прикрыв свои довольные золотые глазки. - Ты выглядишь очень мило, когда чем-то недоволен.       - У тебя странные понятия о милоте… - косо посмотрел на неё Дзуши, наливая в маленькую белую кружечку тёмный напиток из такого же белого чайничка, который перед ним поставила официантка.       На вкус он был горек, как сама жизнь, а пах - как самый заурядный чай. Но после первого же глотка стало ясно: это лучший напиток в Тейвате. Не зря Лелио говорила, что это кафе самая лучшая чайная.       - Что поделать, - откинулась на спинку диванчика фиолетовая, разводя руками. - Каждому своё. У кого-то это длинные ноги, а у кого-то милое недовольное выражение лица.       Голубоглазый проигнорировал её замечание, намекающее на их недавний разговор о вкусах к противоположному полу, и вновь отпил чай, создавая видимость полнейшей незаинтересованности. Лель, конечно же, его раскусила, но не стала продолжать. Вместо этого она оценивающе пробежалась взглядом по тому, как он держит чашку.       Дзуши держал её, как инадзумский аристократ с гравюр средних веков - одной рукой изящно поддерживая кружку снизу, а другой мягко придерживая за бок. Самое забавное, что в его позе не было ни капли наигранности. Это явная многовековая мышечная память, привычка, впитанная с молоком матери.       - Что? - спросил он, заметив её изучающий взгляд, прикованный к нему.       - Ничего, - Лелио медленно провела языком по верхней губе, убирая крошечную каплю зелёного чая, которая норовила скатиться вниз. - Просто иногда ты напоминаешь мне кого-то из старой портретной галереи. Очень старой. Как будто ты не из этого времени.       - Ты намекаешь на то, что я старомодный? - отрываясь от чая с непониманием уточнил юноша.       - Нет, - её золотые глаза сузились, словно у кошки, увидевшей нечто невероятно занимательное. - Это стиль. И он тебе идёт. Так что продолжай в том же духе.       Он ничего не ответил на её странный комплимент. Просто снова поднёс чашку к губам, чувствуя, как под этим пристальным, анализирующим взглядом каждый его жест становится неестественным, выверенным, будто он на сцене, а она - единственный зритель в зале.       Но тут Лелио внезапно наклонилась вперед, подперев подбородок ладошками. Её золотые глаза, всегда такие выразительные, сейчас выглядели подозрительно. Словно она опять что-то задумала.       - Слушай, Дзуши, - начала фиолетовая девушка.       - Что опять? - безразлично глянул на неё темноволосый, в очередной раз по её вине отрываясь от чашки.       - Хотела спросить, - загадочно продолжила она и, специально создавая интригу, замолчала, а затем медленно отпила свой зелёный чай и так же неспешно поставила кружку на блюдце.       Для чего нужна эта многозначительная пауза, Дзуши не понимал, но решил не вмешиваться и дать подруге закончить своё маленькое представление.       - Ты не думал проколоть уши?       - Странный вопрос после такой грандиозной паузы, - скептически сузил голубые глазки юноша. - Так к чему этот вопрос?       - Просто, мне кажется, тебе бы пошло. Добавило твоему идеально-отутюженному образу немного бунтарства.       Лель задумчиво прикоснулась кончиком острого ноготка к губам, а потом закусила его крычком. Мысль о пирсинге и Куникудзуши казалась гениальной. Его образ - это иллюзия безупречности, гладкая скорлупа, скрывающая бурю внутри. А пирсинг стал бы прекрасным символом этого внутреннего конфликта - небольшим, но дерзким нарушением идеальной глади, крошечным отверстием, через которое проглядывает его истинная сущность.       Дзуши усмехнулся на её заявление. В словах девушки была доля правды: в разгар подросткового бунта он и впрямь грезил о паре-тройке проколов в ухе. Юноша даже выяснил, где этим занимаются в его городе, но в последний момент дух бунтарства испарился, уступив место пониманию, что ему это не так уж и нужно.       В отличие от него, Кадзуха действовал с присущей ему стремительностью. Стоило ему услышать о желании друга сделать пирсинг в ухе, как он сам это захотел. Прокол в мочке появился почти мгновенно, словно само собой разумеющееся. Правда, затем последовала досадная история с занесённой инфекцией, из-за которой серьгу пришлось извлечь, а пирсингу - зажить. Но Кадзуха, неизменно оптимистичный, лишь отмахнулся от неудачи, пообещав вернуться к этому вопросу, когда от неприятного воспоминания не останется и следа.       - Хотел когда-то, - ответил парень, отпивая чай.       - А сейчас? - с надеждой блеснула глазками Лелио.       - Даже не знаю, - немного обдумав этот вопрос, пожал плечами темноволосый. - Как-то последнее время не задумывался об этом.       - Хм, а если у тебя есть только варианты «да» или «нет». То как бы ты ответил? - уточнила она. Девушке нужна была конкретика.       - Тогда скорее «да», чем «нет», - кивнул Дзуши, понимая, что за словами Лель скрывается то самое двойное дно.       - Получается, ты согласен, - утвердительно хмыкнула фиолетовая.       - Так и знал, что это был вопрос с подвохом… - выдохнул себе под нос юноша. Он не стал отрицать или отнекиваться. Вместо этого Куникудзуши просто спросил: - Когда?       - Завтра перед репетицией, - поставила его перед фактом Лелио, выливая остатки чая из своего чайника. - Со мной должна была идти одна девочка, но у неё образовались неожиданные планы. А мы ждали очереди месяц и уже всё оплатили.       - Понятно, - кивнул Дзуши. - Но почему тогда просто не сходишь одна?       - Мне мору жалко, - ответила Лель и как-то странно отвела взгляд в сторону, словно боялась посмотреть парню в глаза.       - И всё? - уточнил он, заметив её напряжённое движение.       - Нет… - призналась девушка, виновато опустив голову. - Мне нужно, чтобы кто-то держал меня за руку…       На лице Куникудзуши застыло вселенское удивление. Неужели та самая девушка, что бесстрашно гоняет на байке с бешеной скоростью и без тени сомнений в одиночестве забирается в полуразрушенные здания на окраине города, может испытывать страх? Да ещё и перед чем-то настолько простым и обыденным. Мысль о том, что Лелио боится иголок, никак не укладывалась в голове. Это было одновременно смешно и… трогательно.       - Удивительно, что ты чего-то боишься, - усмехнулся Дзуши, понимая, что расскажи он кому-нибудь об этой неожиданной и такой обычной слабости Лель, ему никто не поверит, ещё и у виска покрутит.       - Я ведь тоже человек… - неловко поёрзала на месте фиолетовая. - И это довольно неприятно, когда в тебя тычут всякими острыми продолговатыми предметами.       - Ладно. Подержу тебя за руку, раз уж тебе так страшно, - с ноткой язвительность проговорил парень, тайно наслаждаясь видом слегка смущённой девушки.       - Спасибо, - улыбнулась Лелио. Она действительно была ему благодарна, даже несмотря на то, что заметила его маленькую издёвку.       - Не за что, - откликнулся на спинку он, но в голосе прозвучала лёгкая неуверенность. Ему редко приходилось быть тем, кто оказывает поддержку. Тем более для таких независимых и сильной людей, как его подруга.       Лель, словно прочитав мысли Куникудзуши, мягко улыбнулась:       - Не волнуйся и просто будь рядом.       - Ладно-ладно, я понял.       - И да, не смей потом меня подкалывать по этому поводу, я тебе этого не прощу.       Девушка нарочито серьёзно сложила руки на груди, всем своим видом предупреждая парня, что ему несдобровать, если кому-то проболтается или начнёт шутить по этому поводу.       - Какие могут быть подколки? - с наигранной невинностью поднял брови юноша. - Я просто сохраню этот образ в памяти для особо дождливого дня.       Она фыркнула, но в золотых глазах всё ещё плескалась благодарность. Девушка была довольна, что он не отказался сопроводить её, и рада, что согласился сделать проколы себе. Когда Лель обратилась с тем же авантюрным предложением к Дилюку, тот, в противовес Дзуши, тут же отказался. В ответ на её уговоры он лишь покачал головой, заявив, что двух серёжек в ухе, оставшихся с подросткового бунтарства, ему более чем достаточно.       Больше через эту процедуру красноволосый не захотел проходить. Видимо, в памяти были свежи воспоминания о том, как ему приходилось спать строго на одном боку, вместо того чтобы по привычке переворачиваться через каждые пять минут. Именно из-за этого Лелио терпеть не могла спать рядом с ним. Она предпочитала находиться где-нибудь на диване, когда приходилось оставаться у него с ночевкой.       Внезапно её выражение лица сменилось на задумчивое. Она вспомнила сегодняшний утренний разговор с ним. Дилюк позвонил днём, прямо перед тем, как Лель написала Дзуши. Он спросил у неё, как они провели ночь, куда ездили и всё ли прошло удачно. Это было вполне в его стиле. Но потом Люк начал задавать очень подозрительные вопросы…       - Слушай, мне сегодня Люк звонил, и он был какой-то странный… - вдруг произнесла Лелио. Она уставилась в кружку с чаем, упорно разглядывая плавающую там чаинку.       Дзуши чуть не поперхнулся своим напитком. Неожиданно он стал слишком горячим и обжог юноше язык, при том, что уже остыл. Это точно было не что иное, как карма, отомстившая за тайный сговор.       - Д-д-дилюк? - начал заикаться Куникудзуши, но всеми силами постарался выровнять голос, чтобы случайно не дать девушке возможность выведать их общий с Дилюком секрет. На всякий случай он отвернулся, разглядывая вид за окном. Всё тот же прекрасный исторический район Сумеру с шикарной архитектурой встретил его приветливым солнцем, проглядывающим через облака.       - Ага, спросил, какие у меня планы на группу после фестиваля. Я так и не поняла, что ему надо было. Но звучало подозрительно…       - И какие у тебя планы? Ну, на группу, - попробовал юноша отвлечь её от звонка Дилюка на что-то другое.       - Ну-у, я думала устроить несколько дней выходных, чтобы восстановиться после плодотворной работы. А потом… - Лель подмигнула ему. Он заметил это боковым зрением. - Если у нашего маэстро будут идеи для новой песни, то займёмся ей.       - Хороший план, - согласился Дзуши, радуясь тому, что афера удалась, и девушка, кажется, не заметила его нервозности. Теперь он мог вновь спокойно посмотреть на неё. - Я подумаю над песней, но пока ничего обещать не буду.       - Хорошо, - радостно кивнула фиолетовая. – Надеюсь, у тебя появятся идеи в твоём ежедневнике, которые ты захочешь воплотить.       Идеи то у него были. Но вот Лелио пока лучше о них не знать. По крайней мере, до того момента, когда он встретится с Дилюком и не обсудит детали.       - Кстати, ты ещё не отказался от того, чтобы познать прелести гитары? - залпом выпивая остатки чая, огласила ещё один вопрос Лель, который не давал ей покоя.       - Не отказался, - качнул головой Куникудзуши.       - Ясно… - разочарованно выдохнула девушка.       - Ты так вздыхаешь, будто недовольна этим, - нахмурился темноволосый, замечая подобную реакцию подруги уже во второй раз.       - Нет, как раз наоборот, - помахала перед собой руками она, а в мыслях опять промелькнули неприличные образы. - Просто… просто…       - Что «просто»?       - Боюсь, Ки́но начнёт бунтовать, - решила отмазаться Лелио тем, что первое пришло в голову.       - Мнение этой дикарки с гитарой меня не особо интересует. С ней или без неё я хочу освоить гитару, - надменно хмыкнул Куникудзуши.       - Хорошо, - посмеялась Лелио над пока что живой и существующей уверенностью парня. Её телефон пиликнул, и остальное она договаривала ковырять в нём. - Только давай договоримся, лучше не говори ей об этом, когда она в плохом настроении. Боюсь, наша паучиха сожрёт тебя, а потом и меня за компанию.       - Договорились, - согласился Дзуши.       Пока Лелио ползала в своём смартфоне, он допил чай, наслаждаясь остатками горечи и тепла на дне кружки. Неожиданно этот день, начавшийся с недосыпа, превращался во что-то вполне себе сносное. Мысль о завтрашнем пирсинге вызывала лёгкое недоумение, но не отторжение. А возможность провести лишний день в кровати, без спешки разобраться с домашними делами и спокойно сходить на репетицию и вовсе казалась подарком судьбы. Теперь он с нетерпением ждал вторника.       - Я вижу, ты закончил с чаем, - Лель резко поднялась, собирая свои вещи, которых сегодня оказалось больше чем обычно. По мимо портфеля у неё был с собой чехол с чем-то продолговатым и сумка, похоже, что с ноутбуком. - Тогда пора выдвигаться. На сегодня у нас запись видео. Ты ведь камер не боишься?       - Не люблю их, но не боюсь.       - Great!       Дзуши лишь кивнул в ответ. Он забрал у неё сумку с ноутом, хотя она не сразу отпустила ручку. Краем глаза парень поймал непонимающий взгляд Лелио, но сделал вид, что не заметил, и молча вышел из кафе.       На улице солнце окончательно пробилось сквозь облака, и Сумеру встретило их ярким летним светом. Но, несмотря на это, всё равно ощущалась лёгкая прохлада. Если так продолжится, то погода через пару дней точно испортится.       Куникудзуши шагал рядом с Лелио, отдавшись потоку её оживлённой речи. Имена вроде «Альбрехт Дюрер» мало что говорили его сознанию, привыкшему к реалиям классической музыки, но из этого водоворота слов он всё же выловил, что тот был не просто художником, а кем-то вроде мастера на все руки - графиком, живописцем, гравёром.       А потом посыпались слова «ксилография», «резцовая гравюра», «апокалипсис». Дзуши окончательно поплыл, чувствуя себя путешественником в чуждом и прекрасном мире. Тема изобразительного искусства была ему так же далека, как звёзды на дневном небе, но сама Лелио преображалась на его глазах. Она говорила с таким огнём, что невольно зажигала искру интереса и в нём.       Он начал с простого: «Подожди, а как это - вырезать картину на дереве?» - и это подстегнуло её ещё больше.       Лель, поймав его робкую, но искреннюю попытку вникнуть, расцвела. Жесты девушки стали ещё шире и выразительнее, а золотые глаза горели таким вдохновением, что, казалось, могли бы осветить всю улицу. И Дзуши подумал, что, возможно, не так важно, о чём именно она говорит. Гораздо важнее - этот тёплый золотой свет.              

***

             Два часа хаоса, смеха и бесконечных повторов - и вот, наконец, финальный дубль был в кармане. Репетиция выдалась на редкость богатой на происшествия: чувствительный Аякс, переволновавшись, едва не сорвал запись, требуя глоток воды для спасения нервов; перфекционистка Арлекино, поймав себя на микроскопической фальши, заставила всех начать сначала; а ударница Розалина, в азарте выдав виртуозное соло, так лихо подбросила палочки, что они, описав неудачную траекторию, с тихим стуком покатились к пяткам вокалиста.       И именно вокалист стал главным сюрпризом вечера. Куникудзуши на этот раз исполнял песню не просто идеально - он проживал её. Его голос, ещё недавно такой робкий и безликий, сегодня резал пространство чистым серебром, сливался с мелодией и дышал вместе с ней, заставляя музыку пульсировать и сиять.       На лицах команды застыло молчаливое изумление, граничащее с недоверием. Они изумлённые поглядывали на Лелио, не понимая, что она с ним сделала. Но девушка не спешила раскрывать своих секретов. Она лишь загадочно улыбалась и тихо восхищалась плодами своего творения.       А ведь её секрет был прост: девушка не «сделала» из него другого человека. Лель просто помогла ему откопать ту силу, что всегда дремала под слоем неуверенности и условностей. Она была лишь тем, кто поднес зеркало, в котором он, наконец, разглядел самого себя.       Но, не смотря на этот внешне идеальный образ, Лелио, наблюдавшая за ним из-за камеры, лицезрела другую сторону этого триумфа. Она видела, как белели костяшки на пальцах Дзуши, с такой силой сжимавших микрофонную стойку, словно от этого хлипкого металла зависела его жизнь. Видела мелкую дрожь в его руках и тень паники в глазах. Но юноша не отступил. Он стоял и пел, преодолевая самого себя. И в этом - в этой тихой, отчаянной борьбе - был настоящий успех.       Последние аккорды растаяли в воздухе. На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь ровным гудением аппаратуры. Затем Розалина, подобравшая свои в очередной раз сбежавшие палочки, первая разразилась аплодисментами.       - Браво, Куникудзуши. Я аж мурашки по коже почувствовала! - сказала она, а затем обратилась к Лель: - Что ты с ним сделала?       - А тебе расскажи, - посмеялась фиолетовая. - Тоже захочется.       Арлекино, обычно сдержанная, одобрительно кивнула, пряча улыбку в уголке губ.       - Да, сегодня определённо получилось лучше. С душой.       Даже Аякс, уже успокоившийся и сжимавший в руке очередную полную бутылку воды, похлопал вокалиста по плечу.       - Так вот, что разглядела в тебе Лель.       Дзуши, казалось, и сам не мог поверить в произошедшее. Он медленно разжал побелевшие пальцы, отступив от микрофона на шаг, и глубоко вздохнул, будто сбросив с плеч тяжёлый груз. Лёгкая улыбка тронула его губы, робкая и в то же время счастливая.       Парень не смог удержаться и посмотрел на Лелио. Его взгляд моментально встретился с её, и в этом мгновении не нужно было слов. Он видел в золоте глаз не просто одобрение, а тихую, безоговорочную гордость. Гордость не за идеальный результат, а за тот путь, что он прошел, чтобы переступить через себя.       Девушка улыбнулась, поддавшись эмоциям, её золотинки заблестели, и она только одними губами произнесла:       - Ты молодец.       Большего Куникудзуши и не надо было. Простого понимания того, что Лелио, как и пообещала, слушает его, ему хватало.       - Итак, - голос Лель прозвучал неожиданно четко и ясно, возвращая всем деловой настрой. - считаю, на сегодня мы закончили. Материал безупречен. Поздравляю всех, особенно нашего вокалиста.       Все зааплодировали, возвещая окончание репетиции.       - Идите по домам. А я пока займусь видео. Надо успеть отправить его до восьми, - устало выдохнула златоглазка, глядя на часы. Там было уже пол седьмого. Но она и не надеялась закончить раньше.       Ребята потихоньку начали собирать вещи, перешептываясь, обмениваясь впечатлениями и смеясь. Атмосфера была не столько усталой, сколько приятно предвкушающей - они сделали нечто по-настоящему стоящее, и теперь оставалось только ждать, как их оценят другие.       