Стук сердца в такт музыки

      Когда закончился рассказ Лелио, в воздухе запахло озоном после грозы - свежо, но с напряжением. Она описала ключевые события вечера достаточно подробно, но сознательно упустила всё слишком личное. Девушка посчитала, что им не нужно знать, как они с Куникудзуши лежали на полу и общались по душам. Это было такое согревающее и приятное воспоминание, что она хотела оставить его только себе. Как и все остальные моменты взаимодействий, когда что-то подталкивало их быть откровенными друг с другом.       - То есть ты хочешь сказать, что кто-то из преподов глянул наше видео, и нас сразу пропихнули на фестиваль? - совсем без удивления чуть ли не процитировала Арлекино.       - Ага, - кивнула Лелио. - Самое необычное, что это произошло, наверное, через минут десять-двадцать после того, как я его отправила.       - Есть предположение, кто это мог быть? - сходу поинтересовалась Лина, внимательно смотря на лидера.       - Парочка есть, но я в них не уверена, - выдохнула фиолетовая, жмурясь и усиленно потирая виски пальцами. - Пол ночи думала об этом, еле уснула.       - А разве это важно? - приподняв бровь, осмотрел серьёзных девушек Дзуши.       - Конечно, важно, - ответила Лель. - Если это кто-то из крутых преподавателей, и он захочет стать нашим куратором, то мы можем получить поддержку от Академии. И я говорю не про моральную поддержку, а про мору.       - Получается, это пойдет нам на пользу, - заключил Аякс.       - И да, и нет, - правила его девушка. - Если нам такое предложат, я даже не знаю, стоит ли соглашаться. Иногда кураторы очень мешают творчеству и лезут туда, куда не просят.       - Нам ещё ничего не предложили, - хмыкнула Ки́но. - Поэтому пока и думать не стоит. Лучше сосредоточимся на репетициях, чтобы не опозориться на концерте. Тебе уже прислали программу подготовки к фестивалю?       - Завтра утром будет собрание, - выдохнула фиолетовая, понимая, что, в отличие от остальных, ей о лишнем выходном придётся только мечтать. - А потом к часам трём скинут всю документацию.       - Значит, собираемся в три, - кивнула беловолосая.       - Я не могу, - уверенно поднял руку рыжий. - У меня планы.       - В могиле будут твои планы вместе с тобой если не придёшь завтра вовремя, - с явной угрозой в голосе сказала ему гитаристка. Её чёрные с небольшим красным отливом глаза устремились в сторону басиста. В них не было ни капельки доброты, только холодное намерение.       Аякс шумно сглотнул слюну и медленно опустил руку. Он знал, что угрозы Арлекино - не пустые слова. Она была из того типа людей, кто сначала роет могилу, а уже потом задает вопросы.       - Я… понял. Перепланирую, - пробормотал он, отводя взгляд.       - Умничка, - Ки́но тут же переключилась с режима «убийцы» на обычное спокойное состояние, будто и не было только леденящего душу взгляда. - Теперь всех всё устраивает?       В кругу активно закивали. Ни у кого не возникло желания оспаривать решение, подкреплённое таким недвусмысленным подтекстом.       Лелио, наблюдая за этой сценой, с облегчением вздохнула. Иногда её мягкости не хватало, чтобы управлять этой разношёрстной командой, и Арлекино со своим железным напором была незаменима.       - А сейчас репетировать, - хлопнув в ладоши, объявила Лель. Девушка поднялась с пола и поморщилась, понимая, что отсидела ноги. Вот теперь она уже серьёзнее начала задумываться о ковре. На этой жёсткой поверхности просто невозможно сидеть. - Надо отработать второй куплет. На видео он звучал слабее первого.       - Я тоже глянула, - согласилась с ней Розалина. - Там есть несколько слабоватых моментов, надо их подправить.       - Тогда за работу, мои «мятежники», - ещё раз хлопнула в ладоши фиолетовая, направляясь к портфелю.       Сегодня Лелио ожидало весьма необычное занятие - то самое, на которое она сама себя обрела ради того, чтобы не быть белой вороной в окружении музыкантов. Воплощая свою затею, девушка, наконец, приступила к изучению нотной грамоты.       Её обучение проходило медленнее, чем хотелось, и всё из-за банальной нехватки времени. Но, к удивлению Лель, ей безумно нравилось это занятие. Она чувствовала себя археологом, изучавшим забытый язык древней цивилизации. Сначала эти загадочные овалы на линейках были просто хаотичными черными точками, не несущими никакого смысла. Но день за днем, редкими и краткими подходами, она начала различать в этом хаосе первые проблески порядка. Фундамент по крупицам складываться в сознании, звуки понемногу обретали зримые очертания, а немые знаки на бумаге - начали тихо отзываться в голове призрачной, едва уловимой мелодией. И это самое важное, ведь её конечная цель не извлечение нот из инструмента (для этого ей достаточно аккордов, которые Лелио учила под руководством Арлекино), а умение слышать музыку в своей голове, когда она смотрит на эти символы.       - Кстати, Лель, - окликнул её басист.       - М? - отозвалась она в тот самый момент, когда из глубины рюкзака наконец-то показался желанный корешок. Девушка выудила своё новое сокровище - нотную тетрадь с заданиями, добытую в закромах онлайн-магазина после недолгих, но приятных поисков.       На первый взгляд это была всего лишь скромная, даже неприметная книжечка, каких полно в ранцах учеников начальных классов музыкальной школы. Но в этой простоте и заключалась её гениальность. Такой самоучитель Лель и искала: где сложные музыкальные законы были разложены по полочкам простым, почти детским языком, с кучей полезных картинок и неторопливых объяснений. Именно то, что нужно для того, чтобы, наконец, разобраться в этих закорючках без лишней академичной скуки, которой ей хватало на парах в Академии.       - Насчёт названия группы… - неуверенно помялся на месте рыжеволосый.       - Что-то не нравится, Аякс? - тут же обернулась Лель, вопросительно глянув на него.       - Нравится, - помахал перед собой руками он, показывая, что не имел ввиду ничего предосудительного. - Я просто не понимаю, почему именно «Rebel Hearts».       Уголок губ девушки дрогнул в сдержанной, чуть насмешливой улыбке. Она искоса, почти незаметно скользнула взглядом по человеку, придумавшему это название. Парень сидел совершенно неподвижно и, по-видимому, задумался о чём-то своём.       Озвучивать вчерашние слова, которыми Дзуши ответил на её аналогичный вопрос, она не стала. Пусть лучше сам немного помучается, придумывая, как выпутаться. Интересно посмотреть, соврёт он или найдет в себе смелость выложить ту забавную и довольно двусмысленную правду.       - Это ты у Дзуши спроси. Он предложил это название, - с хитринкой в глазах произнесла девушка и села на свой диван, утыкаясь в тетрадь с нотами.       Все резко устремили свои взгляды на вокалиста. Он, отвлекаясь от своих мыслей, заметил это и непонимающе хлопнул глазами.       - Чего вы на меня так уставились?       - Мы ждём ответа, - хором сказали они.       - Какого?       - Почему «Rebel Hearts»? - ответила за всех Розалина.       Куникудзуши тут же погрузился в глубокие раздумья, ощущая, как под взглядами согруппников земля уходит из-под ног. Внутри него разверзлась настоящая пропасть, ведущая к двум одинаково пугающим исходам.       Первый путь - выпалить правду. Ту самую правду, неловкую и дурацкую, что сорвалась с его языка вчера на эмоциях. И тогда сгореть заживо, прямо здесь, в репетиционной, от всепоглощающего стыда. Он уже чувствовал, как по щекам ползет жаркий румянец, лишь от одной мысли об этом.       Второй путь - солгать. Сделать вид, что это была просто случайная прихоть, что за этим названием не стоит ровным счетом ничего. Отмахнуться, как от назойливой мошки. Это был спасительный, но такой трусливый выход, который претил всему его существу.       Неконтролируемо, как стрелка компаса ищет север, взгляд Дзуши метнулся в сторону Лелио. Он неосознанно искал поддержку или малейшую подсказку в её глазах. Может, его всезнающая фиолетовая подруга уже придумала для него остроумный выход из этой дурацкой ситуации?       Но Лель не смотрела на него. Всё внимание девушки было поглощено тетрадью, которую она листала с задумчивым видом. И все же парень кожей чувствовал - Лелио не просто так уткнулась в свою книжечку. Подруга прислушивалась к каждому его вздоху, к этой оглушительной тишине, что затягивалась вокруг его шеи, как голодная змея. Она ждала. Ждала его выбора. Правды, что обожжет, или лжи, что заставит краснеть. И этот безмолвный экзамен был куда страшнее любых слов.       - Времени было мало, вот я и сказал, что первое в голову пришло, - соврал им юноша, пожимая плечами как ни в чём не бывало. От смущающей правды он таки решил отказаться.       Лель усмехнулась и не стала это комментировать. По крайней мере, пока все не разошлись к инструментам, а Дзуши не присел на своё излюбленное место возле дивана, ожидая, когда Аякс и Арлекино закончат настройку гитар.       - То есть все те слова были фальшью? - тихо произнесла Лелио, слегка наклоняясь к темноволосому. Девушка, ни капли не обижаясь на него, но поддразнить друга за его маленькую ложь было святым делом. - Я оскорблена.       - Твои проблемы, - не отрывая глаз от собственного ежедневника, отбил юноша.       - Хм, а известно ли тебе, darling, - продолжила она, играя с интонацией, будто размышляя вслух. - что в славном средневековье за подобное враньё можно было лишиться собственного языка?       - К счастью для моего языка, эпоха неординарных решений давно закончилась, - подметил он. - Так что твоим кровожадным фантазиям не суждено сбыться.       - Ты так думаешь? - хитро хихикнула Лелио.       Дзуши притворно вздохнул с облегчением, но в его глазах плескалась насмешливая искорка. Он прикрыл ежедневник и повернулся к Лелио, понизив голос до интимного, почти заговорщицкого шепота, который был слышен только ей.       - Эпоха неординарных решений, может, и закончилась, - сказал парень. - но эпоха шантажа, как я вижу, в самом расцвете. Хорошо. Признаю. Я солгал. Довольна?       Лелио улыбнулась, поймав его взгляд. В её золотинках не было упрёка, лишь веселье.       - Вполне. Признание - первый шаг к очищению. А за шантаж не обижайся, считай это первой платой за моё молчание, - девушка подмигнула. - И за то, что я не стала рассказывать, как ты, цитирую, «случайно», предложил название.       Она многозначительно подняла бровь, и Дзуши почувствовал, как по его щекам разливается предательское тепло. Он откашлялся, пытаясь сохранить остатки достоинства.       - Ты невыносима, - почти не слышно выдохнул юноша, снова глядя в ежедневник. - Тебя нужно сдать в архив, как живое орудие пыток.       - Ты мне льстишь, darling, - удовлетворённо посмеялась Лелио. - Но не переживай, твой секрет действительно в безопасности. Однако за сохранение такой ценной информацию я, пожалуй, потребую ещё одну плату.       - Так ты теперь ещё и вымогатель… - прошептал скорее сам себе темноволосый.       - Ага, - баз зазрения совести согласилась Лелио. - Одно другому не мешает.       Парень, не сдержавшись, усмехнулся над её умением выкручиваться и находить нужные слова в любой словесной перепалке. Это её особый талант - не иначе.       - Приятно знать, что ты это осознаёшь, - попробовал подловить Лель он. Но, судя по отсутствию какой-либо реакции с её стороны, не прокатило. Поэтому с драматичным вздохом юноша вновь повернулся к подруге, понимая, что ему просто не отвертеться. - Ну и что от меня требуется?       - Ничего сверхъестественного, - девушка похлопала ладошкой по дивану рядом с собой, приглашая Куникудзуши в свою запретную обитель.       Дзуши с подозрением посмотрел на свободное место, затем на её безобидную улыбку. Он знал, что «ничего сверхъестественного» в устах этой неадекватной обычно означало нечто прямо противоположное.       - И? - сдавленно спросил юноша, всё же усаживаясь на указанное место, но сохраняя дистанцию, достаточную для быстрого отступления.       - И… научишь меня вот этому, - Лелио протянула ему раскрытую нотную тетрадь, полную ещё незнакомых для неё символов. Она ткнула пальцем в одно из упражнений. - Объяснишь, как это читать?       Юноша непонимающе нахмурился, его взгляд метнулся от развернутой тетради к её глазам – блестящим, с лёгкой дымкой загадочности. Да, Лель когда-то обмолвилась, что непременно выучит ноты. Он тогда проигнорировал, пропустив её слова мимо ушей, списав всё на мимолётную причуду. Ему казалось, это была просто шутка, красивая фраза, брошенная в воздух - как «когда-нибудь» или «однажды».       Но теперь, глядя на эти аккуратные, выведенные рукой девушки значки, он с внезапной ясностью осознал: она не шутила. Никогда. Лель не из тех, кто разбрасывается словами просто так. За каждым её «когда-нибудь» скрывается тихая, непоколебимая решимость, а «однажды» рано или поздно оборачивается фактом, который она просто ставит перед ним - как сейчас эту тетрадь с нотами. И от этого осознания по его спине пробежал лёгкий, холодный трепет.       - Ты… хочешь, чтобы я… научил тебя читать ноты? - переспросил он, не веря своим ушам.       - Именно, - кивнула Лель. - Будь другом, просвети меня.       В её тоне голоса не было и тени насмешки, только искренняя просьба, слегка замаскированная под привычный им обоим лёгкий тон. Куникудзуши не стал сопротивляться и повнимательнее глянул в тетрадь, а после, поняв, что она ещё на самых азах, насмешливо фыркнул.       - Это же элементарно. Смотри...       Дзуши приблизился так, что Лель почувствовала исходящее от него тепло, а его голос, только что звенящий насмешкой, понизился до ровного бархатного тембра. Он начал медленно объяснять, проводя пальцем по нотам, превращая хаотичные для девушки знаки в логичную последовательность. Парень называл ноты, объясняя длительности - целые, половинные, четвертные.       Лелио кивала, заворожённо следя за движением его руки. Иногда она что-то переспрашивала, а он на удивление терпеливо повторял, находя новые слова и сравнения. После же девушка вновь что-то уточняла, но не потому, что не понимала, а чтобы Дзуши продолжал говорить приятным для неё сосредоточенным голосом.       В эти мгновения она смотрела не на тетрадь, а на внимательное выражение лица юноши, с интересом изучая эту его грань. Фиолетовая ещё с самого начала заметила, что в моменты, когда Куникудзуши был увлечён музыкой, он становился совершенно другим - не дерзким и колким, а увлечённым, знающим человеком. И эта удивительная перемена в нём завораживала Лелио с силой, против которой было бесполезно бороться.       Ей казалось, что она готова слушать Дзуши часами, днями напролёт, впитывая каждую интонацию. И дело было уже не в сути сказанного. Пусть он говорит самую бестолковую ерунду, несёт околесицу или философствует о чём-то несущественном - Лель была дорога сама эта тональность в голосе парня, мягкая искренность, с которой юноша преподносил информацию, а не умные и правильные слова.       От его близости и этого педагогического тона по коже у Лелио побежали мурашки. Она слушала, ловя каждое слово, но смысл начал ускользать, вытесняемый самим звуком голоса, его теплом и выражением лица. Вопросы девушки становились всё тише, а кивания - всё более механическими.       Дзуши, увлёкшись, не сразу заметил странную отрешенность своей «ученицы». Он закончил объяснение и обвёл взглядом страницу, удовлетворённо заключая:       - Вот и всё. В этом упражнении нет ничего сложного, просто последовательность. Попробуй сама прохлопать ритм.       Юноша посмотрел на Лелио и замолчал. Она не смотрела на ноты. Её золотистые глаза были прикованы к его лицу с таким безмолвным, заворожённым вниманием, что у него перехватило дыхание. В репетиционной стучали медиаторы о струны, скрипел пол под ногой Аякса, но здесь, в их углу повисла звенящая тишина.       - Лелио? - тихо позвал он, чувствуя, как под этим взглядом кровь приливает к щекам. - Ты… вообще меня слышала?       Она медленно моргнула и словно пелена спала с её глаз. Лелио очнулась и тут же осознала свою оплошность.       - Конечно, слышала! - выпалила она и тут же опустила глаза в тетрадь. - Целая нота, две половинные, четвертная с точкой… и эта… э-э-э… фермата.       Она произнесла последнее слово с такой неуверенностью, что Дзуши не удержался и посмеялся. Не едкой насмешкой, а тихим, тёплым смешком, от которого у фиолетовой заныло под ложечкой.       - Фермата, - мягко поправил он. - Но это не нота, а знак. Он означает, что эту ноту можно держать сколь угодно долго. Пока не надоест.       - Поняла, - протянула она, и голос её на высокой ноте чуть не подвёл её. - Пока не надоест. Логично.       Она отчаянно пыталась собраться с мыслями, но они разбегались как испуганные тараканы. Вместо нот перед глазами стояло его серьёзное лицо, его палец, водящий по строкам, его губы, складывающиеся в профессиональные термины.       - «Да что ж это такое!» - поругалась мысленно девушка. - «Я реально влюбляюсь?.. Архонты… дайте мне сил…»       В этот момент гитара Арлекино издала мощный, чистый звук, возвещая о готовности.       - Лель, вернёшь нам нашего вокалиста? Или так и продолжишь очаровывать его соей харизмой? - раздался насмешливый голос беловолосой.       Лелио вздрогнула, словно её окатили ледяной водой. Она резко подняла голову и увидела, что все смотрят на них с разными выражениями на лицах: Арлекино - с ухмылкой, Аякс - с глуповатым пониманием, Розалина - с лёгким любопытством.       - Кто ещё, кого тут кого очаровывает… - так тихо, что даже Дзуши не услышал, пробубнила Лелио, а затем твёрдо сказала, закрывая тетрадь с таким видом, будто только что постигла все тайны мироздания: - Всё понятно. Спасибо, Дзуши.       Она сунула тетрадь в рюкзак, движения её были резкими и немного суетливыми. Парень следил за ней с затаённой улыбкой в уголках губ. Он откинулся на спинку дивана, чувствуя странное сладкое упоение от внезапного смущения девушки.       - Всегда, пожалуйста, - произнёс Дзуши так, чтобы слышала только она. - Если что, я всегда готов к дополнительным… занятиям.       Лелио бросила на него быстрый взгляд, полный немого возмущения и чего-то ещё, что заставило его сердце сделать сальто.       - «Архонты…» - сразу распознал парень этот взгляд - в золоте в очередной раз плескался самый настоящий азарт. - «Что я только что сморозил... Надеюсь, она не восприняла это серьёзно…»       - Оу-у, ну если ты предлагаешь, darling, то я вынуждена согласиться, - шепнула она, заметив, что все члены группы отвлеклись. Аякс зачем-то начал спорить с Арлекино, а Розалина смеялась над ними. - Приватные встречи в интимной обстановке, да ещё и с нашим вокалистом. От такого я точно никогда не откажусь.       Дзуши почувствовал, как горящее от проколов ухо становится горячее. Он открыл рот, чтобы ответить, но ничего, кроме сдавленного «Гхм…», не вырвалось. Парень был обезоружен. Эта девушка побежала, пользуясь его же собственными двусмысленными фразами, как оружием. Она переворачивала любые слова, обращая их в свою сторону. И, похоже, это ещё один из её талантов.       - Ты невыносима… - только и сказал Дзуши.       Понимая, что тягаться дальше с ней он больше не сможет, Куникудзуши просто встал и молча отправился к микрофону, оставив девушку на диване позади. Похоже, проще игнорировать её дурацкие шутки, чем пытаться их парировать. Хотя иногда и это может привести к непредвиденным последствиям.       Но в этот раз ему повезло. Как только темноволосый парень испарился с дивана, Лель сразу же отвлеклась на поиск скетчбука и пинала в своём бездонном портфеле. А потом вообще с концами погрузилась в рисование и почти не отвлекалась на группу. Только изредка она поглядывала на кого-то из друзей, когда слышала фальшивую ноту, а затем снова утыкалась в свой блокнот с белыми листами.       Репетиция проходила удивительно спокойно. Они исправили пару звучащих не очень мелодично моментов и даже смогли убедить Дзуши заменить два слова в тексте. Юноша согласился на эти изменения только потому, что от этого не терялся смысл, иначе бы он отказался. К редактуре в мелодии, после того, как над ней поработал Дилюк, темноволосый относился уже совершенно спокойно. Парень теперь понимал, что это необходимо. А вот с текстом всё обходилось иначе - это была его ценность, как гитарная партия для беловолосой, басовая линия для «клоуна» и ритм для блондинки. К нему он не подпускал никого и обычно даже слышать ничего не хотел о замене слов.       Конец дня приближался стремительно, окрашивая небо за окном в густые лилово-оранжевые тона. Репетиция подходила к концу, усталость чувствовалась уже не только физически, но и витала в воздухе отзвуками ленивой музыкальной партии Арлекино. Но не стоит понимать это неправильно. Беловолосая могла играть на гитаре днями напролёт, просто исполнять одно и то же в течении почти трёх часов утомляло морально. И даже круасаны и ароматный чай, который приготовила для них Лелио в середине репетиции, никак не скрасили ситуацию. Ещё и эта нехватка ритм-гитары не давала ей покоя. Как вообще можно репетировать без такого огромного пласта звуков?       - Всё! Больше не могу. Это просто невозможно. - выпалила она сгоряча, а после обратилась к рисующей девушке: - Когда там Эмбер придёт?       - Я же писала. В конце недели, - отрешённо ответила Лель. Задумавшись над собственным художеством, она подняла рисунок и прищурила глаза, вглядываясь в то, как тёмная масса довлеет над светлой. Композиция выглядела идеально, оставалось только доработать детали, и можно показывать преподу.       - Я не вынесу этого…       - Всего каких-то несколько дней, - аккуратно выводя чёрным линером глазик у малюсенькой змеи, отмахнулась Лелио. - И не ной, сама виновата. Никто не заставлял тебя отвергать все предложенные варианты.       Арлекино хотела было возразить, но лишь беспомощно развела руками. Она понимала, что Лель права. Её перфекционизм был и благословением, и проклятием одновременно. Смириться с «почти подходящим» девушка просто не могла - это было бы предательством по отношению к музыке. Арлекино нужен был тот самый «алмаз», который будет чувствовать гитару, как она сама, который будет её уважать и ценить.       - Хорошо-хорошо, признаю, - сдалась Ки́но, с раздражением проводя медиатором по струнам, отчего воздух вздрогнул из-за диссонирующего аккорда. - Но это не отменяет того, что до её прихода мы будем звучать как дешёвая самодеятельность.       В воздухе повисло тягостное молчание. Все понимали её правоту, но решения не видели. Даже Лелио отложила линер, готовая вступить в дискуссию, но в этот момент раздался тихий, но чёткий голос.       - Я сыграю.       Все взгляды, как по команде повернулись к Куникудзуши. Он стоял у микрофона, чуть склонив голову, его пальцы нервно накручивали провод, ведущий к колонкам.       - Чего? - не поняла Арлекино.       - Я сказал, я сыграю на ритм-гитаре, - повторил юноша, на этот раз глядя прямо на неё. В его голубых глазах горела смесь решимости и панического ужаса.       Беловолосая рассеянно опустила гитару, гриф чуть не ударился об пол. Её взгляд был красноречивее любых слов: полное, абсолютное неверие.       - Куникудзуши, - мягко начала Розалина, опасаясь, что сейчас произойдёт что-то непоправимое. - Ты же... не умеешь играть.       - Кто мне мешает научиться? - отрезал он, и в его голосе прозвучала та самая сталь, которая обычно была зарезервирована для споров о текстах. - К этому фестивалю я, скорее всего, не успею, но ведь он не последний.       Аякс фыркнул, но тут же съёжился и отвел взгляд, пронзённый ледяным взором Арлекино. Она медленно приблизилась к темноволосому, стягивая гитарный ремень со своих плеч. Её холодные, изучающие глаза всё это время скользили по нему с ног до головы, будто взвешивая каждый его изъян.       Девушка знала: на пианино этот парень играл знатно. Лелио как-то вцепилась ей в локоть и почти втащила в душную аудиторию для первокурсников, сунув в руки стаканчик с остывшим кофе: «Просто послушай». И Кино послушала. И забыла не только о кофе, но и о времени. В замшелом воздухе, пропахшем старым деревом и пылью, он рождал бурю. Это была не игра - это было нападение. Он не извлекал звуки, а выдирал душу из пианино, заставляя струны внутри деревянного корпуса выть и рыдать.       Пел Куникудзуши тоже... хорошо. Особенно в те редкие моменты, когда забывал, что на него смотрят. А точнее - когда забывал о ней. О Лелио. Ох, Ки́но, просто не могла не заметить, как преображался парень, стоило его взгляду поймать горящие золотом глаза подруги, неподвижно восседающей на своём «троне». Его голос, обычно ровный, внезапно обретал опасную трещинку, срыв, шепот - живую дрожащую плоть, вылезающую из-под маски совершенства.       Но музыка - это одно. А характер - совсем другое. Смогут ли эти тонкие, ловкие пальцы, выдрессированные строгими гаммами, с яростью вцепиться в гриф гитары, чтобы не играть, а рвать? Хватит ли у этого румянящегося под взглядом девушки юноши подлинной дерзости, чтобы бросить вызов не просто ночи, а той пустоте, что скрывается за ней? Сомнение, колючее и настойчивое, скручивалось в её сознании в тугой, болезненный узел. Да, дерзости в нём, возможно, и много. Но она была напускной защитной оболочкой, а не тем, что горит в крови от природы. По крайней мере, так считала Арлекино. Однако людям свойственно ошибаться, так что ради интереса девушка могла дать ему шанс доказать ей обратное. Пусть попробует убедить её, что она оказалась не права. А сама девушка хоть развлечётся, наблюдая за его бессмысленной попыткой.       - На, держи, - самодовольно ухмыльнулась беловолосая, резко протягивая Дзуши свою гитару.       Парень хлопнул глазами, как маленький удивлённый котёнок (с её ракурса и высоты роста именно так он и выглядел) и непонимающе уставился на инструмент. Лелио оторвала взгляд от сконфуженного Куникудзуши и тоже удивлённо уставилась на девушку. Было не просто странно - было немыслимо видеть, как Арлекино, эта ревнивая хранительница своего инструмента, добровольно вручает любимую гитару кому бы то ни было. Разрешить прикоснуться к ней - это было событие масштаба солнечного затмения. Малое чудо света, происходящее здесь и сейчас в неожиданно ставшем жарким помещении.       - Зачем она мне? - не испытав того же энтузиазма, что и Лель, непонимающе приподняв бровь, уточнил юноша.       Уголок губ Ки́но дрогнул в едва уловимой усмешке. Она снова резко дернула за гриф, и теперь корпус гитары с легким стуком уперся в его грудную клетку, ощутимо передавая напряжение. Однако парень и бровью не повел. Вместо того чтобы отступить, он лишь выше задрал подбородок, и его взгляд впился в дерзкую девушку. Внутри всё клокотало от возмущения - не только из-за её наглости, но и из-за унизительной необходимости смотреть на всех снизу вверх. Казалось, сама вселенная набрала в эту комнату одних лишь долговязых великанов, чтобы он чувствовал себя каким-то гномом. У него никогда не было подобного комплекса, но тут это стало крайне неуютным, особенно в подобных ситуациях.       - Ну, ты же сам вызвался стать гитаристом, - её голос прозвучал сладким ядом, а в уголках губ заплясала насмешка. Она сделала паузу, наслаждаясь его смущением, и с вызовом бросила: - Ну же, не томи. Сыграй нам что-нибудь.       Куникудзуши вздохнул похлеще, чем от шуток Лель. Эта девушка, видимо, считала, что гитара поёт сама, стоит только взять её в руки. Как она вообще представляет себе его игру? Он в жизни не держал инструмент в руках. Струны будут резать пальцы, аккорды выйдут кособокими, а мелодия - похожей на предсмертные стоны кошки. Это будет не выступление, а настоящее публичное унижение. От одной мысли о предстоящем позоре у него похолодело внутри.       - Ну и каким образом ты это представляешь? - усмехнулся парень, но в его глазах, вопреки словам, на мгновение мелькнула неуверенность. Он тут же погасил её и вызывающе посмотрел в прищуренные чёрные зенки гитаристки. - Я гитару в руках ни разу не держал. Без обид, но сейчас это для меня не инструмент, а кусок дерева со струнами.       - В этом-то всё и дело, - парировала Арлекино, её губы тронула насмешливая ухмылка. - Она чувствует страх. А дерзких… обожает. Ты же так любишь казаться крутым. Вот и докажи. Перестань притворяться испуганной овечкой, и, возможно, она тебя послушается.       - Арле, будь чуточку снисходительнее, - мягко, но настойчиво вмешалась Розалина. Её взгляд скользнул с напряжённого лица парня на подругу. - Он ведь действительно не умеет играть.       Арлекино медленно повернула голову к блондинке. И если в её голосе звучала лишь язвительность, то во взгляде, устремлённом на Лину, плясали настоящие бесенята - вызов, азарт и любопытство. Казалось, её мало интересовала сама гитара; ей было любопытно, что скрывается за напускной бравадой этого самоуверенного коротышки.       - А что я такого сказала? - отбила она, не отводя глаз. - Звук рождается здесь, - она прижала руку к своей груди, где билось её собственное сердце. - А не в пальцах. Если у него нет силы, чтобы заставить «кусок дерева» петь, значит, он просто пустое место.       - В чём-то ты, конечно, права, но… - начала было Розалина, поднимаясь из-за барабанов и делая шаг в сторону Лелио, которая давно переместилась поближе к происходящей сцене и теперь стояла в каких-то двух шагах от Дзуши. Но её слова повисли в воздухе, обрубленные неожиданным звуком.       Девушку прервал смех.       Сначала это был тихий, сдавленный звук, будто Дзуши пытался его сдержать. Затем парень наклонил голову, закрыл своё лицо рукой и рассмеялся в полную силу. Он смеялся так, что у него слезились глаза, а плечи постоянно вздрагивали. Но это был не веселый смех, а нервный, почти истеричный, полный какого-то странного облегчения.       Аякс инстинктивно отскочил и спрятался за Лелио. Его напрягала такая перемена в поведении вокалиста, а вот фиолетовую это совершенно не удивило. Она уже видела подобную смену настроения, когда они случайно встретились с… одним мерзким типом. И, кажется, Лель знала, что последует за этим выплеском эмоций.       - Она что, сломала его? - опасливо прошептал девушке рыжий.       - О, нет, Аякс, - горделиво скрестила руки на груди фиолетовая. – Скорее, включила не тот режим. Смотри внимательнее, сейчас будет взрыв.       Наконец, смех стих так же внезапно, как и начался. Он вытер тыльной стороной ладони уголки глаз и посмотрел прямо на Арлекино. В его взгляде не осталось ни усмешки, ни страха - только чистая отточенная решимость.       - Покажи мне, что сыграть, - дерзко задрав подбородок, чуть ли не приказал Куникудзуши. - И я это сыграю.       Арлекино, казалось, только этого и ждала. Её ухмылка стала ещё шире.       - О, смотрите-ка, у овечки прорезались клыки, - проворковала она, с наслаждением растягивая слова. - Хорошо. Сам напросился. Но ты уверен, что запомнишь, petite?       - Не переживай, - словно специально пытаясь вывести девушку из равновесия, безразлично махнул он рукой. - У меня хватит мозгов, чтобы запомнить какие-то дерьмовые движения руками.       - Сколько самоуверенности, - громко усмехнулась гитаристка, обратно возвращая гитарный ремень на свои плечи. - Главное, чтобы эта самоуверенность в конечном итоге не оказалась жалким фарсом.       