Лелио тем временем полностью погрузилась в работу, сфокусировавшись только на экране. Она даже не отреагировала, когда уходящие друзья попрощались с ней. Но они не обиделись, так как прекрасно понимали, что сейчас их лидер слишком сосредоточенна, чтобы обращать внимание на мир вокруг.       Девушка сидела на полу, пождав под себя ноги, а ноутбук красовался на диване. Отбросив усталость, она сосредоточенно уставилась в монитор, где застыл последний кадр их записи. Пальцы привычно заскользили по клавиатуре и мышке, запуская программу для монтажа.       Сначала нужно было свести звук. Она надела наушники, и мир сузился до чистого вокала Куникудзуши и мощного звучания группы. Её пальцы танцевали по ползункам, выравнивая баланс, подчеркивая самые сильные моменты. Лель снова и снова прослушивала пронзительный куплет, где голос Дзуши звенел тем самым «чистым серебром», и каждый раз по коже бежали мурашки.       А ещё, оказывается, камеры его очень любили, поэтому в кадре он смотрелся ничуть не хуже, чем айдолы из тех групп, которые слушал Аякс. Милый и одновременно красивый - природа определённо постаралась, создавая его таким. Ну, разве что с характером слегка переборщила, но это скорее социальное влияние, нежели её попытки привнести в это очарование капельку раздражающих обычных людей черт. Лелио же вроде как всё устраивало, и даже его забавная раздражительность на шутки. Да и если бы не его недовольно сдвинутые к переносите бровки или покраснение щёчки, она и не стала бы так шутить.       Фиолетовая потрясла головой, понимая, что уже долгих пять минут залипает на кадр, где его лицо выглядит особенно красивым, и совершенно не занимается тем, чем нужно. Конечно, она полюбовалась бы им подольше, но, пожалуй, сделает это, когда всё отправит и сможет, наконец, выдохнуть.       Лелио снова погрузилась в монтаж, но на этот раз с удвоенной энергией, словно пытаясь наверстать упущенное время. Пальцы летали по клавиатуре, вырезая лишние секунды, склеивая планы, добавляя незаметные, но важные переходы. Нужно выбрать лучшие дубли, и это было сложнее всего - каждый казался идеальным, но по-своему. Она поймала тот момент, где Розалина чуть не выронила палочки, и решила его не вырезать - это было живое, настоящее, часть их общего хаоса и победы.       За работой Лелио и не заметила, как быстро пролетело время. На часах красовалось пол восьмого. Но монтаж был благополучно закончен. Её пальцы замерли над клавишей «Экспорт». На рендеринг уйдет ещё минут пятнадцать. Девушка сняла наушники, и в тишину комнаты снова ворвался отдаленный гул города за приоткрытым окном.       Лель потянулась, вытягивая руки вверх. Мышцы неприятно ныли после дорого сидения в одном и том же чуть сгорбленном положении. Но это была ещё не вся работа. Пока видео рендерится, она как раз успеет заполнить форму и набрать сообщение, чтобы оно выглядело прилично, а не впопыхах написанным. Фиолетовая сначала открыла почту, заранее ввела получателя и напечатала несколько строчек, звучавших достаточно официально, а затем открыла файл, который пришёл ей с этого же адреса.       - Что это за таблица? - вдруг раздался сзади неё голос, заставивший девушку вздрогнуть от неожиданности и случайно ударить по клавиатуре, напечатав какую-то небылицу.       Фиолетовая не знала, что тут ещё кто-то остался, она думала, что совершенно одна в репетиционной. Лелио резко обернулась, сердце на мгновение ушло в пятки. Куникудзуши как ни в чём не бывало сидел возле барабанов с открытым ежедневником. На лице его застыло выражение лёгкого любопытства.       - Архонты… - выдохнула златоглазка, поворачиваясь обратно к экрану и с силой нажимая на backspace, чтобы стереть рожденный испугом набор букв. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. - Darling, почему ты не ушёл со всеми?       - Не захотел, - пожал плечами Дзуши. - Мне тут работается спокойнее, чем в присутствии любопытной «лисицы». Она вроде и не понимает ничего в нотах, но свою морду любопытную постоянно суёт. Это раздражает.       - Понятно, - кивнула девушка. - Но в следующий раз хоть как-то обозначь своё присутствие, а то вдруг… - она замолчала, обдумывая шутку. - Ну, не знаю. Допустим, я захочу раздеться, чтобы чувствовать себя комфортнее.       - Да я вроде и не скрывался, - чуть покраснел парень, представив эту неловкую сцену.       - Обычно я очень внимательна, но, когда в наушниках и полностью погружена в работу, ничего не замечаю, - объяснила ему Лель. - Просто похлопай меня по плечу в следующий раз, чтобы я знала, что ты тут.       - Ладно… - согласился темноволосый и вновь с любопытством глянул на экран монитора. - Так что это?       - Форма заявки на фестиваль.       - Я думал, ты уже всё заполнила, - удивлённо произнёс юноша.       - Ту я заполнила, но это новая. Только сегодня прислали, - вздохнула девушка, а затем проворчала: - Не понимаю, что у них за приколы, делать всё в последний момент.       Юноша не стал это комментировать, ведь они сами были не лучше - отправляли видео в последний день, ещё и за двадцать минут до дедлайна.       - Понял, - кивнул Дзуши, возвращаясь к своему ежедневнику. - Печатай, не буду мешать.       - Ну нет, господин вокалист, - хмыкнула Лель. Она повернулась к нему. В её золотых глазах плясали озорные искорки. - Раз уж остался, помоги довести дело до конца. Как нам себя позиционировать?       Дзуши фыркнул, сдерживая улыбку. Он взял с пола бутылку воды и сделал глоток.       - Думаю, мы - «Группа, которая чуть не опоздала с подачей заявки, потому что её лидер устроила истерику сначала из-за музыки, потом из-за пения и далее по списку».       - Это не истерика! - возмущённо парировала девушка, но в уголках её губ дрожала улыбка. - Это - перфекционизм! И я требую, чтобы это уважали!       - Ладно-ладно, перфекционизм, - сдался темноволосый, поднимая руки в знак поражения. - Тогда пиши: «Коллектив отчаянных перфекционистов, доводящих себя до белого каления ради трёх минут идеального звучания».       Она рассмеялась от того, какое это было попадание в саму суть их группы. Музыканты, срамящиеся к идеалу - звучит отлично.       - Идеально, - её пальцы запорхали над клавиатурой. - Но, пожалуй, обойдёмся без «белого каления». Напишем просто: «Группа, для которой музыка - это бесконечный путь к недостижимому идеалу».       - Да, так звучит лучше.       Он наблюдал, как пальцы Лелио порхают над клавиатурой, заполняя поля формы. Вот она вписала его имя, имена остальных участников и через запятую упомянув Эмбер в качестве временной ритм-гитаристки. Дело двигалось быстро - большую часть пунктов можно было заполнить парой цифр или одним словом. Казалось, ещё секунда - и всё будет готово.       Но внезапно быстрые пальцы девушки замерли в сантиметре от клавиш. Лель застыла, уставившись в экран с таким напряжением, будто от её взгляда на нем должны были проступить трещины.       - Бля… - обреченно выдохнула она через секунду тягостного молчания. В этом коротком слове слышалось столько отчаяния, будто она только что осознала неизбежность катастрофы.       Перед её глазами остались только два пустых пункта: «название группы» и «название песни». Лель быстро глянула на часы в нижнем углу - десять минут до восьми.       - Что там? - тихо спросил парень, заглядывая ей за плечо, стараясь не спугнуть хрупкую концентрацию.       - Название… группы и песни, - Лелио произнесла это словно приговор, не отрывая взгляда от двух строк, которые организаторы для чего-то поставили последними пунктами.       - Тяжёлый случай… - без какого-либо энтузиазма хмыкнул парень.       Он просто понимал, что так быстро ему не придумать их. Тут нужно поработать головой, которая у него и так безмерно устала. Однако, желая разрядить нарастающую панику, которая уже висела в воздухе густым туманом, Дзуши решил слегка шуткануть, легко посмеиваясь. Ему казалось, что это должно помочь.       - Ты же вроде умная. Устрой себе пятиминутный мозговой штурм. Может, получится что-то…       - Куникудзуши! Прекрати! - моментально прикрикнула она, перебивая его и резко поворачиваясь.       Парень вздрогнул и ошеломлённо застыл, будто её голос обжёг его кожу. Насмешливая легкость мгновенно испарилась, оставив после себя вакуум звенящей тишины. Это был первый раз, когда Лелио повысила на него голос в такой наполненной раздражением манере. Звучало жутко, потому что обычно мягкий, тягучий голосок девушки стал холодным и острым, как бритва.       Золотой взгляд, тяжёлый и напряжённый, заставил его отложить ежедневник. Он прикрыл блокнот ладонью - словно буря нот, запертая на страницах, могла стать щитом от молний в её глазах - и переключил всё своё внимание на Лель. Девушка сидела совершенно неподвижно, судорожно сжимая пальцами подол короткой юбки. А потом она опустила голову вниз, и фиолетовая чёлка упала ей на лицо, пряча выражение глаз. Однако напряжение в её виновато опущенных плечах говорило красноречивее любых слов. Лелио было стыдно, что она повысила на него голос. Но шутливый настрой парня в тот момент, когда ситуация требовала серьёзности, взбесил её, и девушка ничего не смогла с собой поделать.       К счастью, юноша быстро понял, что этот громкий выкрик - это не злость на него, а страх, смешанный с усталостью. Она боялась подвести всех, корила себя, что не успевает. А тут он со своей неуместной шуткой, звучавшей как полное безразличие к её проблеме, которая, к слову, касалась и его тоже.       Комната погрузилась в напряженную тишину, где лишь упорное тиканье стрелок часов на стене неимоверно раздражало слух.       Восемь минут до восьми.       Семь минут.       Шесть…       Лель вновь отвернулась к экрану ноутбука. Она почти не дышала. Мысли девушки хаотично носились по черепной коробке, не находя нужных слов, чтобы назвать их общее детище. Было бы у неё хоть чуточку больше времени, Лелио действительно устроила бы мозговой штурм всей группе, но время вновь тикнуло, перемещаясь к пяти минутам.       Она уже было отчаялась, опуская руки, но тут прозвучал тихий голос юноши за спиной.       - «Rhapsody», - сказал Куникудзуши первое, что пришло ему в голову.       Златоглазка вздрогнула.       - Что?       - Название песни - «Rhapsody».       Темноволосый поднялся на ноги, оставляя свой ежедневник в одиночестве лежать на полу, подошёл ближе к подруге и приземлился рядом с ней.       - А группу… назови «Rebel Hearts».       Лелио лишь хлопнула своими длинными ресницами на его предложение. С названием песни она была полностью согласна. Но почему «Мятежные сердца»? Заложил ли парень какой-то смысл в это название? Или это просто набор рандомных слов?       - «Мятежные сердца»? Почему? - сразу спросила девушка. Ей не очень хотелось идти на поводу у спонтанных идей.       - У тебя есть время выяснять это? - поднял бровь парень, указывая на экран ноутбука, который за время бездействия стал чуть тусклее. - Осталось четыре минуты.       - Блять, - встрепенулась фиолетовая.       Её пальцы взлетели над клавишами, выбивая три последних слова. Она щёлкнула «Сохранить», затем «Отправить», когда закинула готовое видео и текстовый файл. Полоска загрузки быстро поползла к заветной сотне процентов, и ровно в 19:58 электронное письмо ушло в комитет фестиваля.       Лелио выдохнула и тут же откинулась на спину. Теперь можно и отдохнуть, даже если это спокойствие продлится каких-то пять-десять минут. Прохладный пол моментально начал нагреваться под действием её собственного тела. Хороший признак - значит девушка пережила эту нервотрепку, ну или ещё не успела остыть.       Она закрыла глаза и устало провела рукой по лицу, будто пытаясь смахнуть таким образом всё скопившееся напряжение. Мысли уже не путались. В них в кои то веки было совершенно пусто. Но в голове загудело с двойной силой, отдавая болью в висках и между бровями. Лель поняла, что ей не просто надоело строить планы, работать с графиками, разбираться с чужими проблемами, музыкой, вокалом, а она действительно устала. Вымоталась окончательно.       Сбоку послышался тихий шорох. Это был Куникудзуши. Он аккуратно опустился на пол, оказавшись буквально в десяти сантиметрах от неё, и просто уставился в потолок.       Тишина в комнате стала уже другой - не звенящей и напряжённой, а устало-спокойной. Рядом с ним, с его едва ощутимым теплом, девушка чувствовала себя удивительно безмятежно. Она давно подметила эту особенность: их общее безмолвие было для неё не вакуумом, а кислородом. Оно не требовало усилий, не заставляло лихорадочно искать темы для разговора. В этом молчании не было ни капли неловкости - только тихое взаимное принятие. Оно было умиротворяющим, как ровное дыхание спящего человека, которое само по себе - доказательство безопасности и покоя.       Но ей пришлось нарушить эту мягкую остановку мира. Вина за своё недавнее поведение всё ещё давила на девушку. Ей нужно было извиниться. Иначе, когда пройдёт немного времени, момент будет упущен, а Лель, не успев произнести нужные слова, продолжит себя винить, даже если юноша совсем не держал на неё зла.       Она неуютно поёрзала на твердом полу, мысленно пообещав купить сюда мягкий ковёр, и повернулась на бок, чтобы видеть безмятежно-усталый профиль своего друга. В живую он казался ещё красивее, чем на записи. Хотя она это и так уже знала, ведь разглядывала его бесчисленное количество раз, пока тайно выводила черты лица юноши в своём скетчбуке. Правда, ему об этом ведать необязательно.       - Прости за то, что накричала, - тихо сказала Лелио. - Я… я не знаю, что на меня нашло…       - Не надо, - парень медленно покачал головой. Он посмотрел на неё, слегка повернув голову. В его взгляде не было обиды, лишь понимание и искра собственной вины. - Я сам повёл себя неправильно.       - Не важно, - нахмурилась фиолетовая, настаивая на своём. - Я могла не повышать голос, но я его повысила. И теперь чувствую себя виноватой.       Дзуши не стал ничего отвечать. Просто усмехнулся и вновь уставился в выбеленный потолок репетиционной комнаты. Темноволосый не винил её ни в чём, поэтому и извинять было незачем. Куникудзуши прекрасно видел то же истощение и нервы, что клокотали в нём самом. Девушка, конечно же, умела мастерски скрывать это за весельем, за разговорами и шутками, но теперь он увидел всё воочию. Она устала не меньше группы. Возможно, даже больше.       - Давай просто послушаем тишину, - предложил он, расслабленно выдыхая слова.       Лелио не стала по новой выпрашивать прощения. Она кивнула, принимая его предложение, и опять перевернулась на спину. Её тяжёлые веки опустились сами собой, погружая девушку в приятную умиротворённость.       За окном послышался шум начинающегося дождя, редкие капли забарабанили по стеклу, затем ритм участился, превратившись в ровный, успокаивающий шумовой фон. Лелио чувствовала, как каждую клеточку её тела наполняет сонливость, но при этом на душе было невероятно легко и пусто. Как после генеральной уборки, когда всё разложено по полочкам, выброшено ненужное и можно, наконец, выдохнуть.       Она почти погрузилась в сон, поймав удобную грань между явью и забытьем, когда его голос, тихий и немного хриплый от усталости, нарушил безмолвие.       - Знаешь, почему именно «Rebel Hearts»?       Лель не открывала глаз. Усталость накрыла её тяжелой, но приятной волной.       - Потому что мы все тут ненормальные? - лениво предположила она. - Аякс с его бутылками воды, Розалина с вечно пропадающими палочками, Арлекино с её завышенными стандартами....       - Нет. Хотя... да, и это тоже, - Куникудзуши замялся. Слова давались ему с трудом, будто он собирал их по крупицам, выкапывая из-под пластов души. - Всё куда проще. Ты... - парень шумно выдохнул и продолжил: - Ты заставила моё сердце взбунтоваться. Оно больше не хочет биться ровно. Оно поёт и кричит в груди, как сумасшедшее.       Он не осознавал, зачем говорит это вслух. От усталости мысли путались, сбивались с толку, становясь опаснее любой алкогольной исповеди. Сознание теряло бдительность, выпуская наружу то, что обычно хранилось под семью замками.       Лель не удержалась, медленно открыла глаза и повернула голову набок. Она смотрела на него, словно в трансе. Он же невозмутимо глядел в потолок. Его профиль в прекрасно освящённой студии казался удивительно спокойным и твердым.       В это время за окном мир тонул. Дождь хлестал по стеклу сплошной стеной воды, превратившей очертания города в размытое пятно. Первая ослепительная молния рассекла небо, и вслед за ней грохот прокатился по комнате, заглушаемый стеклами. Но здесь, на полу, в сантиметрах друг от друга, бушевала своя тихая буря - куда более мощная и безмолвная. Она была громче любого грома. Это была буря, где каждый вздох был подобен порыву ветра, а биение собственного сердца - оглушительному удару барабана.       Слова, произнесённые парнем, повисли в воздухе. Они были настолько искренними, что у Лелио внутри всё сжалось в тугой комок.       - Darling, - тихонечко, с лёгкой смешинкой сказала девушка. Лель неспешно подняла руку и легонько ткнула пальцем ему в грудь прямо над сердцем. - ты понимаешь, что это звучит как признание в любви?       Она знала, что он имел в виду нечто иное - благодарность за помощь с голосом, может быть, облегчение. Но её так и подмывало сорвать этот момент шуткой, вернуть всё в безопасные рамки, потому что та голая искренность в его голосе пугала куда больше, чем гроза за окном.       - Тц… Не неси ерунды, - пробормотал он, отгоняя её руку от себя, но уголок его губ дрогнул в почти незаметной улыбке.       - Хорошо, не буду настаивать, - посмеялась фиолетовая, скрадывая свои ладони на собственном животе. - Но если вдруг твоё сердце захватит такое нежное чувство, обязательно познакомь меня с этой девушкой. Хочу взглянуть, как выглядит та, кого ты с такой страстью описывал мне в кафе.       Дзуши лишь вздохнул.       - Ты невыносима…       - Знаю, - хмыкнула златоглазка.       Внезапно из смартфона Лелио прозвучал короткий системный звук - уведомление. Она лениво села и потянулась к аппарату, ожидая увидеть стандартный автоответ от сервера фестиваля - «Ваше письмо получено».       Но сообщение было от другого адресата. Официального.       