Между ними вспыхнула искра, готовая в любой момент разгореться в настоящий пожар. Аякс, до этого лишь с беспокойством следивший за выходками Кузуши, инстинктивно прижался к спине Лель. Он на своей шкуре познал «педагогические» методы Арлекино и теперь на всякий случай искал укрытие, чтобы не стать случайной жертвой. Фиолетововолосая подруга была его единственным спасением - живым щитом, способным прикрыть от любой бури. И для этого были все основания: в прошлом году лишь она одна выдержала все изнурительные тренировки под строгим надзором гитаристки и не отступила.       - Ты можешь остановить это? - осторожно спросил Аякс у подруги, боясь за Кузуши. - Она же его растерзает.       - Не думаю, что у неё получится, - хищно улыбнувшись, ответила ему Лель. Её глаза сверкали пострашнее, чем у Арлекино. Но она его не пугала, по крайней мере, пока её внимание не было сосредоточенно на нём. - Он гораздо сильнее, чем кажется.       - Я не уверен в этом так как ты, - вздрогнул Аякс от нахлынувших воспоминаний, в которых Арлекино пыталась научить его баре. Бедные его пальцы... и психика... После этого парень зарёкся брать гитару в руки и всеми фибрами души полюбил бас. За него она ругала рыжего меньше, ну и благодаря этому их дружеские отношения более-менее устаканились.       И кстати... Арлекино ни разу не позволила ему прикоснуться к своей гитаре. А ведь они же друзья! Во всяком случае, Аякс в этом не сомневался. И этот, казалось бы, мелкий факт вдруг обрёл вес гири, тянувшей его на дно. Почему тогда она без раздумий вручает свою драгоценность Кузуши, чьё место в её жизни всё ещё можно оспорить?       Он наблюдал за этой сценой со стороны: как Арлекино с надменной улыбкой протягивала гитару юноше. В этом жесте не было ни тени сомнения. И это поражало. Удивляло. Но больше всего - вызывало тихую, глупую зависть. Ему бы тоже хотелось почувствовать такое же безусловное доверие со стороны подруги. Не для того, чтобы играть, а просто чтобы знать, что он заслужил это право.       Тем временем Арлекино повернула ручку комбика, переводя его на чистый, почти стерильный звук. Она была готова дать задание нахальному коротышке. Его пылкий энтузиазм беловолосая считала мимолётным всполохом, искрой, которая гаснет от первого дуновения сложности. Но внутри шевельнулось любопытство: а что, если нет? Пусть шансы ничтожны, сама эта авантюра сулила зрелище. Даже если в финале Куникудзуши ждёт оглушительный провал, она получит своё - забавную историю, над которой можно будет вдоволь посмеяться.       - Смотри внимательно, - предупредила Арлекино, её пальцы плавно и точно легли на гриф, выстраивая сложный аккорд, а взгляд скользнул по лицу темноволосого. - Я сыграю лишь раз.       - Мне этого хватит, - уверенно хмыкнул Дзуши, и в уголках его губ заплясала задиристая усмешка. Он-то прекрасно понимал: повторить эту виртуозную постановку пальцев сходу - нереально. Но его козырем был безупречный слух, натренированный годами фортепиано - тот самый внутренний камертон, который позже наедине позволит ему воспроизвести каждую ноту, просто перебирая струны в тишине.       Арлекино выждала момент, когда парень полностью сосредоточился на гитаре, и начала играть. По мнению Лелио, партия была невероятно сложной для новичка и уж точно не для ритм-гитариста. Это была стремительная паутина нот, рождённая виртуозной импровизацией. Пальцы гитаристки порхали по грифу с такой грацией и скоростью, что казалось, будто она ведёт безмолвный поединок с инструментом. И покорная гитара пела под её прикосновениями, источая стальную нежность и мощь.       Дзуши, не отрываясь, следил за руками девушки. В его глазах горел не восторг, а холодный аналитический огонь. Он ловил каждое движение, каждую микроскопическую постановку пальцев, мысленно разбирая целое на составляющие.       Когда последняя нота затихла, в комнате повисла звенящая тишина. Её оборвала Лелио. Девушка понимала: юноша, даже с его прекрасным слухом, не сыграет подобное на начальном этапе. Да что там Куникудзуши - она и сама не была уверена, что смогла бы повторить это, несмотря на то, что прошла курс молодого гитариста у Арлекино.       - Арлекино… - на выдохе обратилась к гитаристке Лель, не желая мириться с таким издевательством над другом. - Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? Это ведь даже близко не партия ритм-гитары.       Седая гитаристка медленно провела пальцем по струнам, выцарапывая тихий, насмешливый аккорд. Затем её взгляд скользнул к Лель, и на губах расцвела медленная, загадочная улыбка.       - Нет, я ни капли не перебарщиваю, - спокойно, практически безэмоционально проговорила она и, многозначительно подмигнув, добавила: - Я всего лишь показала, на что на самом деле способен этот «кусок дерева».       И тут Лель всё поняла. Арлекино вовсе не издевалась. Её цель была не в том, чтобы Дзуши повторил эту сложнейшую партию, а в том, чтобы он увидел за деревянным корпусом и стальными струнами саму душу гитары. Она явила ему её истинный потенциал. Это был вызов, брошенный не с надеждой на точное исполнение, а с желанием проверить, не сдастся ли он, услышав недостижимый идеал.       Лелио неконтролируемо хмыкнула и не стала более ничего говорить. Теперь она полностью одобряла задумку гитаристки.       - Ну что, petite? - раздался насмешливый голос Арлекино, в этот раз обращённый к парню. - Готов повторить? Или твоя самоуверенность испарилась вместе со звуком?       Дзуши стоял неподвижно, впитывая последние вибрации звука. Его лицо было маской абсолютной сосредоточенности. Он мысленно прокручивал услышанное, разбирая паутину нот на отдельные нити-мелодии и переходы.       Внезапно внутренний диалог смолк. Взгляд, резкий и целенаправленный, упал на седовласую девушку перед ним. В его голубых глазах не читалось ни сомнений, ни страха - лишь холодный, выверенный до миллиметра азарт.       - Дай мне гитару, - сказал он.       Арлекино сняла ремень с плеча и протянула ему свою красавицу. На этот раз в её жесте не было ни вызова, ни насмешки - только молчаливое уважение, словно она передавала ему не гитару, а клинок для решающей битвы.       Дзуши взял инструмент, и его рука непроизвольно дрогнула под непривычной тяжестью. Странно. Со стороны, в ладонях Арлекино, она казалась такой легкой, почти игрушечной. Теперь же это был груз дерева, металла и тишины, которую юноше предстояло наполнить звуком.       - Даю тебе два дня, - обозначила сроки Ки́но. - Если осилишь эту мелодию, в чём я очень сомневаюсь, то помогу тебе с выбором гитары и буду учить.       - Кажется, она опять включила режим «убийцы», - тихо посмеялась Розалина.       - Мне хватит и дня, - продолжил дерзить юноша.       Арлекино скептично приподняла бровь, но решила не сопротивляться его желанию. Вполне возможно, что она недооценила своего оппонента, но время покажет.       - Ой, дурак... - хватаясь за голову, ужаснулся Аякс и вновь обратился к Лель. - Ты же видишь, что он себя закапывает… помоги ему…       - Аякс, успокойся, - остановила панику фиолетовая. - Ситуация не так страшна, как тебе кажется. Так что не паникуй. Теперь я на все сто процентов уверена, что Дзуши справится.       У девушки вырвался неконтролируемый, сдавленный, почти экстатический вздох. В золоте заплясали восторженные искорки, а в груди сладостно заныло. Ей до головокружения нравился такой Куникудзуши - не просто уверенный, а излучающий холодную, неоспоримую силу. В его расчетливом азарте было нечто, от чего по коже бежали мурашки, и перехватывало дыхание. Он был чудесен, просто невероятен в этой роли и до острого желания сексуален.       - «Архонты… теперь я точно обречена…» - безнадёжно заныла про себя Лелио.       Осознание накрыло её с головой: Дзуши будет играть на гитаре. Он не проиграет Арлекино, его упрямство сыграет свою роль. Парень добьётся своего, а Лель… она будет сидеть на диване и мучиться, наблюдая за движениями этих сексуальных рук по грифу. Когда он играл на пианино, девушка всегда старалась смотреть куда-то в другую сторону, лишь бы не на них. Но тут, в репетиционной, темноволосый и так являлся главным объектом её наблюдения, так теперь Лелио просто не сможет от него оторваться.       Щёки пылали уже сейчас, в предвкушении того, как её захлестнут те самые развратные мысли, которые невозможно было контролировать. Нет, она их не стыдилась. Это была естественная реакция организма на что-то настолько прекрасное и полностью отвечающее представлениям о собственном идеале. Длинные пальцы, чётко очерченные суставы, едва проступающие прожилки вен под кожей… О да, это был тот самый идеал, который она совершенно без смущения описала в кафе. И этот идеал будет прикасаться к чуть ли не самому сексуальному инструменту, который знала Лелио. Тут уже никаких молитв Архонтам не хватит, чтобы сдержать то, что может вырваться из её мыслей в реальность. Стоит только надеяться, что со временем Лель привыкнет и перестанет обращать внимание на его пальцы зажимающие лады. Но надежда была так мала и так слаба…       - Ладно, посмотрим, - фыркнула Арлекино, явно заинтригованная его самоуверенностью. - Завтра, на репетиции, жду результата.       - Разумеется, - пожал плечами темноволосый с вновь проступившей усмешкой на губах.       - И гитару не поцарапай, - напоследок предупредила Ки́но, посмотрев на парня так, что табун мурашек пробежал от его позвоночника к затылку.       Этот взгляд Куникудзуши не забудет никогда. Смесь ужаса и восхищения мелькнула в его глазах, когда он, наконец, осознал, насколько бесценен был инструмент в его руках. Он бережно прижал гитару к себе, будто держал хрустальную вазу на краю пропасти.       - Да, никаких царапин, - ответил юноша, но уже без прежней бравады, а с полным пониманием ответственности.       Арлекино одобрительно кивнула и отправилась собирать свои вещи, чтобы уже идти в общагу.       - Ну что ж, кажется, начинается самое интересное, - прошептала Розалина, виртуозно прокрутив барабанную палочку. Последовав примеру гитаристки, блондинка так же пошла собираться домой. Она поняла, что на этом репетиция прервана, но завтра их ожидало либо невероятное зрелище, либо величайший провал.       Лелио же не сдвинулась с места, она просто наблюдала за тем, как Куникудзуши, бесцеремонно усевшись на её любимый диван, уже вовсю пытался нащупать первые ноты, вглядываясь в гриф с невероятной концентрацией.       - Всего день, - шепча, покачал головой Аякс, не отходя от подруги и продолжая удивляться сумасшествию Кузуши. - Это безумие!       - Или гениальность, - предложила другой вариант фиолетовая. - Абсолютная, безрассудная гениальность.              