Тема: Заявка № 306 - Срочно.

             Лель замерла, её сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Слишком быстро для ответа. Слишком быстро для чего-то хорошего. Разве что для отказа.       - Что там? - обеспокоенно спросил Куникудзуши, заметив, как изменилось её лицо.       Она молча провела пальцем по экрану. Взгляд скользнул по строчкам, губы беззвучно шептали слова. Выражение паники на лице сменилось недоумением, а затем чистейшим неподдельным шоком.       - Лелио? - его голос прозвучал уже тревожнее. Дзуши, не понимая, что могло так шокировать девушку, тут же последовал её примеру: сел и устремил на неё вопрошающий взгляд.       Фиолетовая в этот же момент посмотрела на него и медленно опустила телефон. Золотые глаза были широко раскрыты.       - Это… они… - она сглотнула. - Это из отборочного комитета.       - И? Исключили нас в первые же пятнадцать минут?       Лель покачала головой, не в силах найти слова. Потом протянула ему телефон. Пусть увидит сам - так будет проще.       Он осторожно взял его и начал читать вслух. С каждым словом голос парня постепенно терял силу, становясь тише и изумлённее.       - «Уважаемые, «Rebel Hearts». Ваша заявка была рассмотрена во внеочередном порядке в связи с техническим инцидентом.»       Темноволосый поднял на неё взгляд.       - Какой ещё инцидент?       - Читай дальше, - только и сказала она.       - «Один из членов жюри вне очереди ознакомился с вашим материалом.»       Дзуши замолчал, пробегаясь по тексту дальше. Его собственные глаза округлились.       - «Мы не можем игнорировать уникальную энергетику вашего выступления. Ввиду исключительного качества представленного материала, ваша заявка принята автоматически, без отборочного этапа. Ваш номер и остальную важную информацию вышлем, как только будут сформированы списки. Удачи в подготовке! Будем с нетерпением ждать вашего выступления! С уважением, комитет фестиваля искусств САи.»       Он дочитал и уронил руку с телефоном. Звук лёгкого удара пластика о пол прозвучал оглушительно громко в тихой комнате.       Друзья переглянулись друг с другом, и не было в этом взгляде триумфа от такой победы. Было лишь ошеломленное, почти пугающее непонимание. Они готовились к долгому ожиданию, к возможному провалу, да ко всему, кроме этого.       - «…ваша заявка принята автоматически, без отборочного этапа…» - повторил Куникудзуши, и в его шёпоте было больше недоверия, чем радости. - Это… это вообще возможно?       Постучав пальчиком по виску, Лелио задумалась. Её мозг, ещё несколько минут назад полностью выгоревший, снова заработал на предельных оборотах, анализируя, просчитывая, пытаясь детальнее разобраться в полученной информации.       - Технически, да, - кивнула златоглазка, делая заключение.       Она вспомнила похожий инцидент. Когда Лель только поступила в Академию, что-то подобное произошло с группой Дилюка. Правда, это было на следующий день после отправки заявки, а не через пятнадцать минут, и они тогда уже крутились в узких музыкальных кругах.       - Не знаю, благо это или проклятье, но теперь наша задача усложнилась в геометрической прогрессии.       - Почему? - не понял парень.       - Ну, сам посуди, - Лель села прямо. - Кто-то из комитета пропихнул нас на фестиваль в первую очередь. И скорее всего, это был преподаватель. Ты видел номер заявки?       Юноша кивнул.       - Мы были триста шестыми. На фестиваль попадут только около пятидесяти, а то и меньше, - вздохнула девушка. - Я уверенна, что мы не одни перешагнули отборочный этап, но остальные участники узнают результаты только когда комитет отсмотрит все заявки и сформирует списки. Скорее всего, это будет завтра, ближе к вечеру или вообще послезавтра.       Она замолчала, давая ему понять всю серьёзность положения. Это было прямое попадание. Без борьбы, без ожидания, без просмотра списков. Они прошли так просто, что даже после слов девушки верилось с трудом.       - Значит, - медленно проговорил Куникудзуши, вглядываясь в её озабоченное лицо. - Значит, теперь нас ждёт настоящее безумие.       Лелио медленно кивнула. Восторг, который должен был захлестнуть с головой, никак не приходил. Вместо него в груди поселился холодный, тяжёлый камень ответственности.       - Не просто безумие, - поправила его фиолетовая, её голос приобрёл стальные нотки. - Теперь мы не просто одна из десятков групп, отчаянно рвущихся на сцену. На нас направлен чей-то целеустремлённый взгляд.       Она посмотрела на него. В золотых глазах парень увидел уже не панику, а холодную, выкованную в огне решимость. Ту самую, что заставляла его переписывать один и тот же кусок музыки по двадцать раз, пока он не становился гениальным.       - И теперь мы не можем позволить себе выступить просто «хорошо». Мы должны быть безупречны. Идеальны. Мы должны оправдать это доверие.       Она вновь замолчала, анализируя масштабы катастрофы, которая внезапно обернулась величайшим шансом. Пальцы сами потянулись к телефону, чтобы немедленно залезть в групповой чат и обрушить эту новость на остальных.       - Подожди, - его рука легла на её запястье мягко, но настойчиво. - Не сейчас.       Златоглазка удивлённо подняла на него взгляд.       - Почему? Они должны знать. У нас теперь ещё меньше времени на подготовку…       - Именно поэтому, - голос Куникудзуши был непривычно спокоен. - Если ты сейчас всё вывалишь, этот взрывной заряд снесёт им крышу. Сегодня мы все - и ты в первую очередь - выдохлись. Давай им эту ночь. Одну ночь поспать и прийти в себя. Завтра на свежую голову ты всё им расскажешь и начнём планировать.       Логика его слов была неоспорима. Лель чувствовала, как дрожь в руках постепенно стихает. Он был прав. Сейчас, в состоянии полной опустошённости, любое решение будет ошибочным.       - Ладно, - она сдалась, отпуская телефон. - Одну ночь.       Он кивнул и снова лёг на пол, закрыв глаза. Фиолетовая последовала его примеру, но покой был разрушен. Мысли, будто разбуженный рой, жужжали в голове, выстраивая планы, графики, списки того, что нужно сделать. Безупречность. Идеал. Эти слова звенели в её ушах навязчивым мотивом.       - Я боюсь, - призналась она шёпотом. - Боюсь не оправдать.       - Знаю, - так же тихо ответил он. - Я тоже.       Это простое признание подействовало на неё сильнее любой поддержки. Они боялись вместе. Это делало страх менее одиноким и более управляемым.       А за окном дождь начал стихать, превратившись из яростного ливня в умиротворённый шёпот. Гроза уходила, оставляя после себя чистый, промытый воздух и ощущение начала чего-то нового.       Ещё немного поразмышляв, Лелио тяжело выдохнула, понимая, что сейчас её голова пуста как никогда, и поднялась на ноги. Движения были плавными, неторопливыми. Но затем она схватила с дивана свой ноутбук и решительно захлопнула его. Лель посмотрела на Куникудзуши, приподнявшегося на локтях и отчаянно борющегося с желанием зевнуть третий раз подряд.       - Пора домой. Нам нужно выспаться, - сказала она. В голосе подруги вновь зазвучали нотки лидера, способного зажечь огонь в глазах уставшей до полусмерти команды. - Твоё сердце только начало петь. Теперь ему предстоит кричать так, чтобы его услышали тысячи. Готов?       Куникудзуши смотрел на неё, на эту девушку, которая только что была готова рухнуть от усталости, а теперь стояла полная огня и непоколебимой воли. Его собственное утомлённое сердце отозвалось на её вызов не страхом, а странным чувством - предвкушением битвы.       - С тех пор, как ты вломилась в мою жизнь со своим «перфекционизмом», я готов ко всему, - решительно произнёс он.       Она застыла на секунду, глядя на него с усмешкой, а потом рассмеялась - звонко и беззаботно, ровно так, чтобы снять напряжение, но оставить лёгкий осадок двусмысленности.       - Насколько же сильно ты меня любишь, darling? Это уже второе признание в любви за сегодня. Я так могу и поверить.       - Ты ужасно невыносима… - закатил глаза юноша, вызывая на лице фиолетовой довольную улыбку.       Она потянула его за руку, заставив подняться. Дзуши не сопротивлялся, позволив ей вести себя как послушная марионетка. Собрать вещи и выключить свет заняло всего пару минут. Они вышли на улицу, где город, промытый дождём, блестел под редкими фонарями и миллионами влажных огней. Воздух был свежим и холодным, заставляя вздрогнуть после душной студии.       Они шли молча, плечом к плечу, слушая, как под ногами хлюпают лужи. Напряжение дня понемногу растворялось в ночной прохладе, уступая место странному зыбкому спокойствию. Дзуши украдкой наблюдала за ней: она шла, засунув руки в карманы косухи, её фиолетовые волосы были взъерошены ветерком, а на ресницах поблёскивали капли влаги от тумана, поднимающегося над нагретым асфальтом. Без привычной энергии и огня в глазах Лель казалась очень хрупкой. Вспомнилось, как девушка от усталости и потерянности прикрикнула на него, и ему вдруг захотелось… он и сам не знал, чего. Обнять её? Сжать её руку? Сказать что-то ободряющее?       Но Куникудзуши ничего не сделал. Они просто шагали по мокрому асфальту, и в тишине между ними было всё: и облегчение, и усталость, и та тревога, что принесла с собой неожиданное известие о досрочном прохождении на фестиваль.       - Так, - Лель остановилась возле входа в метро, подняв на него усталые, но сияющие глаза. - Завтра после пирсинга сразу в студию. Осталось полторы недели. Будем репетировать вдвойне усиленно. У нас теперь репутация, поэтому никаких поблажек.       - Да, капитан, - усмехнулся Дзуши над её серьёзностью.       - Эмбер присоединится к нашим репетициям в конце недели. Свою партию она уже выучила. Видео я ей отправлю, чтобы она могла сразу же подстроиться.       Юношу резко осенило.       - Точно… Я же забыл сказать Арлекино…       - Не страшно. Завтра скажешь, - пожала плечами фиолетовая. - Ты всё равно не успеешь научиться до фестиваля. Но в следующий раз, думаю, уже сможешь играть.       - Наверное…       - Не «наверное», а «Так точно, капитан! Гитара будет освоена к следующему выступлению!», - серьёзно произнесла девушка, погрозив ему пальцем.       - Ладно-ладно, - посмеялся он, а затем передразнил тон голоса подруги: - Так точно, капитан! Гитара будет освоена к следующему выступлению!       - Так-то лучше, - весело улыбнулась Лелио, шагнув в подземку.