***

             Собрав свои личные вещи, все, кроме будущего гитариста и лидера, разбежались по домам. Лелио занималась уборкой, потому что на этой неделе её очередь, а Куникудзуши всё так же сидел с гитарой, пытаясь нащупать звук.       Движения его рук были неловкими, неумелыми. Струны неприятно впивались в непривыкшие подушечки пальцев, гриф казался скользким и непослушным. Гитара в его руках не пела, а мерзко дребезжала и срывалась на уродливые звуки. Он и представить не мог, что любимица Арлекино способна на такое кривое нечто. Похоже, его пальцы просто не были способны на большее.       Но это только пока. Потому что парень не собирался сдаваться. Он будет бесконечное количество раз повторять положение рук девушки, и даже если его пальцы превратятся в сплошные мозоли, Куникудзуши не успокоится, пока не услышит ту самую ноту.       Девушка, мельтешащая рядом, всё это время прислушивалась к его игре. Было слышно, что Дзуши вроде как нащупал мелодию, но, во-первых, он не мог нормально зажать струны, а во-вторых, он не знал даже самых простых аккордов и поэтому постоянно путался в своих же пальцах. Лель могла ему помочь облегчить задачу, подсказать нужное положение рук. Однако пока что она лишь наблюдала, ища подходящий момент.       - Дзуши, отложи ненадолго гитару, - вынужденно отвлекла его Лель. Фиолетовая как раз закончила протирать пыль со всех поверхностей и решила, что пора бы обработать пирсинг юноши, пока он окончательно не затерялся в гитаре. - Давай обработаем твоё ухо, а потом продолжишь.       - Ладно, - безропотно согласился темноволосый, откладывая инструмент за спину. С гитарой в руках он уже и забыл о том, что его ухо горело и слегка побаливало от проколов.       Поковырявшись в сумке, Дзуши достал всё, что ему выдал мастер, и положил это на диван. Лелио же нашла в своём бездонном портфеле ватные диски, которые всегда были в её небольшой косметичке, а затем присела рядом с парнем. Приглядевшись к его уху, она поняла, что оно выглядит совершенно нормально для первого дня - места проколов опухли и покраснели, а область рядом с дырочками покрылась тонкой коркой запёкшейся крови.       - Darling, я постараюсь сделать всё предельно осторожно, но если вдруг будет больно, то скажи мне, - обильно смачивая ватный диск хлоргексидином, предупредила она.       - Да-да, давай уже показывай, что делать, - нетерпеливо подгонял парень. Ему хотелось быстрее покончить с этим и вернуться обратно к гитаре.       Фиолетовая тем временем уже подвинулась к нему. Она была так близко, что её колени соприкасались с его собственными. Дзуши физически ощущал тепло, исходящие от Лелио, а носом почувствовал запах мяты, когда она медленно выдохнула, собираясь с духом, чтобы потрогать ухо юноши.       Он замер, невольно затаив дыхание. Лель сосредоточенно наклонилась и аккуратно обхватила ваткой место первого прокола. Прикосновение было прохладным и невероятно бережным.       - Не больно? - уточнила она, осторожно промачивая припухшую ранку и слегка надавливая на место, зажатое между пальцев. Нужно было всё хорошенько протереть, чтобы не попала никакая инфекция и не началось воспаление.       - Нет. Просто немного неприятно.       - М, хорошо. Попробуешь вторую сам обработать?       - Ага.       Закончив свою миссию, Лель выдала ему новый чистый ватный диск. Парень сам смочил его и принялся обрабатывать ранку. Он был не так аккуратен, как девушка, и справился быстрее.       - А теперь нужно нанести крем, чтобы быстрее зажило. Можешь прям не жалеть и намазать побольше.       Дзуши кивнул, принимая из рук подруги небольшой тюбик с мазью. Он открутил крышечку, выдавил немного массы на пальцы, слегка растёр на подушечках и нанёс на каждый прокол. Кожу лишь слегка защипало, а в остальном ничего не поменялось.       - Вот и всё, - объявила Лелио, её голос прозвучал обыденно, возвращая его в реальность. Она отодвинулась, собрав использованные ватные диск в руку. - Когда утром будешь обрабатывать, обязательно прокрути штангу. Иначе прирастёт и придётся пол уха отрезать. Будешь как Ван Гог ходить.       Фиолетовая произнесла это с такой серьёзностью, что темноволосый почти поверил. Юноша, выпучив глаза, посмотрел на неё, и Лель чуть не рассмеялась от вида шокированного друга.       - Ты это серьёзно? - неуверенно спросил он.       - Конечно, несерьёзно, - не в силах более сдерживаться, всё же посмеялась девушка, однако предупредила: - Но лучше не экспериментируй.       - Понял, - моментально нахмурившись, кивнул голубоглазый.       - Остальные рекомендации ты знаешь, так что справишься.       Златоглазка, похлопав по своим бёдрам, поднялась на ноги. Она отправилась выбрасывать вату в мешок с мусором, собранным ранее.       Куникудзуши, проводив её стройную фигуру взглядом, вернулся к непослушной гитаре Арлекино. Просидев с ней ещё около десяти минут, у него сложилось стойкое ощущение, что эта черная лаковая дама подчиняется исключительно своей хозяйке - инструмент вновь дребезжал, срывался там, где не надо было, а струны с силой вписались в пальцы, будто мстили парню за то, что он посмел дерзить в сторону гитаристки. Но чтобы проверить эту сумасшедшую теорию, нужна была ещё одна гитара, а тут её, к сожалению, не было.       Закончив на сегодня уборку и устав слушать бесконечное инадзумское ворчание со стороны Дзуши, Лель остановилась напротив него. Его фырчанье не то чтобы напрягало или раздражало, скорее даже забавляло, но оно явно не делало обучение парня хоть немного проще. Кажется, он уже начинал бесить сам себя. Так что Лелио решила вмешаться, пока это состояние не обрело излишне негативные краски.       - Стоп, - твёрдо заявила девушка, протягивая ладонь к грифу и мягко, но неоспоримо беря юношу за руку, прерывая очередную какофонию. - Ты только злишься и зажимаешься. От этого звук становится ещё уродливее.       Дзуши хотел было огрызнуться, но, встретив её спокойный, понимающий взгляд, лишь раздражённо выдохнул. Пальцы горели огнём, а в ушах стоял гул от собственного бессилия.       - Она не слушается, - сквозь зубы процедил он, с ненавистью глядя на струны.       - Она не слушается, потому что чувствует твоё напряжение, - поправила его Лель. - Хоть мне и не близка фраза Арлекино про любовь гитары к дерзким, но в чём-то она права. Гитара - живая. Ты не командуешь ей, ты договариваешься. А с твоим текущим настроением единственный диалог, который у вас выходит - это перепалка глухих.       - Ты решила мне лекцию прочитать? - вздохнул юноша, настойчиво выдёргивая кисть и возвращая пальцы обратно на гриф. - Давай в другой раз, мне сейчас не до этого.       - Нет, лекцию я читать не хочу. Но совет дать могу.       - Сдался он мне, - фыркнул Дзуши и будто специально извлёк очередной противный звук из гитары.       - Сдался и ещё как, - мягко отразила она, её голос приобрёл лёгкие, почти певучие нотки. - Потому что ты упёрся в стену и не знаешь, что делать дальше.       Парень не хотел признавать, однако Лелио оказалась права. Мелодию он запомнил, ноты разобрал, их расположение на грифе нашёл - но как играть на этой вредной штуковине, так и не понял. Перед ним возвышалась стена, которую он был не в силах пока одолеть.       - Ну так что, - вопросительно подняла бровь девушка. - Будешь дальше страдать или всё же выслушаешь?       Куникудзуши вздохнул. Сопротивляться было бесполезно - она всё равно скажет то, что хочет. Разница лишь в том, с какими интонациями, эмоциями и в какой форме это прозвучит. Уж лучше выслушать спокойную Лель, чем нарваться на её раздражение.       - Ладно, говори.       - Спасибо, что ты решил меня выслушать, - мило улыбнулась златоглазка.       - «Будто у меня был выбор...» - недовольно подумал темноволосый, но в слух ничего не сказал.       Лелио вновь опустилась рядом с ним. В этот раз она села ещё ближе, чем заставила парня неуютно поёрзать на месте. От её близости снова запахло мятой, смешанной с чем-то сладким – возможно, шампунем. Этот аромат действовал на него расслабляюще, что в данной ситуации было лишь минусом.       - Видишь ли, - начала она, её палец легонько ткнул в его напряжённое предплечье. - Вся проблема здесь. Ты слишком зажат. Гитара - это продолжение тебя, а не враг, которого нужно победить. Расслабь кисть. Представь, что держишь не гриф, а… ну, я не знаю… воздух.       - Гениально, - язвительно буркнул он. - Сейчас же возьму и сыграю воздухом.       - Не умничай, - беззлобно отрезала Лель, легонько ударив кулаком в его плечо. - И дай сюда свою руку.       Не дав юноше опомниться, она взяла его левую руку - ту самую, что с таким ожесточением сжимала гриф. Её пальцы мягко обхватили его запястье, и Дзуши невольно вздрогнул от неожиданности.       - Расслабься, - голос девушки прозвучал тихо и настойчиво прямо у его уха. Но в отличие от прошлых раз, он не раздражал, а трепетно окутывал сознание.       Пальчики Лелио начали медленно, почти гипнотически, разминать его напряжённые мышцы. Сначала запястье - твёрдый узел застарелого напряжения из-за постоянного оттачивания игры на фортепиано, который под её настойчивыми, знающими пальцами начал сдаваться. Затем ладонь, где она прорабатывала каждую мышцу и сухожилья, один за другим, с тихой, безжалостной эффективностью.       Это был странный, возможно, даже интимный массаж, граничащий с вторжением. От её прикосновений по коже бежали мурашки - острые, почти болезненные искры, которые смешивались болью в кончиках пальцев. Напряжение начало медленно, неохотно отступать, сменяясь странным, согревающим чувством, будто в жилы вместо крови вливали что-то тёплое.       Он уже видел как-то раз, как Лель делает подобное с руками Арлекино и Аякса - та же сосредоточенная складка между бровей, то же магическое знание анатомии чужой боли. Но Дзуши всегда оставался лишь наблюдателем. Он никогда не думал, что очередь дойдёт и до него. И уж тем более не предполагал, что это прикосновение, столь практичное, будет ощущаться таким образом – странным, согревавшим чувством.       - Вот так, - прошептала она, и её дыхание коснулось его щеки. - А теперь подай мне вторую руку и дыши. Глубоко. Забудь на минуту, что ты должен что-то кому-то доказать. Просто расслабься.       Послушно сделав глубокий вдох, юноша отдал во власть девушки вторую ладонь. Дзуши закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на её словах, а не на её дыхании у своей щеки. Он попытался сделать так, как она говорила. Расслабиться. Представить, что держит воздух. Это было чертовски сложно, когда каждый нерв в его теле был натянут, как струна. Но когда Лелио плавно отпустила руку и парень открыл глаза, мир вокруг показался чуть более мягким.       - Стало получше? - спросила она.       Юноша только и мог сделать, что кинуть. Что-то произносить он боялся. Думал, что голос точно сорвётся на странный звук.       - Хорошо, - девушка снова приподняла его левую кисть. - А сейчас я научу тебя, как правильно держать гриф.       Большой палец Дзуши она разместила на обратной стороне грифа, а остальные - расслабленно согнутыми и подушечками к струнам. Своей руки Лель пока не убрала, чтобы в крайнем случае, направить его ладонь в правильную сторону.       - Не впивайся в неё, не пытайся сломать. Просто положи. Ощути её вес. Она ответит.       Повинуясь, темноволосый провёл по ладам, прислушиваясь к новым ощущениям. Струны всё так же давили на кончики пальцев, но теперь это было не только больно, а… остро. Значимо.       - Вот так, - и вновь её шепот был прямо у его уха, отчего по спине пробежали очередные мурашки. - Не дави. Просто почувствуй струны.       - Я не думаю, что у меня получится… - неуверенно выдохнул парень.       - Получится, - мягко, но настойчиво парировала она. - Ты просто не даёшь себе шанса. Сыграй одну ноту. Самую простую. Но сыграй её так, чтобы она пела, а не хрипела.       Куникудзуши сделал глубокий вдох, задержал его и медленно выдохнул, пытаясь выпустить вместе с воздухом своё напряжение. Пальцы, всё ещё лежащие под руководством девушки, нашли правильное место. Он дрогнул - и струна отозвалась чистым, ясным звуком. Не идеальным, но уже не тем уродливым дребезгом, что был минуту назад.       От неожиданности парень резко повернулся и встретился взглядом с Лелио. В её золотистых глазах плясали весёлые искорки.       - Видишь? - слегка повысила тон голоса она, перейдя на полушёпот. - А ты говорил, не получится.       Лелио отпустила его руку, но ощущение её прикосновения и уверенности осталось как след от шёлковой ткани на коже.       - Это была всего лишь одна нота, - буркнул он, стараясь скрыть смущение под маской скепсиса. - А там целая мелодия.       - Великий путь начинается с малого. Просто вспомни, как ты начинал играть на фортепиано. Не думаю, что у тебя с первого раза получалось смущать своих однокурсниц, - подмигнула Лелио, намекая на ситуацию с Моной.       Парень щёлкнул языком и отвернулся. Сейчас ему совсем не хотелось обсуждать эту тему.       - Ну я пошла, - уже в обычной тональности оповестила фиолетовая, вставая с дивана.       Она потянулась и, прихватив с собой пакеты с мусором, направилась к выходу.       - Не засиживайся слишком долго. И будь поосторожнее с гитарой. Если Арлекино завтра увидит хоть одну царапинку, то твои похороны пройдут в этот же день, - предупредила Лелио, надевая берцы. - Ключи оставлю на диване. Я сделала ещё один дубликат, так что эти можешь оставить себе.       - Прекращай болтать и просто иди уже домой, - пробубнил под нос Куникудзуши, даже не поворачиваясь к ней.       Дверь шумно открылась, зашуршали пакеты с мусором, зазвенел портфель на плечах девушки. Вот-вот она покинет студию, оставив Куникудзуши в полном одиночестве.       - До завтра, darling, - попрощалась Лель. - И запомни, что бы не случилось, я буду рядом и на твоей стороне.       Дверь за Лелио тихо захлопнулась. В комнате повисла звенящая, действительно непривычная тишина. Юноша несколько секунд сидел неподвижно, прислушиваясь к отзвукам её исчезнувшего голоса и к странному ощущению пустоты, которую подруга оставила после себя. Воздух всё ещё пах мятой, а на его запястьях и ладонях так и остались невидимые отпечатки чужих пальцев - нежных и до безумия приятных.       Он перевёл взгляд на гитару, лежащую у него на коленях. Чёрный лак отсвечивал тусклыми бликами в свете лампы. Парень осторожно, почти с опаской, повторил то движение, что у него получилось под руководством Лелио. Палец коснулся струны, и снова - чистый, ясный звук, одинокий, но уверенный.       Дзуши улыбнулся - тихо, про себя, так, будто это может кто-то заметить. Он поудобнее устроился с гитарой и начал играть. На этот раз его пальцы двигались не с отчаянием, а с любопытством. Да, они всё ещё болели, да, звук далёк от идеала, но теперь парень знал, что это возможно. Что стена, которая казалась неприступной, имеет трещину. И в эту трещину пробивался свет.       За окном давно стемнело. Огни города зажглись. Он выключил основной свет, ему хватало настольной лампы в виде шара, покоящейся на тумбе рядом с диваном. Она выхватывала из мрака гриф и его собственные руки.       В тишине, нарушаемой только чистым, всё более уверенным звуком струн, время потеряло свою власть. Он не заметил, как пролетели часы. Не понял, когда стихла боль в пальцах, сменившись странным онемением, за которым скрывалась усталость всего тела. Дзуши был сосредоточен, как алхимик, пытающийся превратить свинец в золото. И по крупицам, по нотам это превращение начиналось.              

***

             Лель лежала в своей кровати и не могла уснуть. Перед глазами стоял Куникудзуши - сгорбленный над гитарой, с тем сосредоточенным выражением лица. Она ворочалась, пытаясь прогнать навязчивый образ, но он возвращался снова и снова, сопровождаемый эхом одной-единственной чистой ноты, которую ей удалось из него вытянуть.       - «Архонты…» - подумала девушка, сжимая игрушку в виде толстого полосатого кота в руках. - «Он действительно это сделает…»       И от этой мысли по телу разливалось странное, тёплое и тревожное чувство. Гордость за него? Да, несомненно. Но было в нём и что-то другое - щемящее и беспокойное. Что будет, когда он перестанет быть просто вокалистом? Он станет ещё опаснее. Ещё притягательнее. И тогда её маленькая, тщательно скрываемая одержимость может вырваться наружу с такой силой, что никакие шутки и подтрунивания уже не помогут.       Она натянула одеяло на голову, пытаясь укрыться от собственных мыслей. Но они были сильнее.       Его руки… Архонты… зачем Лелио поддалась и решила ему помочь… Да ещё и таким образом…       Это было невыносимо приятно.       Мысль о том, как его тело отозвалась на её прикосновение, заставила сгорать от стыда. Она помнила каждую деталь: текстуру кожи под своими пальцами, то, как его мышцы сначала напряглись, а потом медленно, неохотно поддались её настойчивости, как изменилось дыхание парня и как он вздрогнул от шепота у самого уха.       - «Это было ошибкой», - сурово сказала она себе, зарываясь лицом в подушку. Слишком близко. Слишком лично. Слишком… много.       Но самой ужасной была не эта мысль. Самой ужасной была та, что пришла следом, навязчивая и соблазнительная:       - «А что, если сделать это ещё раз?»       Она с силой выдохнула, перевернулась на спину и уставилась в потолок, пронизанный тенями от уличных фонарей. В тишине комнаты ей почудился чистый, робкий звук гитарной струны, который она вытянула из него своим прикосновением. И Лелио поняла, что её собственная защитная скорлупа, её броня, из иронии и лёгкости даёт трещину. И через эту трещину пробивалось что-то тёплое, пугающее и совершенно непреодолимое.       - Прости, Дзуши, но, кажется, ты мне нравишься даже больше, чем я думала… - произнесла она в пустоту, совершенно не пугаясь этой мысли.              

***

             Новое утро встретило Лелио тяжёлой головой и назойливым гулом в висках. Мысли вязли как в сиропе, а из тела исчезла привычная неуёмная энергия. Создавалось впечатление, что она не сомкнула глаз ни на минуту.       Лель еле оторвала себя от подушки и собралась на собрание по поводу фестиваля почти на автомате, движения её были замедленными и механическими. Сознание всё это время упрямо возвращалось к вчерашнему вечеру: к Куникудзуши, к его невероятно красивым рукам, скользившим по струнам, к бархатистому голосу и ко всему остальному, что заставляло сердце трепетать от восторга.       Сев на байк, фиолетовая с наслаждением позволила свежему ветру бить по телу, надеясь, что он прогонит остатки тягостной дремы. Добравшись до Академии, она бесшумно проскользнула внутрь и уселась на задней парте подальше от основной массы студентов. Среди пестрой толпы девушка мельком заметила два тёмных длинных хвостика. Это была Мона. Но, на удивление, Лель не придала этому особого значения. Сегодня на это просто не было ресурсов - слишком лениво было о чём-либо думать.       Собрание прошло удивительно быстро и безлико. Им вручили кипу документов на подпись и зачитали список строгих наставлений. Преподаватель, курирующая фестиваль, монотонно бубнила что-то о важности имиджа Академии и недопустимости «творческого беспорядка». Пока она говорила, Лелио лениво листала только что полученную папку с документами, с надеждой поглядывая на часы. Единственной её мыслью было поскорее оказаться за дверью.       Едва прозвучали слова об окончании, она, как выпущенная из лука стрела, первой рванула к выходу, ловко лавируя между группами студентов. Глоток свежего воздуха за стенами Академии принёс долгожданное облегчение. Заведя свой мотоцикл, Лель наметила план: заскочить в пару магазинов в поисках ковра, а затем отправиться в студию и продолжить уборку.       Может, на первый взгляд комната и выглядела чистой, но, открыв вчера общий шкаф, девушка в ужасе осознала, что там давненько никто не прибирался. Внутри царил хаос: коробки с настольными играми лежали где попало, инструменты и какие-то забытые вещи валялись несуразной грудой, напоминая о том, что не все здесь любят, когда всё находится на своих местах. На секунду её охватил порыв навести порядок здесь и сейчас, но тело тут же ответило волной тяжести и апатии. Решительное «завтра» прозвучало в голове почти физически, и она не стала сопротивляться. Девушка понимала, что собрание полностью отобьёт желание спать, а значит, будет чем занять себя до репетиции.       Ковёр, как выяснилось, стал предметом роскоши в исторически богатом этим предметом Сумеру. В первом же магазине на Лелио уставились так, будто она спросила о перьях феникса. Во втором предложили либо нечто цвета заплесневелого авокадо, либо агрессивно-розовый ковёр, от которого у неё задёргался глаз. Но девушка не сдалась и в третьем магазине, наконец, встретила его. Он был невероятно мягким и шелковистым. Но дело было не только в этом. Его узор завораживал: сложное переплетение приглушённых фиолетовых, черных, изумрудных и терракотовых нитей складывалось в изображение древесных крон, чьи ветви терялись в замысловатой вязи геометрических фигур. Казалось, будто на тёмном, как ночное небо, фоне застыл целый лес, полный тайн и тишины.       Продавец, пожилой мужчина с глазами, полными мудрости, заметил её восхищённый вздох.       - Это работа мастера из деревни Ванарана, - пояснил он, мягко проводя ладонью по ворсу. - Такая техника ткачества передаётся в их семье из поколения в поколение. Обратите внимание на узор по краю. Это не просто орнамент, а карта звёздного неба над тропическим лесом.       Девушка присела на корточки, чтобы рассмотреть ближе. Под пальцами шерсть была тёплой и живой, а краски, казалось, светились изнутри, будто впитавшие в себя солнце пустынь и прохладу оазисов.       Ковёр был дорогим, непозволительно дорогим для её нынешнего бюджета. Но в тот момент Лель поняла, что не может уйти без него. Это был не просто ковёр. Это был идеальный фон для нотных листов, инструментов, потерявшихся медиаторов, её набросков и карандашей.       Оплатив покупку и доставку, назначенную на сегодня, Лелио вышла из магазина довольная. Ковёр улучшил её отвратное утреннее настроение, и теперь она готова была встретиться с захламлённым шкафом, полная сил.        Припарковав байк и поднявшись на нужный этаж, девушка вставила ключ в замок. Несколько раз попытавшись его провернуть, она поняла, что дверь была не заперта.       - «Неужели Дзуши забыл закрыть дверь перед уходом?» - пронеслось у неё в голове, когда она дёрнула ручку вниз.       Студия встретила её безмолвием. Но что-то в нём было не так. Своим тонким слухом Лелио уловила тихое шипение, будто кто-то потревожил спящую змею. Повернувшись вправо, она тут же заметила, что на комбоусилителе Арлекино горела красная лампочка, а значит, это именно он издавал эти недовольные звуки.       «Дзеньк», - неожиданно раздалось из него, как в ужастике, и фиолетовая вздрогнула.       Она резко повернулась. Лелио не заметила его сразу, но Куникудзуши сидел на её диване, склонившись над гитарой. Но не играл. А кажется… спал? Голова его упала на грудь, гладкие тёмные волосы скрывали лицо. Гитара, та самая бесценная красавица, покоилась на коленях, безмятежная и немая. В его раскрытой правой руке лежал медиатор, а левая слабо сжимала гриф, будто застыв в последнем аккорде.       Девушка прикрыла дверь, бесшумно сняла берцы, подошла ближе и присела на корточки перед ним, стараясь не шуметь. Она сразу заметила его пальцы. Подушечки были красными, почти багровыми, а на указательном и среднем проступали тёмные следы - будущие мозоли. Лель сжала губы. Ей захотелось взять эти израненные ладони в свои, согреть их, унять боль. Но она не посмела прикоснуться.       - Дзуши, - тихонечко позвала его девушка, боясь напугать своим голосом.       Он даже не пошевелился. Дыхание его было ровным и глубоким. Он выдохся настолько, что провалился в сон прямо посреди битвы, которую вёл всю ночь.       Лелио тихо вздохнула. Оставить его спать в такой неудобной позе было неправильно - он проснётся с одеревеневшей шеей и больной спиной. Но и будить его рука не поднималась. Она внимательно осмотрела гитару. Ни единой царапины, ни пылинки, только несколько отпечатков пальцев. Он сберёг её, как и обещал.       - «Ну что ж», - мысленно пожалела друга златоглазка. - «Нужно устроить его поудобнее».       Осторожно, с нежностью она обхватила гриф гитары и начала медленно приподнимать его. Её пальцы едва коснулись руки юноши, пытаясь осторожно разжать руку. К счастью, сквозь сон он инстинктивно ослабил хватку, позволив забрать инструмент. Лелио судорожно выдохнула и отнесла гитару на стойку, а затем выключила комбик. Первая часть миссии «Спасение упрямого гитариста» была выполнена.       Теперь нужно было устроить его самого. Она встала на колени рядом с диваном и мягко тряхнула его за плечо.       - Дзуши, - позвала она настойчивее. - Проснись. Так спать нельзя.       Он заворчал что-то нечленораздельное и попытался отвернуться, но диван был неудобен для манёвров.       - Уйди, - буркнул парень сквозь сон, его голос был хриплым и спросонья раздражённым.       - Не уйду, - твёрдо сказала Лель. - Ты сейчас с дивана грохнешься. Двигайся.       Она надавила на его плечо, пытаясь заставить лечь. Куникудзуши сопротивлялся, как упрямый кот, но силы были неравны. В конце концов, он сдался и повалился на бок, уткнувшись лицом в спинку дивана и свернувшись калачиком.       - Дурак, - беззлобно прошептала фиолетовая, глядя, как его дыхание снова выровнялось. - Совершенно безнадёжный.       После этого Лелио нырнула в недра того самого захламлённого шкафа. Она с отвращением шарила взглядом в поисках какой-нибудь ткани или кофты, чтобы накрыть уснувшего юношу. И вот среди груды вещей мелькнул знакомый узор - её мягкий пятнистый плед. Девушка осторожно вытащила его, словно археолог, драгоценный артефакт, а затем на цыпочках, затаив дыхание, вернулась к дивану и бережно, с нежностью укрыла друга. Легкая пушистая ткань легла на него беззвучно, обещая покой и уют.       Души, почувствовав внезапное тепло, тут же поёрзал, постанывая во сне. Его пальцы инстинктивно нашли край пледа, скомкали мягкую ткань и прижали к щеке. Устроившись поудобнее, он испустил довольный вздох и несколько раз сладко причмокнул.       У Лель от этого зрелища заблестели глаза. Она уже не могла стоять и, не в силах сдержать переполнявшие её чувства, присела на корточки, закрыв лицо ладонями. Девушка изо всех сил сжимала губы, чтобы не издать умилительного писка, и боролась с почти физическим желанием прикоснуться губами к его виску или нежной щеке.       В этой трогательной, беззащитной простоте Куникудзуши был похож на младенца, обнимающего свою самую любимую игрушку. И хотя фиолетовая относилась к детям с полным равнодушием, этот парень, так внезапно напомнивший ей беспомощного малыша, вызвал в душе странный, сложный клубок чувств, удивительно похожий на материнский. В ней родилось новое щемящее желание - стать щитом для Дзуши, охранять его покой и оберегать сон до той самой секунды, пока он не проснется сам.       Мысль об уборке шкафа внезапно показалась ей кощунством. Шуметь, случайно ронять вещи или намеренно скидывать их на пол, шуршать коробками - всё это могло в лёгкую нарушить сон юноши, а ей этого совсем не хотелось. Поэтому, вместо запланированного занятия, Лелио приземлилась на диван к парню в ноги. Его пяточки упирались ей в бедро, но девушку это совершенно не смущало, а скорее наоборот, умиротворяло. Было в этом что-то такое уютное и домашнее.       Она поковырялась в кармане шорт и достала смартфон. Есть у Лелио ещё одно важное занятие, не требующее шума и суматохи - тесты, которые нужно было выполнить за счет отменённых сегодня пар. Девушка открыла чат своего курса и нашла ссылку, отправленную куратором их группы, чуть ли не прямо после собрания. Она ввела свой персональный логин и пароль и начала решать. Легчайший тест по теории рисунка фиолетовая выполнила на раз два, а вот с анатомией чуть повозилась, совершенно позабыв названия некоторых мышц. Их пришлось поискать в интернете, чтобы напомнить себе тему, которую Лель проходила на втором курсе обучения.       На всё про всё у неё ушло около часа. Остальное же время девушка ковырялась в интернете в поисках новых идей и референсов для будущих эскизов к основному своему профилю - печатной графике. В этот раз она выбрала свою любимую средневековую тематику и для этого собирала не только фотографии доспехов и предметов тех времён, но и выискивала полезную информацию, которая поможет сформировать целостную картину.       Отвлёк её только вибрирующий звук на телефоне от незнакомого номера. Девушка тихонечко вышла в коридор, чтобы не беспокоить Дзуши, и ответила. Это оказался курьер, доставивший ковёр. В его работу не входило поднимать заказ на этаж, поэтому девушка без какого-либо напряга донесла его сама. Поднимавшийся в какой-то из офисов мужчина предложил ей помощь, но девушка отказалась. Ковёр был тяжеловат, но не для Лелио, которая занималась когда-то боксом и каждый год таскала на гору деревянный массивный этюдник, чтобы заняться пленэром.       Широко раскрыв дверь и мысленно радуясь тому, что они сняли дурацкий доводчик, как только здесь обосновались, фиолетовая занесла плотно запакованный шуршащий свёрток в студию. Она осторожно уложила его на пол и с опаской посмотрела на Дзуши. Он всё ещё сладко спал, только перевернулся на другой бок и свесил руку с дивана.       Пока Лелио размышляла, как бы потише распаковать свою покупку, не тревожа дорогого вокалиста, её взгляд упал на его свисающую руку. Пальцы даже во сне непроизвольно подрагивали, будто всё ещё перебирая невидимые струны. Эта маленькая деталь тронула её до глубины души, и все сомнения развеялись. Шум подождёт до его пробуждения.       Она снова устроилась на своём месте в ногах у Дзуши и погрузилась в изучение гравюр мастеров прошлого, время от времени украдкой поглядывая на спящего друга. Его дыхание было ровным и глубоким, а под пледом он казался таким безмятежным, что Лель и сама начала ощущать лёгкую сонливость.       Девушка не отказалась бы сейчас лечь рядом с ним и может даже обнять его. Тем более, в этом не было ничего такого. Они ведь уже спали вместе на одной кровати, при том всё прошло довольно удачно. Правда, восприятие Куникудзуши у Лель тогда было чуточку иное, но это не имеет большого значения. Особенно когда доверяешь человеку, он тебе приятен, а ещё безумно хочется спать.       Фиолетовая так и не решилась на это. Её змеиная теплолюбивая натура хоть и была согласна на подобный шаг, но рациональность не позволяла вероломно и настолько интимно нарушить личное пространство друга. Одно дело пошутить, посмеяться и забыть, а другое быть искренней настолько, что это может оказаться неправильно понято. Или, что ещё страшнее, понято абсолютно верно, но воспринято негативно. С Дилюком, Кэйей или даже Аяксом девушка спокойно могла провернуть подобное, не оказавшись в неловкой ситуации. У данного же молодого человека последовала бы либо максимально предсказуемая реакция со смущением и притворной руганью, либо то, о чём она не хотела думать.       Мысли путались, смешиваясь с усталостью, накатывавшей тягучими волнами. Золотистые глаза медленно закрывались, веки становились свинцовыми. Лель безуспешно пыталась сосредоточиться на экране, где застыла гравюра Гюстава Доре «Потерянный рай», но линии расплывались, превращаясь в причудливый узор. Последнее, что она почувствовала, прежде чем сознание поплыло - тепло ноги Дзуши, упирающейся в её бедро, и тихий ровный звук его дыхания. Это был странный, но бесконечно уютный покой.       Она не заметила, как телефон выскользнул из расслабленных пальцев и мягко шлёпнулся на диван. Голова её склонилась, упёршись лбом в колено, подогнутое для удобства. Мир сузился до тёплой темноты под веками, стука собственного сердца и этого доверчивого присутствия рядом.              

***

             Дверь репетиционной распахнулась, и внутрь ввалились Аякс и Розалина.       - Привет всем! Мы… - рыжий резко замолк, заметив умиротворённую сцену, развернувшуюся на диване. - Опа. А это что ещё за экспонат?       - Тс-с-с! - шикнула на него Розалина. – Видишь, спят.       - Они что, тут всю ночь просидели? - удивился Аякс, понизив голос до шёпота. - Или как это объяснить иначе?       Он не успел договорить, как сзади на него налетела Арлекино, резко отодвинув его плечом.       - Чего в дверях застыли, как… - она тоже замолкла, её чёрные глаза сузились, изучая картину. На губах заплясала медленная, понимающая ухмылка. - Ага… Интересные методы репетиции у наших голубков.       Лель и Дзуши спали. Парень, укрытый пледом, лежал на боку лицом к спинке дивана, его дыхание было глубоким и ровным. Девушка уже не сидела, склонившись вперёд, её голова лежала на его ногах, а растрёпанные фиолетовые волосы раскидались по пледу, словно живая дымка. Один её палец бессознательно зацепился за край ткани, будто даже во сне она искала точку опоры, связь с ним.       - Выглядит трогательно, - тихо прошептала Розалина, доставая телефон. - Надо срочно запечатлеть для истории.       - Не смей, - тут же прозвучал сонный, но чёткий голос со стороны дивана.       Все вздрогнули. Лелио медленно подняла голову. Её золотистые глаза были мутными от сна, на щеке отпечаталась складка от ткани пледа, но взгляд был осознанным и предупреждающим.       - Удали, Лина, - пробормотала она, с трудом фокусируясь на блондинке. - Иначе все твои самые страшные тайны станут общим достоянием. Особенно та, где ты случайно уронила на пол и сломала виниловую пластинку в кабинете ректора. А ведь она была его самой любимой.       Розалина замерла с телефоном в руке, её лицо вытянулось.       - Это был несчастный случай! И… и как ты узнала?       - Я всё знаю, - таинственно и немного раздражённо протянула Лель, встряхнув волосами. Она почувствовала, как затекла шея и всё тело ныло от неудобной позы. - А теперь будьте потише. Дзуши спит.       - Уже нет, - раздался хриплый голос из-под пледа.       Куникудзуши повернулся на спину и медленно приподнялся на локте. Его тёмные волосы были взъерошены, на щеке красовался отпечаток шва дивана, а глаза с трудом фокусировались на окружающих. Он выглядел совершенно разбитым, но в этом потрёпанном виде была какая-то небрежная притягательность.       - Доброе утро, спящая красавица, - ухмыльнулся Аякс.       Дзуши провёл рукой по лицу, затем посмотрел на свои пальцы. Потом его взгляд встретился с взглядом Лелио, таким же сонным.       Куникудзуши медленно моргнул, его сознание постепенно прояснялось, как проступающая из тумана картина. Он почувствовал тяжесть в мышцах, легкое жжение в кончиках пальцев и... тепло. Тепло, исходящее от Лелио, чья рука лежала на его ноге.       - «Как давно она здесь?» - мысль пронеслась в голове, ясная и оглушительная.       Юноша не помнил, как уснул. Последнее, что отпечаталось в памяти - это раздражающий дребезг струны и собственная ярость от бессилия. А потом... пустота. И тишина. И вот теперь - она. Сидевшая рядом, пока он спал. По-видимому, уложившая его поудобнее и накрывшая пледом.       Это знание обрушилось на него с такой силой, что перехватило дыхание. Он отвёл взгляд, пытаясь скрыть внезапный прилив смущения и странной тёплой благодарности. Щёки предательски вспыхнули. К счастью, благодаря естественному румянцу после сна это было не так заметно.       - Так, значит, все уже тут? - хрипло спросил Дзуши, глядя куда-то в сторону комбоусилителя.       - В полном составе, - фыркнула Арлекино, скрестив руки на груди. - Готов продемонстрировать плоды своих ночных бдений?       Дзуши бросил на неё тяжёлый взгляд, в котором смешались усталость и привычная уже дерзость.       - Гитара цела. И да, я кое-что могу. Но сначала… - он потянулся, и его взгляд упал на большой свёрток у стены. - Что это?       - О! Это наше новое сокровище, - Лель с небывалой после сна прытью подскочила с дивана. - Ковёр.       - О, наконец-то! - обрадовалась Розалина, снимая туфли и отправляясь прямиком к фиолетовой помогать ей распаковывать ковёр. - Мои ноги уже молились о пощаде.       Аякс же подошёл к стойке с гитарой Арлекино и осмотрел её с преувеличенным вниманием, как эксперт перед аукционом.       - Ни пятнышка… Чудо. Или ты её вообще не трогал, а просто просидел с ней в обнимку всю ночь, чтобы сохранить товарный вид?       - «Клоун», - голос Дзуши прозвучал опасно тихо. - Хочешь, я проверю твой бас на прочность? Уверен, гриф сломается раньше, чем твоё чувство юмора.       Рыжий моментально отскочил к барабанной установке, подняв руки в знак капитуляции.       - Ладно, ладно, не кипятись! Я пошутил!       Арлекино, игнорируя перепалку, спокойно шагнула к своему инструменту. Она провела пальцами по струнам, прислушиваясь к их отзвуку, затем внимательно осмотрела гриф и корпус и удовлетворённо кивнула.       Тем временем девушки развернули ковёр. Тёмная шерсть с замысловатым узором расстелилась по полу, мгновенно преобразив комнату, добавив ей уюта и какой-то солидной, почти мистической глубины.       - Вау, - прошептала Розалина, проводя босой стопой по ворсу. Он был невероятно мягким, пальцы утопали в шелковистости. - Он… волшебный. Прямо как в старых сказках.       - Я знала, что он наш, - с гордостью произнесла Лелио, с наслаждением разминая затекшие мышцы спины.       Арлекино, закончив осмотр гитары, повернулась к Дзуши. Её взгляд был оценивающим, но без привычной насмешки.       - Ну что, petite? Отдохнул? Готов к экзамену?       Куникудзуши сбросил плед и медленно поднялся с дивана. Он выглядел измотанным, но в его осанке чувствовалась стальная пружина решимости.       - Давай уже закончим с этим, - он направился к гитаре, но Арлекино жестом остановила его.       - Не торопись. Сначала покажи руку.       Куникудзуши на мгновение замер, затем неохотно протянул левую ладонь. Подушечки пальцев были красными, воспалёнными, с тёмными следами от струн.       Арлекино свистнула.       - Серьёзно? Думала, ты сдашься через час. Похоже, я недооценила твоё упрямство, - она бросила взгляд на Лелио, которая с тревогой смотрела на его руки. - Ладно. Сыграй. Я вся во внимание.       Парень не стал более церемониться - он тут же взял гитару и включил комбик. Движения его были уже не такими неуверенными, как вчера. Устроившись на диване, Дзуши закинул ногу на ногу, положил инструмент, поставил правильно руки и, сделав глубокий вдох, закрыл глаза на секунду, будто прислушиваясь к звучавшей в его голове мелодии.       Арлекино сделала неспешный шаг вперёд. Скрестив на груди руки, она остановилась в ожидании напротив него. Её губы тронула самодовольная ухмылка. Она приготовилась стать свидетелем неминуемого провала - зрелища, на которое она смотрела бы с нескрываемым удовольствием. Или всё же... В глубине души мелькнула тень сомнения, слабая искра любопытства о неожиданном… триумфе? Но верилось в это с трудом. Чтобы поразить такую гитаристку, как Арлекино, чьи пальцы знали язык струн лучше, чем собственные мысли, нужно было не просто хорошо играть. Нужно было вложить в музыку душу, стать с ней одним целым, а не просто демонстрировать прекрасное заученные.       Лелио замерла рядом, готовая буквально ко всему, чему угодно. Всеми фибрами своей души она верила в Куникудзуши. Одновременно с этим её сознание лихорадочно выстраивало фразы для Ки́но: слова поддержки, оправдания, защиты. И про запас, как тяжёлую артиллерию, она припрятала главный козырь - несколько желаний, выигранных в спорах у этой самой гитаристки. Ради темноволосого друга Лель, не колеблясь, бросила бы их все в топку, лишь бы он не угас в этот решающий миг.       Аякс, оказавшись за спиной фиолетововолосой подруги, инстинктивно протянул руку и сжал её плечо. Не для утешения - а чтобы самому обрести опору. Всё внутри него сжималось от тревоги. На мгновение ему показалось, будто это не Дзуши стоит сейчас на этом незримом эшафоте, а сам Аякс, ощущая на себе пронзительный, безжалостный взгляд черноглазой гитаристки. Этот страх был знакомым и чужим одновременно - страх не за себя, а за того, кто стал тебе другом. Он боялся за юношу так, как будто от исхода этой минуты зависела его собственная жизнь.       Пока остальные застыли в напряжённом ожидании, Розалина с тихим скрипом отрегулировала свой барабанный трон и устроилась на нём с видом опытного зрителя, пришедшего на очередной спектакль. Достав смартфон, она без малейшей суеты принялась листать ленту новостей. Ей, безусловно, было любопытно, чем закончится эта мелодрама, однако двадцать шесть лет жизни, из которых добрых десять она провела за ударной установкой, научили её главному: суета лишь мешает слушать музыку. Вся эта шумиха была для неё не более чем игрой - пусть и азартной, но не стоящей лишних нервов. А ещё, на каком-то глубинном подсознательном уровне, в её душе лежала спокойная, как камень на дне озера, уверенность: Куникудзуши справится. Она слышала это по тому, как он дышал. Видела по тому, как он двигался.       Первый звук прозвучал чисто. Затем второй. Третий… Это была не та виртуозная, сбивающая с ног импровизация Арлекино. Это была её упрощённая, медленная, но абсолютно узнаваемая версия. Куникудзуши играл почти ту же самую последовательность нот, почти те же самые переходы, но пропущенные через призму своего восприятия и своих пока ещё ограниченных технических возможностей. Пальцы его двигались медленно, порой с видимым усилием. Звук был скорее чистым, чем дребезжащим, хотя иногда он всё же срывался. Но и это не пошатнуло его уверенности. Разве что брови нахмурились чуть сильнее.       Чёрные омуты Арлекино расширились. Ухмылка девушки медленно сползла с лица, уступая место чистому изумлению и любопытству. Это был не тот звук, который обычно рождала гитара в её руках. Инструмент беловолосой пел, рыдал, смеялся. В его же руках он... говорил. Говорил на незнакомом ей языке, но одновременно таком понятном. Да, она видела каждую ошибку, но слышала и нечто большее - неогранённый талант. Ту самую алмазную породу, которую можно было огранить до бриллианта.       - Он… - не удержал своего восторга Аякс. - Он же действительно… гений.       - Ш-ш-ш, - одернула его Лелио, не отрывая восхищенного взгляда от юноши. - Не мешай рождению легенды.       В этот момент даже Розалина оторвалась от смартфона, уставившись на парня. Она ожидала, что он справится, но не думала, что так хорошо. Особенно для первого раза на гитаре.       Звук оборвался внезапно. Юноша оторвал пальцы от струн, будто обжёгшись. В левой руке, измученной непосильными аккордами, вспыхнула тупая боль. Она задрожала мелкой дрожью от перенапряжения, скопившегося за ночь постоянного движения.       Массаж Лелио, расслабивший его кисти вчерашним вечером, уже давно испарился и, кажется, уже не поможет в такой плачевной ситуации. Где-то глубоко внутри он чувствовал, что ещё неделю не сможет прикоснуться к фортепиано. Это было печально, но главное, чтобы не бессмысленно.       Дзуши заставил себя поднять взгляд на седую гитаристку, и внутри всё сжалось от немого вопроса. Юноша отлично помнил каждую свою ошибку: фальшивые ноты, сбитый ритм, сорвавшийся аккорд. Мысленно он уже готовился к её строгой оценке, к справедливому разочарованию. И всё же сквозь этот вал самокритики пробивался крошечный, но живучий росток надежды. Надежды на то, что она будет снисходительна. Хотя бы чуть-чуть. Может быть, просто за старание.       Первой нарушила безмолвие Лелио. Она начала аплодировать тихо, почти робко, будто боялась спугнуть хрупкую магию только что произошедшего. Но уже через мгновение её ладоши слились в громком, уверенном, ликующем хлопке. Девушка не могла иначе: в этой затянувшейся паузе Куникудзуши казался таким одиноким, что ей захотелось стать для него целым миром, крикнуть «браво!» без единого слова. И она кричала - ладонями, жестом, всей душой выражая не только поддержку, но и переполнявшую её гордость.       Темноволосый лишь украдкой глянул на неё, но сразу заметил сияние золотых глаз. Не смотря на внешнее спокойствие и расслабленную позу, они блестели так, будто девушка только что увидела самое настоящее чудо. И от этого сердце предательски ёкнуло.       Арлекино медленно, почти церемонно сделала шаг вперед. Её чёрные глаза, похожие на отполированный обсидиан, были прикованы к Дзуши. В них не было ни насмешки, ни снисхождения. Был лишь холодный, безжалостный анализ и что-то мимолётное, что-то едва уловимое, похожее на... уважение?       - Ладно, petite, - произнесла она, и её голос прозвучал непривычно мягко. - Ты не полный профан. Ты… упрямый осёл с чудовищным слухом и каплей таланта.       Она подошла ближе, её взгляд скользнул по его воспалённым пальцам.       - Хватит и дня, говорил? - Арлекино покачала головой. - Глупец. Ты и за неделю бы не справился, если бы не твоя идиотская одержимость и моя гитара.       Куникудзуши не шевелился, всё ещё ожидая главного приговора.       - И что это значит? - выдохнул он, не в силах больше выносить неопределённость.       - Это значит, - Арлекино вздохнула с преувеличенной театральностью, будто делая ему огромное одолжение.       Она протянула руку и неожиданно легонько щёлкнула его по лбу пальцем. Парень молча начал тереть ушиб, недовольно косясь на девушку.       - Это значит, что в понедельник после пар идём выбирать тебе гитару. А потом… потом начнётся твоё настоящее страдание. Я буду гнуть тебя в бараний рог до тех пор, пока из этих костлявых пальцев не польётся нечто, хотя бы отдалённо напоминающее музыку. Готовься. Жалеть я не буду.       После этих слов, довольно улыбаясь, беловолосая забрала гитару и прижала её к себе, ощущая привычный вес любимого инструмента.       Из груди Аякса тут же вырвался громкий, слышный на всю комнату вздох. Напрасно он волновался за Куникудзуши. Этот парень не просто справился - он удостоился одобрения той, чьей похвалы и клещами было не вытащить.       Лелио не могла сдержать сияющей безудержной улыбки. От радости она бросилась на диван, чтобы крепко обнять своего друга, который застыл в прострации, не в силах переварить произошедшее. Он не успел среагировать, когда фиолетовая обвила его шею руками и прижалась щекой к плечу. Это был порыв, чистый и искренний, лишённый привычной игривости или двусмысленности.       - Я знала, - прошептала она прямо ему в ухо. - Я абсолютно точно знала, что ты сможешь.       А, Розалина… Розалина, не говоря ни слова, подняла смартфон и сделала быстрый снимок: смущённый Дзуши, пытающийся выпутаться из объятий сияющей Лелио, прижавший руку к груди Аякс, пытающийся отдышаться, и Арлекино рядом, с её едва уловимой, но самой настоящей улыбкой.